Новый сосед

Следующий день он начал с пробежки и здорового завтрака, даже пожарил мясо на мангале, выйдя на свет божий. Достал удочку, чтобы чем-то себя занять, и накопал червяков. Клевало так себе, но Эрик упорно сидел до тех пор, пока не выловил одну рыбешку. За ней захотелось поймать еще одну, а там и третью. Он проторчал на озере, окоченев, несколько часов, пока не поймал десяток рыбин. Хотел отпустить, но потом решил, что зажарит и привезет домой, угостит Чарльза в понедельник. Оказалось, что в коттеджах было немало народу. На другом берегу тусовалась компания, и хотя их было почти не слышно, Эрик видел, что там что-то празднуют. В лесу он встретил двух таких же бегунов, а пока ловил рыбу, слышал лай собаки. После обеда заморосил дождь, подул холодный ветер и стало зябко. Вот тебе и хорошие выходные. Настроение покатилось с горы как футбольный мяч. Сначала Чарльз уехал, потом дождь, к тому времени, когда солнце село, оказалось, что горючее в генераторе кончилось и надо идти за добавкой, чтобы иметь верхний свет. Эрик добрался до дома смотрителя, но того не казалось на месте, и он зазря проторчал у его крыльца полчаса, так и вернувшись ни с чем обратно. Не то чтобы свет ему так уж был нужен. Читать можно и у камина, что он и сделал. Пригодились и свечи найденные Чарльзом. Уэльс был хорош, и Эрик погрузился в чтение, забыв про время. За окном совсем непогодилось, небо оплакивало испорченные выходные, поливая бренную землю как из ведра. Наверняка, завтра дорога так раскиснет, что он застрянет в какой-нибудь луже. Пришлось приложить усилия, чтобы не думать об этом и вытянуть ноги поближе к огню, грея босые пятки. В истории как раз начиналась основная заварушка, когда раздался стук в дверь. Какого лешего принесло в такую дрянную погоду сюда? Может, смотритель пришел? Соседи? Эрик распахнул дверь и постарался не уронить свою челюсть. Ну да, соседи. Кто еще мог, кроме них. Него. На пороге стоял Чарльз. Его тонкая куртка была мокрой насквозь, с волос капало, ботинки и штаны были заляпаны грязью и потемнели от влаги, и сам он дрожал как осиновый листок. — М-м-может впустишь уже, я тут ок-к-колел, пока н-н-нашел тебя, — от холода у него зуб на зуб не попадал и синие губы отказывались слушаться. — Чокнутый, блядь, — Эрик втащил его за локоть внутрь и захлопнул дверь, чтобы не потерять тепло, накопленное в комнате. Совместными усилиями они стащили с Ксавье липшую к телу куртку. Оставляя мокрые и грязные следы, Чарльз оставил свои ботинки и носки у двери и поспешил к камину. — Как ты оказался здесь? Ты что, не поехал? Ты что, пешком сюда от вокзала шел? — вопросы Эрика поражали даже его самого, пока он полез в комод и достал теплый плед, в который тут же завернул Чарльза и обнял за плечи, усевшись рядом на диване. Даже сквозь толстую ткань можно было ощутить, как трясутся все его мышцы в тщетной попытке согреть остывшее тело. — Д-да, конечно. Прям из Вирджинии, еще с-с-скажи. Я приехал на такси, — он плотнее завернулся в плед и постарался прижаться к Эрику теснее, тот не возражал, не зная, рад ли он тому, что Чарльз здесь или больше обеспокоен его состоянием. Сердце херачило о ребра в любом случае на адреналине, подстегивая его руки растирать чужие плечи. — Давай, надо и футболку снять со штанами — ты же весь мокрый. Вот псих! Чарльз вывернулся из пледа и быстро стянул с себя всю одежду, оставшись только в трусах. В свете камина шрамы на его боку казались багровыми, на плече цвел фиолетовым цветом синяк. — Дай плед, а то я сейчас богу душу отдам. Эрик сам закутал его обратно, прижимая к себе одной рукой, а другой поворошил угли кочергой в камине, чтобы пламя раздухарилось посильнее. Вода с волос Чарльза холодными каплями стекала ему на плечо, мокрый затылок холодил подбородок. — Я на такси приехал, но водителя не пустили без пропуска. Этот старый