Новый сосед

Эрик думал, что вернуться в отделение будет тяжело, но будничная рутина закрутила его. Забыться в делах оказалась проще простого. Он мыл, кормил, возил и перекладывал вещи и людей так хорошо, как никогда раньше, полностью отдавшись делу. Джо и остальные принесли ему свои скупые соболезнования, а Эрику пришлось извиняться перед врачом за инцидент в палате матери. К нему отнеслись с пониманием. Теперь он мог встретиться с Чарльзом в курилке не один, а два или три раза. Обычно у него всегда имелись небольшие перекуры, но он тратил их на то, чтобы увидеть мать. Неделя пролетела стрелой. В среду заглянул Логан, и они устроили вечернюю посиделку с пивом и игральными картами: учили играть Чарльза, чтобы он не чувствовал себя белой вороной. Вечером пятницы, когда они уселись ужинать, в дверь позвонили, и Эрик взмолился всем богам, чтобы это не была Левински. После смерти Эдди она перестала к ним заглядывать, но здоровалась с Эриком и спрашивала, как у него дела, если видела в подъезде. Но на пороге стояла не она. — О, Эрик, боже, как ты? — Магда вошла в коридор, бросила чемодан и кинулась ему на шею, обнимая и едва сдерживая всхлипы. — Магда, что ты тут делаешь? Такого сюрприза Эрик не ожидал. — Я приехала сюда на такси сразу из аэропорта, как выбралась. Я не могла прибыть раньше, прости. Как ты? На тебе лица нет… Она сделала шаг назад, обхватила его лицо ладонями, рассматривая. В ее голубых глазах (таких же голубых, как у Чарльза. Никак не наоборот) плескались слезы и сочувствие. Эрик хотел ответить, что он в порядке. Конечно, это было не совсем так, но в целом он чувствовал себя неплохо: нормально ел, нормально спал, и у него даже мысли не возникло о том, чтобы закупиться алкоголем и надираться с утра до ночи. Магда вдруг рванулась вперед, впечатываясь в его губы поцелуем и совершенно выбивая Эрика из колеи. Сердце дернулось от неожиданности и ускорило ритм, пока он пытался отпихнуть Магду, вцепившись в ее плечи. Позади послышалось вежливое покашливание, и она сама отстранилась, растерянно заглядывая через его плечо. — О, извините. Я не знала, что Эрик не один. Вы?.. Магда вопросительно уставилась на Чарльза, а Эрик мягко выскользнул из ее объятий. Те времена, когда он искал утешения в их общей постели, давно прошли. — Меня зовут Чарльз, я живу по соседству. Он протянул Магде руку для приветствия, и они неловко поздоровались, явно смущенные присутствием друг друга в этом коридоре. Эрик и вовсе не знал, что делать. Магда явно рассчитывала застать его разбитым горем и остаться на ночь, но ему не хотелось выпроваживать Чарльза — у них и так было не много времени до возвращения мистера Эс, чтоб его. Взгляд Магды скользнул по их домашней одежде и накрытому к ужину столу, и она смутилась еще больше. — Простите, я, кажется, не вовремя. — Да нет, все в порядке. Я уже собирался ухо… — Чарльз засуетился, но Эрик положил руку ему на плечо, останавливая. — Нет, мы собирались ужинать, кто все это есть будет? Магда, раздевайся, заходи, посидишь с нами. Было глупо, но, по крайней мере, вежливо, и Эрик не станет чувствовать себя после виноватым. Он помог ей снять пальто и провел в ванную, а потом принес еще один табурет из гостиной, пока Чарльз доставал набор посуды и накладывал для нее спагетти и мясо. Магда рассматривала Чарльза как какую-то диковинку. Она обвела взглядом кухню Эрика еще раз, убеждаясь, что тот не был пьян и нигде не стоит ни одной бутылки. Да и выглядел Леншерр хоть и уставшим, но не убитым горем. Подстриженный, гладко выбритый, одетый в чистую домашнюю одежду. В квартире было убрано, и ужин был слишком вкусным для того, что готовил Эрик. — Так… откуда вы прилетели? Дорога, наверное, была долгой? — Чарльз как обычно первым взял себя в руки, решив поддержать беседу нейтральными вопросами. — Из Нью-Мексико, там… Беседа вошла в обыденное русло. Магда рассказала о последнем проекте. Она была архитектором и участвовала в планировке и строительстве офисных зданий. Потом спросила об Эдди, и Чарльз с Эриком, дополняя друг друга, рассказали ей о последних событиях. Ей оставалось только переводить взгляд с одного на другого, сочувственно кивая Эрику и стараясь не расплакаться. Вместо этого она нервозно теребила салфетку, все порывалась