Новый сосед

На следующий день позвонил Говнюк Джерри и сообщил Эрику, что если он не приедет в сервис сегодня, то может не приезжать никогда. Оказалось, что Стив и Люк (парень из другой смены) тоже слегли с гриппом, и работать было катастрофически некому, а поскольку Эрик провалялся дома достаточно, то пора и честь знать. Градусник показывал 36,7, процесс соплеизвержения можно было контролировать, и кашель не был таким сильным, так что Эрик мог спокойно дышать. Пришлось собираться на работу. Сонная Эдди вышла, чтобы побурчать на Джерри и пожелать Эрику удачного дня. Он собирался как ягненок на заклание, с неохотой складывая обед в сумку, натягивая кроссовки и проверяя зарядку телефона. Снег закончился, и парковка напоминала мокро-грязное месиво, автомобиля Натана уже не было на месте — Чарльз наверняка уехал с ним. Работа шла вяло, на счет нескончаемого потока клиентов Джерри как-то загнул, и сегодня их было даже меньше, чем обычно. Да и Эрик вяло копался под капотом, возясь с каждой деталью так долго, что успевал разозлиться даже на самого себя. К концу дня у него точно поднялась температура, и раскашлялся он как тяжелобольной, так что Джерри, и сам еще хрипящий и не отрывающий от носа платка, отпустил его. Когда Эрик понял, что на их кухне мать не одна, он чуть не выпрыгнул из ботинок, но еще на полпути сообразил, что второй голос принадлежит миссис Левински и растерял свой порыв посреди коридора. Соседка, увидев его, оживилась, помахала рукой, и пока он раздевался наблюдала за ним таким горящим взглядом, будто у Эрика вырос хвост, который он старательно прятал. Что этой придурочной от него надо? Чего пришла так поздно? На некоторые вопросы не всегда можно найти ответы, так что Эрик обычно отметал их, да и миссис Левински волновала его лишь тогда, когда попадалась на пути. Он вымыл руки, забрал свою тарелку с разогретыми спагетти и убрался в комнату, не желая разделять компанию трепливой тетки. Чарльз снова не пришел, и это вызывало глухую злость где-то глубоко в груди, отвлекая Эрика от чтения, просмотра фильмов и прожигания дыры в потолке. Не объявился он и на следующий день, и через день, и все, что Эрик видел, когда выходил на работу — пустое парковочное место: каким-то образом Натан успевал уехать и увезти с собой Чарльза так рано, что Эрик не успевал их заметить, хотя вечером машина всегда стояла на парковке. Не было видно Чарльза и в коридоре, ни его, ни сигаретного дыма, ни самого Натана. За соседней стеной было тихо, хотя пару раз Эрик слышал, как в ванной течет вода и работает машинка, но не больше — ни голосов, ни стонов, ни даже кашля или хрюканья. Чарльз словно растворился в своей квартире, став призраком. Эдди еще пару дней смотрела на Эрика так, будто это он был виноват в том, что Чарльз не приходит к ним, но вскоре оттаяла, видя, что сын злится, когда она упоминает соседа, и говорить про него перестала. Но это не значило, что Эрик выбросил Ксавье из головы. Что, сложно было заглянуть в соседнюю дверь? Да даже соли попросить, неужто у ублюдка всегда была соль и никогда не кончался стиральный порошок! Почему он не ронял свои чертовы ключи в блядские сточные канавы, когда дома был этот тип? Эрик не мог поверить своим мыслям, но теперь его бесило то, что Чарльз даже не курил на лестнице, не давая повода наведаться к себе с разборкой. Это было тупо. И Эрик чувствовал себя тупо, потому что продолжал думать о Чарльзе, своей обиде на него за игнорирование и за то, что не мог просто выбросить его из головы. Прошло полторы недели и Эрик, наконец, получил полдня выходного, к тому же выпавшего на воскресенье, так что он возвращался домой в предвкушении застать, если не самого Чарльза, то хотя бы признаки его существования: шум за стенкой, бычки за углом. Машина Натана стояла на парковке, а значит соседи были дома. Свет в их окнах не горел, но было рановато, и Эрику показалось, что за занавеской мелькнул чей-то силуэт. Хотя если это был силуэт Натана, лучше бы ему не видеть Эрика, пялящимся на окна их квартиры. Он тут же разозлился на себя: вообще-то окна их квартир находятся рядом, так что, мало ли, куда Эрик смотрел! Леншерр поднялся к себе, таща сумки с продуктами, нарочно громко топая и