Новый сосед

Среда выдалась дождливой. Днем позвонил Логан, сказал, что у него сломалась тачка, и просил Эрика приехать посмотреть, тот согласился — дел все равно не было, не отказывать же другу. Они провозились в гараже добрых три часа, пока Эрик ковырялся под капотом. На это дело подтянулся Азазель, притащил пива и какие-то кулинарные шедевры-закуски, хотел поразить Рейвен, но та чем-то траванулась с утра и весь день провела в обнимку с унитазом, поэтому напрасные труды достались Логану и Эрику, умявшим все за милую душу. Азазель поинтересовался Чарльзом, и Эрик, продолжая копаться во внутренностях машины, пробурчал, что он занят и не смог приехать, да и что ему тут делать. — Все, на ходу твоя детка. — Я уже запереживал, что ты с ней решил переспать, — Логан хохотнул и сунул в рот последнюю закуску, оставив Эрика ни с чем. Домой Эрик вернулся в восьмом часу, мечтая лишь об ужине, душе и постели. Усталость была приятной, она не оставляла времени и сил на скуку или грусть, или дурные мысли. Он зашел в подъезд, не успев посмотреть, горел ли свет в квартире соседей, и забыл о машине Натана — вроде ее не было. На площадке первого этажа он столкнулся с миссис Левински. — Что там у вас за шум такой? — Понятия не имею. Как видите, я только вошел в подъезд. — Значит ваши соседи буянят. Управы на них нет, буду жаловаться мистеру Таккеру, чтобы он их выселил! Бурча и шаркая ногами, она убралась к себе на этаж. Лично Эрик жил достаточно далеко от буйной квартиры, где мужик-алкоголик иногда устраивал дебош, так что редко слышал хоть что-то, но у трепливой тетки, видимо, слух был как у добермана. Подумалось, что не зря Чарльз переживал как бы их возню в постели не услышали соседи: дай Левински повод, и она будет батареи прослушивать, чтобы застать жертв за непотребством и просить прекратить безобразие. Сейчас в коридоре было тихо, Эрик специально прислушался и вошел к себе. Он поставил ужин в микроволновку и отправился в душ, чтобы по-быстрому смыть пот и машинное масло. Его руки давно не были такими грязными, как бы завтра на работе никто не сделал замечание, поэтому он активно тер их щеткой, напоминая себе хирурга перед операцией. Наверное, Чарльз тоже так готовился, как врачи в кино: намывал руки, одевался в стерильную одежду и просил подать ему скальпель. На всякий случай, выключив воду, Эрик постоял какое-то время в тишине, но за стеной не раздавалось ни звука — может, Чарльза и Натана вовсе не было дома. Суперполезная каша из злаков и мясное рагу из магазина ждали на столе; желудок был счастлив, пока Эрик запихивал в рот первую вилку горячего ужина. Он успел проглотить только ее, потянулся за пультом от телевизора, чтобы не сидеть в тишине, когда услышал странный звук. Он так и замер с вытянутой рукой, прислушиваясь. Звук повторился, будто что-то ударило в стекло, но не его квартиры, а соседской. Чарльзовой? Соседа-алкоголика? Стало тихо, и Эрик уже хотел продолжить есть, но что-то снова ударило в стекло. Это было не нормально. Он взял телефон, чтобы зайти в фейсбук, и обнаружил, что случайно захватил трубку Логана: их мобильники лежали на столе рядом, одинаково черные самсунги, и, наверное, он перепутал. Экран уже светился смс-кой: «Слепошарый!», возвещавшей о том, что Логан был в курсе потери. Ладно, завтра завезет, не срываться же сейчас из-за этого. Звук опять повторился, на этот раз в стекло ударило что-то мелкое и звонкое. Эрик бросил ужин и телефон, и открыл раму, чтобы выглянуть в окно. Во дворе никого не было, кроме облезлой кошки, обтирающейся около машины под фонарем, свет в квартире Чарльза не горел, как и у соседа-алкоголика через дверь. Может, звук шел не с их этажа, но тут снова что-то стукнуло… в окне Чарльзовой квартиры. — Какого хрена? Если Натан и был