Новый сосед

Утро было солнечным. А небо голубым. «Как я сам…» — подумал Эрик и хохотнул своим мыслям, поджаривая кусочки бекона. По телевизору шло утреннее кулинарное шоу, где толстый повар показывал чудеса готовки, подбрасывая на сковороде блинчики под заводную музыку. Пританцовывая в такт, Эрик повторил трюк. Бекон взлетел в воздух, сделал сальто и шлепнулся обратно на сковороду, разбрызгав кипящее масло прямо на домашнюю футболку Эрика. Он с шипением оттянул ткань, подергал, остужая, и невозмутимо распрямил бекон вилкой. Первый опыт прошел не так уж плохо! Кофе заварился особенно вкусным, и Эрик решил не выкидывать банку, чтобы в следующий раз купить именно этот сорт. Обычно он брал, что придется или что шло по акции. И хотя на работе он сразу же переодевался в форму, сегодня Эрик с особым вниманием отнесся к своему гардеробу. Перебрал несколько рубашек, бросил в стирку штаны и достал любимые джинсы, которые берег от грязной работы. Обед сам прыгнул в контейнер, а Эрик в ботинки, напевая незамысловатый мотивчик из кулинарного шоу. — Доброе утро, миссис Левински! — он улыбнулся соседке, вышедшей в халате к почтовым ящикам, и помахал рукой, чтобы она точно его заметила. Трепливая тетка даже забыла ответить, так и проводила его с открытым ртом. По договоренности с Чарльзом добирались они разными путями, хотя Леншерр и предлагал подхватывать его где-нибудь за углом. Но решили, что это слишком заморочено и рискованно. Не только они утром ехали на работу. На парковке удалось встать на любимое и самое удобное место Эрика, а в кафетерии напротив купить чудесных свежих печений матери на обед: врач разрешил ей чуть больше сладкого, когда стабилизировался сахар в крови. Так что в отделение Эрик вплыл, благоухая одеколоном и ванилью. Джо, уже переодевавшийся в комнате для персонала, чуть не споткнулся о свои же джинсы, уставившись на Эрика. — Что это с тобой? — Что? — Эрик вопросительно приподнял бровь и украдкой окинул себя в зеркало. Все было на месте, никаких нарисованных усов или вывернутой наизнанку рубашки. — Так что там с миссис Пэджет? Ее не выписали? Еще какое-то время Джо наблюдал за тем, как Эрик, насвистывая, натягивает форму, и закинул свою одежду в шкафчик, буркнув под нос: — Точно кого-то трахнул на выходных, пока я тут в две смены упахивался… Эрик едва не стукнулся головой о дверцу, услышав предположения Джо и мысленно завопил: как??? Но коллега махнул рукой и убрался восвояси, попросив не задерживаться. Очевидно, что об их поездке с Чарльзом Джо знать никак не мог, значит… Ну, да, просто глупое предположение, случайно попавшее в цель. Эрик выдохнул и запер шкафчик, чтобы пойти и приступить к своим обязанностям. И почему он считал часть из этих людей такими противными и занудными? Миссис Пэджет улыбнулась ему и спросила, как прошли выходные; старик Коннор засмеялся анекдоту Эрика, хотя обычно был мрачнее тучи, а всегда привередливая в еде юная мисс Лорианна с удовольствием слопала весь свой завтрак, строя Эрику глазки. Старшая сестра, глядя на его успехи, закатила глаза со смешком: — У кого-то был секс. При слове «секс» Эрик на секунду дернулся, но тут же развернулся, прищуриваясь: — Да с чего ты взяла? — Ты сияешь как огни Эйфелевой башни, приятель. — Ничего подобного! Просто удачное утро. — Ну-ну, и ночка видно тоже была ничего. Спорить Эрик не стал, но и подтверждать чужие предположения тоже. Они как сговорились, ей богу… Он вплыл в палату матери, держа гостинцы за спиной. — Эрик, привет, — Эдди была бледна и все еще оставалась на постельном режиме, но при виде Эрика улыбнулась такой счастливой улыбкой, какой он давно не видел у матери. — Здравствуй мама, как твои дела? Я что-то принес тебе, но отдам, только если ты угадаешь по запаху, — он заговорщицки приложил палец к губам, обернувшись к материной соседке по палате, которая видела наклейку с названием