создавая кучу шума, в надежде, что Чарльз выйдет на звук возни. Он даже подумывал уронить и разбить бутылку минералки, но решил, что это уж слишком, она все-таки стоила денег… Ключи дважды вывернулись из его рук со звоном, ручка двери громко щелкала, а сам Эрик чертыхался, но квартира 24б оставалась безучастна к его страданиям, зато выглянула какая-то бабка из квартиры напротив и поинтересовалась, все ли в порядке, и Эрику пришлось убраться к себе. На этом его гениальные идеи по выдворению Чарльза из заточения закончились. А стоя над плитой в кухне, он задумался, зачем вообще что-то такое придумывал, почему хотел увидеть Чарльза и услышать его голос. Это попахивало чем-то нездоровым. Хотя они в последнее время стали кем-то вроде приятелей. Так что это нормально, что Эрик хотел бы увидеть своего приятеля вечером за ужином, послушать его тупые шуточки и поговорить об исторических передачах — он честно слушал эту херню по дороге с работы и обратно, чтобы не выставлять себя дураком в следующий раз. Кажется, он немного скучал по общению с дерзким соседушкой… Может быть, ему нужно было упасть и сломать ногу, чтобы обратиться к нему, как к доктору? Или тоже закурить, приведя Чарльза в шок сигаретным дымом, тянущим из его квартиры? Нет, это не пойдет… Петь в душе? Чарльз точно услышит, но услышит и Натан, да и петь Эрик не умел, не любил, и идея звучала по-идиотски даже в голове, он отказался от нее, даже не начав ее рассматривать. Петь в душе! Ну, и бред. Пока на сковороде подгорала картошка, Леншерр даже подумал — а не позвонить ли в 911 с сообщением о пожаре, тогда всех эвакуируют из дома, и Чарльзу придется покинуть свое логово. Как бы там ни было, это уже чересчур. До такой ереси мог додуматься глупый подросток, но устрой Эрик такое, то самолично пошел и сдался бы психиатрам на обследование. Какой бы диагноз ему поставили: помешательство на соседе? Кап. Большая теплая капля шлепнулась Эрику на нос. — Что за на хрен? Кап. Еще одна такая же попала на шкворчащую сковороду, с шипением испарившись на горячем масле. Эрик поднял голову, чтобы еще одна мерзкая капля попала ему в глаз, и только тогда отскочил в сторону, а потом рванулся к двери — весь потолок на его кухне был мокрым, сквозь плиточные щели текло и капало. Чертова старуха, живущая над ними, опять забыла выключить воду и залила их! Капало и в ванной, где произошел потоп, намок потолок в коридоре, но Эрик не обратил внимания, спешно всовывая ноги в кроссовки. Уже вылетая за дверь, он подумал, что сама судьба наградила соседку сверху старческим маразмом, и теперь у него есть повод позвонить в дверь Чарльзу и узнать, а не заливает ли их. Но как только он распахнул дверь в общий коридор, соседская дверь так же отворилась и из недр квартиры вышагал Натан. Хмурый и решительный, он уставился на Эрика. — Кажется, нас заливают, — он констатировал очевидное таким тоном, будто заглянул к шефу сказать, что принес утреннюю почту: с легкой долей недовольства. — Эта старая маразматичка забыла выключить воду, уже не в первый раз, — Эрик попытался стереть с лица безумное выражение злости, радости и брезгливости. Натан на его слова кивнул, и они вместе пошли в сторону лестницы, что бы подняться на верхний этаж. Чарльз из квартиры так и не показался, сученыш, и Эрик, считая ступеньки, думал только об этом, а не о старухе сверху. Он добрался до ее двери первым, потому что шел быстрее, в то время как Натан, кажется, хотел лишь убедиться, что проблема будет решена, будто капающая с потолка вода была не более раздражающей, чем назойливая муха. — Откройте, вы нас заливаете! Открывайте! Это соседи снизу! Эрик колотил в дверь, но из квартиры так и не послышались шаркающие шаги или старушечьи оханья. Было слышно, как где-то в недрах квартиры все еще текла вода, переливаясь через края ванны. Натан тоже подошел ближе, прислушиваясь и, наконец-то, начиная хмурится. — Она глухая? — Да нет. Не знаю. Раньше открывала сразу, может открыла воду и ушла, — Эрик снова заколотил, и на его стук начали высовываться соседи. — Вы кто? Чего вам надо? — Вы к миссис Остин? Она опять забыла свой кошелек в аптеке? — Что за шум? Вы кто вообще такие? Я сейчас позвоню в полицию. — Звоните, ваша соседка