Вечные шестнадцать

      Просторный зал со множеством разных тренажёров практически пуст в это время суток. Как правило, все нормальные люди приходят на тренировки вечером или по выходным. Но сегодня вторник, около десяти утра. Каждый январь Адриан покупает годовой абонемент в этот фитнес-клуб на утренние тренировки, чтобы поддерживать форму. Посещает он их до начала фотосессий. Личный инструктор уже ушёл, теперь осталось лишь ополоснуться и можно ехать на фотосъёмку.       Выйдя из душа и подойдя к шкафчику с одеждой, сквозь дверцу он улавливает запах Камамбера. Этот маленький прожора, не дождавшись подопечного, уже успел вскрыть коробочку с сыром. Как удачно, что утром здесь никого. Открыв шкафчик, Адриан замечает Плагга, перемазавшегося в своём завтраке. Квами с набитым ртом произносит:       — С лёгким паром. Какая же ты копуша. Ждал, ждал тебя и не выдержал.       — Спасибо большое. Теперь вся моя одежда провоняла твоим дурацким Камамбером, — затыкая нос, ворчит Адриан и достаёт с полки брюки и футболку.       — Э-э-э, а как же пожелание приятного аппетита? — возмущается чёрный котёнок, запихивая в рот последний кусок сыра.       Устало вздохнув, Агрест молча захлопывает дверцу шкафа, а Плагг в отместку за такое грубое отношение к своей персоне произносит:       — Ты всё-таки очень неуравновешенный. Эмоции льются через край.       Одевшись, Адриан выпускает приставучего квами и выходит из раздевалки. Проходя мимо тренировочного зала, замечает блондинку, постоянно бросавшую на него жадные взгляды, пока он качал пресс. Парень с улыбкой подмигивает ей на прощание и выходит из здания, тут же слыша из спортивной сумки:       — Когда ты угомонишься?       — Ну не расстраивать же девушку, — шепчет в ответ Адриан, — зря она что ли смотрела на меня украдкой всю тренировку?       — А как же твоё обещание «быть верным своей Леди»? — передразнивая подопечного, пищит Плагг из кармана сумки.       — Это всего лишь безобидный флирт, — пожимая плечами, отвечает Агрест, — тренировка, так сказать.       — Ты безнадёжен.       Они ещё долго спорят друг с другом, пока не доходят до метро. Высунувшись из кармана, Плагг удивлённо протягивает:       — Неужели я сплю? Сам Адриан Агрест спустился к народу?       В ответ Адриан заливается смехом.       — Да уж, придётся ехать в одном вагоне с простыми смертными, — иронично отвечает он, а затем объясняет: — Не хочу лишний раз беспокоить Ламара. Вечером ему ещё из ресторана забирать меня. Да и тут всего пара станций.       — Ммм, чувствую, сегодня мне перепадёт что-нибудь вкусное, — потирая живот в предвкушении вечернего ужина, пищит Плагг.       — И это я безнадёжен? — бросает ему в ответ Агрест, заходя в вагон.       Добравшись до места и зайдя по пути позавтракать, Адриан понимает, что уже полдень. Он как раз вовремя. Солнце в зените, отчего жара ощущается ещё сильнее. Лето выдалось жарковатым. В гримёрке душно, не спасает даже кондиционер. Может, во время Парижской недели моды занятость моделей в десятки раз больше, зато в сентябре прохладнее. Теперь же визажисту пришлось постараться, чтобы вся его работа не пошла насмарку.       Сегодня снимают рекламу для глянцевого журнала. Партнёрша — известная топ-модель. С Коко было особенно интересно пообщаться: её история о долгом пути к успеху поразила его. Всё-таки родиться в богатой семье и быть моделью — это совершенно другое, нежели пробиваться из грязи в князи. Надо отдать должное отцу за то, что ему не пришлось тратить всю свою молодость на постоянные кастинги, переезды с места на место и попытки заполучить как можно больше связей. Отчасти именно поэтому Адриан смог задержаться в Париже, совмещая работу с геройской жизнью.       Отец… Он ещё вчера просил заехать в гости, но из-за аварии так и не удалось нанести ему визит. Так что придётся заглянуть сегодня. Коко пригласила на афтепати, на которую тоже неохота идти, но возможность отложить поездку к отцу ещё ненадолго Адриан упустить не может.