кофейни на пакете. Женщина улыбнулась в одеяло, а взгляд Эдди загорелся. — Не представляю, что это, но пахнет восхитительно. Предположу, что это… что-то сладкое! Эрик шутливо склонил голову, признавая поражение: — Ок-ок, мы не договаривались на точность ответа, так что он принимается. Он опустил пакет со сладостями на тумбочку и, наконец, сел на постель матери, тут же прижимаясь к ней в объятьях и целуя в щеку. — Боже, Эрик, ты… смотрю, свежий воздух пошел тебе на пользу, — мать ласково погладила его по щеке, даже сама раскрасневшись от улыбки. — Ты что познакомился с девушкой? — Мама, да с чего вы все это берете? У меня уже не может быть хорошего утра? — пришло время Эрика закатывать глаза. Каким образом все вокруг вдруг стали такими проницательными, хотя последнее, что нужно было им с Чарльзом, это чтобы кто-то подозревал об их связи. — Я тебя знаю! — она всплеснула руками, будто Эрик опять спрашивал какую-то глупость. — Смотрю, вы с Чарльзом нашли, чем заняться на озере. Он тоже завальсировал сюда, — только сейчас Эрик увидел цветы на подоконнике, очевидно, их притащил доктор Ксавье. — Признавайся, сын, вы там были не одни. — Эдди, он большой мальчик, дай парню поразвлечься в свой выходной, — фыркнула тетка с соседней койки и подмигнула Эрику. Тот почувствовал, что краснеет. Неужели его можно было читать как открытую книгу, раз всем вокруг было очевидно, что он трахался в выходной. Как бы проницательность окружающих не добралась и до других подробностей. Но, к счастью благовоспитанные женщины за пятьдесят еще не были способны сложить два и два… например, что два мужика на берегу озера могли найти развлечение в объятьях друг друга и без всяких девушек. — Да ладно, Сисиль, мне просто интересно. Она снова повернулась к Эрику, мягко сжимая его ладонь. Они улыбнулись друг другу. Как давно это было в последний раз? — Не говори, сын, главное, чтобы ты был счастлив. И если она делает тебя счастливым, мне все равно, что эта за девушка. Лишь бы она не состояла в секте. Эрик усмехнулся, думая о том, что это он скорее теперь состоит в секте поклонников клюквы. — Клянусь, никто из моих знакомых не состоит в секте. В коттедж Логан приезжал с друзьями, мы отлично отдохнули, хотя дождь и испортил часть выходного. — О, я так рада, что ты смог отвлечься от меня и работы, Эрик, — Эдди сияла как и Эрик. — А ты как? Что сказал… — но Эрику не дали договорить, палец Эдди зажал его губы. — Не будем обо мне, ничего нового доктор не сказал. Лучше расскажи еще про свои выходные! Они проболтали с полчаса, так что Эрика успели хватиться: обеденный перерыв давно закончился. Но отвезя на обследование одну из пациенток, Эрик бросил клич в фейсбук и забурился в курилку. Чарльз вошел пару минут спустя, стремительно пересек туалетную комнату и со всей скорости запрыгнул на Эрика, обхватывая его талию бедрами и повиснув на шее. — Ох черт, ты тяжеленный! — Что-что, каланча? Ответа Ксавье не ждал, впился в губы Эрика поцелуем и не отпускал, пока у того не начали дрожать от напряжения ноги. Они посмотрели друг на друга, едва сдерживая глупые улыбки. Эрик принюхался: — От тебя вкусно пахнет. Это что туалетная вода с феромонами? Чарльз расплылся в улыбке, приближаясь лицом к Эрику, едва касаясь его губ своими, но не целуя. Близкий, горячий, весь состоящий из живой энергии в руках Эрика. — Это мазь от засосов с запахом граната, мой недогадливый. Он слегка куснул Эрика за нижнюю губу и тот охнул, вспомнив, что под высоким воротом водолазки на плечах и шее у Чарльза прятались засосы, оставленные губами Эрика. Эта мысль обжигающим огнем протекла по венам и артериям. Целовать Чарльза теперь было чем-то особенным. Будто, оставив на нем свою метку, Эрик ощущал себя большим хозяином положения, чем раньше. Натан никуда не делся, и они все еще были любовниками, но сейчас, казалось, что Чарльз принадлежит Эрику