вскочить, чтобы измерить кухню шагами, как делала это всегда, когда нервничала, но сдерживалась. — Мне так жаль, Эрик. Она так долго болела, так страдала. Не представляю, как ты это выдержал. Боже, прости, что я не смогла поддержать тебя. Ты стал для нее такой опорой. Мне так стыдно. — О чем ты, Магда? Я бы сам себя бросил тогда… — он криво ухмыльнулся, не чувствуя никакой радости. Возвращение Магды напомнило ему то время, когда у него все было хорошо, а потом стало катастрофически плохо, и жизнь понеслась по наклонной. И та, на которую он опирался, покинула его, пусть и поступила справедливо. Эрик не хотел тянуть ее на дно, но внутри всегда ощущал себя преданным. Смысла разводить драму теперь, спустя два года, не было. Магда была все так же прекрасна как и в день их встречи, но не вызывала у Эрика желания снова сойтись. Чарльз бросил на него тревожный взгляд и уткнулся обратно в свою кружку с чаем. Не ему было ревновать и волноваться, что Эрик решит вдруг переспать со своей бывшей, когда сам Ксавье отказывался расставаться со своим бойфрендом по неизвестным причинам. Это было даже немного забавно, Леншерр почувствовал себя отомщенным, но тут же сдулся: слишком мелочно. — Я звонила ей пару месяцев назад, справлялась о здоровье. Но рак… Да, это ужасно. Мне так жаль. Что еще она могла сказать, кладя ладонь на руку Эрика и заглядывая в глаза с жалостью и жаждой быть понятой и прощенной за свой уход. Ксавье тихо сидел в своем углу, не вмешиваясь. — Все нормально, Магда. Тебе не за что чувствовать себя виноватой. Мама никогда не обижалась на тебя, и я знаю, что вы с ней иногда общались. Я дам тебе адрес ее могилы, можешь навестить ее завтра, если хочешь, — он засуетился, полез искать кошелек в сумке, болтающейся на ручке кухонной двери. Магда смущенно закусила губу, убирая руку со стола. — Я думала, может, мы сходим вместе. Мне добираться до дома на другой конец города, я надеялась, что смогу переночевать у тебя. Эрик застыл с открытым кошельком, растерянно глядя на нее, будто она предлагала что-то немыслимое. — Я… ну… — он бросил взгляд на Чарльза, ища поддержки, но тот поспешил подняться, убирая свою чашку со стола и явно намереваясь уйти. — Я, пожалуй, оставлю вас. Вы устали с дороги. — О, извините, что я так вмешалась. Магда улыбнулась Чарльзу вежливой, но широкой улыбкой, благодарно кивая. Во всей ее позе ощущалось облечение от того, что сосед уходит. — Нет. Кошелек грохнул о столешницу, и оба гостя повернулись в сторону Эрика, застывая на своих местах. Какого черта они решают кому сегодня ночевать в его кровати без него самого? Магда свалилась как снег на голову, а Чарльз ожидал возвращения Натана со дня на день. Он не хотел выгонять бывшую на улицу, пусть ночует в гостиной, если хочет, но и Чарльз тоже останется дома. — Эрик… — Чарльз попытался что-то сказать, но Леншерр ему не дал. — Чарльз мой парень и ночует у меня. Так что если тебя это не смущает, то можешь оставаться. Я постелю тебе в гостиной, а завтра съездим на кладбище. Он смотрел на Магду с усталым вызовом в глазах, не представляя, как она на это отреагирует. Та растерянно открыла рот, захлопала ресницам и покраснела. — Ты шутишь, что ли? — Разве я смеюсь? Чарльз опустился обратно на табурет. Может, и правда, не подходящий был момент, да и какое дело Магде до личной жизни Эрика, но он хотел сразу поставить все точки над «и», чтобы не было больше недоразумений. Пусть понимает это, как хочет. Она обернулась на Чарльза, тот отвел взгляд, постукивая пальцами по боку чашки и рассматривая кухонную стену. Похоже и Ксавье можно было смутить откровенностью. — Что ж… я… М-м-м… — Магда разгладила складки на брюках, не зная, куда девать руки и взгляд. — Это внезапно, знаешь ли. Вижу, в твоей жизни большие перемены. И мать знала об этом? — Нет. Мы встречаемся совсем недавно. — Ладно. Ну… ладно, — она еще раз посмотрела на Чарльза, тот тухло улыбнулся, подтверждая слова Эрика. — Я, наверное, лучше поеду, чтобы вас не смущать. Извини, это все как-то внезапно, окей? — Я не гоню тебя, диван свободен. Просто решил предупредить, что возвращаться тебе некуда. Атмосфера немного сгустилась. Это можно было почувствовать по тому, как напрягся Чарльз и как окаменело лицо Магды. Оставалось