импотент доебался до грязных номеров и «сомнительного вида водителя». Они посрались на пустом месте, в итоге я плюнул на все и пошел пешком. На полпути сообразил, что забыл в такси сумку, вернулся, но машина укатила. А потом в темноте еле нашел сюда дорогу, думал, так и сдохну в этом лесу. Вот сюрприз бы был. Но я все-таки добрался, так что: сюрприз! Он растянул все еще синие от холода губы в довольной улыбке и чмокнул Эрика в подбородок. От этого в сердце не иначе случилось извержение вулкана, пустившего горячую лаву по венам. Чарльз добрался до него сразу, как освободился, практически переплывя холодные лесные реки грязи, чтобы сделать сюрприз, хотя мог бы просто написать в фейсбук, и Эрик встретил бы его. Ни одна девушка не делала для Эрика подобных сюрпризов. Он поднял лицо Чарльза за подбородок и накрыл его губы своими. Поцелуя не вышло. — П-прости, я скорее от-кушу тебе язык. — Думаю, тебе надо выпить. — Отличная идея. Хорошо, что он догадался взять набор для приготовления глинтвейна, и уже через десять минут у них был горячий алкоголь. Чарльз жадно присосался к кружке, обхватив ее обеими руками и жмурясь от удовольствия. Его руки все еще дрожали, но он выглядел уже куда более ожившим. Щеки залил румянец, и губы вернули свой ярко-алый цвет вместо синего. — Это лучший глинтвейн в моей жизни, — он оторвался от своего напитка, чтобы слизнуть с губ Эрика самодовольную улыбку с привкусом корицы. Эта поездка может еще и не закончится как полное дерьмо, если Чарльз не заболеет от переохлаждения. Но глинтвейн сработал на отлично. Ксавье согрелся, размяк и собственнически завалился на Эрика, будто под его рукой было его законное место. Они сидели в тишине, наслаждаясь обществом друг друга и алкоголем, пока за окном бушевала стихия. Ветер разошелся не на шутку, швыряя в стекла крупные капли, но в доме было тепло, становилось даже жарко. Может быть, это от выпитого. — Как прошла твоя поездка? — Пф, — Чарльз фыркнул и уткнулся в чашку, всем своим видом показывая, что он думает о своем вынужденном побеге, который Эрик любезно назвал нейтральным словом «поездка». — Эти документы сам дьявол оставил на тумбочке, не иначе. В автобусе я ехал с какой-то вонючей теткой рядом и проблевался бы точно, но я остался голодным. В четыре утра мы соблаговолили приехать на вокзал, откуда я на такси доперся до мотеля, где Натан видел десятый сон. Стоило мне уснуть, как уже пора было вставать. Натан забрал бумаги и просил дождаться его, так что я потратил это время на сон и еду. После встречи мы пообедали, и я уехал. Остальное ты знаешь, — Чарльз уже обнял его, готовый устроиться головой на плече и замереть, но приподнялся и уточнил: — А в довесок какой-то урод толкнул меня в метро, и я отбил себе руку о перила, и теперь у меня огромный синяк. И кстати я бы не отказался от ужина. — Ну, если ты пойдешь в душ, то я разогрею тебе копченой рыбки. — Откуда это? Ты охмурил русалку? — Чарльз хитро прищурился. — Просто помолился богине пруда, и она принесла мне в дар окуней. Чарльз ел как оголодалый, прямо руками с удовольствием засовывая в рот куски прожаренной сочной рыбы. Эрик старался особо не заглядываться на то, как он жадно облизывал жирные от масла пальцы. — Ты сам господь бог, Эрик. Глинтвейн, ужин, плед, выходи за меня, детка! Переодеться ему было не во что, и Эрик одолжил свою футболку и пижамные штаны. Штаны были Чарльзу узковаты, а футболка наоборот велика. — Надеюсь, ты смотришь на меня так, потому что я выгляжу няшно, а не нелепо в этих шмотках, — он смущенно улыбнулся, пока Эрик пытался сглотнуть и не поперхнуться. Видеть Чарльза в своей одежде было странно приятно. Это что-то новенькое. Он думал, что согревшись, Чарльз захочет завалиться в спальню, но у него открылось второе дыхание. Будто и не было никакой поездки в соседний штат, а они только сегодня