куда больше, чем своему парню. Если раньше они словно делили его на части: Эрику — душа, Натану — тело. То теперь Эрик чувствовал себя полноправным обладателем всего Чарльза, что бы там ни было в реальности. — Не знаю, о чем ты там думаешь сейчас, но продолжай в том же духе. Твой язык от этих мыслей становится таким… таким… — договорить Чарльз не смог, потому что ему заткнули рот. Они прижимались друг к другу так плотно, как позволяла одежда. Руки Чарльза проскользнули под рубашку Эрика, огладили голую кожу на спине, пока сам Эрик сжимал его ягодицы. Из коридора слышалась возня медперсонала и пациентов, и ветер, проникавший в распахнутое окно, трепал их волосы, не позволяя своими прикосновениями забыть, где они находятся. Но в этом закутке время замерло, позволяя им двоим побыть друг с другом, раствориться друг в друге, будто они не расстались только вчера вечером. — В выходные было слишком много народу, я не успел тобой насладиться. Чарльз состроил грустное лицо и не позволил Эрику занять свой рот, пройдя дорожкой поцелуев по скуле, линии челюсти и, спустившись к шее, обхватил кадык. Лизнул впадинку и только потом вернулся обратно к губам. — Все в этой больнице знают, что у нас был секс… — Что? — от неожиданности Чарльз даже отскочил, но сильные руки вернули его обратно. — Тихо-тихо, не дергайся, Клюква. Просто все уверены, что на выходных я отлично потрахался. И моя мама, кстати, сказала, что ты тоже явно хорошо провел время. Возмущению Чарльза не было предела: — Я вел себя как обычно! Просто был вежлив… — Согласен… Но все так смотрят, будто у меня на лбу написано, что я с кем-то занимался сексом. — Хм, — Чарльз отстранился, притворно осматривая Эрика: — Да, выглядишь действительно как кто-то, кому удалось исследовать глубины чужих пещер. — Да иди ты! Они хохотнули и снова поцеловались, пока в дверь не начали дергаться. Чарльзу пришлось срочно закурить, и Эрику присоединиться у окна с серьезным видом. Они даже для достоверности обсудили отличную погоду и голубиное дерьмо на подоконнике. Вошедшая парочка медсестер, болтая о чем-то своем, обратила на них столько же внимания, сколько на голубиное дерьмо. Остаток дня Эрик пытался отвертеться от расспросов коллег о выходных. Хотя те больше подшучивали, чем действительно интересовались его личной жизнью, но к концу дня это стало надоедать. Он почувствовал себя лузером, у которого секс был событием года. Но, видимо, в глазах коллег он таким и выглядел. Весь месяц, что он проработал тут, Эрик ходил с кислой миной с утра до конца рабочего дня. Не удивительно, что все так обалдели, увидев его не в дерьмовом настрое. Чарльз не смог составить ему компанию после работы. Сначала он задержался, а потом сказал, что должен готовиться к какой-то конференции и не может отвертеться. Эрик слал ему сообщения и дурацкие картинки, Клюквенный Морс изредка отвечал. Следующие пару дней им тоже не особо удавалось пересечься. Минут двадцать в курилке. В среду Чарльз был дерганным и хмурым, под глазами синяки, сигарета в руках мелко подрагивала. Он сделал затяжку, поморщился и выбросил еще целую в пепельницу. — Ты в порядке? — Эрик прижимался к нему боком, позволяя своей руке обнимать чужую поясницу. — Да, просто зуб ноет. Бывает иногда, видимо, застудил в выходные. Сначала слегка ныло, а теперь дергает… — Так сходи в стоматологический кабинет, чего мучаешься? — Эрик прижал его к себе еще ближе и ткнулся носом в макушку, вдыхая запах шампуня. — Не очень их люблю, да и конференция завтра. Вот закончу, тогда и схожу. Звучало как отмазка, и Эрик покачал головой, но настаивать не стал. Зуб, в конце концов, не аппендицит, может подождать. После работы они заехали в то кафе, но Чарльз был хмурым и даже шутить пытался вяло, больше ковыряя свой десерт, чем запихивая в рот. Он прижимал ладонь к щеке и выглядел в целом несчастным. У Эрика зубы болели