***

      Оживлённая улица. Праздно гуляющие туристы. Сумерки. Из приоткрытого окна видны тени на асфальте, созданные жёлтым светом фонаря. Он не прогадал, выбрав этот столик. Коко и коллеги со съёмок, к счастью, так увлечены общением друг с другом, что Адриану удалось незаметно для них уединиться вместе с Плаггом, который, довольно чавкая, поедал сыр с тарелки. Вибрирует телефон — звонит отец. Сбросил трубку. Позже… Так лень выдумывать убедительную причину опоздания.       Этот ресторан славится не только вкусной едой, но и хорошей развлекательной программой. Живая музыка Адриану по душе. Вышла следующая группа. Со скучающим видом он переводит взгляд на сцену, откуда доносится приятная слуху песня. Молодые ребята, два гитариста, одного из которых Адриан, кажется, уже где-то видел… Да мало ли где? У него и так плохая память на лица. Лишь одно лицо он может в любой момент детально воспроизвести в памяти во всей его красе. Всего сутки прошли с тех пор, как он видел её, но уже безмерно скучает.       Агрест снова осматривает солиста с ног до головы, не в силах понять, где они могли пересечься ранее. Высокий брюнет со взъерошенной причёской… Мелодичный голос и стиль одежды кажутся знакомыми.       Откуда-то снизу доносится писклявый голос квами, очевидно, закончившего свою трапезу:       — Когда мы уже пойдём отсюда? Мне ску-учно.       — Как ребёнок, ей-богу, Плагг. Потерпи немного.       — Даже в мрачном жилище твоего угрюмого папаши веселее, чем здесь, — фыркает котёнок, выражая своё недовольство.       — Да тебе всегда скучно там, где не осталось еды, — отвечает Адриан неугомонному квами и подзывает официанта, заказывая ещё сыра.       Хихикая, Плагг произносит:       — Понял-таки намёк.       Адриан снова поворачивает голову в сторону окна. Уже вечер — время, когда парижане возвращаются с работы. Наверное, его Леди сейчас тоже идёт домой медленным шагом, наслаждаясь летней погодой. Она любит природу и лето, ей нравятся тёплые вечера, уж ему ли не знать: если сражение происходит в вечернее время, в действиях Ледибаг всегда будто больше азарта. А во время патрулей она очень любит помечтать. Ему без труда удаётся читать эмоции напарницы.       Вот бы нечаянно столкнуться с ней в городе. Может, Париж и мегаполис, но Агрест не раз пересекался здесь с давними знакомыми абсолютно случайно. Вот только вряд ли это можно объяснить случайностью. Просто все его знакомые — из одной и той же тусовки. Ходят в одни и те же места, и шанс встретить кого-нибудь из другого круга общения стремится к нулю. Хотя бы потому, что, будучи Адрианом, он редко ходит по городу, ездит на общественном транспорте или посещает торговые центры. Поэтому вряд ли он и Леди встречались лицом к лицу. А если и встретились бы, не факт, что он бы её узнал. И дело не в магии. Ведь и она ведёт себя немного по-другому, будучи не в костюме, что усложняет задачу. И это, возможно, единственный способ раскрыть её личность, не нарушая данного обещания.       Чья-то тяжёлая рука ложится на плечо Адриана, и, обернувшись, он встречается с дружелюбным взглядом голубых глаз. Тот самый гитарист со сцены. Адриан и не заметил, как музыка сменилась на совершенно другую. Снова «ушёл в себя», как говорил Ноэль.       Парень отодвигает соседний стул, вежливо спрашивая:       — Позволите присесть, месье Агрест?       — Присаживайся, давай сразу на «ты». Мы знакомы? — вальяжно спрашивает тот.       Музыкант присаживается рядом и по-свойски обращается к нему:       — Разумеется. Как там наши поживают? Точнее, твои?       Кто этот парень? «Наши»? Несколько секунд Агрест, не стесняясь, таращится на незнакомца, перебирая в памяти дальних знакомых.       — Мда-а, ну ты даёшь, Адриан. Ну же, подумай ещё, — небрежно облокотясь о спинку стула, протягивает незнакомец.       Адриан вглядывается в лицо парня, которого, видимо, смешит сложившаяся ситуация. И, наконец, узнаёт в нём брата Джулеки, с которым он последний раз общался в выпускном классе лицея.       — Лука! Прости, не признал.       — Бывает, я сам не сразу тебя узнал. Раньше-то ты ниже меня был, а теперь вон как вымахал. Модель — оно и неудивительно, — подперев голову кулаком, говорит Куффен.       — Раньше у тебя волосы были голубыми, так что не считается. Неплохо играешь, кстати, — расслабившись в обществе приятеля, хвалит его Адриан.       — Спасибо, — наскоро проговаривает Лука и нетерпеливо повторяет свой вопрос: — Как там ваша компания поживает?       — Компания?       — Ты уставший, видимо. Туго соображаешь, — шутливо вертит у виска парень и продолжает: — Я про Алью, Нино… М-маринетт, — на последнем имени гитарист почему-то отводит взгляд.       — А-а, прости. Жаль, но как-то все потерялись: у кого учёба, у кого работа. Знаю, что ребята поступили в известные школы или вузы и усердно учатся, а так давно их не видел.       — Понял, — неестественно улыбнувшись, отзывается Лука и вдруг спрашивает: — А ты? С кем общаешься тогда? Отбою от друзей да девушек небось нет?       — Да уж, и вправду. Не знаю, хорошо это или плохо, — закидывая руку за голову, отвечает Агрест, чувствуя себя немного неловко.       — И никого особенного на примете? — не унимается собеседник.       — Никого, — врёт ему Адриан, вспоминая свою напарницу, и меняет тему разговора: — А ты, я смотрю, хобби в профессию превратил?       — Да-а, кто бы мог подумать, но вроде из этого выходит что-то путное. Так, на разогреве, как правило, выступаем иногда на небольших мероприятиях. На жизнь хватает.       Адриан подзывает официанта и просит его принести счёт. Лука продолжает рассказ:       — Вообще я несказанно рад, что всё так устроилось. Считай, любимым делом занимаюсь, ребята мои — мастера своего дела. Продюсер у нас — увлечённый человек, так сказать. А там уже посмотрим, может, и до альбома собственного недалеко.       — Слушай, ну ты молодец, — искренне радуясь за приятеля, говорит Агрест, протягивая под стол кусочек одного из сортов сыра с тарелки.       Снова вибрирует телефон, и он снова сбрасывает звонок отца. Затем быстро набирает смс водителю и поднимает взгляд на собеседника.       — Знаешь, на самом деле приятно встретиться с кем-то из другого круга общения. Как глоток свежего воздуха, — признаётся Агрест.       — В таком случае предлагаю повторить как-нибудь, — кивает Лука в ответ.       Агрест диктует ему свой номер, а почему бы, собственно, и нет?       — Знаешь, думаю, мои ребята уже собрались, — глянув куда-то в сторону сцены, протягивает Лука и встаёт с места.       — Мне, в принципе, тоже пора, так что до встречи? — произносит Адриан, пожимая руку гитаристу.       — До встречи, — подмигнув на прощание, говорит музыкант и уходит.       Осознав, что такими темпами он и вправду разъярит отца, Адриан оплачивает счёт и выбегает во двор ресторана, где его дожидается автомобиль.       Откладывать дальше некуда…