нас заливает и не открывает дверь. Может, ей плохо стало, — Эрик задумчиво посмотрел на замок, и остальные соседи начали взволновано переглядываться. Кто-то позвонил в службу спасения, пока Эрик переминался с ноги на ногу. — Я спущусь в подвал и перекрою воду. Понимая, что здесь делать нечего, Натан развернулся и ушел вниз по лестнице, оставив Леншерра у закрытой двери, когда одна из соседок посоветовала обратиться к мистеру Таккеру, у которого были запасные ключи от всех квартир. Эрик сбежал вниз быстрее ветра и заколотил в дверь домовладельца. Тот был полноватым и одиноким мужчиной в годах, уже начавшим лысеть и превращаться в ворчливого старикашку. Именно поэтому днем он частенько дремал перед телевизором или спал после обеда, так что шум, поднятый Эриком, наверняка застал его за очередным тихим часом. Сонно моргая, в одном тапке и распахнутом халате, мистер Таккер долго пытаясь понять, что случилось, пока из квартиры под Эриком, что находилась на первом этаже, не выскочил еще один сосед. …Лежащая на полу ванной миссис Остин олицетворяла все Эриковы кошмары, которые он видел во сне и наяву. Только вместо одинокой старухи вот так, ничком, в луже воды лежала его мать, поскользнувшаяся на скользком полу. Это зрелище словно приглушило звук суеты, который наполнил весь этаж: соседи повыскакивали наружу, кто-то глазел, кто-то пытался помочь, кто-то даже достал телефон, чтобы снять видео или сделать кадр, пока мистер Таккер вбегал в квартиру и закрывал текущую воду. — Что вы встали столбом, помогите ее повернуть! — он пытался одновременно не поскользнуться, повернуть краны и оказать помощь лежащей в воде женщине, пока Эрик столбом стоял в коридоре, пялясь на ее тело вытаращенными глазами. В квартире ощущался затхлый запах грязи и старости, на миссис Остин была изъеденная молью кофта, штопаные много раз колготки и полуразвалившиеся тапки. Все было темным от влаги, а она сама лежала лицом в луже. Видимо, зацепилась за порог непослушными ногами, ударилась о раковину, на которой остался кровавый след, и потеряла сознание. Сколько она лежала так… Была ли она жива… Эрику казалось, что это его мать лежит на полу, и страх липкими щупальцам душил его изнутри, не позволяя сделать ни шагу вперед. Мистер Таккер что-то говорил, и Эрика оттолкнули в сторону, какая-то женщина подлетела к раненой и живо помогла повернуть ее лицом вверх бледным, мокрым лицом с запавшими глазами и бестолков раззявленным беззубым ртом. Это все, что Эрик успел увидеть, потому что не переставал пятиться, пока не оказался в коридоре, а потом на лестнице… С его ботинок летела вода, в которую он успел наступить в квартире, но он не обращал на это внимания, оскальзываясь. Все, что он мог, подскочить к двери Чарльза и заколотить в нее, а потом дернуть ручку и толкнуть дверь внутрь. — А-а-а! — Чарльз с громким криком отшатнулся в сторону, хватаясь за лицо. Распахнувшаяся дверь ударила его прямо по скуле, а влетевший Эрик чуть не сбил с ног. — Там… Ты… Что с тобой? — он растерянно пялился на Чарльза, держащегося за лицо со слезящимися о боли глазами. — Ты чуть не выбил мне глаз, и мою электрику в ванной замкнуло, а больше ничего. Черт, как больно, — он продолжал держаться за лицо, шипя и матерясь, пока Эрик таращился на него и бестолков открывал рот. — Так что там случилось? Да… случилось… — Там… миссис Остин, она упала в ванной… ей нужна помощь, идем скорее. Эрик схватил Чарльза за руку и потянул за собой, прочь из квартиры. Совершенно забыв и о том, что так хотел увидеть Чарльза и о том, что ударил его дверью — их встречи по определению не могли происходить в нормальных условиях. Перед мысленным взором стояло только чужое тело на полу и то, что Чарльз — доктор, он поможет, конечно же, спасет ее, ведь он врач… Эта мысль как зажеванная крутилась в голове Эрика, пока он тянул не сопротивляющегося Чарльза к лестнице, все еще держащегося за лицо. И он никак не ожидал врезаться в Натана, стоящего на лестнице. — Дай пройти, миссис Остин нужна медицинская помощь. Эрик поднял взгляд на мужчину, остававшегося каменным изваянием на их пути и не сдвинувшегося ни на дюйм. Его взгляд, в котором еще пять минут назад читалось равнодушие, сейчас был жестким, губы