въехали в коттедж и продолжили на том, на чем остановились. — Я еще не исследовал чердак. Ты не залезал туда без меня? Пойдем посмотрим! — Света нет. — Возьмем фонарики. Так же еще круче! А вдруг там призраки или труп? Я хочу посмотреть, — от собственных слов Ксавье пришел в полный восторг и рванулся на второй этаж с особым рвением. Эрик плелся следом, рассматривая чужой зад, плотно обтянутый тканью штанов. По упругим перекатывающимся ягодицам так и хотелось звонко шлепнуть и посмотреть на реакцию соседа. От таких мыслей Эрик начал ощущать себя озабоченным кобелем, решив, что всему виной глинтвейн, вино в котором было слишком крепким. На чердаке не оказалось ничего интересного. Лежали запасные матрасы и раскладушки, висели чехлы из-под одежды, разложенная байдарка и старая тумбочка с подломленной ножкой. — Просто скучный чердак. — Сам ты скучный, тут супер. На самом деле здесь обитает лесное чудище, когда никого нет, а сейчас оно вынуждено мокнуть под дождем, потому что в доме мы, — Чарльз посветил на свое лицо фонариком снизу вверх и состроил жуткую рожу. — С такой фантазией только хорроры писать. — Там есть парочка, давай глянем. — Так света нет. — Ах, черт, вот бич всех детей цивилизации… Тогда предлагаю рассказывать страшные истории. Эрик закатил глаза, но улыбку сдержать не смог. Детский сад какой-то. Что дальше? Сыграют в городки и лапту? Но Чарльз был так мил со своими предложениями, что Эрик был согласен даже декламировать стихи классиков. — Я не знаю страшных историй, так что сам будешь рассказывать. — Окей, только загляну сначала в эту тумбочку, вдруг что упускаем. Чарльз протопал к косоногой мебели и выдвинул ящик, и тут же с громким испуганным вздохом отшатнулся назад.  — Эрик, там… — его взволнованный голос заставил волосы на затылке Эрика зашевелиться без его ведома. Что, черт возьми, за хуйня? Только какой-то криминальщины им сегодня не хватало, на ночь-то глядя. Эрик уже представил отрубленные руки или чей-то череп в тумбочке и поспешил заглянуть внутрь, чтобы не томиться. — БУ! — Чарльз схватил его за задницу всей пятерней, вынудив заорать от неожиданности. — Кретин, я чуть не обосрался от страха! — Я сейчас обоссусь от смеха, ты бы видел свое лицо, — Ксавье ржал как припадочный, сгибаясь пополам. Свет от фонарика, которым он шлепал себя по коленке, скакал по чердаку, пока Эрик собирал свою растоптанную гордость. — Нашел чем заниматься. Ты дите малое, доктор! — Я не смог удержаться, — он пытался сдержать смех, но тот все равно вырывался. В ящике лежали забытые кем-то краски и ничего больше. — Ты как хочешь, а я пойду в спальню, Клюквокинг. Чарльз успокоился только через полчаса, когда они устроили себе по гнезду из одеял на огромной постели и уселись друг напротив друга. Оба уставшие за длинный день и немного разморенные жаром от камина. Волосы Ксавье уже подсохли и теперь неаккуратно топорщились, но это его ничуть не смущало. Он стянул футболку и остался в одних штанах, как и Эрик. Оказывается, в юности Ксавье был любителем ужастиков и всякой мистики. — Я перечитал всего Кинга, пересмотрел кучу фильмов о вампирах и призраках. Однажды даже нашел в библиотеке книгу по некромантии и пытался провести спиритический сеанс, чтобы вызвать какого-нибудь духа. Миссис Марко нашла у нас в комнате свечи и листки с пентаграммой, решила, что мы попали под влияние сектантов, и меня чуть не отправили в психиатрическую на принудительное лечение у мозгоправа. Пришлось с этим делом завязать, — Чарльз улыбался, вспоминая прошлое. Кажется, несмотря на тяготы детдомовской жизни и неродную семью, его детство все-таки не было таким уж плохим. Даже общаясь с Эриком, он чаще вспоминал что-то хорошее, чем плохое, и улыбался, вспоминая. Как же так получилось, что после пусть трудного, но неплохого детства, Чарльз оказался среди наркоманов и бомжей