Новый сосед

Оставаться все выходные в пустой квартире не хотелось. Уже через пару часов Эрик готов был волком выть и бросаться на стены от скуки: не хватало Чарльза и его возни под боком или в другой комнате. Мысль о том, что мудак Натан может прямо сейчас трахать его в спальне, заставляла Эрика нервно мерить комнату шагами. Он думал, что мистер Эс прикатит к вечеру воскресенья или в понедельник, но тот опять явился раньше, испортив им с Чарльзом планы. Неделя прошла как в тумане, а теперь чувства Эрика, приглушенные потерей и похоронами, снова обострились, вынуждая с неприятной отчетливостью воспринимать окружающий мир и положение дел. Дома было скучно. Не хотелось смотреть фильмы, слушать радио или готовить (для кого?). Записка Чарльза согревала душу Эрика, но этого было мало. Ревность кусала за пятки, не давая сесть и успокоиться, но Эрик ничего не мог поделать. Понимание, что Чарльз хотя бы не любит этого индюка, подслащало пилюлю. Он зашел в Фейсбук впервые с пятницы, но Клюквенный Морс светился серым статусом оффлайн. Писать Чарльзу о том, что он уже скучает, не хотелось — к чему травить душу, это не ускорит отъезд Натана, который прибыл только пару часов назад. Эрик решил заняться уборкой, что еще оставалось? За делом время побежало быстрее. Старый хлам в углу он перетаскал на помойку, каждый раз хлопая дверью и надеясь, что Чарльз слышит и знает: любой шум из квартиры Эрика был для него. Миссис Левински, с которой он столкнулся на лестнице, когда она шла из магазина, даже уточнила, не переезжает ли Эрик, но тот помотал головой. В комнатах значительно прибавилось свободного места, но не уменьшилось пыли, и Эрик достал из-под дивана старенький пылесос, тот тянул плохо, но он упорно провел щеткой в своей комнате по всем поверхностям. Потом притащил мокрую тряпку со средством и долго оттирал собравшуюся клубками пыль со шкафа и полок, выгреб какой-то сор из-под кровати, подивившись количеству крошек: еще чуть-чуть — и у них бы, правда, завелись тараканы. От усилий заболели спина и руки, но он продолжал с остервенением мыть, выбрасывать и водить тряпкой и щеткой по грязным и пыльным пятнам — это помогало отвлечься от скуки и тиканья часов. В воскресенье позвонил Логан. — Я тут получил повышение до начальника охраны, буду крутым парнем, в общем. Так что сегодня вечером отмечаем в баре. Бильярд, покер, боулинг — все для нас и бесплатно. Если вдруг решишь развеяться, приезжай, и голубка своего приводи. Это было отличной возможностью вырваться. Впервые за два года Эрик был рад получить приглашение куда-то, где можно было побыть среди других людей, а не тухнуть в тишине и собственных проблемах. Пытаясь одновременно помешивать на сковороде картофель, он удерживал трубку плечом. — Да, я приду. Чарльза не будет, его парень вернулся, и мы сейчас не можем видеться… В трубке подавились и закашлялись, что-то грохнуло, и Эрик вдруг понял, что сказал. Он треснулся лбом о вытяжку, понимая как лоханулся, давно с ним не было такой лажи, но начавшее входить в привычку откровение с близкими сыграло с ним злую шутку. — Чего? Леншерр, ты там охуел в край, что ли? Чего я еще не знаю?! Его парень часом не транссексуал? — Понятия не имею, я не проверял, — продолжая стучаться лбом о вытяжку, Эрик представлял, что вечером Логан его допытает. — Прошу, Логан, не говори ничего остальным. Все… непросто, ок? Теперь он говорит как Чарльз, и ему же отдуваться за Чарльзово молчание. Делать было нечего… Логан матерился в трубку, пытаясь подобрать то, что уронил ранее, и справиться с новой информацией. — Мало того, что паренька пехаешь, так он еще и чей-то. Бля, ты полон сюрпрайзов, Магнит неприятностей. Как бы тебе этот транс Чарльзов яйца твои же тебе в жопу не засунул за это дело. Ну ты, сукин сын, даешь! — Он первый начал, — оправдание звучало жалким. В трубке цыкнули. — Только попробуй не принести сегодня свой зад в бар, Леншерр. Я жду от тебя подробного рассказа, как твой хуй оказался между Чарльзовых булок и почему он все еще встречается с каким-то трансом-хуянсом. Может и к лучшему, если Логан будет знать? Даст Эрику какой-то совет… Они уселись в углу бара, где собралась