очень редко, у врача он был за всю жизнь дай бог десяток раз. Повезло: достались хорошие от отца. — Ненавижу все это. Бормашина, заморозка, бррр. Давай поедем домой, я что-то устал, да и болтать не могу… — Как ты завтра будешь выступать на конференции, если даже сейчас говорить не можешь? — Эрик сочувственно смотрел на соседа, но тот только пожал плечами, уже и сам не уверенный, что делать. — Выпью обезболивающего. Эрик ловил себя на мысли, что хочет, каким угодно образом облегчить Чарльзову боль. Обласкать, поцеловать, наложить исцеляющие чары, что угодно, только не видеть выражение страданий на его лице. Но все, что нужно было Чарльзу: пальцы стоматолога в латексных перчатках и бормашина в его рту. Отпускал домой соседа с тяжелым сердцем, а ночью, пойдя в туалет, обнаружил непрочитанное сообщение. Клюквенный Морс прислал его полчаса назад, спрашивая, спит ли Эрик. Очевидно, что сам он не спал, но уже светился оффлайн. Уснул или просто вышел, видя, что Эрик не отвечает? Леншерр покрутился в постели, сон отступил, а голову наполнили волнения. Наверняка, Чарльз не смог уснуть из-за боли и мучился, пока Эрик дрых, видя десятый сон. Понимая, что уснуть все равно не сможет, он выбрался из постели и накинул на плечи домашнюю рубашку. В общественном коридоре было пусто, сегодня ночь была тихой. Не шумел сосед из крайне квартиры, не буянили во дворе; даже коты, обычно орущие под окнами, затаились. Эрик прошмыгнул к соседской двери и тихонько постучал, то и дело оборачиваясь. Конечно, при желании старуха, жившая напротив, могла проследить в глазок. Да и черт с ней, мало ли зачем Эрик стучит к соседу. Дверь долго не открывалась, и Эрик постучал еще раз, уже не надеясь, что Чарльз услышит. Видимо, уснул. Но потом послышались шаги и звук открываемого замка. — Эрик… — Боже, тебя как будто покусал осиный рой! На Чарльза жалко было смотреть. Вся левая щека опухла, затек даже немного глаз. Он прижимал к больному зубу платок и выглядел совершенно несчастным. Всклокоченный, в пижаме, явно долго и безуспешно крутился не в силах уснуть. — Я сейчас повешусь от боли, — Чарльз прошел обратно в квартиру, позволяя Эрику зайти следом. Леншерр еще никогда не был в соседском закутке. Двухкомнатная квартира, такая же как и у них. Чистый аккуратный ремонт, оставшийся от предыдущих жильцов, но мебель новая. Диван в гостиной был дорогим, как и большой телевизор. Ничего лишнего в отличие от квартиры Эрика: шкаф с книгами, стеллаж с парой дизайнерских безделушек, смотревшихся здесь аляповато. Они прошли на кухню, где Чарльз коротал последний час с чашкой ромашкового отвара. Техника тоже была новой и дорогой — все барахло из богатого гнездышка Натан притащил с собой в надежде, что оно переживет с ним дурные времена. Чарльз плюхнулся на тахту, и Эрик опустился рядом, обнимая за плечи и позволяя прижаться к себе. Лоб у Ксавье был горячим. — Надо было идти к врачу еще вчера, я же говорил. Посмотри, до чего себя довел… — он отвел челку с его виска и провел ладонью по волосам. — Я ненавижу стоматологов. В детдоме нам лечили зубы без анестезии, местная больница экономила на этом деле. С тех пор стараюсь не бывать в этом кресле чаще раза в год. Этот зуб давно ныл, но все проходило. А теперь… не прошло. От отека Чарльз начал шепелявить, щетина на его щеках уже превратилась в двухдневную — брить больную сторону он не мог, решил и вовсе не трогать. — Не хотел бы я быть стоматологом, иначе ты бы со мной никогда не заговорил. Чарльз фыркнул и тут же застонал, хватаясь за щеку. — Сделать тебе еще чаю? Эрик не хотел быть бесполезным. Раз уж пришел, то надо как-то помочь, а не только языком чесать. Но Ксавье прижался к нему плотнее, обнимая под мышками и положив голову здоровой щекой на плечо. — Нет, не надо чая. Он у меня сейчас из ушей потечет. Просто посиди со мной, ты такой теплый… — Чарльз даже прикрыл глаза, не