Новый сосед

Декабрь протек мимо Эрика грязевой уличной жижей невыносимой рутины. В квартире испортилась проводка, и пришлось вызвать мастера. Тот заломил сначала огромную цену, потом сжалился над миссис Леншерр и сделал скидку. Как оказалось, скинул он за счет дешевых материалов, и сделанная работа отвалилась через несколько дней, замкнув электрику и чуть не устроив пожар. Пришлось вызывать на помощь Логана, который немного разбирался в технике, Эрик вынужден был оставить автосервис на все выходные, пока они пытались найти источник проблем, который оказался в неисправности холодильника — древнего как дерьмо динозавров. Оставалось только выскрести сбережения и ехать за холодильником, пока Эдди размораживала продукты и убирала кухню. Машину Эрик все-таки починил, но тут выяснилось, что срок его прав заканчивался, и он вынужден их заменить. К тому же в одну из последних все так же одиноких поездок на автобусе какой-то урод вытащил его бумажник, и Эрик провел обеденный перерыв в банке, восстанавливая кредитные карты… Стоило одной проблеме закончиться, на пятки ей уже наступала другая. Эдди пролежала полмесяца в больнице и только ближе к рождеству врач разрешил ей остаться дома при условии, что она будет сдавать кровь раз в неделю и придет к нему на прием. Конечно, Эрик не мог доверить ее перемещение ни таксисту, ни мужу миссис Левински который предлагал свои услуги. Праздники прошли совершенно серо. И хотя они традиционно запекли индейку и провели вечер, смотря семейные фильмы, духа Рождества Эрик не ощутил. Какое к черту Рождество? Он был измотан и хотел зарыться как какой-нибудь сурок в нору и проспать до весны. Чарльз больше не курил на лестнице, не сталкивался с ним в подъезде и не ездил на автобусе. Иногда Эрик видел, как они с Натаниэлем уезжали куда-то на машине, иногда слышал голоса в ванной, но больше ничего. Так что к новому году он практически забыл, что в его унылых буднях было хоть что-то интересное месяц назад, так и не ставшее чем-то большим. Чем-то большим! Он серьезно так подумал? Чем — интересно? Дружбой? Интрижкой? Сексом по-соседски? В любом случае, Эрик в этом не был заинтересован, так что… Так что, когда утром следующего года он увидел, как Натаниэль уезжает на своем Фольксвагене в компании с чемоданом, то решил, что Чарльзу сегодня могут понадобиться услуги водителя. Это было идиотской идеей, очевидно, но Эрик решительно спустился к автомобилю пораньше, разогрел двигатель и прибрался в салоне, выбросив какие-то бумажки, тряпки и прочее барахло куда-то под заднее сиденье. Долго ждать не пришлось. Дверь подъезда отворилась, и Чарльз, нахохлившийся, одетый в теплое пальто и все так же без шапки, зашагал через двор. Его руки были засунуты в карманы, на шее теплый шарф, за плечом болталась сумка, он смотрел прямо перед собой, даже не обратив внимания на машину Эрика, который рассчитывал, что тот, увидев его, махнет рукой и сам подойдет. Хотя зачем бы ему? Пришлось действовать самому. Нога дернулась, вдавливая педаль газа сильнее, чем обычно, и Эрик буквально пихнул задумчивого соседа бампером под зад. — Эй! Какого хера?! — Чарльз подскочил, как ошпаренный, разворачиваясь и почти шипя разъяренным котом. Как-то не так Эрик рассчитывал подкатить… то есть подъехать и предложить Ксавье свою помощь. Вместо дружелюбного приветствия вышло что-то совсем не то, вроде: — Какого хера сам всю дорогу занял? — Уж простите, ваше благородие! — от злости глаза Чарльза сверкали как два софита, а щеки тут же залились краской. Он пятился задом наперед, глядя на Эрика за стеклом автомобиля: — Что преградил колею вашей кареты. Виноват! Машина Эрика медленно поехала вперед, пока Чарльз продолжал пятиться. — Нечего ходить по парковке, иди на тротуар. Он