надеяться, что она не думала сойтись с Эриком после смерти Эдди в самом деле. — У меня не было таких планов, Эрик. Ты не пуп земли, и у меня тоже кое-кто есть. Так что не думай, что я приехала сюда только ради тебя, но с твоей мамой мы были в хороших отношениях. — Послушайте. Давайте не будем сейчас выяснять все это. Неделя была очень тяжелой, и всем нужен отдых. На свежую голову думается легче. Поговорите завтра утром. Пришлось согласиться. Магду пустили в душ первой, пока Эрик расстилал для нее постель и доставал простыни. Чарльз чувствовал себя не в своей тарелке, оставшись мыть посуду в кухне и убирать со стола. — Она завтра уедет, между нами все давно кончено, Чарльз, — Эрик застал его на кухне, вытирающим посуду, и обнял со спины, целуя в затылок. — Я знаю, просто не хочу конфликта. Я чувствую себя сегодня лишним здесь. Вас связывает общее прошлое, и она тоже была близка с твоей матерью, а я… — А ты был еще ближе и поддержал меня, когда никого не было. Так что не говори о том, что ты не важен. Мне лучше виднее. — Душ свободен, если что. О, извините, — Магда мелькнула в проеме кухне, одетая в большой Эриков халат, и убралась в гостиную, увидев их в обнимку. — Давай не будем смущать твою гостью, Эрик. Это не вежливо, — Чарльз развернулся в его руках, оставил легкий поцелуй на щеке и отошел в сторону. — И это я слышу от человека, который специально мастурбировал в ванной, чтобы меня смутить. — У меня были серьезные намерения, — Чарльз хитро улыбнулся и пошел в душ следующим. На следующий день Магда уехала. Чарльз отправился к себе, дав им с Эриком возможность вдвоем посетить кладбище. В машине ее прорвало на расспросы. Оказалось, что новый адрес ей дал Логан, и теперь стало ясно, почему на ее вопрос о том, есть ли сейчас кто-то у Эрика, тот ответил: — «Сама у него и узнаешь». Я думала он просто солидарность мужскую проявляет, но оказалось, что все серьезней. Ты уверен, что в порядке, Эрик? Тот твердо кивнул, внимательно следя за дорогой. — Просто это не похоже на тебя. Никогда не слышала, чтобы ты раньше был… встречался… в общем, ты понял. Может быть, это с тобой на фоне стресса, и ты просто запутался. Знаешь, есть же психотерапевты и… — Я что-то не понял, на что ты сейчас намекаешь? — в голосе Эрика зазвучали опасные нотки, и машина резко дернулась на светофоре, когда он слишком сильно вдавил тормоз. То, о чем говорила Магда, звучало не очень. Она посмотрела не него, как на глупого ребенка, не понимающего, о чем ему толкуют взрослые. — Эрик, эти ваши отношения с соседом… Это не нормально. Ты же правильный мужик, у тебя должна быть семья, а ты сошелся с парнем. — Магда, какого черта? Если я такой нормальный, то что же ты ушла от меня всего такого правильного и семейного? — он знал, что у нее были веские причины, но за себя и Чарльза сейчас было обидно. Сколько сам он потратил душевных сил, размышляя о происходящем, а теперь, когда это озвучил кто-то другой, когда сам Эрик уже смирился с нормальностью своих чувств, те же самые мысли вызывали глухое раздражение. Она свалилась как снег на голову и обвиняла Эрика в том, что он чувствовал близость к человеку, который сделал для него столько в последние тяжелые месяцы, сколько Магда не сделала за годы беззаботных отношений. Она зло пожала губы. — Ты сам знаешь, почему. Ты пил, Эрик, я не могла на это смотреть. Ничего не хотел слушать, ни меня, ни мать. Ты разрушал сам себя и ее, что я должна была сделать? Я готова была выйти за тебя и родить ребенка, но я не могла позволить себе эту роскошь в такой ситуации. Ты и сам знаешь, мы бы не поженились. Твоя мама была плоха, требовала ухода и помощи, наши финансы трещали по швам. Я знаю, что такое рак. Моя тетя умирала от него годами, и мать состарилась раньше времени, ухаживая за ней семь лет. Я не хотела оказаться на ее месте. Знаю, я поступила подло. Предала тебя… Я корила себя за это каждый день последние два года, но утешала себя тем, что мой уход сделал тебя сильнее. Без моей помощи у тебя не осталось выбора, и тебе пришлось встать на ноги, найти работу, поддерживать Эдди. Я знаю, что ты не пил больше… Ее ладонь опустилась на его руку, держащую рычаг передач. Нежные тонкие пальцы, чуть шершавые от постоянной работы с бумагой, на которой она