улыбаясь, но испытывая облегчение от того, что хотя бы не остался один на один со своей зубной болью. Они посидели в тишине, слушая, как настенные часы с тонкими стрелками отсчитывают минуту за минутой. Хотелось, чтобы они шли быстрее, поскорее насупило утро, и Чарльз мог сразу же поехать к зубному, чтобы облегчить свои страдания. Но стрелка упорно показывала два часа ночи и еле двигалась вперед. Эрик погладил чужое плечо, думая о том, что может своим присутствием облегчить боль хотя бы Чарльза… Мать чаще начинала волноваться, что он переживает за нее, пыталась уверить, что все в порядке и лучше Эрику заняться какими-то своими делами, а не сидеть над ней со скорбным лицом. Чарльз наоборот не хотел быть один… — Может, ляжем в постель? Обещаю, твоя клюква будет неприкосновенна сегодня. Чарльз что-то промычал и позволил поднять себя следом за Эриком на ноги. Они прошли в спальню. Здесь горел только ночной светильник на тумбочке, мягким светом обливая двуспальную кровать, письменный стол с компьютером у окна и платяной шкаф. В отличие от спальни Эрика здесь было чисто, и в углу комнаты стояла только корзина для грязного белья, а никак не горы книг и хлама… Стало немного стыдно за собственный беспорядок, и Эрик решил, что завтра же уберется в квартире, чтобы не позориться больше перед Чарльзом. Ксавье забрался под одеяло и похлопал рукой рядом с собой. — Уверен, что Натан не учует меня по запаху? В ответ Ксавье фыркнул и скривился, хватаясь за щеку. — Я не доживу до его возвращения. Как же адски больно… Ад не разверзся и Натан не выскочил из-под кровати, когда Эрик забрался под одеяло и позволил Чарльзу свернуться клубком у себя под боком. Он поцеловал его в лоб и гладил по волосам и спине до тех пор, пока он не задремал. Приходилось лежать тихо и практически не шевелиться. Сон больного всегда чуток — Эрик знал это и по себе, и по матери, которая в плохом самочувствии просыпалась от любого шороха, стоило Эрику прокрасться мимо. Как на зло тут же зачесалась пятка, защекотало в носу, закололо в ноге и захотелось повернуться, но он стоически терпел, понимая, что это все, что он может сделать для Чарльза. Быть рядом и быть тихим. Два часа спустя Чарльз все-таки проснулся, и они так и пролежали до будильника в обнимку, стараясь не шуметь и не шевелиться лишний раз. — Я пойду соберусь и отвезу тебя на машине, плевать кто там что увидит. — Нет-нет, не стоит Эрик. Я доеду на автобусе. — Посмотри на себя, — Эрик повернул его лицом к зеркалу в прихожей. Бледный, обросший и с тусклым взглядом, что уж говорить об отеке на пол лица — Чарльз едва ли был похож на самого себя. — Выгляжу как собачье дерьмо, черт. Меня так и в морг сразу могут отправить. Он уныло согласился, что лучше и правда поехать с Эриком, тем более из-за температуры болела и кружилась голова. Стоматологическое отделение было на первом этаже, и Леншерру пришлось оставить Чарльза у входа. Не идти же за ним, чтобы за ручку подержать… Чарльз был большим мальчиком, хотя и выглядел так, будто Эрик отправлял его на заклание. — Напиши сразу как тебя отпустят, ладно? — Если смогу писать… Все утро прошло как на иголках. Эрик носился по отделению, выполняя работу спустя рукава, то и дело хватался за телефон, но в фейсбуке было глухо. — Поругались, что ли? — Джо с видом знатока покосился на телефон Эрика, но тот только отмахнулся. — Да не парься, они отходчивые. Купи ей цветочков да устрой еще одну горячую ночку, и все будет тип-топ. Довольный тем, что дал отличный совет, Джо убрался намывать ванную комнату. Сообщение от Чарльза пришло только в одиннадцать часов и гласило: «я выжил». Эрик тут же предложил встретиться в курилке и умчался на второй этаж, чуть не снеся по дороге старшую сестру и старушку с ходунками. Чарльз с унылым видом сидел на крышке унитаза, подпирая висок кулаком, облокотившись о батарею. — Как ты? Эрику