***

      Габриэль Агрест нетерпеливо посматривает на наручные часы. Адриан опоздал уже более, чем на сутки. Так не хочется ссориться с ним при каждой встрече. Но всё никак не удаётся найти общий язык. В дверь стучат, он откликается сухим «да». Натали сообщает в привычно учтивом тоне:       — Адриан приехал, месье.       — Проводи его в гостиную, пожалуйста.       Санкёр коротко кивает в ответ и удаляется из комнаты.       Габриэль приходит в гостиную и усаживается в большое кресло. Комната выглядит слишком пустой. Зимой здесь хотя бы камин разжигают. Иногда, будучи маленьким, Адриан устраивался поудобнее в одном из этих высоких кресел с очередным приключенческим романом в руках, чтобы почитать. Но Габриэль всегда прогонял сына, ругая того за отсутствие манер. А теперь? Теперь старший Агрест даже не знает, что на самом деле имеет ценность: никому не сдавшиеся хорошие манеры или умиротворение на лице сына, вот так вечерами читающего здесь книги.       Услышав за спиной шорох, Габриэль поворачивается в сторону двери и встречается взглядом с Адрианом. У сына какой-то потрёпанный вид. Неуложенные волосы, рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами, немного помятый воротник. Уставшее выражение лица. А ведь обычно он не заявляется сюда в таком виде. Парень усаживается в кресло напротив, мрачно глядя на отца. Габриэлю кажется, или Адриан мысленно уже настроен поссориться? Будто подсознательно ждёт нотаций.       Агрест-старший устало вздыхает. Почему всё должно быть именно так? Когда он успел запустить отношения с самым близким ему человеком?       — Добрый вечер, пап, — неуверенно приветствует его Адриан, небрежно откидываясь на спинку кресла.       — Ты опоздал на сутки, — сухо протягивает отец, ожидая услышать от сына настоящую причину его опоздания. Но всё-таки отчасти надеясь не знать, что тот просто затягивал с визитом, не желая вновь общаться с тем, кто давит на него лишь одним своим присутствием.       — Были дела. Времени до августа ещё много, неужели один день — это критично? — с вызовом спрашивает Адриан, буравя отца взглядом своих зелёных и до боли знакомых глаз.       Отец хмуро смотрит на сына, понимая, что тот действительно пришёл сюда будто по принуждению, лишь ради обсуждения предстоящего мероприятия. Как должное… А ведь это был просто предлог увидеть собственного ребёнка. Видимо, эта осточертевшая игра в равнодушие не закончится никогда.       — Разве не ты просил меня о возможности продюсировать эти выставки? — пряча за своим холодным тоном волнение, уточняет старший Агрест.       — Верно. А раз просил я, то мне решать, пора начинать приготовления или нет, — скрестив руки на груди, выдаёт Адриан со спокойным выражением лица.       Но уж ему ли не знать, какие из Агрестов хорошие актёры. Настроение сына он умеет улавливать без ошибок.       — Ох, как пожелаешь. Тогда Натали проконсультирует тебя, как надумаешь. Просто не забывай: ты обещал мадам Малье сделать всё на высшем уровне. Не подводи меня и нашу репутацию, пожалуйста.       Сын вздыхает, видимо, недовольный тем, что снова будет контактировать лишь с Натали. Как трудно ему угодить… Теперь проводи-не проводи с ним время — никакой отдачи. Они совсем отдалились друг от друга.       Габриэль, не выдержав, озвучивает собственные мысли:       — Адриан. Мы же семья как-никак. Меня расстраивает, что я будто заставляю тебя приезжать сюда.       — Семья, — эхом отзывается младший-Агрест, усмехаясь и отводя взгляд в сторону пустого камина.       Адриан всё воспринимает в штыки. Между ними словно каменная непреодолимая стена, сквозь которую не пробиться. Два одиноких человека… На лице сына отпечаток какой-то зрелости. Одиночества. А ведь ему всего двадцать два. Он совсем не похож на беспечного молодого человека, которым и должен быть. Больно видеть, как твой единственный ребёнок выглядит так… так несчастно?       — Снова… Тебя вечно что-то не устраивает, — расстроенно произносит Габриэль и, осмотрев сына с ног до головы, дополняет: — Когда ты успел превратиться в… в…       Сидящий напротив Адриан вдруг вскакивает с места и повышает голос, прерывая речь отца:       — В кого же? Давай, удиви меня. Скажи, кого ты видишь перед собой?! Прожигателя жизни? Бабника? — повысив голос и разведя руки в стороны, не перестаёт спрашивать он: — Интроверта, с головой ушедшего в себя? Неблагодарного за блестящее будущее сына?       — Я вовсе не это хотел сказать, — удивлённо отвечает отец.       — Но ты об этом подумал, — уверенно говорит Адриан и усаживается обратно, сжав губы.       — Я лишь волнуюсь за тебя, — снова пытается вернуть разговор в прежнее русло Габриэль. Его палец поглаживает ручку кресла — единственный признак его неустойчивого эмоционального состояния.       — Поздно. Поздно волноваться. Ты же знаешь, что сам не лучше. Закрылся от всего мира и меня за собой утащил. Видела бы мать, что ты творишь.       Мать? Адриан перегибает палку. Помыкать смертью Эмили в момент спора?! Агрест старший снимает очки, достаёт из кармана халата тряпочку и, тщательно протирая стёкла, говорит сыну:       — Мать? Да как у тебя язык поворачивается. Видела бы она, во что превратился её сын.       — И во что же? — горько усмехнувшись, спрашивает Адриан, смотря будто сквозь Габриэля. — Я работаю, верчусь в тех же кругах, что и ты. Может быть, если с арт-галереей у меня всё получится, займусь чем-нибудь другим, получу образование. Разве не этого ты хотел от меня?       — Я не о том. Поменяй себя и меня местами. Лишь на минуту представь: я хожу по отелям, барам и цепляю девок. Ты бы не выдержал. Пусть я затворник, пусть я жесток, за что каюсь, да… Но я никогда. Никогда! Слышишь? Я ни разу не предал память Эмили. А вот ты, без разбору...       Придя в себя, Габриэль понимает, что его занесло не туда. Вот только сказанного не воротишь.       Адриан замолк. Наверное, отец ударил ему по больному. Старший Агрест пытается уточнить сказанное ранее:       — Адриан, ты… я не договорил.       — Да знаю я всё. Тоже мне, святоша нашёлся, — сквозь зубы проговаривает сын и, метнув в сторону отца полный презрения взгляд, уходит, со всей силы хлопнув дверью гостиной.       Габриэль и с места не сдвинулся. Даже вдали от посторонних глаз он продолжает сохранять внешнее спокойствие, если внутри всё бушует.       Адриан прав: поздно пытаться восстановить ту же атмосферу в семье, что и до смерти матери. Сейчас в силах Агреста-старшего лишь наблюдать за тем, как сына что-то гложет. Так хотелось укрыть его от всех проблем, создать безопасное место, где он всегда бы был под присмотром. Так вот чем это обернулось? Габриэль усмехается этой мысли. Видимо, лёгкий шлейф одиночества, исходящий от сына, едва уловимые признаки необъяснимой тоски, чуть заметная неприкаянность — фамильные черты Агрестов.       Непонятное, грызущее изнутри чувство уже давно тревожит Габриэля. Виной ли тому неверно выбранный им путь? Нет, в этом он не сомневается. Он сможет добиться своего, чтобы вернуть то, что так дорого. Вот только… С каждой попыткой добыть талисманы Ледибаг и Кота Нуара он будто ещё больше отдаляется от Адриана. Видимо, в погоне за утраченным он потерял что-то важное, не сумев сохранить того, что имеет.

