Вечные шестнадцать

      Летний будний вечер — самое время немного отдохнуть после напряжённого дня. Прийти после работы, наскоро переодеться и распластаться на кровати, закрыв глаза от удовольствия. Обычно так и делает Адриан, возвращаясь домой с работы. Но сегодня дела обстоят иначе: для двоих жителей одной из парижских квартир день только начинается.       На кухне Агреста из блестящей пачки с сырными чипсами лениво выползает маленький чёрный квами, по уши в крошках. Он поудобнее усаживается на столешнице барной стойки, продирает глаза и широко зевает. Осматривается вокруг и замечает копну запутанных пшеничных волос. Голова парня покоится на этой же самой столешнице, а её обладатель и не думает подниматься. На губах вредного квами растягивается злорадная ухмылка: «Да уж, как вообще это помятое чудище смогло построить карьеру знаменитой фотомодели?..»       Задумав разбудить Агреста, Плагг подлетает к смартфону и незаметно для Адриана вводит пароль. Найдя нужную мелодию, он нажимает «плей». На всю кухню раздаются громкие звуки французского гимна, заставляющие парня пошевельнуться и медленно поднять голову.       Он хмурится, пытаясь понять, что происходит и где он сейчас находится. Упирается взглядом в обнаглевшего Плагга, наворачивающего круги вокруг телефона под торжественный ритм Марсельезы и скандирующего: «Пора вставать».       Метнув злобный взгляд в сторону квами, Адриан протягивает руку, чтобы поставить мелодию на паузу. Плагг зависает в воздухе, ожидая реакции своего подопечного. Та не заставляет себя ждать.       — Дери́ тебя акума, Плагг. Где я тебе так насолил? — сиплым голосом спрашивает Адриан, потирая покрасневшие глаза.       Голова ужасно раскалывается, всё плывёт перед глазами. Что было вчера?       — Если твоего самого близкого друга что-то гложет, нужно его подбодрить, — невинно округляя глаза, заявляет квами.       — Я такой дружбы не заказывал. Не умеешь заботиться о людях — не берись, — сжав зубы, ругается парень, медленно опуская ноги на кафельный пол. Шею ломит от неудачно выбранной позы для сна.       Квами знаком примерный порядок действий Адриана после пробуждения. Поэтому он перелетает на кухонную тумбу, чтобы быть ближе, и прыгает в глубокий половник, висящий на крючке. Раскачиваясь на нём, как на качелях, он начинает традиционный ритуал под названием «выведи из себя Адриана Агреста»:       — Между прочим… забота о близких естественна в таких ситуациях, — растягивает слова маленький хитрец, прикладывая лапку к груди.       — Чёрт! В каких «таких» ситуациях? — хлопая со всей силы дверью холодильника, выдаёт парень, покупаясь на поддёвки котёнка.       Пока Адриан жадно пьёт минералку из зелёной стеклянной бутылки, запрокинув назад взлохмаченную голову, Плагг продолжает вещать:       — Бывает, пошёл человек по кривой дорожке, а на истинный путь наставить его некому.       Сделав последний глоток, Агрест с грохотом ставит бутылку на стол, буравя взглядом квами. Что Плагг имеет в виду?       Заметив рассеянность на лице ещё не до конца проснувшегося Адриана, маленький пройдоха расстраивается, понимая, что придётся давать тому подсказки. Он перелетает на плечо подопечного, который уже направляется в спальню.       — Как ты с такими мозгами до двадцати двух вообще дожил? Ладно, не отвечай. Знаешь, почему у тебя голова болит?       — И почему же? — спрашивает Агрест, открывая дверь спальни, и замирает на месте. Весь пол комнаты усыпан чем-то блестящим. Он подходит ближе, чтобы рассмотреть. В ступни больно впивается что-то острое. Осколки, множество прозрачных стеклянных частиц. Неужели?..       Он моментально переводит взгляд на прикроватную тумбочку, рядом с которой обычно стоит высокая хрустальная ваза. Её нет. Точнее, есть, но сейчас её осколками усыпан практически весь тёмный паркет спальни.       — Да-а… Вот это я психанул.       Прямо возле застеленной кровати валяется обувь. На подушках небрежно раскинут пиджак. Значит, он пришёл через дверь. Поздно. После битвы…       Он осторожно пробирается к гардеробной, расположенной за шторой слева от входа в комнату, и достаёт пару свежих полотенец, которые тут же становятся лежанкой для Плагга.       — Заметь, ты даже не пил, — напоминает квами, которого уже несут в ванную комнату заодно с полотенцами.       Не пил? А вскрытая бутылка вина на кухне… полупустая. Значит, выпил всего пару стаканов. Отчего же тогда так мутит?       Зайдя в ванную, Адриан подходит к раковине, на которой лежит вскрытая пачка таблеток.       Вот в чём дело… Успокоительное? Как можно было додуматься смешать его с вином? Неудивительно, что теперь ему так плохо. Он был явно не в себе после битвы, раз дошёл до того, чтобы пить лекарства.       — Брысь, — прогоняет Адриан Плагга с полотенец, как следует их встряхнув.       Тот наигранно кашляет и жалуется:       — Пыльно тут у тебя.       Пыльно… В голове уже скинувшего с себя одежду Агреста проявляются обрывки воспоминаний. Вчера была битва. С Уборщиком, и они с Леди чуть не задохнулись. Им удалось укрыться в фотобудке, а потом…       Адриан встаёт под душ и включает горячую воду, чтобы прийти в себя. Голова всё ещё кружится, но он продолжает восстанавливать в памяти события вчерашнего дня. Он упускает что-то очень важное.       Фотобудка, значит… Ох, точно! Этого момента он ждал несколько лет — прижать к стенке свою Леди — бесценно.       Даже шум воды не мешает Плаггу услышать довольную усмешку Агреста.       — Дай угадаю, снова о своей девчонке мечтаешь? — громко пищит Плагг, лёжа в складках текстиля, невзирая на запрет парня, и, еле сдерживая смех, дополняет: — или, точнее будет сказать, о своей «малышке»?       Проходит несколько секунд, прежде чем из рук уже окончательно очнувшегося Адриана выскальзывает бутылочка с шампунем, с глухим стуком падая вниз. Долго же он мечтал, раз для того, чтобы спуститься с небес на землю, ему понадобилось успокоительное.       Агрест машинально закручивает кран и вылезает из-под душа, не удосужившись до конца смыть с тела пену.       Ледибаг — подросток!!! И он к ней приставал. Что он натворил?! Чем думал?       — Чем же я думал, — тихо вторит своим мыслям Агрест, бессмысленно смотря на Плагга.       — Тем, что сейчас не мешало бы прикрыть, — с умным видом констатирует квами, забавляясь происходящим.       Не слишком ли он мучает своего подопечного? Вряд ли. Плагг считает, что за туго соображающими людьми наблюдать особенно приятно. Ему так и хочется выкрикнуть: «Какие шестнадцать? Ей, по-твоему, при первой вашей встрече десять что ли было?!» Но слишком страшно рассказать правду и слишком интересно узнать, чем же это закончится.       Развалившись на диване, Адриан довольно продолжительное время разглядывает белый потолок, как будто тот усеян сотнями разных узоров, вмиг ставших крайне интересными. Беспокойные мысли никак не покинут его. Уже в который раз Нуар жалеет о том, что Ледибаг не желает раскрывать личности. Знай он её телефонный номер, страницу в социальной сети или хотя бы электронную почту… Но нет. Смешно: будь сейчас война, из Ледибаг вышла бы замечательная шпионка-конспираторша.       