скрупулезно выводила чертежи и дома, и в офисе, предпочитая работать так, а не в навороченных компьютерных программах. В ее взгляде не было злости, укора, скорее грустное непонимание, желание защитить его от глупости. «А вдруг и мать смотрела бы так же, если бы знала?» — мысль неприятно кольнула в сердце, но Эрик не поддался, стискивая зубы. — Но Эрик, сойтись с мужчиной… Это не сделает тебя счастливым. — Почему? Чем отношения между мужчиной и женщиной отличаются от отношений между мужчинами? Вопрос был скорее риторическим, Эрик и сам мог привести кучу аргументов, но с Магдой хотелось спорить. Пусть напрягается сама, если решила. — Например тем, что вы не сможете родить детей. Ваши отношения будут бесплодны, и… — Давно есть суррогатные матери и искусственное оплодотворение. — Дети из пробирки? Серьезно, Эрик? — Почему тебя так волнует мое будущее, Магда? Они уже добрались до парковки кладбища, но Эрик не спешил покидать салон. Вместо этого он обернулся к пассажирскому сиденью, чтобы посмотреть Магде в глаза. Они оба были упрямы, но сейчас Эрик не видел смысла в их разговоре. Его личная жизнь давно не касалась ни Магды, ни кого-либо еще, кроме его самого. Он не был неразумным подростком, который еще не разобрался в себе, хотя последние месяцы были очень похожи на годы юношеских поисков смысла собственного существования. И все-таки Эрик ощущал себя довольно взрослым и разумным, чтобы принимать самостоятельные решения относительно своей жизни. Он не нуждался в советах бывшей девушки, бросившей его из-за трудностей. — Не все в жизни идет правильно, как нам хочется. Моя мать не должна была умереть от рака в пятьдесят шесть лет, а я, может, и не должен был стать геем. Но так вышло, и если о первом я жалею, то о втором — нет. И я не хочу обсуждать свой выбор, тем более с тобой. Придется принять как данность мою ненормальность. Уж всяко это лучше алкоголизма. Магда смотрела на него какое-то время, будто пытаясь понять что-то для себя. — Ты любишь его, да? Этот вопрос застал Эрика врасплох. Откровения и так давались ему не очень хорошо, но Магда всегда пыталась вытянуть из него наружу все, что он пытался удержать втайне даже от самого себя. Должен ли он был солгать или оставить вопрос без ответа? А собственно, почему? — Да, люблю. Мы можем идти? Она закусила губу и кивнула, покидая салон и больше не поднимая странной темы. Они купили цветов в местном ларьке — красивый букет каллов, — и добрались до могилы, чтобы постоять там немного в жидкой тени еще не покрывшегося зеленью дуба. Магда думала о том, что упустила и что приобрела, уйдя от Эрика. Эрик — о том, что Чарльз должен узнать о его чувствах. Все ведь было так очевидно. Можно ли было их назвать просто любовниками? Нет. Им было хорошо друг с другом, Чарльз не сбежал, когда Эрику было плохо, и Эрик готов был терпеть и понимать его странное поведение в отношении Натана — не это ли означало, что они любят друг друга? Терпимость, понимание, поддержка и забота. Это что-то большее, чем дружба и секс, более нежное, глубокое, сильное. Захотелось сейчас обнять Чарльза, стиснуть его в объятьях и не отпускать. Поделиться своим теплом прямо сквозь одежду, сквозь кожу, мышцы и ребра спроецировать свою любовь, чтобы он знал, что Эрик позаботится о нем. Но рядом была лишь Магда в легком пальто и испачканных грязью полусапожках. Стояла, глядя задумчиво на могилу Эдди… — Жаль, что все так сложилось, Эрик. Мне действительно жаль… Нужно было взять ее за руку, сжать пальцы и сказать: мне тоже. Но Эрик только кивнул: — Да. Он довез Магду до дома, она жила все там же, и помог отнести чемодан до квартиры, понимая, что навряд ли они когда-нибудь еще встретятся. Зато на парковке его ждал неприятный сюрприз. Фольксваген Натана стоял под фонарем, поблескивая наполированным чистым боком. Эрик посмотрел в соседское окно через лобовое стекло, но ничего не увидел из-за солнечных бликов. Их с Чарльзом совместное проживание закончилось. Впереди только редкие встречи в курилке, которые никогда не заменят тепло ласкового тела в постели под боком и бесед за вечерним чаем на кухне. Эрик вернулся в пустую квартиру. На кухонном столе под стаканом клюквенного морса его ждала записка: «Я люблю тебя» По крайней мере, это было взаимно.