сжаты в тонкую линию и на скулах играли желваки. Он раскрыл рот, и Леншерру показалось, что эти слова были призваны пронзить его голову. — Уже не нужна. Натан перевел взгляд на Чарльза, и Эрик почувствовал, как тот выворачивает свою руку из его пальцев, все еще сжатых, но слишком скользких от пота, чтобы он мог удержать его прочнее. Да и зачем, если все уже закончилось? Только вот отпускать Ксавье совершенно не хотелось, будто отправлять мышку в клетку к гремучей змее, которая плавно обогнула его, не коснувшись ни плечом, ни ботинком, и молча увлекла за собой свою жертву обратно в дом. Эрик обернулся им вслед, слыша, что Чарльз спрашивает: — Там вызвали скорую? В ответ Натан только кивнул ему, и закрыл за ними дверь, даже не обернувшись в сторону Леншерра, оставшегося в коридоре. Этажом выше еще суетились соседи, но Эрик не хотел туда возвращаться, достаточно было и того, что он увидел, чтобы снова наблюдать эту картину в кошмарах. И доктор Ксавье, живший за стеной, не мог помочь миссис Остин, значит и его матери помочь не сможет… И Эрик так же будет один на один с ее смертью, как сейчас он остался один в коридоре… Ночью Эрик не смог сомкнуть глаз, не помогло даже снотворное. Он ворочался, пытаясь спрятаться от назойливых картин то на левом боку, то на правом. Мать, конечно, сочувственно прижала ладонь ко рту, поохала и, видя подавленность Эрика, попыталась его отвлечь. Они даже съездили на ужин в недорогой ресторан, чтобы сменить обстановку, пока стены и потолок в их квартире просыхали. Полиция успела опросить их, но это была больше формальность и то лишь потому, что Эрик первым пришел на место происшествия. Раньше ему никогда не приходилось видеть мертвых людей, а похорон отца он просто не помнил — слишком давно это было… Следующим вечером он застал на кухне миссис Левински. Еще на подходе к двери услышал, как она голосит, заливаясь слезами, о несчастной судьбе миссис Остин, которую она так же навещала регулярно и даже покупала продукты в ближайшем магазине, чтобы старой женщине не приходилось лишний раз выходить из дома в плохую погоду. Увидев Эрика, она тут же предприняла попытку выведать у него все подробности, но только вывела его из себя. Чувствуя, что дело близится к катастрофе, мать вытащила из-под раковины мусорный мешок и сунула Эрику со словами, что раз он еще не успел снять куртку, пусть сходит до баков. — Ну что ты, Эдди! Он только пришел, а ты его опять выгоняешь! Надо же почтить память миссис Остин, а Эрик последний видел ее в квартире! Где ж она, бедная, упала, Эрик? Прямо в ванной и лежала? Мыться полезла? Или что? Она страдала?.. На глаза миссис Левински навернулись крупные блестящие слезы, впрочем они не смогли погасить огонь ее любопытства, а Эрик поспешил надеть ботинки обратно и убраться вместе с мусором из квартиры. — Ну-ну, Софи, миссис Остин была слишком стара, и если бы не несчастный случай, она отдала бы богу душу в ближайшие годы, а то и месяцы. Эрик спускался нарочито медленно, еле переставляя ноги, чтобы оттянуть возвращение домой, в надежде, что мать избавится от любопытной тетки раньше, чем у него кончится терпение таскаться у дома. Мусор был выброшен в помойный бак, и Эрик остался с пустыми руками стоять под падающими снежинками. Он вдохнул поглубже холодный воздух и чуть не закашлялся от сигаретного дыма. Чарльз стоял чуть поодаль, в тени навеса и наблюдал за ним, держа тлеющую сигарету между пальцев. Они уставились друг на друга, не произнося ни слова, и в этот раз Чарльз подал голос первым: — Спорю, что у тебя кончилось место в шкафу, и тебе пришлось выбросить старые порно-журналы. Что с ним сделаешь, а? Лишь бы хохмить! — А ты в этом темном вонючем углу за помойкой опять ищешь приключений на свой зад. Послышался тихий смешок, и Чарльз затянулся поглубже, выпуская густую струю сизого дыма в сторону Эрика. На нем было теплое пальто и ботинки, так что, по крайней мере, можно было не волноваться, что он тут околеет на холоде. Да Эрик и так не волновался, ведь правда? — Натан рассказал про миссис Остин. Жаль, что так вышло с ней, — в голосе Чарльза звучало неподдельное сочувствие, и взгляд сделался печальным. — Да, мне тоже, — пожалуй, это было достаточно жестко, чтобы