А самое ужасное в сложившейся ситуации не груз вины на плечах, не потерянная возможность питать к ней чувства и даже не шутки Плагга. То, что мучает его сейчас, — самочувствие самой напарницы. Как она могла терпеть все его пошлые выходки? До этого момента казалось, что Леди уж слишком старается держать дистанцию. А сейчас? Сейчас он и сам желал быть как можно дальше от неё. В памяти живо всплыл встревоженный, перепуганный взгляд любимых глаз. Её сдавленное «отпусти». А он думал, что та дрожь — от нетерпения… Как теперь узнать, всё ли с ней в порядке? Как чувствует себя эта девушка, вдруг показавшаяся такой незнакомой? Теперь, когда человек, которому она могла, как минимум, доверять, столь бесстыдно до неё домогался. Он зажмуривает глаза, пытаясь выгнать из головы вчерашнее происшествие, которое теперь всё ярче и чаще напоминает о себе. Наверное, лучше прогуляться, подышать свежим воздухом.       Оставив Плагга в одиночестве, Агрест наспех одевается и, захватив ключи, выходит из квартиры, надеясь проветрить голову.       Вероятно, сейчас около десяти вечера. Незаметно подкравшиеся сумерки застали Адриана сидящим на скамье неподалеку от дома. В двух шагах от него пешеходная улочка, слабо освещаемая невысокими фонарями.       В выходные патруль. В одном из районов происходит что-то подозрительное уже три субботы подряд, и если ещё вчера он волновался, чем закончится намеченное мероприятие, то теперь встаёт вопрос посложнее: как вести себя с Леди? Явится ли она на патруль после этого случая? А что, если… если она станет его бояться?       Звук чьих-то шагов ненадолго вырывает его из размышлений. Через несколько секунд со стороны улицы до него доносится чей-то оживлённый разговор. В поле зрения попадают два подростка, лет пятнадцати на вид, в точности как его Леди. Неожиданно их шаги смолкают. Желая рассмотреть этих прохожих, он небрежно бросает взгляд в их сторону и тут же отводит, осознавая, что стал невольным свидетелем поцелуя девушки и парня. Неловкая ситуация… Вдруг это их первый поцелуй? Ведь они, скорее всего, ещё школьники. Как Ледибаг.       Нет! Только не это. Он же… не мог украсть у напарницы её первый поцелуй, да? Это было бы слишком жестоко. Вряд ли это можно назвать правдой: сейчас дети, ещё будучи в коллеже, получают опыт поинтереснее. Но… Сам он был исключением.       Адриану тогда крупно повезло: он едва не отдал свой первый поцелуй Хлое, но, к счастью, в той сценке его выручила Маринетт Дюпен-Чен, поначалу ни в какую не желавшая играть эту роль. Как же она смущалась. Потом на протяжении нескольких месяцев он и парой слов не успевал перекинуться с ней, поскольку каждый раз, завидев его, Маринетт вмиг скрывалась из виду. Забавная девушка. Тогда она даже чем-то напоминала ему Ледибаг. Ну конечно! Снова в мыслях одна напарница, впрочем, как и всегда. Сидит он дома или гуляет — не имеет значения: все мысли вращаются лишь вокруг его Леди, которую к этому моменту по понятным причинам следовало бы давно вытеснить из головы.

***

      Не успел он и моргнуть, как настала суббота. Наверное, один из самых неловких дней в жизни Кота: побывать здесь в позднее время суток с напарницей, уже зная, что она подросток, — лучший способ почувствовать себя не в своей тарелке. Почему эти подозрительные происшествия уже которую неделю происходят именно на Фобур Сен-Дени?(1) Нет, конечно, понятно, что здесь им самое место, но почему сейчас? Теперь, когда он узнал о настоящем возрасте Ледибаг?       Уже довольно долго они идут вдоль ярких вывесок модных бутиков, ночных кафе, мимо пустующих в такое время суток палаток с сувенирами и мимо постоянно попадающихся на глаза секс-шопов. Как бы ни старались власти, сущность этого района не изменить. Все знают, какие услуги можно приобрести, забежав на часок в одно из таких заведений поздним вечером. А Леди несовершеннолетняя, ей вообще не положено разгуливать по таким местам!       