***

      Выйдя во двор, Адриан в два шага оказывается у машины. Поскорее бы убраться отсюда.       Он садится на переднее сиденье и бросает водителю:       — Можно ехать.       — Одну минуту, месье, — учтиво говорит Ламар и, выудив откуда-то небольшой шелестящий пакет, сообщает: — Вот, как вы просили.       — Спасибо, что бы я без вас делал, — благодарно отзывается Агрест, забирая из рук водителя пачку с конфетами.       Адриан вытаскивает из пакета конфету и, сняв обёртку, отправляет карамельку в рот. Пряная и сладкая… Его любимые. Однажды в детстве мама купила пакетик таких, но никто их не ел. Слишком специфичный вкус. А ему понравилось. С тех пор Эмили всегда покупала их сыну, балуя в тайне от отца, который уже тогда ворчал по поводу необходимости следить за фигурой.       На всякий случай он кладёт несколько конфет во внутренний карман пиджака. С каких-то пор это стало ритуалом для самоуспокоения, поэтому они ещё пригодятся.       Адриан переводит взгляд на окно. Мимо проносятся ночные парижские улицы, по мере удаления от центра огней становится всё меньше и меньше. Пустынная дорога одиннадцатого округа, офисные здания да редкие прохожие. Издалека заметна чья-то тень у дороги. Кто-то ловит машину?       — Ламар, притормози здесь, пожалуйста, — просит Агрест, замечая женский силуэт у обочины.       Автомобиль плавно останавливается возле девушки, которая неуверенным шагом подходит к двери и, замешкавшись, открывает её. Водитель тут же приглашает её:       — Вам нужна помощь, садитесь, мы вас подвезём.       Девушка тихо его благодарит. Они снова начинают путь.       Смотря в боковое стекло, Адриан смог немного разглядеть пассажирку, когда та проходила мимо. Она выглядела подавленно. Сложенные на груди руки, медленный шаг, опущенная голова. На ней и верхней одежды-то нет. Скорее всего, она простояла на улице довольно долго. Интересно, что произошло с этой незнакомкой?       До его ушей доносится голос Ламара:       — Месье, сначала подвезти вас или девушку?       — Что-то домой пока не хочется, давайте подвезём даму, — отвечает Адриан, понимая, что дома будет одиноко, несмотря на общение с вечно ворчащим Плаггом.       Она так молчалива. И пары слов связать не может, назвала лишь адрес. Откуда-то у него возникает желание хоть чем-нибудь ей помочь. Возможно, она замёрзла? Он решает снять с себя пиджак, спросив:       — Мадемуазель, скажите, вам не холодно?       Почему-то она молчит в ответ.       — В любом случае вот, держите, — продолжает настаивать он и протягивает вещь назад. Девушка забирает её.       С заднего места слышится тихое «спасибо».       Спустя несколько минут они подъезжают к нужному дому. Почти прошептав слова благодарности, пассажирка выходит наружу. Адриан думает, что не стоит тревожить её лишний раз: очевидно, ей совершенно не до этого. Поэтому он произносит, прежде чем автомобиль трогается с места: «Не возвращайте, мне не жалко». А в ответ — тишина.

***

      Засыпая, Адриан прокручивает в голове события вчерашнего вечера. У Ледибаг что-то случилось. Тогда, во время аварии. И она не стала делиться своими переживаниями. Это тревожит. Ведь это пройдёт, правда? У неё всё наладится, а если нет, то она попросит помощи у него, да?       Она спрашивала про рост. Адриан лежит в кровати и улыбается в темноте, как дурак. Смешно. Храбрая защитница Парижа переживает из-за своего маленького роста. А ведь зря: у неё рост среднестатистической француженки. Она же всегда такой была. Стоп. Всегда ли? Разве она не должна была хоть немного подрасти за последние шесть лет? Странновато. Её поведение и внешний вид наталкивают на мысли о том, что она соврала о здоровье. Или у неё много дел и она устала. Возможно, она работает или учится, а может, и то, и другое. Не считая акум. Вымоталась? Скорее всего… Эх, был бы он рядом.       Иногда он думает, что у Ледибаг в повседневной жизни много друзей и счастливая семья, ведь у таких потрясающих людей просто обязаны быть семья и много близких.       Какая она — его Леди без костюма? Наверное, живёт в уютной квартире, а может быть, в большом доме, и у неё точно есть своя комната. И в этот поздний вечер в этой комнате она чем-то занимается. Сидит, например, на кровати и что-нибудь читает, ну или смотрит, или домашнее задание делает. Она ведь, кажется, упоминала, что где-то учится. Какая она наедине с собой? Смеётся и улыбается? Или даже дома продолжает волноваться за граждан? Пьёт ли она какао перед сном? В чём она спит? В забавной пижаме с котятами (да уж, Агрест, мечтай, ага). Или в соблазнительном белье? А может… совсем обнажённой?       Он нервно сглотнул. Даже представлять её вот так, обычной девушкой, уже приятно.       Глаза медленно закрываются, тело расслабляется. Мысли о Леди успокаивают Агреста, позволяя ему безмятежно заснуть.

