very bad boy's

      Сергею нравилось наблюдать за людьми. Особенно, если он видел их впервые.       На конкурсе было слишком много ярких и уникальных личностей — серьезно, каждый талантливей другого — но никто так не приковывал его заинтересованный, медленный взгляд, как растрепанный, молчаливый и худой юноша, что постоянно был в стороне даже на массовых прогулках по пляжу или красотам жаркой Юрмалы, если выпадали свободные часы между бесконечными репетициями и прогонами будущих выступлений.       Он определённо выделялся среди непохожих и похожих друг на друга ребят одновременно: задумчивый, полностью погружённый «в себя», со взглядом романтика-мечтателя и самоуверенно типа одновременно: быстро рвал своими умениями всех на «Волне» и был прямым конкурентом их дуэта с Топаловым, и в то же время совершенно не лез на рожон и не бросался в глаза специально.       Это цепляло. Цепляло сильно, оттого и заставило Лазарева сделать первый шаг: первым их разговором стало обсуждение одного писателя-классика (первое, что пришло в голову Сергею, едва он запнулся, увидев пронзительные тёмно-карие глаза), а последним (уже под ночь, и за стаканом крепкого джина с тоником) был обмен адресами в Москве, чтобы вдруг не потеряться, когда они приедут обратно на Родину.       Лазарев, будучи правильным и последовательным парнем, вопреки протестам в голове забил на запрет не употреблять алкоголь в рамках конкурса, потому что чувствовал, как опасливо тряслись его руки с каждым проведённым часом рядом с Димой.       И первый последующий поцелуй под шум полупрозрачных тёплых волн он, если и был готов списать на алкоголь, то не стал, потому что сам потянул к себе угловатое тело и впечатался горячими, влажными от соли губами в чужие, не осознавая, что же это всё-таки было: тягучее, водоворотное обаяние загадочного Билана или же волшебная магия ярко-красных рижских закатов.       В любом случае, ответа он не найдёт.       Главное, найти потом ответ на вопрос: «Что же делать дальше?» когда они вернутся в столицу, и пригодится ли адрес съёмной квартиры Димы, что тот записал ему на первом попавшемся клочке бумаги.