Новый сосед

Пятница и выходные пролетели одним днем. Вечерами Чарльз оставался у Эрика, и они не спали до глубокой ночи, стараясь использовать имеющееся время с максимальным удовольствием. К вечеру воскресенья Эрик был уверен, что поцеловал каждый сантиметр кожи на теле Ксавье, а тот искусал всю его подушку, сдерживая стоны. Стены в квартирах были тонкие, и лишние свидетели им были не нужны. — Брось, Чарльз, да кому есть дело до того, с кем я тут трахаюсь. Неужто думаешь, что все эти кошатницы и старые пердуны будут сплетничать и донесут Натану? — в один из вечеров Эрик закатил глаза, решив, что Чарльз уж слишком параноит. — И все же я бы не хотел скандала на весь дом, так что, либо мы трахаемся тихо, либо я принесу кляп. — А у тебя есть? Ответом Эрику была только плутовская улыбка и жаркий поцелуй. Они вместе готовили ужин под включенный на фон музыкальный канал. И даже где-то в шкафу раздобыли старую скатерть с цветочками. — Это ресторан чифа Клюквы. Что месье возжелает на десерт? — Клюквенный тарт, силь ву пле! — Эрик, сидящий на табурете, обхватил Чарльза за талию со спины и куснул за ягодицу, за что получил пластиковой ложкой по затылку. — Месье слишком спешит! Убери свои лягушачьи лапки с моей поясницы, Эрик, а то я вылью тебе на голову этот яичный желток… На улице совсем распогодилось, и в субботу они съездили в центральный парк. Весь город решил поехать туда же, так что затеряться в толпе не представляло труда. Никому не было дела до двух парней, держащихся за ручки и ржущих, как подростки, над собственными дурацкими шутками. Чарльз ел сладкую вату, Эрик пил пиво, потом пришлось меняться. К обеду они нагуляли аппетит, но уходить не хотелось, так что умяли по хот-догу, а потом зачем-то купили попкорн. Он был мерзким на вкус, и Эрик предложил скормить его уткам в пруду. Утки ели охотно и не обиделись, хотя Ксавье решил соревноваться в меткости и обыграл Эрика чуть ли не всухую, попав в двадцать уток из двадцати, в то время как Эрик смог попасть только в трех. — Это было нечестно, ты раньше тренировался! — Клянусь, я просто был с подветренной стороны! После обеда поднялся холодный ветер, и большая часть гуляющих ушла в развлекательный торговый центр. Эрик позволил потоку унести их туда же. Чарльз решил заглянуть в пару магазинов — скоро было лето и стоило обновить гардероб. Он так раздразнил Леншерра обтягивающими шортами и плавками, что чуть не был трахнут прямо в примерочной. — Полегче, приятель, воу. Мне скоро сидеть рядом с тобой будет страшно, — Чарльз ухмылялся, глядя на старания Эрика скрыть стояк в брюках. — Рядом со мной тебе не нужно будет сидеть, Чарльз. Они проторчали в центре еще несколько часов, зависнув у игровых автоматов, играя друг против друга. Оказалось, что Чарльз в юности был любителем не только шахмат, но и приставок. Потом перерос, да и времени на игрушки не было, а вот Эрик периодически играл, когда становилось совсем скучно. Так что пришла его пора злобно ухмыляться, обыгрывая соперника. — Ах ты акула! Да я сейчас тебя уделаю! — вошедший в раж Чарльз казался Эрику прекрасным зрелищем. Обычно невозмутимый доктор сейчас был красным от напряжения. Он чуть ли не подпрыгивал с джойстиком, то поднимая руки выше, то отклоняясь в бок, комментировал каждое свое действие нечленораздельными комментариями и бухтел, когда терял очки. Эрик на его фоне смотрелся хладнокровным убийцей. Все, что выдавало его напряжение, прикушенная нижняя губа и лихорадочный взгляд на экран, хотя половину времени он смотрел на Ксавье, который создавал шума больше, чем сама игра с ее пиканьем и дурацкой музыкой. — Я тебя сейчас взгрею, только погоди! Ах ты, гад! Вот тебе! Вот! Э-э-эй! Это нечестно, Эрик это подлый прием! Ты подлая акула! — Чарльз возмущенно пихнул его джойстиком в плечо, когда Эрик использовал суперсилу своего персонажа, увеличивая свои способности и очки вдвое. У Чарльза, не знакомого со всеми тонкостями игры, не было шансов. — Учись проигрывать, салага, — Леншерр самодовольно ухмыльнулся. — Злой ты! — но Чарльз, весь взмыленный от усилий, выглядел счастливым. Они пошли в ресторанный дворик, кишащий толпой родителей с детьми, и еле отыскали место на проходе. — Бургеры и кола после хот-дога прям самое-то! — Твои лосины порвутся по швам, если будешь трескать