дома, пусть его машина не стояла на парковке, то Эрик все равно лишь решил узнать по-соседски, что за шум… Он успокаивал себя, что не будет выглядеть навязчиво или подозрительно, если поинтересуется происходящим. Остановившись перед дверью, Эрик почувствовал дежа вю, как тогда, когда он услышал шум в ванной и решил проверить, не расшиб ли Чарльз голову, поскользнувшись. Он громко постучал, вслушиваясь в звуки, исходящие из квартиры. Стука по стеклу отсюда слышно не было, но никто не спешил подойти к двери, и пришлось постучать еще раз. — Чарльз, Натан, это ваш сосед, у вас там все в порядке? — для верности он крикнул погромче, чувствуя, как краснеют уши. Может, это опять его паранойя и даже стук ему померещился? В квартире было тихо, по крайней мере, Эрик ничего не слышал. Он уже хотел вернуться к себе, но звук повторился — будто что-то упало на пол и прокатилось. А вдруг в квартиру влезли воры? Чувствуя себя дураком, Эрик прижался ухом к дверной щели, прислушиваясь. Что-то опять прокатилось и раздался какой-то звук. Стон? Мычание? Померещилось? Он снова постучал, и звук раздался опять, заставляя сердце Эрика рухнуть в пятки. Это действительно был стон или задушенный крик. — Блядь… Эрик заметался по коридору, не зная, что делать. Что-то случилось там с Чарльзом, а у него не было ни ключа, ни телефона Натана, ни возможности проникнуть внутрь и хотя бы понять, что происходит. Он посмотрел на дверной замок — опять выпилить его и выбить дверь, конечно, было можно, но что если он ошибся? Как потом объясняться перед соседями? Мистер Таккер! Точно! У него были ключи от всех квартир. Эрик пулей слетел вниз, вспоминая, как так же мчался за самим Чарльзом, чтобы спасти миссис Остин, утонувшую в собственной ванной. Стуча в дверь, Эрик отбил кулак, пока из соседней квартиры не выглянула пожилая женщина с бигудями на голове и недовольным лицом. — Чего стучите, нету его. Уехал днем, завтра вернется. — Он не оставил вам ключей от дома? Та нахмурилась еще больше. — Не оставил, это же ключи. Еще бы он их всем оставлял! А вы что, потеряли? — Нет… Эрик развернулся и пошел к себе под недовольные взгляды женщины, но добраться до лестницы не успел: дверь миссис Левински распахнулась, и она выскочила на этаж. — Это вы… Я опять слышу какой-то шум у ваших соседей, что та… Он вцепился пальцами в ее плечи с таким диким взглядом, что миссис Левински отшатнулась. — У вас есть лестница? — Лестница? Что это значит? Что там происходит? Вы заходили к мистеру Эссексу? — Левински бестолково хлопала глазами, и он отпихнул ее в сторону, нагло врываясь в ее дом. Муж Левински лениво чесал бок под грязной майкой, стоя в дверном проеме гостиной. Он посмотрел на Эрика как на нечто само собой разумеющееся в своем коридоре. — У вас есть лестница? — на этот раз вопрос был адресован хозяину. Тот вопросительно поднял брови, но даже поленился открыть рот, чтобы спросить зачем, только показал куда-то за шкаф. Там стояло именно то, что нужно было Эрику. — Эй, постойте! Зачем! Куда тащите! Левински рванулась за Эриком, но тот даже с грузом шел слишком быстро. В дверях ему пришлось притормозить, но соседка не рискнула хвататься руками за свое добро, боясь получить по голове. — Это свинство! Что вы творите! На улице было холодно, а Эрик был в домашних штанах и тонкой футболке, но ему было плевать. Он сообразил, где находится окно Чарльзовой спальни, и приставил лестницу к стене, взбираясь по холодным ступеням. В комнате было темно, за полузакрытыми жалюзи ничего нельзя было разглядеть, зато форточка оказалась прикрыта неплотно, и Эрик поддел ее пальцем, раскрывая наружу. — Чарльз, ты там? Изнутри раздался хриплый стон, от которого по спине у Эрика побежали мурашки, а мышцы окаменели. Чарльз действительно был там, и