в социальном приюте, откуда его вытащил Натан? Вопрос вертелся в голове, но к языку подходить отказывался. Не хотелось в этот вечер бередить старые раны, ведь никто не попадает в трудную ситуацию от хорошей жизни. И шрамы на боку… Что-то очень дерьмовое случилось с Ксавье, но пока Эрик не был готов услышать об этом. — Ты действительно веришь во все это? В духов, магию? — Леншерр сидел, по-турецки скрестив ноги и поглаживая собственные колени ладонями, чтобы куда-то деть руки. Чарльз, закутавшийся в одеяло по кончики ушей, смотрел на него с живым интересом. — Почему нет? Конечно, я не говорю о шарлатанах и гадалках, которые дают объявления в газету и излечивают от сглаза, но в истории полно необъяснимых наукой вещей. Начиная от появления египетских пирамид и заканчивая легендами современных племен. Да о чем я, даже происхождение нашей планеты и жизни на ней — это загадка на которую никто из людей не может ответить. — Ученые просто пока еще не знают ответов. Но если ты что-то не знаешь, это ведь не означает, что нечто объясняется магией. — Ну, а что по сути магия? Покажи древнему человеку самолет, и он скажет, что это чудо. Если мы не можем понять и объяснить существование духов, это не значит, что их нет. Они помолчали, каждый думая о своем. Эрик никогда не был склонен к мистицизму, да и Эдди тоже, так что он был далек от подобной темы, а вот у Чарльза горели глаза. — Я несколько раз делал обереги. Ну, знаешь, от болезни, на удачу. — Это как пентаграмма? — Нет. Тут главное верить в то, что создаешь, будь то амулет или рисунок, или поделка. Вкладываешь в нее свои чувства и мысли, и оно работает. Ну, или ты веришь в то, что оно работает, — губы Чарльза мягко улыбались, а в следующее мгновение он уже выскочил из своего кокона и умчался куда-то. Эрик услышал шаги на потолке, и вскоре Ксавье вернулся обратно с коробкой красок. — Эрик, давай прямо сейчас поколдуем! — У нас нет крови девственницы. Взгляд Ксавье был красноречив: — Думаю, твоя кровь гомодевственника подойдет. — Так я тебе и отдам хоть каплю, — теперь Леншерр закутался по самую шею, чтобы избежать посягательств на свое неприкосновенное тело, по-совиному тараща глаза и наблюдая за тем, как Чарльз открывает краски. Коробка была большая, баночки полные. Ими пользовались всего ничего, совсем новые. Видимо, кто-то забыл, когда отдыхал, да так и не вернулся, вот уборщица и закинула на чердак. Ни кисти, ни бумаги у Чарльза не было, но он раскрыл часть баночек с красной, желтой и синей краской и расставил их на маленьком переносном столике посреди кровати. — Убери одеяло, я буду делать тебе оберег. Эрик скептически уставился на краску в руках Ксавье. Идея попахивала сомнительными последствиями как в мире реальном в виде испачканных простыней, так и в мире духов. — В меня не вселится какой-нибудь гремлин? — Только Иисус Христос. Ну же, не трусь, я заворожу тебя на клюкву, — Чарльз дьявольски улыбнулся, и ветер особенно сильно загрохотал дождем по крыше. Пришлось смириться. Никогда еще Леншерр не участвовал в чем-то подобном. Чарльз был для него просто кладезью «никогда раньше», так почему бы и не позволить к тому же разрисовать себя? Эрик скинул одеяло, оголяя торс и развел руки, показывая, что он весь во власти Чарльза, пусть делает, что хочет. Глаза у Ксавье горели. Он подполз ближе, уселся поудобней и окунул палец в краску, и только тогда Эрик сообразил, что попал… Полуголый сосед собирался рисовать краской прямо на его коже. Почти не дыша, Чарльз окунул палец в красную краску и аккуратно прикоснулся к ключице Эрика. Краска была холодной, по коже побежал рой мурашек, сбивая дыхание, а на месте обжигающего прикосновения осталась красная длинная полоса. Чарльз добавил цвета и нарисовал под ней несколько галочек, подбирающихся к соску. Тоже самое сделал с другой стороны, двигая пальцем