пришлось сесть перед ним на корточки. Ксавье был еще бледнее, чем с утра, смотрел совершенно стеклянным взглядом, так что на всякий случай Леншерр подвинулся ближе — еще свалится в обморок. Но Чарльз только кивнул, плотно сжимая челюсти, и показал рукой: выдернули. — Я тоже удалял однажды зуб, правда, он был молочным… Чарльз только уткнулся лбом ему в плечо, потом достал телефон и быстро набрал на экране, промахиваясь пальцами мимо сенсора: «конференция через час» — Забудь о ней, ты даже говорить не можешь! — пришло время фыркать Эрику. Одной рукой он массировал Чарльзу плечо, другой перебирал его волосы. Только такой человек как Ксавье мог с перекошенным от зубной боли лицом думать о конференциях или недописанных картах. Фанатик! В туалете было прохладно и стоять на корточках неудобно, но единственный стульчак занял Чарльз. Как он вообще мог оставаться в больнице в таком состоянии? — Тебе надо ехать домой и лечь в постель. В ответ закачали головой, пытаясь сопротивляться. На экране появилось: «у меня много работы». — Так, дай сюда. Эрик буквально вырвал из пальцев Ксавье телефон под его недовольный возглас. Но он был слишком слаб, чтобы отвоевать свое добро. Покрутил небольшой список контактов. Нэнси, конечно, была там, и он набрал ее номер. Не задумываясь. Чарльз смотрел на него, нахмурив брови, но возразить не мог. От анестезии его слегка перекосило, и все, что ему оставалось, глотать недовольно слюни и пытаться не проглотить всунутую в рану от выдернутого зуба марлю. — Чарльз, ты где? — Это Эрик. Можешь подойти в курилку? — Ок, сейчас бегу, — Нэнси, похоже, была девочкой очень понятливой. Прежде, чем она пришла в туалет, Чарльз успел набрать на экране: «я не ребенок!» Эрик проигнорировал его слова, но все-таки поднялся с корточек и встал рядом, чтобы не смущать доктора Ксавье еще больше. — Ох, Чарльз. Капец дерьмово выглядишь. Вырвали, да? — Нэнси сочувственно поцокала и опустила руку на его плечо. — Он говорит, что у него какая-то конференция и куча работы, но, по-моему, он бредит после анестезии. Можешь уговорить вашего заведующего отпустить его? — Да ему, наверняка, дали больничный лист в стоматологии. Так ведь? Две пары глаз уставились на Чарльза, и тот отвел взгляд в сторону окна. — Так, все. Я не хочу больше смотреть на твои вселенские страдания. На конференции ты говорить не сможешь, доктор, так что будь хорошим мальчиком и иди переоденься. Еще и халат зачем-то надел… Ксавье пришлось подчиниться, и он позволил Нэнси увести себя обратно в отделение. «Ты невыносим! Наседка!» «Я принесу тебе вечером куриного бульона и только попробуй встать с кровати!» Пришлось рассказать матери о недуге Чарльза, потому что от ее внимательного взгляда не укрылось, что Эрик был обеспокоен. — Тебе с зубами просто повезло, достались от отца. Он за всю жизнь ни одного зуба не пролечил. Бедняга Чарльз, обязательно узнай, как у него дела вечером. Ждать вечера Эрик не собирался и отпросился на час раньше, согласившись, что это, конечно, вычтут из его жалования. Уже в пять он был дома и варил бульон для Чарльза, который светился онлайн четыре часа назад. Наверняка от лекарств его сморило, и он уснул. Будить его Эрик не рискнул и чинно дождался, пока тот появится в сети. Он уже подошел к двери, когда Чарльз постучал сам. — Можно? Анестезия отошла и говорил он уже внятно, хотя все еще не до конца. Да и выглядел в сто раз лучше — отек почти спал, осталась только небритость вкупе с бледностью. — Бульон ждет тебя, как и обещал. — Ты меня избалуешь. Они остались сидеть в кухне, чтобы поужинать. Эрик ел спагетти, пока Чарльз потихоньку цедил теплый бульон. Потом перебрались в гостиную, чтобы посмотреть вечерний бейсбольный матч. Игру хотел посмотреть Эрик, Чарльз сказал, что ему все равно и он просто хочет побыть в компании. — Уже не так болит? — Сейчас только ноет немного из-за удаления, но