это каждые выходные. — Я уже чую, как ты составляешь план по моему откорму… Когда они уже собрались покинуть кафетерий, какой-то малец врезался в Чарльза и облил его содовой чуть ли не с ног до головы. В ужасе он пропищал извинение и удрал прочь с такой скоростью, что Эрик даже не успел отвесить ему подзатыльника. — Вот сучонок… Чарльз пихнул его бедром: — Это ты заставляешь меня терять бдительность и становиться мокрым. Они добрались до дома когда было уже темно. На этот раз Чарльз вышел раньше, чтобы покурить. Эрик встретил его у двери, пропуская в квартиру. — Я бы сначала сходил в душ и переоделся. — Вот и пойдем в душ, а то мне тоже надо остыть… Они едва смогли протиснуться в узкий дверной проем, не желая отпускать друг друга из объятий, целуясь и снимая одежду. Почему-то заняться сексом с Чарльзом именно в этой проклятой ванной Эрику казалось обязательно необходимым. — Вижу, ты решил закончить вместе то, что я начал в прошлый раз один за стеной? — И не говори мне, что не хотел этого, любитель водных развлечений! Эрик подхватил его под ягодицы и усадил на край ванной, позволяя обхватить свои ноги коленями. Пуговицы никак не желали подчиняться торопливым пальцам, и им пришлось расцепить свои объятья. — Дай я, — руки Чарльз отпихнули его собственные и с легкостью продели пуговицу в петельку. — Вот видишь, я просто сокровище. Без меня бы мылся в одежде. — Без тебя бы, я вообще эту рубашку не надел. — Плевать на нее, иди ко мне! Чарльз притянул его за ворот как можно ближе, и они оба чуть не завалились через бортик. Эрик успел вцепиться в кран, тот крутанулся, и из лейки хлынула вода. — Заодно и постираем, — Ксавье хохотнул, выбираясь из объятий и перекидывая ноги через бортик, прямо в одежде залезая под душ. — Ну же, спорю, ты никогда не мылся в одежде! Не мылся, что тут сказать. Мокрая рубашка теперь липла к разгоряченному телу, а брюки облепляли стояк. Чарльз вытащил душ из держателя и… — Не смей! — Еще как посмею! Эрик попытался закрыться, но поздно. Под хохот Чарльза он оказался облит с ног до головы. Вода залила стены и пол, соскользнули с полок какие-то пузырьки с шампунями. Они подняли страшный шум, но Ксавье продолжал смеяться, прибавляя напор. — Я же сказал, что уделаю тебя, а! Пока Эрик, наконец, не забрался в ванную в чем был. Все равно он насквозь мокрый. — Ах, ты мелкий подлец! За это ты должен быть наказан, не считаешь? Шальное выражение лица и выпуклость на брюках говорили о том, что Чарльз согласен. Кое-как они все-таки стащили одежду. Она так и осталась валяться мокрой кучей на дне ванны. Дно было слегка скользким, и Эрик понимал, что они рискуют навернуться от особенно бурных действий, но передумывать было поздно. — Хочу быть чистым прежде, чем мы приступим к основному блюду. Чарльз протянул ему мочалку, истекающую мыльной пеной, и Эрик решил, что это какой-то особый сорт пытки от Ксавье. Он провел скомканной сеткой по чужой спине, оставляя белый пенистый след. В тусклом свете лампы можно было рассмотреть рыжие пятнышки веснушек на плечах Чарльза и небольшой шрам на левой лопатке. У Эрика был похожий, он напоролся однажды на острый гвоздь в заборе, когда лазил с мальчишками на стройку. Губы скользнули по мокрым волосам, кольцами свивающимися на шее, и накрыли рубец на коже, пока рука с мочалкой скользнула Чарльзу под локоть: огладила бок и бедро, мягко массируя кожу. Вода с шумом ударялась о пол ванны, заглушая тихие стоны. Стоило рукам Эрика, скользким от мыла, пройтись по его телу, как Чарльз тут же переключался из режима пошлого комментатора в тающее мороженное. «Ах да, контраст…» — мысль скользнула где-то на периферии сознания, едва собираясь в целостный образ. Жесткая мочалка царапала кожу на животе, пока пальцы Эрика и его губы ласкали чувствительное местечко за ухом и нежный ореол соска. Между их телами было скользко, пена стекала по спине Чарльза и между ягодиц. Было бы так сладко закончить все сейчас, просто потеревшись об упругую мокрую задницу, но Эрик стоически терпел. — И не забудь… не забудь про… — Шею? Не забуду… Мочалка упала, и Эрик скользнул мыльной рукой по чужому кадыку. Чарльз откинулся ему на плечо, подставляясь под ласки и кусая губы, едва сдерживая себя от того, чтобы не застонать так, как делал это в своей ванной. — Знаешь, чего