Всё, что я помню

      «Всё внутри колотится при мысли о встрече, но стоит ей возникнуть передо мной, и всё замирает, засыпает. И нет как будто ни рук, ни сердца. Ни меня. Будто кто-то другой, более смелый, говорит с женщиной, которая мне нравится, пока я стою где-то в сторонке, абсолютно потерянная».       Время куда-то бежало, и с каждым днем всё туже приходилось завязывать шарф. Пальцы замерзали на ветру. Осень становилась всё суровее и суровее. Всё больше не хотелось — в такую-то погоду! — ехать домой, трястись несколько часов в автобусе, чтобы потом возвращаться обратно. Вообще ничего не хотелось: казалось, всё так, как должно быть. Или почти так.       Ада ждала Алину у двери в женский туалет. Солнце заходило. В университете уже было пусто. Звук каждого шага в коридорах в разы умножался. — Пойдем, — Алина забрала у Ады свою куртку, — оденемся на лестнице. — Ты думаешь, она ещё здесь? — Вряд ли. Чего ей так поздно тут делать? — Нечего. Но мне хочется, чтобы она была здесь. — Хочешь подняться на кафедру? — Нет. Пойдем одеваться. Конечно, она хотела подняться. Но подниматься туда — каждый раз это был стресс, к которому не всегда она была готова. — Пойдем. — Алина помолчала немного и посмотрела на Аду. — Она дома уже сто раз. Я тебе точно говорю. — Ладно. У окна на лестнице было видно, как небо краснеет на горизонте, и солнце отражается в каждой крыше. — Скоро в это время будет совсем темно, — вздохнула Алина. — Скоро зима. — Ну, ещё не очень скоро. — У нас заканчиваются лекции с Еленой Владимировной? — Я стараюсь не думать об этом. Изо всех сил. — Ну, а ты с ней всё равно видишься. Ладно тебе. — Алина прищурилась и посмотрела за горизонт. — Скоро будем выходить из универа ночью! На лестнице — где-то высоко — послышались чьи-то шаги. — А мне нравится, когда темнеет рано. Под лампой за столом лучше работается. Пишется. — Деловая, — посмеялась Алина. — Мне об этом курсаче в любое время дня и ночи думать даже неохота. Звук от чьих-то каблуков спускался на них сверху, и с каждым ударом набойки о плитку Ада понимала — или ей хотелось, чтобы так было? — что шаги это вовсе не «чьи-то». — Алина, — шепотом проговорила Ада, — это она. На секунду они замерли. Размеренный стук каблуков становился очевиднее с каждой ступенью. Ада подняла голову, чтобы видеть лестничный пролет. Да, да. Это её сапоги. Её черные кожаные сапоги. — Да, — Ада беззвучно бросила Алине знак бровями. Они непринужденно — по крайней мере, по задумке, — развернулись вполовину к окну. — Ну, и чем сегодня будешь заниматься? — Алина смотрела Аде в глаза, не отрываясь. Она стояла к лестнице спиной. — Встречусь с Асей. Ей нужны были джинсы. — Джинсы? — Да, джинсы. — Какие джинсы? — Черные. Черные джинсы на завышенной талии. — Я тоже хочу джинсы, — говорила Алина, но в её глазах читалось только «я хочу, чтобы этот глупый разговор закончился!». Елена Владимировна очень медленно спускалась по лестнице. Ада повернула голову, и — да, это несомненно была она. В винном пальто и в длинных перчатках. — Здравствуйте, — Ада посмотрела женщине в лицо. Её губы с вишневой помадой растянулись в улыбке. У глаз выступили морщинки. Она помахала студенткам, как английская королева, и исчезла. Секунды, казалось, не прошло, как она исчезла. Вот и всё. Ада закрыла глаза. — Она тебе помахала! — Она помахала нам. — Если бы тебя со мной не было, она бы просто поздоровалась и прошла мимо. — Она так быстро испарилась, что если бы тебя со мной не было, то я бы подумала, что мне просто показалось. — Не показалось. И она помахала тебе. — Нам. — Не обманывай себя. Ада знала. Она знала, что к ней было особое отношение хотя бы потому, что она работала с Еленой Владимировной и общалась с ней теснее и чаще других. Она рисовала её. Она была в неё влюблена. Разве это можно так просто скрыть от взрослого человека? Трехсекундная встреча на лестнице могла вызвать в ней совершенно искреннее чувство какой-то детской радости. Она была там, перед ней, всего три секунды, и этого хватило, чтобы стать как будто в разы счастливей. Эту дозу счастья Ада берегла где-то внутри себя каждый раз. До следующей — пусть даже трехсекундной! — встречи. Эта её улыбка, эта её помада… Эта её вишневая помада! Ада не могла держать больше лицо. — Ты такая счастливая! — Я бы хотела её проводить, — Ада задумчиво отвела взгляд к окну. — Так иди! — Она видела, что я с тобой. Если я за ней пойду, она поймет, что я бросила тебя ради нашей десятиминутной прогулки. — Ты слишком много думаешь. За неё. — Наверное. — Точно. — Да дело даже не в ней. — Да неужели? — Ну, кто я такая, чтобы лезть в её личное пространство, занимать её время собой? — Ты ей нравишься, это и ежу понятно. — Наверное. — Не наверное! — Мы не можем наверняка знать. Может, она просто вежлива со мной. Потому что она воспитана. — Да у неё всё на лице написано. Все её недовольства. Хреновая она актриса. Ты и сама видишь. — Да, пожалуй. — И ты же видела, как она улыбнулась. Ада стояла там, уже в пальто, и не понимала, зачем Алина пытается внушить ей эту простую мысль. Чем было бы лучше, если бы знала она точно, что это правда? Что тогда она бы сделала? Ничего. Елена Владимировна могла чувствовать что угодно — это ничего бы не изменило.       Ада нравилась людям. И она нравилась Елене Владимировне. Но тогда, в той далекой, уже почти чужой жизни ей было невероятно тяжело в это поверить. Сейчас ей бы хотелось туда вернуться. На лестницу, где короткая встреча глазами могла обрадовать её больше всего на свете. Тогда, кажется ей теперь, всё было предельно просто и ясно.       На улице стемнело очень быстро, и вот уже фонари зажглись. Ада ждала Асю около торгового центра. Она улыбалась куда-то в небо. Казалось, вот оно: она стоит у фонаря, перед глазами мелькают огоньки, летают машины, гудит город, который она всем сердцем полюбила, и так хочется быть там, где ты есть! Она предпочитала не думать, что это та мимолетная встреча вызывает подобные чувства в ней. Она предпочитала думать, что она просто счастлива. — Не будет закурить? — Молодой человек с крашеной челкой встал рядом и снял наушники. — Я не курю, — Ада быстро опомнилась, и улыбка сошла с её лица. — Может, познакомимся? — Не надо. — Почему? Ты очень красивая. — Я знаю, спасибо. К счастью, появилась Ася. Она звучно поздоровалась и засунула сигарету в рот. — Дашь закурить? — Мальчик перевел взгляд на неё и полез в карман за зажигалкой. — Последняя, — бросила Ася. Она посмотрела на него, и он отошел на несколько шагов. — Тебе случайно не нужны новые джинсы? — У тебя есть новые джинсы, которые ты хочешь мне отдать? — Нету. — Тогда не нужны.