Героиня же будто совсем не замечает, где они находятся. Кот еле успевает смотреть по сторонам за угрюмыми охранниками, выходцами из южных стран, что околачиваются возле непримечательных клубов; за кучками ребят, в пьяном угаре рассуждающими хриплыми голосами о смысле жизни; за мужчинами, свистящими вслед героям. А Леди беззаботным шагом изящно идёт по бордюру, расставив руки в сторону, чтобы не потерять равновесие. Он не выдерживает и с волнением в голосе адресует напарнице вопрос:       — Ледибаг… такое точно для тебя приемлемо?       Неожиданно её нога промахивается, но ей удаётся удержаться на месте и продолжить путь. С недовольством она говорит:       — Какой официальный тон. Слишком уж часто ты говоришь загадками. Какое «такое»?       — Ну, эмм… — неловко улыбаясь в попытке полаконичнее объяснить свою проблему, он идёт рука об руку с напарницей, которая благодаря высоте бордюра почти сравнялась с ним ростом.       — Ко-от, — чёрно-красная расцветка её перчатки сливается в одно смазанное пятно перед его глазами, и наконец он произносит:       — Ну, будь я шестнадцатилетней девушкой, мне вряд ли бы понравилось глубокой ночью разгуливать в таких местах.       Внезапно ловкая походка Леди прерывается, снова её нога ступает мимо бордюра, но на этот раз героиня Парижа не удерживает равновесие. Неуклюже качнувшись, она падает прямо в руки Нуара, удивлённо хлопающего зелёными глазами.       Спохватившись, Кот быстро помогает Леди прочно встать на ноги и неожиданно отходит на приличное расстояние.       — П-прости, — неловким движением заправляя локон за ухо, извиняется девушка.       — Всё в порядке. Это ты прости. Я что-то не так сказал? Или ты только сейчас поняла, что сейчас глубокая ночь, а мы в открытую разгуливаем по злачным местам?       — Да нет… Просто оступилась, с кем не бывает, — неубедительно оправдывается Ледибаг и тут же меняет тему: — Ты как всегда преувеличиваешь. Ну честное слово, Кот, ты в свои шестнадцать не знал, что такое проституция, и ни разу позже десяти вечера на улицу не выходил?       Герои продолжают идти в назначенном направлении, а Нуар вспоминает, что, как бы ему не хотелось, чтобы она была права, всё же он и вправду ложился спать рано и мало чего знал о жизни в принципе.       — Надеюсь, это риторический вопрос, — протягивает он, наигранно посмеиваясь.       — Какой ты всё-таки лицемер, слов нет, — ухмыляясь выдаёт она, исподлобья смотря на рядом идущего Кота, который уже вовсю машет девушкам, стоящим в проёме богом забытого бара с тонкими сигаретами между пальцев.       — Я?! В каком смысле?       — Ну… То ты липнешь ко мне, как осиновый лист, а то вдруг как ошпаренный отпрыгиваешь на пять метров, едва коснувшись руками. Я, конечно… конечно, могу предположить, что дело в моём возрасте. Но мне уже можно, знаешь ли, не маленькая уже.       — М-можно? — непонимающе всматриваясь в идущую рядом напарницу, уточняет Кот, а затем заливается краской, понимая, что ходит по грани, затрагивая почти запретную в свете последних событий тему.       Ледибаг замедляет шаг, оглядываясь по сторонам и игнорируя его восклицание.       — Да тебе же буквально вчера нельзя было! Как бы ты себя чувствовала, узнай, что приглянувшемуся тебе парню десять лет?! — не выдерживает Нуар.       В ответ на это у Леди лишь округляются глаза. По ней с лёгкостью можно сказать: она в замешательстве. Напарница пытается что-то сказать, но вдруг до них доносится звук чьих-то тяжёлых шагов за углом здания. Как по часам и чётко согласно словам следователя, здесь собралась небольшая группа людей.       Герои моментально прижимаются спинами к стене и приставным шагом тихо-тихо подкрадываются к краю здания. Ледибаг осторожно выглядывает из-за угла, чтобы хоть глазком посмотреть на тех, кто в паре метров от них ведёт приглушённый разговор о граммах, евро и местах сбыта. Кот не выдерживает и подходит ближе, вытягивая шею, чтобы получше разглядеть женщину, чей голос он, похоже, уже где-то слышал. Ледибаг вздрагивает, ударяясь головой о его подбородок, прячет голову обратно и грозным шёпотом говорит:       — Совсем спятил? Твоих торчащих ушей тут ещё не хватало. Твоё дело — смотреть, чтобы вокруг вдруг никто не прошёл.       