***

      Какая-то вечеринка. Шумная музыка и духота. Толпа подростков. Хочется покинуть это место, но здесь так легко заблудиться: какие-то коридоры, множество дверей, а за ними — мрачные задымлённые комнаты. Он ищет кого-то. Кого-то очень важного. Девушку. Среди чужих лиц на миг проскальзывают знакомые черты. Да откуда же здесь взяться его Леди? Но вдруг?       Он срывается с места: знакомая макушка потерялась внутри толпы. Идёт за ней. Не упустить из виду! Адриан пробирается сквозь толпу, расталкивая плечами ребят, постоянно повторяя «извините». Нужно догнать её. Ещё пара шагов и тупик. Коридор закончился. Лишь выкрашенная в чёрный лак деревянная дверь. Какое безвкусное место. Снова привиделась она… Это всего лишь вечеринка. И всё же. Надежда умирает последней.       Он хватается за холодную ручку и тянет её на себя. Просунув голову в дверной проём, осматривает очередную тесную комнату: фиолетовые обои, чёрные полы, продавленные диваны. Всё то же самое. До него доносится:       «А-адриан?» — как всегда заикаясь, спрашивает Маринетт.       «Оу, извините, что помешал. Искал кое-кого», — смущаясь, произносит Агрест, замечая свою одноклассницу и её лучшего друга.       Они болтают о чём-то весёлом, смеются и пьют пунш.       «Да ты не помешал совсем», — отвечает Дюпен-Чен, опуская взгляд в пол.       Но Адриан не нашёл той, что искал. Значит, нет смысла задерживаться здесь. Подмигнув Луке и Маринетт, он извиняющимся тоном произносит:       «Я пойду, ребят. Удачи повеселиться».       «И тебе», — искренне улыбаясь, отвечает Куффен, а Маринетт машет ему на прощание.       Знакомый жест.       Вдруг музыка стихает. Комната отдаляется на большое расстояние. Он один. Снова выходит в душный коридор. У стены — девушка. Брюнетка! Почему-то в маске… Она соблазнительно улыбается уголком губ и манит его к себе указательным пальцем. На ней короткая юбка, открывающая красивые стройные ноги, каждый контур которых он не прочь очертить, будь на то его воля. Её тяжёлое дыхание. Вдруг девушка притягивает его к себе. Близко. Кончик её носа касается его шеи. Взгляд любимых сапфировых глаз, манящих своей глубиной, зазывающих. Тепло её тела и блеск нежных губ, которых так и хочется коснуться. Вот его рука — уже на её тонкой талии. А она продолжает молча всматриваться в его лицо. Что ищут её глаза? Она тянется к нему на носочках, льнёт к нему, ластится. Сладким голосом шепчет в губы: «Кот, помоги…» И вдруг — её громкий истерический хохот. Она вырывается из рук, снова скрываясь в толпе и помахав на прощание рукой. Он бежит следом.       «Леди? Куда ты?»       Она лишь оглядывается, убегая. В её взгляде — немой ужас. Клуб опустел, ни единой души. Вязкая тишина. Девушка остановила свой бег. По её губам можно прочитать: «Пожалуйста, Нуар…»       Брюнетка дрожит и ломает пальцы. Обхватывает себя руками, качаясь на месте. Не отрывает взгляд, в котором — мольба. Тонкие плечи подрагивают. Она оседает на пол. Становится темнее. Туман, заволакивающий всё пространство. Адриан протирает глаза. Этим не помочь: всё смазано, нечётко. Её пронзительный истерический смех. Или плач?.. Смутные очертания изящного силуэта.       Всего два шага, чтобы обнять её и успокоить. Два шага — как целая вечность. Зеркальный танцпол разросся, до неё — не достать. Вокруг — сотни разбросанных пластиковых стаканов из-под пунша. Снова шаг. Её почти не слышно, лишь слабо долетающее до сюда эхо: «Кот…». Он пытается закричать, а лёгкие сдавливает. Бессилен. Кольца на пальце — нет, и ей не поможешь.       Громкий плач беспомощной Багибу. Её глухие рыдания. Он мечется в попытках что-нибудь сделать, но отсюда нет выхода. Нет дверей, нет окон. Беги-не беги, кричи-не кричи, она всё дальше и дальше. Лишь её голос, надрывающийся, хриплый, молящий. Болит голова: слишком громко, слишком душно. Он затыкает уши, не выдержав. Зажмуривает глаза.       Вскоре всё стихает. Плача нет. Комната как комната: разбросанные повсюду стаканы, музыка да пустота. А Леди и след простыл. Он опоздал. Но куда?       Плагг вздрагивает, подпрыгнув на подушке: посреди ночи его подопечный ни с того ни с сего резко сел на кровати, глотая ртом воздух. Совсем не похоже на Адриана, который обычно спит как убитый.

