Новый сосед

Из-за сотрясения остаток недели Чарльз провел в постели, старательно пытаясь соблюдать режим. Почти никакого телевизора, чтения и волнения, его развлекал только Эрик и радио-волна классической музыки. Кроме того раза, когда он встретился с адвокатом и проторчал в кабинете около трех часов, пока Эрик не выволок его прочь с повышенным давлением и головной болью. Судебный процесс был запущен, но слушание было назначено только через полторы недели. Натан в соседней квартире больше не появлялся, и Чарльз не знал, где бы он мог быть. Полиция сообщила, что за пределы штата он не уезжал. — Даже если он не явится в суд, что сомнительно, это никак не повлияет на рассмотрение дела. В любом случае не в его пользу. — Он явится, — Чарльз был твердо уверен в том, что Натан не оставит своего и будет пить из них кровь, пока не закончит все с максимальной выгодой или минимальным ущербом для себя. — Не думай о нем, Клюква. Мы выкрутимся. Эрику пришлось вернуться на работу, ведь деньги не падали на них с неба. Оказалось, что у Чарльза были кое-какие сбережения, и их могло хватить на первое время, но дальше нужно было искать другие варианты. Они не могли позволить, чтобы Логан тащил их вечно, — его возможности тоже были ограничены. — Я вернусь обратно в сервис, просто надо поискать получше. Надеюсь, ты не имеешь ничего против переезда? Эрик спросил об этом невзначай, но внутренне надеясь, что Чарльз тоже хочет убраться из этого дома. Подальше от квартир, с которыми у них были связаны дурные воспоминания. — С чистого листа? — Ксавье улыбнулся. Его синяки уже начали бледнеть, переливаясь желто-зеленым цветом, что красоты не прибавляло, но смотрелось хотя бы не так жутко. Им пришлось спать отдельно: Ксавье на диване, Леншерр в своей постели — отбитые бока давали о себе знать. О сексе речи не было: Эрик стонал от боли в ребрах при любом резком движении, а вовсе не от наслаждения, а у Чарльза начинала кружиться голова. Одна такая попытка закончилась неуместным смехом и хрюканьем пополам с шипением. — Репетиция секса в старости. Дубль первый. — «Эрик, ты не видел мою вставную челюсть?» — «Прости, я потерял свои очки и не вижу даже свой член». — «Это потому что он у тебя сморщился на два размера, старый ты хрыч!» На этом они задушено заржали, давясь стонами. Эрику казалось, что это странно. Еще пару дней назад они были оба на взводе, думали об исках, о том, чтобы не столкнуться с Натаном, и переваривали случившееся. Но вместо того, чтобы и дальше быть серьезными и расстроенными, на них накатило какое-то дурное веселье. Смешили собственные синяки, ворохом шуток присыпались неловкости в постели, и Чарльз потихоньку возвращался к своему привычному образу пошляка-юмориста. Только теперь Эрику чудилось, что он всегда будет видеть больше за каждым словом и каждой шуткой где-то на дне любимых глаз — отголоски той боли, что привели Чарльза к краю. И даже протянув руку помощи, судьба обошлась с ним жестоко. Понять, как мог Ксавье считать происходящее с ним чем-то нормальным, Эрик не мог. Для него отношения, основанные на насилии, казались чем-то из жизни маргиналов, иммигрантов и семей алкоголиков. — Я не далеко ушел от этих групп, как ты понимаешь, — проворчал Чарльз, когда они снова подняли эту тему. А по прошествии какого-то времени Эрик вдруг понял, что теперь стал слышать от Чарльза истории из его счастливой семейной жизни. — Ты не представляешь, что такое секс, когда у тебя есть маленький ребенок. Вы стараетесь возиться потише, чтобы его не разбудить, и вот ты уже готов кончить, и вдруг раздается детский плачь, и ты идешь менять грязный подгузник. А жена кричит тебе вслед: надень трусы, не смей совращать ребенка с колыбели! Можно стать импотентом. Оказалось, что несмотря на все тяготы, в ней было много приятного. Эрик никогда не думал, что сможет спокойно и даже с улыбкой слушать истории своего любимого человека о его