знатная толпа из знакомых Логана и знакомых его знакомых — народ всегда любил погулять на халяву. Все пили, смеялись, танцевали, на них никто не обращал внимания, и Эрику пришлось выложить все, как есть, от и до. Логан хлестал банку за банкой, таращась на друга, как на пришельца, но в отличие от Магды ограничивался только восклицаниями без осуждений. — Он не хочет говорить. Натан спас ему жизнь, понятно, что Чарльз чувствует себя обязанным, но такое ощущение, что все это уже ни ему, ни Натану не нужно, но никто не желает признать, что помидоры завяли. Эрик тоже приложился к банке. Он все еще прихлебывал из первой, потому что в основном говорил. А Логан чиркнул зажигалкой, поджигая сигару и добавляя в и так тяжелый душный воздух сизого вонючего дыма. — Вот что я скажу тебе, Леншерр. Звучат слова Чарльза как дерьмо первосортное, и вся эта моральная хуита с обязан жизнью да добрым именем только такому приличному мальчику как ты может прийти в голову. Эрик закатил глаза, присасываясь к банке. — Ты о двух мужиках говоришь, геи там они или кто, не суть. А ты и я знаем: никакой долг перед партнером не может удержать, кроме… — Кроме?.. — Эрик насторожился, внимательно всматриваясь в лицо друга и ловя каждое его слово. — Кроме… ребенка, что ли? Логан, при чем тут это? — Бля, я говорю с кретином. Какой ребенок? Ребенком сейчас ни одна баба мужика не удержит, тем более ни один мужик, — Логан стряхнул пепел мимо пепельницы на столешницу и нахмурился еще больше. — Твой Чарльз похоже в долгах как в шелках у своего мистера Эссексуала. — В долгах? В денежных? — Именно, — Логан сплюнул в пустой стакан горькую слюну и скрежетнул зубами. — Сам посуди, Леншерр. Говоришь, этот хлыщ мордатый его вытащил из какой-то жопы, так? Ты же знаешь, что учиться на доктора, это не пальцем в жопе ковырять, уж прости за сравнение, не в обиду вашим глубоким отношениям будет сказано. Это деньги и не маленькие. Допустим твоя булочка поступила по льготе как сирота, но это было так давно, что динозавры, живи они сейчас, успели бы вымереть. Потом с ним случилось какое-то хуеподобное событие, сбросившее с пути праведного, и тут как Иисус с Голгофы спускается этот мудозвон Транссаниэль с большим хером и кошельком. С хера ли богатому ублюдку в костюме спасать какого-то наркомана из приюта? — Алкоголика. — Да посрать. Я к тому, что этот тип решил с Чарльзом поразвлечься, забрав с собой. Тот вылупил зенки голубые и втюхался в него, как в принца-спасителя, воспрял духом и вознесся душой к райским кущам, и все было шоколадно, но содержание наложников нынче дорого обходится, а этот конкретный еще и учиться хотел дальше. Вот и отрабатывал задницей еду и учебу, пока не пришло время выплачивать долги. А работать интерном это почти как быть мной: жопу рвешь, а куш не так уж велик. И вертится теперь твой Чарльз, как курица на гриле. Логан замолчал, присасываясь к сигаре, пока Эрик буравил застывшим взглядом столешницу, переваривая услышанное. Такой версии ему самому в голову не приходило, и хотя Чарльз никогда не говорил о долгах (что в этом такого-то?), это звучало правдоподобно. Но… Ну, и что мешало Чарльзу расстаться с Натаном и продолжать переводить ежемесячные отчисления? Взять кредит на худой конец, чтобы отделаться от мудака и жить дальше. Не всю же жизнь теперь выплачивать ему проценты за свое спасение! Да и от слова "спасение" в таком случае оставался один пшик. Вспоминая лицо Натана, его манеру общения с Чарльзом, Эрик скорее склонен был поверить версии Логана, что тот вытащил бедного сироту из приюта с целью удовлетворить какие-то свои мотивы, а потом бросить, но Чарльз оказался слишком хорош: добродушен, красив и умен, к тому же совестлив… Пальцы сами забарабанили по столу. — Почему он тогда не сказал об этом мне? Финансы это, конечно, дерьмо, но не повод… — А нахуй ему грузить тебя еще и своими проблемами? У тебя мешок золота что ли припрятан за толчком, или перед кучей нулей еще и единица на счету в банке? Ясно же, что ты ему ничем не поможешь, к тому же ты и сам был в дерьме по самые ноздри. Все верно, но… Логан просто не видел лица Чарльза в тот вечер, когда они говорили о Натане. Денежные