он не мог говорить. Стон перерос во всхлип, и Эрик бестолково закрутился на лестнице. Он не мог подняться выше, она и так держалась на честном слове, скользя по кирпичной кладке дома; чтобы дотянуться до щеколды на окне, нужно было просунуть руку в форточку, но ему не хватало пространства для манипуляций. — Держись, Чарльз, слышишь, я сейчас помогу тебе. — Что там случилось? Мистер Леншерр? Вызвать полицию? — миссис Левински высунулась из подъезда, в темноте ее лицо казалось белым, а глаза огромными. Эрик даже не посмотрел в ее сторону, стащил с себя майку, обмотал руку. Ему раньше никогда не приходилось разбивать стекла, но заплатить за раму было дешевле, чем за выбитую дверь в случае чего. Он вцепился покрепче в подоконник и с силой ударил кулаком. Звон оглушил. Осколки посыпались вниз, разбиваясь о лестницу, стену дома и землю, один острый воткнулся Эрику в бедро, но не глубоко, и он его вырвал, бросая вниз, чувствуя как кровь пропитывает штанину. Миссис Левински вопила о том, что вызывает полицию. Эрик отломал особенно крупные остатки с рамы и оперся о подоконник, подгоняемый хриплыми всхлипами в комнате. Он все-таки порезал руку, кровь пропитала футболку, и остались следы на подоконнике, но Эрик едва ли обратил на это внимание, сваливаясь внутрь на постель, стоящую у окна. — Эр… ик… Голос Чарльза был глухим и невнятным откуда-то из угла комнаты. В темноте ничего не было видно. Эрик нащупал выключать и зажег светильник... и постарался взять себя в руки. Он думал, что увидит Чарльза лежащим на полу, что он ударился головой или у него случился какой-нибудь припадок, и он не может встать, но к такому он готов не был. Чарльз сидел в углу между стеной и тумбочкой, прикованный наручниками к батарее. Вокруг валялись туалетные принадлежности: какие-то баллончики, баночки, расчески — все это, видимо, он столкнул с тумбочки и бросал в окно с той стороны, где жалюзи не закрывали стекло. Эрик подскочил к нему, чувствуя, как внутри все начинает трястись от хлынувшего по венам страха пополам со злостью и осознанием происходящего. Увидь он Чарльза в таком виде на улице, то не узнал бы: разбитое лицо, залитое кровью из глубокого пореза на лбу, отекло; кровь из носа уже не шла, но весь подбородок и футболка Чарльза были в темных пятнах, и говорить он не мог из-за свернутого в тугой узел полотенца, связывающего его рот. — Я сейчас его сниму. Блядь… Твою мать… Чарльз всхлипывал, трясясь не то от страха, не то от облегчения, что Эрик смог его услышать и прийти на помощь. — Эрик… Эрик… Отцепи меня… отцепи… — он без толку дергал руками, не в силах сидеть спокойно. Цепь звенела о батарею, но это было бесполезно. Эрика самого начало трясти. Чарльз выглядел ужасно, ему нужна была медицинская помощь… Он закрутился, пытаясь найти ключи, но их не было ни на столе, ни в тумбочке. — Нет ключа… Его нет… Нет ключа… — Чарльз пытался не рыдать, но не мог сказать ничего полезного. — Блядь! БЛЯДЬ!!! Эрик рванулся из спальни, включая по дороге свет в гостиной. Здесь тоже валялся пузырек, его-то шум Эрик и услышал. Он подскочил к входной двери: заперто. Ключа от двери не было ни на полке, ни в ключнице. Эрик схватил с вешалки сумку Чарльза и обшарил карманы, но ничего не нашел и вернулся обратно. — Чарльз, где ключи от дома? Слышишь меня? — он присел на корточки перед Ксавье и повернул его голову к себе. — Нет ключа… — Чарльз закачал головой, его губы так дрожали, что он не мог нормально говорить, и Эрик едва разбирал слова. — Натан забрал ключи… Внутри все окаменело. Натан… Ублюдок… Этот урод… Эрик не мог собрать слова в предложения, не мог даже осознать, что именно он сейчас чувствовал. Злость? Гнев? Ярость? Ослепляющую, бьющую в голову яркими вспышками, чуть ли не лишающую зрения… Очевидно, что