***

      Снова фотосессия. Ожидая в гримёрке своей очереди, Адриан думает, как же ему поступить. На ум никак не приходит верное решение. Виной тому недосып. Даже сейчас полувоспоминание-полусновидение не покидает мысли. Он сидит за столом, в его руках — пластиковая карточка. Он задумчиво водит пальцем по рельефным буквам на ней. Вот это совпадение… Знакомое имя на банковской карте. Вчерашняя пассажирка, забывшая её на заднем сиденье автомобиля, оказалась бывшей одноклассницей — Маринетт Дюпен-Чен. И каким образом теперь с ней связаться? Как с ней себя вести?       Плагг, удобно расположившийся в стакане с кистями для макияжа, протягивает:       — Нехило так тебе везёт. Чем не повод встретиться с очередной мамзелью?       — Это же Маринетт — она совсем другое дело. А ещё я не знаю её нового мобильного. И номера Сезер у меня нет, — задумчиво отвечает Адриан, продолжая вертеть в руках кусок пластика.       — Ну в банк тогда сдай, чего ты паришься? — вредничает котёнок и чешется спинкой о большую мягкую кисть для пудры.       — В банке её переоформлять будут месяц, не меньше. Не хочу подводить Маринетт.       — Как же ты достал! То рыцаря из себя строишь, то подлеца! А сейчас ты не простой рыцарь, а его величество Идиот. «Что делать», «что делать»… Ни черта без своей Леди не можешь, — выдаёт целую тираду недовольный квами.       Адриан молча смиряет его злым взглядом. Тогда Плагг с видом уставшего, но преумнейшего знатока предлагает идею:       — Ну ла-адно. Подскажу тебе… Вчера ты в кафе с тем музыкантишкой номерами обменялся. А он друг твоей этой одноклассницы. Он там её вроде видеть хотел. Вот и сделай доброе дело: снова их сведёшь, да с себя ответственность сбросишь. И карточку она месяцами ждать не будет.       Конечно! Они же когда-то дружили. Куффен точно будет рад снова пересечься с Маринетт, а его контакты у Адриана имеются. Стоит лишь позвонить и передать Луке карточку.       В дверь постучал организатор, громко крикнув: «Агрест! Твоя очередь». Адриан достаёт из ящика стола коробочку с Камамбером и, протягивая её разлёгшемуся среди принадлежностей для макияжа квами, произносит:       — Ты гений, Плагг. Вот твоя награда.       Зрачки чёрного котёнка становятся похожими на огромные блюдца. То ли из-за удивления от щедрости своего подопечного, то ли из-за предвкушения сытной трапезы… Он принимается за еду, а удовлетворённый своим решением Адриан идёт работать. Ему предстоит тяжёлый день.