бы я хотел? Шепот в ухо, скрытое под мокрыми темными прядями, возбуждал еще сильнее. Словно они прямо сейчас по-настоящему прятались, чтобы сделать что-то запретное, хотя по факту так и было. Но если представить, что вот сейчас Натан за стеной и может услышать их, если они будут шуметь… От этого кипела кровь и сносило крышу. Эрик ощущал, как по спине бегут стадами мурашки, заставляя волоски вставать дыбом, пока Чарльз жался к нему всем телом — мокрый, податливый, только его… Синяки на шее после их первой ночи уже сошли, и Эрику было запрещено оставлять новые, но он и так чувствовал, как те места, где раньше были следы, горят его меткой, его невидимым запахом. — Чего?.. Чего ты хочешь, Эрик? — Чарльз терся об него, кажется, неосознанно, едва ли понимая, что каждым своим движением подводит Эрика к краю. Его голос, низкий от возбуждения, вибрировал где-то глубоко в груди вместе с тихими стонами, пока ладонь Эрика оглаживала его бедро, все ближе подбираясь к паху. — Хочу, чтобы ты не сдерживался. Как в прошлый раз… — и прежде, чем Чарльз успел возразить, Эрик со смешком уточнил: — Как в прошлый раз за стеной, когда Я представлял, как трахну тебя в ванной… Чарльз уснул, стоило ему лечь на живот и опуститься головой на подушку. И Эрик думал, что тоже отключится, но сон почему-то не шел. Чтобы не валяться, пялясь в потолок, он повернулся на бок, водя ладонью по скрытой одеялом спине Чарльза. Тот не возражал, мирно сопя в стену. Как все сложилось вот так?.. Он с мужчиной! Да в жизни у Эрика таких мыслей не было, хотя в студенческие годы народ чем только не развлекался в его окружении, начиная от курения травки и заканчивая сатанизмом. Были и те, кто спали со всеми подряд. Нет, Эрик не был офигенно разборчив, через его кровать проходили разные девушки — не только по внешности, но и по статусу. Он спал и с замужними, и с теми, кто был старше его, с пухлыми, с японками, с коротышками. Когда всегда хочется, как-то и не слишком важно, кто там в постели: умная, глупая, говорит она по-английски или нет, да и сколько лет, и есть ли муж… Но на парней никогда не тянуло, хотя встречались Эрику и смазливые, больше похожие на девчонку в мужском теле. А подумать, то Чарльз на девчонку совсем и не был похож. Да, руки холеные и лицо милое, но никаких хрупких плечиков или утонченных запястий. А каким Эрик видел его сегодня за игровыми автоматами? Типичный мужик с игроманией, с таким только сидеть за приставкой! И все-таки Чарльз его зацепил. Не внешностью, хотя Эрик и считал его привлекательным. Не красавчиком с обложки — для этого он имел слишком мало мускулов и слишком неправильные черты лица, — но однозначно симпатичным. Глаза, губы, волосы — отдельные детали внешности как маяки подавали сигнал мозгу: да-да, твое, возьми меня! Вместе складываясь в мужское лицо, они вызывали легкое недоумение: что-то не так. Но потом Чарльз улыбался: хитро, но по-доброму, как мог только он, говорил какую-то пошлятину или что-то «по-докторски», как назвал это Эрик, и мозг снова успокаивался: да, немного не то, но твое, держи и не отпускай. Их отношения были странной смесью подростковой жажды близости и дружбы. Чарльз буквально свалился Эрику на голову, а теперь, казалось, что ближе него у Эрика просто никого нет. Они говорили по душам и просто на разные темы, могли найти совместные увлечения и даже разногласия в вопросах готовки или бейсбола делали общение только интересней. Эрик позволил себе длинный вздох, прижимаясь к Чарльзу ближе и обнимая его. Он давно не был ребенком и знал эти ощущения: влюбленность. Горячая, только зарождающаяся, когда хочется узнать человека целиком, выпить до дна, выцеловать каждую веснушку на его коже, раствориться в нем. Так было, когда Эрик влюбился первый раз: он не мог думать ни о ком, кроме нее. Потом это прошло и ничего не осталось, только обида и разбитое сердце. Эрик вырос и стал относиться к любви по-другому, с тем взрослым пониманием, что любые чувства не будут длиться вечно, однажды они остывают, проходит первая горячка и приходится работать над тем, что имеешь, или идти дальше. Все отношения Эрика заканчивались на этой стадии, если не раньше. Когда первые впечатления проходили, когда быт начинал поглощать романтику и секс при свечах, не оставалось ничего, что могло бы