бывшем партнере. Да, Мойра была мертва, но она и Эмили оставались в сердце Чарльза, как бы он не пытался отдалиться от всего этого, скрыться в новой жизни, которую с натягом можно было назвать нормальной. Его словно прорвало: Эрик был благодарным слушателем. Раз уж они не могли заниматься сексом и решили не обсуждать судебные дела по вечерам, чтобы Чарльз не нагружал свою и так болящую голову, то это время они посвящали разговорам о чем-то хорошем. Так Ксавье посоветовала терапевт, к которой он продолжал ездить каждое утро вместе с Эриком. Ее услуги покрывала медстраховка, и Чарльз не хотел отказываться. Однажды он даже сумел затянуть Эрика с собой, но тот категорически отказался идти снова: — Может, мне ей еще и рассказать про то, в каких позах мы трахаемся? Не хочу, чтобы в моей голове ковырялись. Прости, Клюковка, давай ты сам. — У тебя просто сильное сопротивление. Ладно, не буду тебя заставлять. Ксавье терапия помогала лучше. Навряд ли Натан хоть когда-то, кроме самого первого раза, хотел выслушать историю Чарльза и уж тем более его рассказы о счастливой женитьбе. А Эрик, который понял, что его эти истории совсем не раздражают, позволял посвящать себя в таинства отцовства. Попутно он даже задавал вопросы, ведь имел такое же отношение к детям, как Чарльз к уходу за цветами — то есть никакого. — Ты бы хотел еще иметь ребенка? — этот вопрос он задал, не подумав, после того, как Чарльз показал ему фотографию в телефоне. Он хранил ее в закрытом альбоме на своем профиле. Фото было не лучшего качества, сделанное на старый мобильник со слабой камерой. На нем малышка в розовом платьице, с голубыми глазами, как у Чарльза, сжимала погремушку. Чарльз убрал фото и прижался к груди Эрика — они лежали в обнимку на разложенном диване. — Я не знаю. Не представляю, как смогу пережить, если с другим ребенком тоже что-то случится: болезнь или несчастье… — Почему с ним должно тоже случиться что-то плохое?.. — Эрик понимал, что его слова мало утешительны. Дети болели и умирали даже при современной медицине непозволительно часто. Гарантий не мог дать даже господь бог, что рожденный младенец доживет до совершеннолетия… — Сначала я не мог даже мысли допустить о том, чтобы завести ребенка. Я говорил, я жил настоящим и радовался тому, что имею. Пытался… Но… Знаешь, иногда я думал об этом. Что мог бы взять ребенка из приюта и заниматься его воспитанием, но с Натаном это было невозможно. Я точно знал, что ему не нужен ребенок, и это было одним из тех фактов, которые привязали меня к нему изначально, — он замолчал, а потом тоже спросил: — А ты бы хотел ребенка? — Никогда об этом не думал. Магда хотела, но тут с мамой случился рак, и это уже не имело значения, — он замялся, раздумывая, стоит ли упоминать их разговор на кладбище. Но они ведь решили без утайки, да? — Она считает, что гомосексуальные отношения бессмысленны, поскольку мы не можем родить детей. Я сказал, что ведь есть суррогатные матери и все в таком духе. Тогда я, конечно, не думал об этом серьезно, но… Это ведь правда возможно. Просто подумал… Если бы ты захотел завести ребенка, я не был бы против. Чарльз переложил голову на его плече так, чтобы можно было встретиться взглядом. Его губы слегка улыбались. — Значит ли это, что ты хочешь, чтобы наши отношения длились долго и счастливо? — А я разве этого не говорил? — он ухмыльнулся, чувствуя, как сердце тревожно бьется в груди. Было страшно обещать что-то подобное, но так хотелось забыть о рациональности и снова стать чуть более юным, надеющимся и не сломанным жизненными неурядицами. Им обоим не помешало бы немного романтики и мыслей о том, что любовь будет длиться вечно. — Если в это время твой член был в моей заднице, то я навряд ли слушал, — Чарльз игриво лизнул его в подбородок. — Приятно знать, что моя головка лишает тебя головы. Через полторы недели позвонил Стивен и принес на хвосте отличные для Эрика новости, который