медленно, выводя аккуратные ровные линии. Взял новую баночку, теперь желтую, и окунул средний палец, наклонился ниже и провел тонкий щекотный зигзаг прямо по соску, затвердевшему от внезапных прикосновений. Добавил по две длинных полосы от третьего ребра до последнего. И пока Чарльз медленно вел два пальцы вниз, испачканных разноцветными красками, Эрик не дышал, чтобы не сбить его. Сердце грохало с таким шумом, что Чарльз просто не мог не услышать, находясь к его грудной клетке так близко, касаясь его разгоряченной кожи пальцами. — Так будет быстрее. Вторая рука тоже оказалась испачкана в краске, и Ксавье повел извилистые линии сразу с двух сторон, раскрашивая бока Эрика. Его пальцы встретились в центре и, едва прикасаясь, обвели по краю пупок неровной желтой полоской. Еще чуть ниже и одеяло будет неспособно скрыть его стояк, но Чарльз распрямился, поднимая перепачканные в краске ладони. Его щеки горели лихорадочным румянцем, зрачки были расширены, как у наркомана. Эрик и сам, наверняка, выглядел таким же безумным, но Чарльз и не подумал перестать, вновь обмакивая пальцы, теперь уже большие, в белую краску. — И лицо… Они были так близко друг к другу, что Эрик чувствовал на своих губах чужое дыхание, но Чарльз только нежно обхватил его скулы и провел большими пальцами по щекам, оставляя две широких белых полосы. Потом над бровями, по горбинке носа, пара коротких мазков по подбородку, пока пальцы не остановились напротив губ, замерли на секунду, будто в сомнении, а потом размазали краску густым слоем сначала по верхней, потом по нижней губе. Чарльз склонился к нему, почти целуя в сжатые перепачканные губы, но только прошептал. — Теперь твоя очередь. Краска на губах не давала говорить, чертов Ксавье сделал его немым, не позволяя ничего выразить словами. Только прикосновениями и цветом. Когда Эрик взял руку Чарльза за запястье, его пальцы слегка подрагивали. Тот заинтересовано следил за тем, как его и так испачканные пальцы опускают обратно в баночку с белой краской. Эрик развернул свою правую ладонь вверх… Указательный палец Чарльза коснулся его собственного, размазывая краску от кончика до ладони, так медленно, что огненная щекотка в месте прикосновения успевала добежать прямо до горящих огнем губ Эрика. Палец за пальцем Чарльз раскрасил его руку и поднял вопросительный взгляд, без слов спрашивая: и что дальше? Эрик склонился над ним и прижался своими белыми губами к алым губам Ксавье, делясь с ним своим цветом, оставляя метку, пока его ладонь мягко опустилась прямо на фиолетовый синяк Чарльза, который тот привез из поездки по метро. Чарльз напрягся, но Эрик уже отстранился, сам проверяя свою работу и позволяя посмотреть. Теперь на месте синего пятна были белые отпечатки его пальцев, под которыми повреждения не было видно. На этот раз Эрик окунул палец в баночку сам, и замазал жирным слоем самый длинный шрам на боку Чарльза, ощущая, как рвано он дышит от его прикосновений. Поэтому добавил на свои губы желтого цвета и прижался ими к основанию шеи, туда, где бился пульс под кожей. Нежно прикоснулся к впадинке чуть ниже, и Чарльз полузадушено застонал, буквально подставляясь, выгибая шею, откидывая голову назад. Пальцы Эрика, не глядя, нащупали какую-то баночку и вернулись к коже Чарльза теперь на груди, вывели несколько узоров прямо напротив сердца, скользнули ниже под ребра, оставили мазки где-то под мышками и спустились вниз. Рисуя широкую разноцветную полосу от пупка по дорожке из волос прямо к линии штанов. — Боже, Эрик, я хочу тебя… Прямо сейчас! Ладони Ксавье легли на его скулы, заставляя поднять голову. Глаза в глаза. Шальные, безумные. Эрик растянул губы не в улыбке, а в зверином диком оскале, и понял, что сдерживаться больше не надо, заваливая строптивого соседа на постель и разливая все баночки с краской…. Бледный солнечный луч разбудил