***

      Адриан не ошибся, рабочий день выдался длинным и изнуряющим. Единственным желанием было прийти домой и уснуть прямо на коврике в прихожей, свернувшись клубочком как домашний кот. Но для полного счастья, конечно же, не хватало появления акумы.       Кот Нуар и Ледибаг долго слонялись по Парижу в попытках поймать злодея, разбрасывавшего по всему городу большие шары с миллиардами маленьких пылинок внутри. Теперь свободно вздохнуть, не чихнув при этом, вряд ли удастся. Вскоре они всё-таки обезвредили акуму, изрядно подустав к этому моменту. Уже почти полночь, а на одной из парижских улиц два героя вынуждены ютиться в фотобудке до тех пор, пока не уляжется пыль. Талисман Удачи сработал, вот только вернуть всё в прежнее состояние Ледибаг не успела: они с Нуаром упустили из виду шланг, который помог им обезвредить злодея. Вещь затерялась где-то посреди улицы, а из-за пыли ни зги не видно. Переместив акуманизированного в безопасное место, герои осознали, что дышать здесь практически невозможно, и были вынуждены спрятаться куда-нибудь.       Мысленно Нуар уже сотню раз проклял тех, кто придумал делать современные фотобудки с плотно закрывающейся дверцей. Мало того, что он не умещается здесь в полный рост, из-за чего приходится двумя руками опираться о стенку, к которой спиной прижимается Леди, так ещё и слишком тесно и нечем дышать. Их разделяет всего пара сантиметров, что лишь усугубляет ситуацию.       Прокашлявшись, он спрашивает и, смущаясь, отводит взгляд в сторону:       — Где ты могла обронить его?       — Где-то поблизости. Чего тебе всё неймётся? Двадцать минут потерпеть не можешь? Сейчас вся пыль осядет, мы быстренько найдём его, и ты будешь свободен.       Нуару нравится нарушать личные границы своей напарницы, хотя он понимает, что это эгоистично с его стороны, но почему сейчас он чувствует себя как не в своей тарелке? Он избегает прямого взгляда лазурных глаз, но подмечает румянец на нежных щеках. Почему-то в голову приходит очередная глупая шутка:       — А ведь знаешь, Багибу… Будь моя воля, так бы и сдувал с тебя пылинки… — говорит он хриплым голосом и похоже слишком серьёзно. Прозвучало как признание.       Ледибаг молчит в ответ, лишь усугубляя ситуацию, и продолжает смотреть в упор на него. Он сталкивается с ней взглядом. Тут же перехватывает дыхание: она продолжает вглядываться в его лицо, почти не моргая. В голове пусто, и нет ни одного повода для разговора.       — Ещё немного, и мы выйдем. Тебе душно? — участливо произносит Леди, тяжело дыша из-за духоты.       — Н-нет, — смущённо протягивает Кот, не в силах оторвать глаз.       Как люди вообще способны фотографироваться здесь? Искусственным когтём на пальце правой руки он нервно царапает стену в сантиметре от головы Леди. Нечаянно задевает прядь тёмных волос, выбившуюся из хвостика. Как бы невзначай он задумчиво пытается накрутить на палец непослушный локон, но тот так и норовит выскользнуть. Нуар сам не заметил, как перенёс вес тела на другую руку, а пальцем свободной уже легонько водит по скуле Леди, дивясь бархатистости её кожи. Почему напарница не остановит его?.. Она как в ступоре. Кончиком пальца он проводит вниз по шее до изящного подбородка, пока не останавливается у ворота костюма. Вот он уже нежно вырисовывает узоры на её ключицах. Костюм хоть и прочный, оказывается довольно тонким на ощупь. Как вторая кожа. Становится жарче, скорее всего, вся пыль успела осесть, но они вдвоём почему-то не двигаются с места. Леди медленно закрывает глаза, её веки подрагивают.       Закон подлости: выжидаешь удобного момента, флиртуешь с напарницей, пытаешься — и ничего не происходит, а когда совсем забываешь — вот держите, теперь вы наедине и предоставлены друг другу.       Он наклоняется обжечь дыханием её шею.       Леди вздрагивает. Почему она подпускает его так близко? Кот боится спугнуть её, оттого его движения аккуратны и медленны. Рука проходится по стройной спине, едва касаясь тёплого тела, опускается к талии, почти невесомо обхватывая её. Будто его Леди сделана из фарфора. Он почти прижимает девушку к себе, заставляя ту коротко вздохнуть.       