уже начал нервничать из-за поиска работы. — Джерри свалил строить бизнес на Гавайи, и гараж теперь принадлежит мне. Возвращайся, дружище, лишние руки не помешают. Оплата лучше прежней — мне тут подсобили с первыми взносами. Так что гараж теперь увидишь — не устоишь и сам под капот ляжешь, — Стив ухмылялся, пока Эрик пытался не упасть с табурета от радости. Чарльз, стоящий тут же, чуть не спалил бекон, отвлекшись на происходящее. — Я думал у тебя приступ! Кретин, ты так таращился… Это уже не пчела, а шершень какой-то! — Погоди, я должен переварить. Нет, стой… — Эрик вскочил с табуретки и понесся за курткой. Чарльз хотел рвануть следом, но его остановила шкворчащая сковорода. Эрик только махнул рукой от двери, хватая ключи и телефон, и унесся прочь. До гаража он доехал без пробок. Адрес Стив скинул ему смс-кой. Соседний район, более благополучный, чем тот, в котором они жили. Эрик знал, что рядом были новостройки, и шоссе из пригорода проходило прямо мимо гаража, а значит, все клиенты не только из ближайших домов, но и из пригорода, могли быть их — главное: яркий баннер, реклама, внешний лоск. Его еще даже не взяли обратно, а мозг уже простраивал план дальнейших действий. Говнюк Джерри не поскупился на этот раз. Здание было новым, двухэтажным, два помещения для ремонта и одно под мойку. Стив, увидев его издалека, отбросил сигареты и приветливо махнул рукой. — Привет, дружище! — они обнялись как старые приятели, все-таки пару лет проработали вместе… — Что это с тобой? Эрик вдруг вспомнил, что выглядит не лучшим образом, а пересказывать историю своей драки с соседом за бойфренда как-то не хотелось. Ограничился общими фразами. — Не поделил территорию с одним мудаком. — Ясно. Стивен был понятливым и углубляться не стал, провел на второй этаж. Там было довольно пустынно, вовсю шел ремонт, и работники ютились в углу между шкафчиками и грязной раковиной. — Извини, тут пока так себе, но как видишь работа кипит. — Так, рассказывай, что случилось с Джерри? Неужто справедливость догнала его и дала пинка под зад? — О, еще как! Они уселись на пару не самых чистых стульев, от кружки кофе Эрик отказался. — Джерри пришлось взять в долг серьезную сумму, чтобы купить это место. Он решил играть по-крупному, да ставку сделал не на тех. Вместо того, чтобы обратится в банк, взял займ у каких-то бандюков. Думал сорвать куш на хорошем новом месте, да не вышло. Как видишь, ребята ушли, кроме меня только Олли остался. Джерри набрал новичков, а среди них оказался кто-то попронырливей самого Джерри. Питер Барроуз, наверняка, и имя липовое… Ободрал Джерри как липку: взломал сейф, выгреб кассу, даже бумажник спер и сбежал. Выплачивать кредит стало нечем и Джерри сел в глубокую лужу. Попытался занять у других, поувольнял тех, кто пришел с Барроузом. Клиентов и так по началу не много было. В общем, хотел все продать, а тут мне подфартило: умерла моя тетка Джорджия, я тебе рассказывал. Старая карга, та еще грымза. Но оказалось, что я ее единственный родственник, вот мне и перешли ее сбережения из банка. Джерри чуть ли не в ногах у меня валялся, умоляя выкупить гараж. Я сначала отказывался, а потом подумал — почему бы не рискнуть? И, как видишь, теперь я тут хозяин. Денег в притык на ремонт, но без выплаты по кредиту мы неплохо начали. Заработок небольшой, но идет стабильно. Решил обзвонить знакомых, я-то не Джерри — все устроим официально. В хороших руках дело будет гореть, уверен, ты сможешь меня поддержать. Так что? Интересно? Всю историю Стива Эрик пытался сдержать злобный оскал, представляя, как Джерри крутился ужом на раскаленной сковороде, пытаясь достать деньги. Это приносило мстительное удовлетворение: ублюдок поплатился за свое мудачество и за все страдания Эрика, которые принесла ему потеря работы. Потом его улыбка увяла. Подумалось, что не пойди он работать в больницу, не смог бы попрощаться с матерью, не сошелся бы, может, с