удержать их рядом друг с другом. У неженатых бездетных пар нет обязательств, их не связывает кровное родство, у них нет совместного имущества и не даны клятвы, связывающие души. Не то чтобы Эрик верил в это… и церковный обет можно нарушить, и брак расторгнуть. Но такие отношения легче было разорвать. Со временем боль проходила, и с каждым разом это происходило все легче и легче. Не так уж и долго Эрик страдал по Магде, с которой встречался не один год… Чарльз всхрапнул и повернулся на бок, устраиваясь под защитой его руки. Ладно, с кем не бывает? В конце концов, он и правда всего лишь сошелся с мужской задницей, а не с коровой или ребенком, как сказал сам Ксавье. Оставалась еще одна неприятная мысль, которая вернулась, после того, что они устроили в душе. Наверное, весь дом это слышал… И хотя Эрик был уверен, что никому нет дела до того, что творится в его или соседской квартире, он не мог не думать о Натане. Чарльз не говорил о нем. Все, что Эрик знал, ограничивалось сухими фактами, полученными за игрой в шахматы и расспросом в кафе. Конечно, Ксавье был не дурак и болтать о том, как здорово трахаться с Натаном, не собирался. Эрик терпеть не мог, когда девушки начинали говорить о своих бывших, обсуждать их недостатки и достоинства и тем более сравнивать их с Эриком. Это раздражало и вселяло мысль, что, выпрыгнув из его постели, они следующей ночью могут точно так же обосрать и его самого. Не то чтобы до этого действительно было дело хоть одному мужику, но неприятный осадок оставался. Чарльз не обсуждал своего бойфренда, не сравнивал с ним Эрика, не жаловался на то, что он, например, храпит или не чистит зубы. Они говорили о чем угодно, кроме его сожительства с мистером Эс и причины, по которой Чарльз оказался его парнем. Квартира 24б и Натан были сродни антиматерии, черной дыре — их будто и вовсе не было в жизни Чарльза. Да, они вынуждены были делать вид для всех окружающих, что просто друзья и следить, чтобы в доме не рождались сплетни, но и только. Не могло же это продолжаться вечно, не так ли? Эта мысль была опасной, она вынуждала Эрика хмуриться, плотнее прижимая к себе спящее тело под боком. Они жили сегодняшним днем. Может, именно этого Леншерру и не хватало все последние годы? Он постоянно думал о том, что будет: о болезни матери, о сроках приема лекарств и сроках госпитализации, о том, как бы оттянуть как можно дальше ужасный момент, о котором он даже не хотел думать. С Чарльзом он мог быть только здесь и теперь, раствориться в моменте приятной близости, беседы или секса. Но даже тут Натан вмешался, вырвав Чарльза с озера. Что будет, когда сосед вернется? Они не смогут видеться, если только в курилке на десять минут. Как Эрик сможет перетерпеть эту разлуку, снова оставшись один на один с пустой квартирой и болезнью матери? Это пугало. Он так привык за последний месяц, что Чарльз постоянно в его доме или на связи, что мысль о его недоступности была похожа на катастрофу. Эрик уже ненавидел Натана, желая ему провалиться где-то по дороге домой. Пусть останется жить в своей Вирджинии… Как бы Чарльз отнесся к тому, что мистер Эс решил не возвращаться? В свете уличного фонаря Эрик видел только абрис его лица, и пропустил еще влажные пряди волос через свои пальцы. Сегодня Чарльз пах его шампунем, был одет в его рубашку для сна, лежал в его постели… Если бы Натан знал об этом, он бы пришел в ярость. Пусть Эрик никогда не видел этого человека в бешенстве, да и понятия не имел как на самом деле отреагировал бы мистер Эс на такой вызов от соседа, но как нормальный мужик он в любом случае должен был быть зол и разочарован. А если по приезду их роман с Чарльзом всплывет, и Натан придет с разборкой? Об этом думать совсем не хотелось. Тут Эрик был уверен, что зубов с пола не соберет после первого удара соседского кулачища. Но, и как решить мирным путем их еще даже не состоявшийся конфликт, Эрик не знал. Да и Чарльз, похоже, вовсе не планировал расставания с бойфрендом. Это тоже напрягало. Пока не так сильно, но Эрик чувствовал, что чем дальше все пойдет, тем больше это будет расстраивать и злить его самого. И однажды так или иначе Ксавье придется сделать выбор… Но до этого было еще далеко. Он улегся поудобней и закрыл глаза, надеясь, что его недолгое счастье продлиться подольше…