каждый из них понял, что если Эрика в этой ситуации что-то и беспокоило, то не миссис Остин. Чарльз смотрел так, словно видел Эрика насквозь, зная какие страхи крутятся в его голове. На задний план отступили даже воспоминания о недопоцелуе и все то, о чем Эрик так долго размышлял накануне. Снег продолжал падать, и время тянулось странно медленно, словно застывшее, но уходить не хотелось. Чарльз неторопливо курил, и впервые Леншерр пожалел, что не подвластен этой привычке, и потому сейчас смотрится глупо: ничего не говорит и не уходит. Надо было срочно как-то объяснить свое поведение, а как проще было бы попросить у Чарльза сигаретку и тоже покурить, стоя рядом в тишине. — В моей квартире миссис Левински, пришла узнать подробности вчерашнего происшествия. — О. Ясно. Может Эрику показалось, но губы Чарльза зло поджались, и весь он словно еще больше ушел в тень, отстраняясь. Даже странно, что не отвесил какой-нибудь скабрезной шуточки. Сделав быстро две последние затяжки, он выбросил сигарету и засуетился, собираясь убраться восвояси. — Ладно, мне пора. Предлагаю тебе подождать еще минут пять, пока твоя мама распрощается с этой дамой, — он усмехнулся, наконец, выходя на свет, и Эрик почувствовал, как сердце пропускает удар или парочку. Правая скула Чарльза распухла от фиолетово-зеленого синяка, а глаз слегка заплыл. Ксавье не успел удрать от него на этот раз, потому что Эрик прочно схватил его за локоть, разворачивая к себе лицом. — Что с твоим лицом? Попробовал пошутить с боксером? — изумление в голосе Леншерра мешалось с едва скрываемым раздражением. Как какой-то урод посмел заехать доктору Ксавье в лицо, когда он с его хилой комплекцией даже и сдачи не смог бы наверное дать? На секунду в глазах Чарльза растерялся, а потом почти истерично хохотнул: — У тебя память короче, чем у рыбки Дори, Эрик. Ты вчера заехал мне входной дверью, уже забыл? И это, кстати, было чертовски больно. В памяти всплыли картины вчерашнего дня и Чарльз, держащийся ладонью за половину лица. После всего случившегося Эрик не придал этому значения — ну, синяк, ничего страшного. Кто ж знал, что Ксавье разнесет отек на пол-лица. От стыда загорелись уши. А он ведь даже не извинился вчера за это, и сегодня лед предлагать было поздновато. На коже Чарльза и так виднелись следы йодной сетки. — Блядь. Я не нарочно, просто ты у двери околачивался, когда я ее открывал! — Ты в нее колотил, как шальной, конечно, я пошел открывать. Я ж не знал, что Натан оставил замок не запертым, и ты влетишь в нее с разбегу прямо в мое лицо. — Ну, извини! Почему с Чарльзом Эрик постоянно чувствовал себя не в своей тарелке. Краснел не по тому поводу, злился, когда можно было реагировать спокойно, тупил и делал какую-то фигню? Мистическим образом доктор Ксавье влиял на его настройки, как магнит на телефон, или СВЧ-печь на кредитные карты, или… Пока Эрик пытался провести бестолковую аналогию, Чарльз выскользнул из его рук, снова. — Я пошел. А ты еще подожди, а то миссис Левински сожрет тебя и не подавится. Ксавье скрылся в подъезде, а Леншерр так и остался стоять рядом с мусорными баками, пытаясь сообразить, как мог так лохануться вчера и упустить оба своих шанса поговорить с Чарльзом, которые искал целых полторы недели! Он проторчал за углом добрых десять минут, читая новости в телефоне, пока не решил, что можно вернуться в квартиру. Миссис Левински уже не было, и Эрик одним взглядом поблагодарил мать за это. Сытный ужин и душ не смогли подвести его ни к каким разумным выходам из сложившейся ситуации с тем, как загладить свою вину и использовать синяк Чарльза для встречи. Не тащить же ему курицу гриль с мотком пластыря в качестве извинений, да и Эрик попросил прощения, хотя и продолжал чувствовать себя виноватым. Он так несся за помощью, что чуть не вышиб саму дверь, не говоря уже о сбитом ею Чарльзе. Хотя, как оказалось, им-то уже спешить было некуда… И странно, что Натан ничего не сказал вчера, глядя на то, как Чарльз держится за лицо. На его месте Эрик бы врезал себе, не шибко разбираясь в произошедшем. Оставалось надеяться, что Ксавье знает какие-нибудь суперкрема, которые по-быстрому избавят его от этого яркого напоминания о том, что его сосед-идиот.