продолжал оттеснять соседа к безопасному участку двора, пока Чарльз в конце концов не подошел вплотную к бордюру и вместо того, чтобы шагнуть на плитку, споткнулся и полетел на нее спиной. Да твою ж мать… Эрик выскочил из теплого салона машины на мороз и подскочил к сидящему в грязи соседу. — Слушайте, Эрик, мне право уже надоело встречаться пятой точкой с землей, как только вы оказываетесь в поле моего зрения, — на этот раз Ксавье принял протянутую руку покрасневшего Эрика, который тут ж начал отряхивать его испачкавшееся пальто. Леншерр ощущал себя глупо, сам не зная, зачем устроил весь этот цирк, начиная от решения подвезти Чарльза и заканчивая тупой игрой в салки на машине. А если бы этот кретин разбил голову или сломал руку? Для Эрикова счета это могло окончиться катастрофой, что говорило только об одном: головой он точно не думал. Что рядом с Чарльзом уже становилось закономерностью! — Извините, — он буркнул это под нос почти неразборчиво, наконец, выпуская Чарльза из своей цепкой хватки, убедившись, что его пальто и он сам в порядке. Но Ксавье извинения расслышал и состроил пораженное лицо. — Впервые слышу, чтобы вы извинялись. Надеюсь, какой-нибудь редкий вид крупных млекопитающих не вымер только что из-за случившегося. Эрик воспользовался жестом Чарльза и показал ему фак, забирась обратно в машину. Сосед только усмехнулся на это, растягивая в улыбке свои ярко-красные губы. Прежде, чем Эрик успел пристегнуться, мечтая свалить отсюда как можно быстрее и больше никогда не принимать идиотских решений на не проснувшуюся голову, соседняя дверь распахнулась, и Чарльз плюхнулся на переднее сиденье. — Какого хера? — Что? — голубые глаза воззрились на него невинно-удивленно. — Извинения не оплатят мне химчистку и нанесенный урон вашим бампером моей заднице, так что я требую в качестве компенсации комфортную поездку до своей остановки. Как можно было быть таким? Эрик рассматривал его несколько секунд, пытаясь решить в голове за эти крохи времени очень сложный философский вопрос. Вот Чарльз идет весь погруженный в себя, вот зло шипит недовольный их столкновением (в буквальном смысле), а вот уже подкалывает и строит из себя невинную овечку. Если Эрик был в дурном настроении, то он варился в нем до вечера, пока раздражение не достигало своего пика в какой-нибудь перебранке. Длинный разгон, статика и взрыв. Чарльз же был подобен какой-то нестабильной синусоиде, меняя полярность с непредсказуемой амплитудой. Еще ни разу за их знакомство, Эрик не смог с точностью предсказать его реакцию на свои слова или действия. Он отступал, когда сам Эрик был готов сцепиться, шел на контакт, когда Эрик собирался сбежать, шутил, когда Эрик злился, и злился, когда Эрик планировал проявить чудеса добродетели. Это было дико. И сейчас эта дикость деловито пристегивалась и поправляла сумку, а поняв, что водитель его личного такси все еще молчит, повернулось и, хлопнув ресницами, уточнило: — Мне на Парк-стрит, высадишь у автобусной остановки, а там я пешком дойду. Оставалось только завести мотор и тронуться с места. Эрик щелкнул пальцем на кнопку магнитолы, и салон наполнился какой-то попсовой музыкой, полившейся из колонок. Чарльз пялился в окно, увлеченно рассматривая серую пробку на шоссе, пока Эрик раздумывал о происходящем. Они не говорили. Обоих это устраивало, хотя и было чертовски странно. Чарльз подал голос, только когда машина остановилась там, где он и просил. — Спасибо за приятную компанию, мистер Леншерр. Ну, до завтра! — он выскользнул из машины, подмигнул Эрику и скрылся за придорожным кустарником, переходящим в парковую аллею. — Я что похож на таксиста-пацифиста? Но, выезжая на дорогу, Эрик точно знал, что завтра будет ждать Чарльза на том же парковочном месте.