не так как вчера. Прости, что не дал тебе поспать, — Чарльз смущенно опустил взгляд, разглаживая складки на футболке Эрика, не зная, куда девать руки. — Что за чушь? Я бы не смог спать, зная, что моему близкому другу больно. Чарльз поднял голову, чтобы посмотреть ему в глаза на секунду, будто убеждаясь, что он не шутит, и опустился обратно на его плечо. — Такому близкому, что даже переспал с ним. — Всегда считал, что любовники и супруги должны быть еще и друзьями. Иначе, что это за отношения? Известно же, что любовь живет три года. Конфеты превратятся в сахарный диабет, а букеты в гербарий, и если вас ничего не связывает, кроме этого, то отношения закончатся, — Эрик не ожидал от себя такой тирады, но слова Чарльза почему-то звучали обидно. Ксавье продолжал какое-то время ковырять его футболку, а потом все-таки тихо ответил: — Ты прав, пожалуй. Можно быть любовниками и не быть друзьями. Тогда это лишь секс и совместное проживание на одной территории. На экране команда Эрика набирала очки, но он не слушал. Говорил ли Чарльз о… — Ты и Натан, вы… — Давай не будем о Натане, прошу, — Чарльз поспешил уткнуться ему носом в шею и закрыть глаза. — Сегодня я только твоя вареная клюква, окей? Эрик поджал губы, но спорить не стал. Что-то внутри кололось неприятным ощущением. Вчера он нарушил границы мистера Эс, бессовестно проникнув на его территорию, дорогую, пустую и холодную. Все, что было теплым в квартире, по мнению Эрика, — это Чарльз и его письменный стол, заваленный бумагами. Остальное отдавало медицинской стерильностью: чистотой и холодом хромированного металла. Чарльз казался чужеродным в том месте в своей нелепой пижаме в горошинку и с щенячьим взглядом голубых глаз. Эрик не мог представить, как он шутит с Натаном на пошлые темы, как напевает во время готовки у плиты, как смеется, смотря с ним фильмы на его чертовом кожаном диване. Наверняка, все это было в их отношениях, может Эрик не хотел этого представлять, потому что… потому что теперь представления о том, как Натан обнимает и целует Чарльза, стали чем-то не просто отдающем пошлостью соседских откровений, но и … ревностью? Он попытался задушить это чувство на корню. Натан был для Чарльза спасителем во плоти, а Эрик… друг с дополнительными функциями? Эта мысль заставила его нахмуриться еще больше. Лучше было не уходить в дебри собственных размышлений и плыть по течению. Если он начнет размышлять, думать… то может вывернуть реальное положение дел наизнанку, это Эрик умел. Но у них с Чарльзом даже еще ничего не было, кроме одной ночи в коттедже. Классной ночи, отличного вечера и замечательного дня. Но этого недостаточно, чтобы… чтобы что? — Эрик, я слышу как ты загрузился. Прошу тебя, не надо думать о Натане и обо мне. Мы можем просто… — Чарльз замялся и вздохнул. — Можем просто наслаждаться обществом друг друга? Но если ты не можешь, то только скажи, и я уйду… — Только попробуй, — Эрик схватил его за подбородок, вынуждая посмотреть себе в глаза. При мысли о том, что Чарльз мог вот сейчас уйти в соседнюю холодную квартиру и оборвать их общение насовсем, сердце пропустило пару ударов. Чтобы между ними не было, это было то, что нужно Эрику, и он не хотел прерываться, едва начав. Какое-то время они рассматривали друг друга, словно пытаясь прочесть чужие мысли, пока Эрик все-таки не сдался первым, нагнулся и оставил на губах Чарльза мягкий поцелуй. — От тебя пахнет анестетиком. — А от тебя желанием меня трахнуть. Чарльз растянул губы в улыбке. Смотрелось диковато, но Эрик не смог сдержать свою. — Кстати, я слышал, что оргазм служит хорошим обезболивающим. Ксавье усмехнулся ему в губы, и в его взгляде впервые за два дня появилась привычная искорка. — Я готов поставить эксперимент и потом включить результаты в свою диссертацию. Рука Эрика скользнула вниз и задержалась на чужом пахе. — Тогда не смею тебе препятствовать…