Эрика всего через пару часов сладкого сна. Он выпутался из смятого одеяла, комка простыней и чужих объятий, чтобы сходить в туалет и задернуть шторы. Чарльз спал без задних ног, заняв половину постели. Одеяло съехало с его плеч и Эрик, все еще стоящий у окна, поджал пальцы на замерзающих ногах. На шее соседа виднелась пара смачных лиловых засосов. Камин почти прогорел, и температура в комнате упала на добрых десяток градусов. Ночью они этого не ощущали, и без огня было жарко. Он подкинул дров и поворошил угли, но в собственной душе ничего не разгорелось. Ни страха, ни злости, ни восторга или чего-то еще. «Я в шоке». Разумная мысль. Хотя что, собственно, случилось? Ну, потрахался с мужиком, что такого? Разок с каждым может быть. Или четыре, если считать то, что было в душе, где нельзя было полноценно развернуться, и они просто устроили мокрую возню, пока смывали с себя краску после первого раза. Эрик не ожидал от себя такого дикарства. С девушками было по-всякому: и страстно, и нежно, но на Чарльза он набросился словно оголодавший. Завалил его и втрахал в кровать так что удивительно, как ножки выдержали. Сосед от него не далеко ушел. Стоны Чарльза, наверняка, слышал весь лес. Оказавшись вдали от цивилизации и тонких стен их дома, Ксавье совсем стыд потерял и решил не сдерживаться. Стонал, рычал и чуть ли не выл, подставляясь под ласку и грубые прикосновения. Он сам напрашивался, чтобы Эрик искусал его за шею. А потом бесстыдно разлегся прямо на Эрике, напрашиваясь на ласку, перепачканный краской, взмокший и самодовольный: — Люблю контраст. — Чтобы жестко взяли, а потом заласкали на смерть? — Приятно иметь проницательного партнера в постели, — сам Чарльз кусался не больно, прихватывал кожу острыми зубами, чтобы потом тут же сцеловать маленькую вспышку боли. С акульими зубами Эрика такое не прокатывало, и Чарльз остался с двумя крупными засосами-укусами. Оставалось надеяться, что до возвращения Натана эти следы неверности сойдут, иначе Эрик может вытачивать своими зубами гробовую доску. Второй заход вышел спокойней, хотя они были слишком липкими от краски, чтобы насладиться им полноценно. Чарльз был чувствительным, словно где бы не ласкала его рука Эрика, везде было нужное место. Он даже подумал, что сосед прикидывается, но нет — настоящие чувства нельзя было ни с чем спутать. Они целовались до тех пор, пока краска не начала сохнуть, и пришлось принимать душ. — Мне кажется, у тебя какой-то фетиш на секс в ванной, м? — спросил Эрик, когда Чарльз начал тереться об него под душем, где не горел свет и воды хватало только на то, чтобы быстро обмыться вдвоем. — С начала нашего общения мечтаю, чтобы ты выебал меня в своей ванной. — По-моему, ты там и сам неплохо справлялся. — Знаешь, о чем я думал в тот раз, когда развлекался с вибратором? — наглая морда извернулась так, чтобы Эрик мог видеть его горящий взгляд и блуждающую хитрую улыбку. — Представлял, что это ты меня дерешь. — Плохой сосед, очень плохой сосед. — Я не против наказания, если ты осуществишь его прямо сейчас… Эрик тогда столько настрадался из-за этого паршивца! Может, как-нибудь он и признается Чарльзу, что в тот раз тоже отлично подрочил, если не считать моральных последствий, но только не сегодня. Еще один раунд в чистой постели выжал их окончательно. Чарльз сказал, что больше его задница не выдержит, и они улеглись, еще целый час возясь рядом. Обычно после секса девушки хотели, чтобы Эрик понежничал с ними, хотя самому Эрику это не было нужно, и он готов был хоть сразу же, вынув конец, повернуться на бок и уснуть. Чарльза хотелось трогать. Просто трогать, без страстной горячки. Водить ладонями по его телу, огладить бока, бедра, ягодицы, запустить пальцы в волосы, расцеловать и так красные губы. Эрик ощущал, что Ксавье то и дело вот-вот перехватит инициативу, но почему-то сдерживал