Новый сосед

Наутро проблемы с Чарльзом не возникло, он просто не пришел на автобусную остановку и Эрик зазря пропустил два автобуса, дожидаясь его. Когда три дня спустя сосед так и не появился, Эрик даже немного забеспокоился. Уж не случилось ли чего с Чарльзом… Он видел вечером из кухонного окна, как Натаниэль парковал свой Фольксваген, но приезжал он один, а из квартиры 24б не было слышно шума. Посмотреть с улицы, горит ли в окнах свет, Эрик как-то не догадался. Потом он и вовсе подумал, что должен прекратить этот тупой сталкинг, перестать прислушиваться и высматривать Чарльза где бы то ни было. Очевидно, что он не был одиноким и беспомощным, и был в состоянии сам справиться со своими проблемами, а в случае чего у него был парень-сосед, который мог бы вызвать ему скорую помощь. Поняв, что снова думает о какой-то ипохондрической херне, Эрик прекратил помешивать давно остывший кофе в кружке и вернулся в комнату. Он не будет прислушиваться к шуму в коридоре, торчать в ванной, чтобы услышать чем занимаются соседи, и выглядывать из окна кухни. Нет. Чарльз не его забота. Точка. А следующим утром тайна исчезновения Чарльза стала ясна. Сегодня Эрик вышел на полчаса позже, потому что ехал к матери в больницу, а не на работу, и успел увидеть, как Натаниэль открывает пассажирскую дверь Фольксвагена перед Чарльзом. Просто паршивец пересел на железного коня. — Здрасти, — Эрик выдавил из себя жуткий оскал, проходя мимо уезжающего автомобиля. Натаниэль махнул ему рукой, криво ухмыльнувшись, и выехал с парковки. Чарльза, сидящего сбоку, Леншерр не успел разглядеть. В эту субботу Эрик не поехал на подработку, а отправился в больницу. Эдди стало лучше, и врач разрешил забрать ее домой на выходные с условием, что Эрик будет дома и не отойдет от нее ни на шаг, чтобы в случае чего оказать ей помощь. Миссис Левински была счастлива, что сможет заглянуть к ним поболтать, а Эрик уже предвидел веселое времяпровождение в компании двух женщин и их любимых ток-шоу. И все же он собирался забрать мать домой и обеспечить ее всем, что необходимо, чтобы она хоть пару дней отдохнула от запаха и вида больницы. В зале ожидания было довольно многолюдно, многие родственники пришли навестить родных и позанимали большинство диванчиков и столиков. У автомата со снэками и кофе толпилась молодежь в халатах — видимо, студенты. Они о чем-то весело болтали, смеялись и вообще вели себя довольно шумно, что вызывало только раздражение и желание врезать. Здесь лежали тяжело больные люди, а они тут хохочут, будто в цирк пришли! К злому удовлетворению Эрика, они по крайней мере выглядели прилично и в руках держали папки и учебники, скорее всего прервались на кофе в перерыве между обходами и лекциями. Эрик мало чего знал о медицинском образовании, но всегда полагал, что это что-то очень сложное и трудоемкое. Оставалось надеяться, что эти ржущие сопляки будут учиться хорошо… Он уже хотел забыть о них и снова погрузиться в мысли о том, как обеспечить материн досуг в выходные, когда кто-то из девушек назвал знакомое имя. — …где этот Чарльз! Скоро перерыв закончится, а он все возится. Если бы Эрик был котом, его уши повернулись бы в сторону кофейного автомата, как локаторы. Это уже походило на паранойю, но, начав слушать, было трудно перестроить свое внимание и переключиться на что-то другое. Мать все не выходила, видимо, задержавшись у врача, а девушка-студентка говорила довольно громко. — Ботанчелло, ну ты где пропал? Покурить не успеем, если сейчас же не придешь! — она говорила по телефону, то и дело пригубляя кофе из пластикового стакана, в другой ее руке была чья-то история болезни. Мало ли Чарльзов, которые курят! Вероятность совпадения была столь мала, что Эрик практически смог отключиться от реальности, когда мимо него пронеслось размытое нечто в белом халате. — Доктор Эшли задержал. Пойдем… Чарльз собственной персоной, облаченный в медицинскую форму, со стетоскопом, болтающимся через шею, шлепал себя по карманам в поисках сигаретной пачки. — Да конечно, небось, опять его завалил расспросами да что, куда. Знаем мы тебя, старпер! — долговязый парень обнял Чарльза за плечи и со смехом начал что-то выговаривать ему на ухо. — Ой, отстань со своими шуточками от него, Дэрек. Пошли курить, Чарли, ну же, — девушке надула губки, таща Чарльза за рукав халата. — Да погоди, я забыл сигареты в ординаторской. И тут Эрик понял, что Чарльз собирается пойти обратно. Остаться незамеченным посреди коридора не представлялось возможным, но Леншерр абсолютно точно не хотел, чтобы Чарльз увидел его и узнал, почему он здесь. Взгляд Эрика заметался по комнате, ища укромное место, в которое можно было бы забиться и надеяться, что сосед не узнает его. Сердце зашлось в бешеной пляске, только путая мысли и заставляя Эрика выглядеть еще глупее с дурацким румянцем на щеках. Он вовсе не хотел знать, что Чарльз учится на врача и проходит практику именно в той больнице, где лечится его мать. Он вообще не хотел знать ничего о Чарльзе, да и общение их с возвращением Натаниэля сошло на нет. Но увиденное было не развидеть и оставалось лишь попытаться сохранить собственные секреты, которые вот-вот должны были закончиться полным разоблачением. Все это было похоже на детский бред, но Эрик держался за свои глупые идеи о чужих людях и все еще надеялся сохранить контроль хоть над чем-то в своей жизни. Чарльз уже начал оборачиваться, когда девушка положила ладонь на его щеку и повернула лицом к себе: — Я тебя угощу своей, только давай быстрее, Ксавье! Доктор Эшли голову оторвет нам, если увидит. Пошли! И она утащила Чарльза за дверь вместе с еще двумя парнями. Эрику оставалось только выдохнуть. — Милый? От голоса матери за своей спиной он вздрогнул и обернулся. — Ты в порядке, Эрик? — Да, все нормально. Пойдем? Что ж, Эрик узнал о Чарльзе еще кое-что, но сам продолжал оставаться для него загадочным соседом-занудой. Это было похоже на игру в одни ворота, но это было лучше, чем если бы Чарльз начал строить жалостливые мины и спрашивать о здоровье матери, стоило Эрику оказаться в его поле зрения. А теперь он был уверен, что Чарльз бы стал его жалеть, а не остался равнодушен. Не мог доктор Чарльз Ксавье быть равнодушным к чужому горю.