Чарльзом. Он кивнул, проглотив все свое злорадство. В таком свете потеря работы выглядела удачным поворотом судьбы. — Ты не представляешь, как я рад вернуться. Стив отпустил его осмотреть гараж, и Эрик шел не спеша, касаясь верстаков, инструментов, капота стоящей на ремонте машины. Он кивнул парням, которые возились с карбюратором, и те поздоровались, сразу признавая в нем своего парня. Помещение было большим и светлым — Стив в первую очередь позаботился о комфорте рабочей зоны, где чинили машины. Эрик отметил и смазанные петли на воротах, и новые ящики для инструментов, и сварочный аппарат, блестящий своим боком в углу. Это место могло стать новой ступенью его карьеры. Хотя, казалось бы, что изменилось? А может, это просто весенний воздух так влиял… Задувал в распахнутые ворота, вынося дурные мысли из головы и наполняя разум планами. В последнее время это случалось с Эриком все чаще. Сквозь мрачные мысли о долгах и судебном процессе нет-нет да прорывались представления о их с Чарльзом совместном будущем. Как бы это выглядело? Квартира или дом (если они смогут позволить его себе чуть позже)? Раскладной диван или двуспальная кровать? Смогут ли они завести собаку? Захочет ли Чарльз снова сесть за руль, и позволит ему Эрик обкатать свою детку? Как будет выглядеть их уикенд? Рождество? День рожденья? Он представлял это так и эдак, в разных декорациях, то через год, то через пять лет. А однажды вспомнил, как впервые представил их свадьбу в карикатурных декорациях… Теперь совместная жизнь не казалась чем-то смешным, нелепостью из детских комиксов. Даже самому было немного стыдно за свои мысли. Чем они хуже обычной гетеро-пары? Его телефон завибрировал. «Ты догнал своего шершня? Или требуется помощь?» Потерявшись в своих мыслях, он совсем забыл о том, что так и не сказал Чарльзу в чем дело. «Скоро буду». Чарльз казался искренне обрадованным новостям из сервиса. — Это же отлично! Я так рад за тебя, что ты вернешься к любимому делу. Они поцеловались. Не страстно и не отчаянно, как это часто бывало, а «по-домашнему» — так окрестил это Эрик. Спокойно и нежно. Поцелуй не как прелюдия или утешение, а как неотъемлемая часть жизни двух любящих людей, словно говорящий: я здесь, я принимаю тебя, я делюсь с тобой своей любовью. — Логан звал нас в выходные проветриться. — Надеюсь, проветриваться мы будем не в душном клубе… — Нет, на озеро, — Чарльз растянул губы в улыбке, явно довольный от мысли, что они снова могут оказаться в том коттедже. — На этот раз без сюрпризов. Его приятель Дрю согласился пустить нас в тот дворик с коттеджами, так что каждому достанется по своему бунгало, чтобы никто друг другу не мешал. — Надеюсь, это будет не слишком дорого. Я, конечно, нашел новую работу, но все еще не миллионер. Чарльз вздохнул. — Логан сказал, чтобы мы не заморачивались, и он зовет нас бесплатно. Вроде как Дрю ему должен. Я, конечно, предложил скинуться, но он отказался. Предлагаю угостить всех чем-то вкусным, хотя бы это я умею. — Сварим им клюквенный морс? Они едва не подавились беконом, пока смеялись и придумывали, что еще можно сделать с клюквой. — Я думаю, тогда кто-нибудь заподозрит, что что-то не так. — Особенно, если увидят тебя в тех трусах… Вечером Эрик чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы, когда Чарльз улегся на диване, забраться к нему под одеяло и с намеком огладить ягодицу. А потом устроить им самый нежный секс, который у них только мог быть, помня о том, что синяки хоть и пожелтели, но все еще были болезненны. Так что он поцеловал и приласкал каждый сантиметр тела Чарльза, прежде чем тот взмолился, чтобы его уже взяли. Но и из этого Эрик устроил тягучую пытку, двигаясь так медленно, что они оба едва не кончили в самом начале, слишком возбужденные от взаимных ласк. В конце концов, они уснули и спали так крепко, что едва не пропустили будильник. — Мне нужно будет после смены сразу заехать