себя. Может знал, что Эрику нужно не это, сегодня он хочет вести, быть тем, кто дает, кто обнимает со всех сторон, задает ритм. Они были знакомы несколько месяцев. Сначала были недовольны друг другом и пытались избежать встречи, потом сцепились, потом нашли подход друг к другу, сдружились и, наконец, все, что бушевало внутри у Эрика: раздражение, сомнение, непонимание, интерес, азарт — все выплеснулось вместе с разноцветной гуашью на эту постель, сконцентрировалось на теле Чарльза. Его хотелось ощупать, осмотреть, облизать, даже обнюхать, воспринять всеми органами чувств целиком, познать снаружи и изнутри. Чтобы убедиться — это все по-настоящему. И Ксавье — расхристанный, с алеющими щеками, бесстыдно-красными губами и взмокшими от пота волосами — возбуждает его без каких-либо дополнительных усилий. — Признайся, ты заколдовал мой оберег на приворожение, — Эрик почти засыпал, лениво водя пальцами по плечу Чарльза, разнеженного у него под боком. Он почти дремал, но все-таки ответил. — Я хотел сделать тебя стойким духом. Чтобы ты выдерживал все жизненные трудности, был сильным… Эрик коснулся легким поцелуем теплого лба Ксавье, скрытого под челкой, ощущая, как в тех местах, где сосед рисовал узоры, кожа загорается огнем. Ни в какие обереги он не верил, но это было самое трогательно-милое проявление заботы, которое только встречалось Леншерру. — А ты о чем думал? Пальцы застыли, замерев на выступе плечевого сустава. — Только не отвечай, что просто хотел трахнуть меня. Это не романтично, — Чарльз пробормотал это ему куда-то под мышку, почти засыпая, но когда Эрик надеялся, что ему не придется отвечать, легонько пихнул его в бок. — Я еще жду ответа. Выдох наверняка щекотнул Чарльзов затылок, но он не сдался. — Думал, что… Хотел, чтобы тебе не было больно. Ему показалось, что Чарльз застыл, хотя он и так не шевелился. — Что? И правда, как-то глупо звучало, но Эрик не любил о своих чувствах распространяться. Изъяснение словами всегда давалось ему с трудом, проще было что-то полезное сделать. — Я… Ты явно в жизни хлебнул дерьма. Оно всегда оставляет следы… Я думал… Просто я… — слова не шли, от собственных откровений было неловко. Да и вообще, раньше Эрик не заботился ни о ком, кроме больной матери. Магда была самостоятельной девочкой: сильной независимой женщиной. Уж скорее она помогала ему и содержала, вела хозяйство. Но о Чарльзе хотелось позаботиться. Когда спадала его маска дерзкого пошляка, под ней оказывался кто-то, кому нужна была твердая спина, за которой можно укрыться, опора… Может быть ему все это мерещилось из-за Эдди, Эрик не знал. Собственные желания начинали казаться глупостью, которую он сам себе надумал, да и Чарльз, гей он там или кто, все-таки мужик, мог и обидеться. Ксавье поднял голову, ожидая ответа, и Эрик отвел глаза, бормоча: — Просто я подумал, что тебе нужно, чтобы кто-то заботился о тебе. Взгляд голубых глаз светился теплотой, и рука Чарльза скользнула по его груди, крепче обнимая. — Это самый чудесный оберег, который я только получал. А через минуту они оба уже спали, и если бы не солнце, то Эрик и дальше бы нежился в постели… Он убедился, что смерть от пожара им не грозит, и лег обратно. Кожа Чарльза на плечах была холодной, и он заботливо укрыл его одеялом, устраиваясь ближе, обнимая за талию. Ксавье что-то пробормотал в подушку и повернулся на бок, позволяя прижаться к себе еще плотнее. У них был целый день, чтобы отдохнуть перед возвращением в город в тишине и одиночестве… Эрик с наслаждением прикрыл глаза. Казалось, прошла всего минута с этого момента, когда раздался грохот, заставивший их обоих подскочить на кровати и вытаращиться на упавшие на пол пакеты и принесшего их гостя. Логан громко оповестил весь дом, явно охуевая с происходящего не меньше, чем Эрик: — Охуеть, Леншерр! Таких тараканов я от тебя не ожидал!