Кот покорно кивает и снова прислоняется к стене, чтобы смотреть сквозь темноту за тем, что творится вокруг. Леди медленно достаёт своё йо-йо, раскрывает его, бесшумно нажимает на небольшую кнопочку и снимает происходящее. Отсняв два видео, она делает также несколько фото в придачу, пытаясь ни в коем случае не выдать себя. Ни с того ни с сего позади неё что-то звонко ударяется об асфальт. Она тут же возвращается на прежнее место, оглядывается на Кота, который вдруг уронил свой шест, который, как правило, вообще из лап не выпускает, и ухватив его за талию, тут же подтягивает себя и его на леске вверх. До слуха Кота снизу доносится:       — Это они. Не упустите, слышите?       На крыше помимо них стоит огромный широкоплечий охранник, тут же порывающийся схватить героев, но и Нуар, и Леди в одно мгновение прыгают на соседнюю крышу, потом на следующую и так до тех пор, пока совсем не выбираются из этого района.       Следователь не ошибся: уже месяц здесь и вправду собираются клиенты, проворачивающие свои дела, о которых наслышан весь полицейский участок десятого округа. Более того, мужчина оказался прав и в том, что дилер был заранее осведомлён о приходе героев сюда. Тут-то до Кота и доходит:       — Так во-от почему мы не по крышам сюда шли?       — О чём ты? Я просто обожаю разгуливать пешком, а не использовать это тупое йо-йо, сокращающее мой путь в десятки раз, — саркастично отвечает Леди.       — Хм, мне больше по душе с акумами биться, если честно. Тут ну ничего интересного: засняли на видео, да и всё. Могли бы там и остаться, задать им жару.       — Что ты мелешь? Всё никак не пойму: ты просто веселишься, прикидываясь дурачком, или из нас двоих я всегда самая сообразительная? — возникает Леди, снова не понимая его шуток.       — Да знаю я, что цель была изначально другая. Сама же себя удовольствия поумничать лишаешь.       — Ну да-а… Не надо только начинать: «Багибу, я просто тебя проверял». Уже сам факт того, что ты находишь забавной такую чепуху означает, что ты глуповат, — тоже паясничая, спорит она и грозит ему пальцем.       — Дай-ка глянуть, что ты там засняла.       Она молча протягивает ему йо-йо, нажимая кнопку воспроизведения. Кот переводит взгляд на маленький круглый экран, смотрит тридцатисекундное видео и с понимающим видом выносит вердикт:       — Так и думал. Жаклин Дюссо собственной персоной. Вообще не совсем понимаю, почему они с места на место не перебегают, слишком легко их заметить.       — Стой, Кот. Как-то не верится, что звезда вроде неё увлекается наркотой. Мне казалось, байки про тесную связь кино и моды с веществами — забытый стереотип, — удивляясь произошедшему, говорит она будто самой себе.       — Стереотипы стереотипами, но реальность никуда не денешь, по себе знаю, — уверенно скрестив руки на груди отвечает Кот.       — И ты этим гордишься?! Ты ходишь в клубы и там в туалетах вдыхаешь дорожки кокаина с карманного зеркальца? Ко-о-от! — подходя вплотную к напарнику, беспокоится Ледибаг.       — Ой! Нет же! Какие только фильмы ты смотришь, Леди?.. Я имел в виду, что верчусь в этих кругах, и поверь, даже среди самых известных и с виду благополучных людей (уж молчу о тех, что постарше) наркомания встречается часто.       Громко выдохнув, Леди мотает головой из стороны в сторону.       — Не пугай так. В кругах вертишься, значит? Только не говори, что ты какой-нибудь смазливый актёр и на самом деле вечно попадаешься мне на глаза в трейлерах кинотеатров, — задорно подначивает напарница, не скрывая некоего любопытства.       — Почти угадала, Багибу, — откланиваясь, произносит Нуар, понимая, что в нём снова зарождается непреодолимая симпатия к харизматичной шутнице, сидящей рядом. — Но вынужден пожелать спокойной ночи. В следующий раз моя очередь задавать вопросы, коли сама тему подняла, — бросает он напоследок и спрыгивает с фронтона, не дождавшись её ответа. Нужно проводить меньше времени в её обществе, чтобы сохранять хладнокровие.       По пути домой он думает о том, что между ними всё как прежде. Но это и есть самое ужасное: чем ближе они друг к другу, тем сильнее его желание и тем сильнее неприятное ощущение, засевшее где-то глубоко в душе. Вязкое чувство вины за то, чего он не совершал.       Вскоре оказавшись дома, Адриан наперекор собственным потребностям не отправляется спать, а непрестанно измеряет шагами гостиную. Рука так и тянется сорвать белую бумагу с большой фотографии в рамке, что вот уже сутки лежит на журнальном столике возле дивана. Но нельзя. Ему и глазком нельзя взглянуть на столь понравившееся ему фото. Он не сомневается: его вновь накроют волна искушения и желание рассматривать её фотографии, читать интервью с ней, во всех деталях вспоминать её голос, манеры, фигуру. Разве уснёшь с таким роем мыслей в голове? Если бы Плагг не дрых сейчас без задних ног, а точнее, лапок, было бы ещё тяжелее.       Вспоминая методы воспитания своего отца, Адриан понимает, что на данный момент один из них как нельзя кстати подойдёт (раз уж знаменитое «клин вышибает клином», а точнее, клиньями, не сработал). Сублимация. Именно! Нужно переключиться на что-нибудь другое. Развеяться в компании новых людей. Сменить обстановку.       В голову пришла лишь одна мысль: встретиться с Лукой, послушать старые истории, поужинать и хоть ненадолго забыться в его обществе.

***

      Очередную утреннюю перепалку Адриана с Плаггом на кухне по поводу жадности Агреста, обжорливости квами, сыра и в целом завтрака прерывает мелодия входящего звонка. Адриан проводит пальцем по экрану, на котором высвечивается незнакомый номер.       — Да?       — А-адриан?       Голос кажется ужасно знакомым.       — Он самый, — сухо отвечает он собеседнице по ту сторону трубки.       — Эм… Возможно, это покажется странным, но моё дело предложить, твоё — отказаться, как говорится, хе-хе, — тараторит женский голос.       Он просто в смятении. Какой необычный и забавный складывается разговор.       — Простите, пожалуйста. А кто звонит?       — Оу… Т-точно. Это Маринетт, помнишь меня?       Маринетт? Неужели Дюпен-Чен? Помнит, конечно. Вот это сюрприз!       — Марине-етт, — дружелюбно отвечает он своей однокласснице, и будто на автомате заигрывающе спрашивает: — Чем обязан, мадемуазель?       Возникает небольшая пауза, но он не торопит бывшую одноклассницу. Ей всегда было нужно время, чтобы побороть смущение. Уж он знает.       — Не хочешь сходить куда-нибудь на неделе? В кино или перекусить?       Адриан озадаченно трёт подбородок, не понимая, чем вызвано столь неожиданное предложение. Откуда у Маринетт его номер? Почему она звонит именно сейчас? Спустя столько лет?       — Просто так? — уточняет он чуть недоверчиво.       — Ну да…       В её голосе слышится неуверенность вперемешку с нетерпением.       Тут же в голове Агреста проскакивает мысль: Куфен так хотел встретиться с ней. Почему бы тогда не устроить посиделки втроём? Чем не способ отвлечься? Вот будет сюрприз… Маринетт точно будет рада повидать старого друга.       — Хм-м… Знаешь, неожиданно это всё как-то. Но я на самом деле не прочь. Давай встретимся. Не поверишь, у меня для тебя даже есть небольшой подарок. Думаю, ты кое-что потеряла, Мари, — подкупляющим тоном говорит он в динамик смартфона.