к Стивену и отдать ему кое-какие документы, он просил. Я сегодня же напишу заявление об увольнении. — Признайся, ты будешь скучать по больничным уткам, — Чарльз выставил руку с сигаретой в окно и усмехнулся, глядя на Эрика. — О да, буду видеть их во сне. А уж этот запах, ммм… — Незабываемо, но… уверен, что о нашей курилке ты точно будешь вспоминать еще долго. На счет этого Чарльз был прав. Как забыть место, где они впервые поцеловались, утешали друг друга и чуть не трахнулись? — Никому не стоит говорить, где был наш первый поцелуй. — Стесняешься? Это ж оригинально! — глаза Чарльза сверкали недобрым огоньком: — Только представь, все будут говорить: на вечеринке, в баре, в номере отеля, под полной луной. А ты: пф, в больничном туалете, у нас и свидетель есть, дворник Донни. — Романтика. — А то! Доверься своей клюковке — история нашего знакомства просто супер! Губы Чарльза горчили табаком, когда они поцеловались перед тем, как расстаться у входа в госпиталь. Эрику нужно было идти в свое отделение, Чарльзу — к терапевту. Он позволил Ксавье курить в салоне машины, чтобы тот не болтался один по закоулкам и углам, морозясь под промозглым ветром и рискуя быть подкарауленным Натаном. В прошедший четверг было первое слушание, на которое Натан пришел при полном параде, хмурый и сосредоточенный, постоянно шепчущийся со своим адвокатом. Разбирали дело Чарльза, и, хотя процесс ничем не кончился, ушел из зала Натан, кипя раздражением. Стоило ему взглянуть на Эрика, сидящего на скамье позади Чарльза, как его глаза наливались кровью и он заскрежетал бы зубами, если бы тридцать пар глаз не смотрело на него во время дачи показаний. Чарльз держался молодцом. Не выглядел ни испуганным, ни злым, ни сожалеющим, старался вести себя нейтрально и в сторону Натана почти не смотрел. В основном поглядывал на Эрика, ища поддержки, и, когда заседание было окончено, вцепился в его руку, будто боялся потеряться в толпе. Адвокат сказал, что для первого слушанья все прошло хорошо. Они успели убраться из здания суда прежде, чем Натан подошел к ним и попробовал оскорбить Чарльза больше, чем уже успел. Эрик видел по его лицу, как мудака подмывало подойти и вылить на них ушат дерьма, но сделай он это во время процесса — и все было бы испорчено. Хотя дела Натана и так шли худо. По крайней мере, в отношении иска Чарльза, в то время как их сутяжничеству с Эриком еще только предстояло начаться на этой недели. Самое страшное, чем все могло закончиться: тюремный срок за покушение на убийство. Эрик страшился этого, чувствуя, как трясутся поджилки, когда он думал об иске. Но встреча с адвокатом обычно заставляла его сердце биться ровнее. Он был настойчив и уверен, что они победят, хотя и придется попотеть. День пролетел в суматохе. Эрик разрывался между улаживанием бумажной волокиты и рабочими обязанностями, которым уделил в этот день куда меньше рвения, чем обычно. Никто особенно не удивился его уходу, да и должность такая: кто задерживается на ней навсегда? Не было ни слезных прощаний, ни уговоров остаться — все было неуместно здесь и сейчас. Эрик был тут чужим и чувствовал себя насильно втиснутым паззлом не от той мозаики. Да, пришлось согнуть углы и подстроиться: убрать свою гордость, сглотнуть отвращение и молча взять тряпку в зубы. Всегда успокаивало то, что это временно. И вот теперь время пришло. — Ну, бывай, бро! — кажется, Джо был единственным, кто действительно попрощался с ним. Остальные, измотанные сменой и погруженные в свои дела, не обратили внимания, что их отделение покинул странный санитар. Кому есть дело до уборщиков? Было капельку обидно, но эту каплю смыли мысли о завтрашнем дне и о Чарльзе, ждущим дома с вкусным обедом. Эрик шел по парковке, поднимая воротник куртки, — заморосил дождь, а зонта у него с собой не было. Чарльз что-то говорил утром про прогноз погоды, но Эрик не слушал. Да и что он, рохля, чтобы не пережить легк…