долги не пугают так, но, может, Эрик был просто слишком восприимчив, а Чарльз слишком чувствителен… Они оба были в необычной ситуации, и Чарльз вполне мог чувствовать себя не в своей тарелке, изменяя Натану, хотя и не показывал этого. — Спасибо за поводы для раздумья, Логан. — Да не за что. Объясни своему птенчику, что мы с его покровителем разберемся по-мужски, если это будет нужно. А вот знание, что Логан будет на стороне Эрика, если что, вселяло уверенность. Остаток вечера они провели с остальными. Эрик обыграл в бильярд Азазеля, потанцевал с Рейвен, хотя та была так пьяна, что, кажется, и не поняла, с кем танцевала. Он не хотел пить, но в итоге вернулся домой слегка нетрезвым, так что пришлось брать такси и на следующий день добираться до работы на автобусе. Клюквенный Морс молчал, а утром Эрик слишком долго приводил себя в порядок, не успев заметить как Фольксваген Натана покинул парковку вместе с соседями внутри. Зато после утренней работы Эрик получил сообщение о приглашении в курилку, и уже через пять минут они с Чарльзом целовались так, будто не виделись вечность. Эрик пытался что-то сказать, но Чарльз не дал вымолвить ему и слова, даже поздороваться, впился в его губы, как оголодавший, и Леншерр ответил тем же, с жадностью вылизывая чужой рот, лаская языком зубы и небо, зажимая верхнюю губу между своих. Руки Чарльза оглаживали его бока, спину, плечи — он был везде! Горячий и юркий, проник под рубашку, касаясь пальцами прохладной кожи, и сам подставляясь под ласки. Эрик опустил ладонь на его ягодицу, сжимая упругие мышцы, и бедро Чарльза тут же оказалась на его. Это переходило уже всякие границы… — Чарльз… — Нет, нет, — Ксавье притянул его обратно, не давая ничего сказать, потираясь о него, как дикий кот. Короткий взгляд на дверь — замок был заперт, и Эрик пихнул соседа к стене. В голове гудело от возбуждения, в паху тоже. Он опустился на корточки, рывком спуская штаны и нижнее белье Чарльза, и тут же беря в рот. Ксавье вцепился в его волосы, стискивая зубы и запрокидывая голову, чтобы не застонать, пока чужой рот доводил его до оргазма. Он буквально съехал по стене, чтобы вернуть Эрику должок, позволяя трахнуть себя в рот и нагло ухмыльнуться снизу вверх. Они оба тяжело дышали, приходя в себя, пока Эрик, наконец, не выдохнул со смешком: — Я хотел сказать «привет». — Это был лучший привет в моей жизни, — Чарльз вернулся в его объятья теперь более спокойные, хотя они оба вспотели и все еще тяжело дышали, как марафонцы. — Я успел соскучиться по тебе, моя клюковка. — Я тоже, — он куснул Эрика за подбородок и снова опустил голову на плечо, наслаждаясь минутами близости. — Твоя записка скрасила мои безрадостные выходные. — А еще ты куда-то уехал вечером, я видел в окно, — бурчание Чарльза сопровождалось обвинительным тычком в бок. — Логан позвал в бар, его повысили. — Передай мои поздравления ему. — Без тебя было не то, а я даже не успел сказать тебе тоже что-то важное, — губы Эрика скользили по чужим волосам, влажным от пота. — Чего же? — Чарльз улыбался ему в шею, не желая даже поднимать голову, позволяя слегка укачивать себя в теплых объятьях. — Я тоже тебя люблю. — Это лучшее, что я мог услышать сегодня, мой друг. Губы прочертили влажную дорожку поцелуев по шее Эрика к его рту, и они снова поцеловались. Больше не нужно было ничего говорить. Даже двадцать минут наедине с Чарльзом смогли поднять Эрику настроение. Он обещал, что завтра угостит его чем-нибудь самолично испеченным, так что Ксавье уже был испуган перспективой отравиться. Они шутили, пока Чарльз курил в окно, и обсуждали завтрашний день. Эрик хотел поднять тему о долгах и Натане, но не решился: сосед выглядел счастливым сейчас рядом с ним, и портить все обсуждением нерешенных проблем не хотелось. После работы его ждала готовка. Оказалось, что песочное печенье с клюквой сделать не так уж и просто, и он больше испортил ингредиентов, чем наделал печений, но результат был аккуратно собран в контейнер, и во вторник после сногсшибательного минета Чарльз смог насладиться печеньем вместо сигарет. Клюква сделала выпечку не такой сладкой, и Эрик украл парочку под возмущенные возгласы.