Новый сосед

Ровно в семь тридцать Чарльз бодро вышагал из подъезда с двумя стаканчиками кофе из старбакс и, увидев, что Эрик смотрит на него без враждебно-недовольного настроения, забрался в машину. — Здравствуйте, Эрик. Может, я могу перейти к вам официально в обращении на «ты»? Все-таки мы соседи, как никак. Горяченького? — все это он протрещал на сверхскорости, закончив свое предложение невинным взглядом голубых глаз и протянутым стаканчиком из старбакс. С утра мозг Эрика обрабатывал информацию с задержкой, так что он сначала взял стаканчик и пригубил, неотрывно следя за своим новым пассажиром, а уже потом хотел ответить, но поперхнулся. Горячая сладкая жижа с кислинкой попала не в то горло и, кажется, немного в нос, от чего острый запах клюквы еще больше ощутился не только на языке, но и где-то глубоко в носоглотке. Он попытался откашляться, на глаза навернулись слезы, и лицо Чарльза приобрело оттенок виноватости. — Это… не кофе! Ты решил мне отомстить за пальто? — все еще откашливая горячую кислятину, Эрик начал заводить машину. — Прошу не разочаровывай меня, соседушка, ты же не думал, что я выйду из своей квартиры с кофе из старбакса! — Чарльз с явным наслаждением отпил из своего стаканчика и открыл крышку, показывая ярко-красный дымящийся напиток: — Просто клюквенный морс. Он полезный, с кучей витаминов! Машина тронулась, выезжая с парковки, а паршивец-сосед с наслаждением сделал еще один глоток своего варева, почти жмурясь от удовольствия, пока Эрик пытался засунуть свой стаканчик в подстаканник. — К тому же, улучшает вкус спермы. Нога Эрика дернулась и машина вильнула, так что жижа из его стаканчика облила часть водительского сиденья и стекла липкими ручейками прямо на коврик под педаль газа. Да он, блядь, нарочно? Только историй о том, откуда этот синеглазый маленький говнюк знает все эти подробности не хватало. Его хитрый взгляд сверкал с бокового сиденья. — Ты всех соседей достаешь своими гейскими шуточками или я по каким-то причинам избран? — в голову вдруг закралась нехорошая мысль, и Эрик решил сразу расставить все точки над и: — Я вообще-то не гей. Брови Чарльза скакнули почти под растрепанную челку, но Леншерр, следивший за ним только краем глаза, и так понял, что он просто издевается. — А я, по-твоему, гей? — Ксавье задумчиво взглянул в свой стаканчик, нахмурил брови, пожевал губу, и Эрик успел забеспокоиться, поворачивая на шоссе, а не лоханулся ли он в своих выводах. Ну да, Чарльз жил с каким-то мужиком, но они могли быть родственниками! Пусть не родными братьями, но что на счет сводных? Разные отцы! А еще они просто могли быть соседями по квартире, все-таки комнат там было две, а снимать на двоих жилье дешевле. А еще Натан мог вовсе не уезжать в командировки, а вообще быть другом Чарльза, женатым и несчастным в браке, который приезжал к Чарльзу, когда ругался с женой! Или вовсе… вовсе… Эрик ощущал, как краска начинает заливать не только его лицо, но и уши, шею и забираться даже под рубашку (сегодня он надел новую). Если Чарльз и Натан жили просто как соседи, то кто из них еще гей, если додумывает несуществующий флирт, намеки и чуть ли ни гей-брак. Все это попахивало чем-то нездоровым, и Чарльз, глядя в свой стаканчик, наверняка решит, что Эрик сам какой-нибудь маньяк. Все это он успел подумать секунд за десять, когда Чарльз хмыкнул своим мыслям и повернулся к нему. На его лице читалась щенячья искренность. — Ты прав, я гей. Хотя то, что морс навел тебя на такие мысли, попахивает шизофренией. Нестандартная логика, — он отхлебнул еще