Почему она выглядит так соблазнительно? Гладкая кожа. Завораживающие черты лица. Нуар касается носом её виска, вдыхая запах волос. Ощущает её сдержанное дыхание на своей шее. Кислорода всё меньше, а притяжение всё растёт. Она распахнула свои большие глаза. Её лицо краснеет, но она так и не двигается с места. Облизывает губы.       — Что же ты творишь со мной? — шепчет Кот ей на ухо.       Омуты её глаз будто затягивают: смутное ощущение непрекращающегося волнения, смущения, желания. Миллиметр до поцелуя. Её руки у него на груди. Долгожданное трепещущее чувство. Он поглаживает её шею сзади и нежно касается её губ своими, затем уголка рта, подбородка и переходит на шею.       — Ммм… — отзывается он низким голосом, не в состоянии подавить слабый стон.       Он упирается коленом в стенку фотобудки, раздвигая ноги Леди, и проводит рукой от талии до бедра. Снизу раздаётся автоматический женский голос:       «Улыбнитесь на счёт три, два, один…» За ним следует звук фотовспышки.       Кажется, Ледибаг что-то шепчет, он не расслышал.       «Большое спасибо. Можете забрать фотографии», — доносится снова из автомата.       — Остановись, Кот, — слабо выдавливает из себя напарница, стукнув кулаком ему по груди.       Нуар удивляется такой реакции: ведь секунду назад она обнимала его в ответ…       — Не нравится? — отодвинувшись, хриплым голосом спрашивает он.       Почему она дрожит?       — Я несовершеннолетняя, слышишь? Пусти же!       Опешив, Кот вжимается в заднюю стенку фотобудки, убрав руки с талии Леди.       Ему послышалось?       Она быстро открывает дверцу, запуская внутрь прохладный ночной воздух, и почти успевает скрыться в ночи, но он, не растерявшись, успевает схватить её за запястье.       — Т-ты не «что»? — надеясь на опровержение только что услышанного, взволнованно уточняет Кот.       — М-мне только шестнадцать, — виновато бросает Леди и, вырвав руку, тут же убегает прочь. Он кричит вслед:       — А как же шланг?       В ответ доносится уже издалека:       — Я найду сама. Если не выйдет — свяжусь с тобой.       Кот замер на месте в дверях фотобудки, мигающей разноцветными огнями в ночи. Изумлённо он произносит слова обратной трансформации и сталкивается с Плаггом, который тут же выражает своё недовольство:       — Я уж думал, этот тупой вечер никогда не кончится. Два раза тебя трансформировал. Плохие из вас защитнички. Где моя компенсация?       — Дома твоя компенсация, не жужжи над ухом, прошу, — медленно протягивает Адриан, всё ещё смотря вслед убежавшей напарнице.       «Можете забрать ваши фотографии», — снова напоминает о себе автомат.       — О, так вы тут фотосессию себе устроили? А вид у тебя такой, будто чё поинтереснее тут произошло, — подначивает своего подопечного чёрный квами.       Адриан машинально достаёт из кармана брюк бумажник, выуживает оттуда два евро и, подойдя к внешней стороне фотобудке, вносит плату за непрошенные фотокарточки. По окрестностям пробегает алая волна, очищая воздух от пыли. Значит, Ледибаг отлично справилась без него. Не заглянув в белый конвертик, он направляется в сторону дома, до которого отсюда, по счастливой случайности, рукой подать. Он игнорирует все шутки, подколы и язвительные замечания Плагга, проведя всю дорогу в полном молчании.       В голове не укладывается: как выжидаемый им годами момент на глазах превратился в полную несуразицу? Значит, всё это время Ледибаг игнорировала его ухаживания вовсе не из-за отсутствия интереса? А из-за… возраста? Выходит, Багибу младше его на шесть лет? Она подросток. Да ей же на той неделе только шестнадцать исполнилось!       Зайдя в тёмную квартиру, Агрест вглядывается в собственное отражение в прихожей. В голову лезут непрошенные мысли. Из зеркала на него смотрит лохматый, уставший молодой человек, на чьих губах играет полусумасшедшая улыбка. Сегодня этот молодой человек нагло приставал к своей напарнице. На той неделе он намекал пятнадцатилетней школьнице на секс. А в прошлом и позапрошлом году он раздевал глазами девушку, ещё вчера игравшую в куклы. Ну что, доигрался, герой-любовник?