и невинно улыбнулся. Вот шельма! Эрик бы взвился на своем сиденье, сам не зная отчего, с трудом понимая, как за последние десять минут он был выведен из всех возможных равновесий этим пронырливым соседским засранцем. Всего-то разговор! И морс! Он должен был пустить в контратаку свои самые весомые и логические аргументы. — Еще скажи, что вы в ванной мучили мышей, а не трахались. — Оу! Эрик даже обернулся на этот тихий возглас, надеясь застать засранца смущенным, но наткнулся на дерзко поднятую бровь и кривую ухмылку: — Я думаю, мыши не такие громкие как я. Дорога тянулась впереди серой лентой, забитой морем таких же серых, грязных машин, как и талый снег по кромке шоссе. Их автомобиль неторопливо плелся в вялом потоке в отличие от мыслей Эрика, споткнувшихся о чужую откровенность. Он вцепился пальцами в руль, хмуро смотря на дорогу, ощущая, как ходуном ходят желваки на висках. Чарльз не сказал ничего такого, а Леншерр не был девственником, который о сексе слышал только от рассказов старшеклассников. Но почему-то его слова и его поведение вызывали у Эрика чересчур бурные реакции, заставляя, то чувствовать себя дураком, то искать возможности снова попасть во внимание чужой откровенности. У него были разные девушки. Одни были более покладистые и благовоспитанные, другие — развязные, флиртующие с каждым, кто поманит, третьи научили Эрика тому, чего не могли дать ни первые, ни вторые. Но при встрече с Чарльзом весь его опыт как долгих, так и одноночных отношений летел псу под хвост. Он знал как реагировать на женский флирт и их подколки. Девушки всегда были существами ведомыми, хотели покориться ему и делали все, чтобы, в конце концов, Эрик оказался сверху, но Чарльз был мужчиной, гей он или нет, и его необычное поведение сбивало с толку. Они начали с войны за чистоту воздуха в коридоре, и даже тогда Чарльз смотрел на Эрика как-то по-особенному. Не смотрят так мужики на других мужиков. Или смотрят? Возможно, Эрик все это надумал, будучи предвзятым, зная, что Чарльз отличается от него. Возможно, сам Чарльз ведет какую-то свою игру? Это даже в голове звучало смешно, рождая непонятные смутные чувства напряжения. Наверное, это типично — когда человек сталкивается с чем-то новым, не вписывающимся в его картину мира, ощущать себя растерянным, выбитым из колеи и не знающим, что делать. Зачем Чарльз заигрывал с ним, если у него и так был парень? Спросить об этом, означало рискнуть и поставить себя в еще более неловкое положение. Да и Эрик вдруг вспомнил, что вообще не хотел ничего узнавать о Чарльзе, так же как и рассказывать о себе. Про его ориентацию он знал, а то что Ксавье ведет себя как шлюхан развратный — ну так, он и раньше так себя вел. Молча фыркнув, Эрик так ничего и не ответил, а Чарльз продолжил преспокойно пить свой морс и глядеть на дорогу, будто в жизни ничего интереснее не видел. В этот раз последнее слово осталось за Чарльзом, потому что углубляться в странный разговор Эрик не желал. — Что ж, приятно было проехаться в тепле, не будучи раздавленным между чужими телами. Спасибо что подвез, Эрик. Какое-то время Леншерр еще наблюдал, как Чарльз, выйдя из автомобиля, поправляет пальто, ладно сидящее на его фигуре, отряхивает с ботинок налипшую на тротуаре грязь и поправив сумку на плече идет в сторону парка. А там достает из кармана сигарету и, задержавшись на несколько секунд, чтобы прикурить, идет дальше. Стаканчик с морсом остался стоять в подставке, и Эрик быстро пригубил уже остывшего напитка. Все-таки пойло было вкусное, умел паршивец варить клюкву…