состояние Чарльза было делом его рук. Он зачем-то скользнул пальцами по его футболке и задрал край: синяки цвели на животе и на ребрах Чарльза, на предплечьях остались следы от пальцев. Нужно было дышать ровно и размеренно, чтобы прямо сейчас не вскочить и не расхерачить все в этой проклятой спальне, где Чарльз был избитым заложником, а урод Эссекс бросил его здесь умирать. — Эрик, прошу тебя… Мне больно… Слова Чарльза разбивали что-то внутри на куски. — Я сейчас, держись, — хриплый голос был чужим, пока Эрик пытался безуспешно расстегнуть наручники, сдавливающие запястья так сильно, что кисти рук Ксавье уже начали синеть и отекли. — Блядь. Держись, Чарльз, все будет хорошо. У вас есть инструменты? — Под раковиной в ванной. Ксавье удалось взять себя в руки, хотя он все еще сотрясался от сухих рыданий, но слезы больше не текли, смешиваясь с кровавыми разводами на щеках. — Я сейчас. В сумке нашлись кусачки, и цепь не смогла выдержать Эриковой ярости, треснув. Он тут же отбросил инструмент, просовывая руки Чарльзу под ноги и спину и вынося его в гостиную, чтобы там усадить на диван. — Дай воды, пожалуйста… Когда он наливал воду из-под крана, его руки так тряслись, что он чуть не разлил все по дороге. Непослушными пальцами Чарльз впился в стекло, жадно глотая воду, подавился и закашлялся, хватаясь за ребра. И Эрик так сильно сжал стакан, что в нем пошли трещины, а потом он и вовсе полетел в стену, разбившись на мелкие осколки от удара. — Какого хера, блядь?! Я убью этого урода! Выпущу ему кишки и заставлю сожрать! Сука! Он пнул валяющуюся на полу диванную подушку, пустив ее в полет, но это не могло унять бешено ревущего внутри огнедышащего дракона. Все, что скопилось за эти несколько минут, вырывалось наружу, но без толку. Чарльз вздрогнул от его крика и затрясся сильнее, обнимая себя руками. — Он был не в себе… Он узнал о нас… Эрик сдулся, падая на диван рядом с Чарльзом, понимая, что в случившемся есть и толика его вины. Но, блядь!!! Это был не повод избивать Чарльза до полусмерти и приковывать его к батарее. Этот Натан был больным на всю голову уебком, и как Ксавье вообще мог прожить с ним столько времени! — Как он мог узнать? — Эрик не понимал, а потом все стало ясно. — Это Левински. Когда я стал курить в кухне тогда, еще осенью, она пришла и нажаловалась на меня Натану. Он напел ей в уши, что я его нерадивый родственник, что за мной надо присматривать и сообщать обо мне все подозрительное, особенно если я начну с кем-то близко общаться. Эта тупая сука развесила уши и докладывала обо всем, что видела, поэтому я перестал появляться с тобой рядом с домом, когда узнал, — Чарльз снова всхлипывал, Эрик постарался обнять его за плечи аккуратно, чтобы не причинить лишней боли. — Знал, что если она увидит нас, то расскажет первым делом. У нее откуда-то были фотки… Я не видел их, но Натан сказал, что они были, что там мы с тобой в одной постели. Я не знаю, как она могла это снять! Не знаю! — голос Ксавье сорвался на рыдания, и он уткнулся в грудь Эрику, впиваясь непослушными пальцами в его голые плечи, так что Леншерр едва разобрал его последние: — Он никогда не бил меня раньше так сильно… Твою мать… В памяти тут же всплыл тот день, после того, как миссис Левински нажаловалась Натану. Эрик слышал шум и крики в ванной и подумал, что Чарльз поругался с кем-то. И тот день, когда за стеной слышал всхлипы ночью. И когда он ударил Чарльза дверью по лицу, ворвавшись в квартиру, и удивился: почему Натан ничего не сказал при виде держащегося за щеку Чарльза? Шрамы на руках, синяк на плече… Как Эрик мог быть таким тупым и не суметь сложить два и два? Он был так поглощен своими проблемами, что происходящее за соседской стеной оставалось без его внимания, даже когда он слышал или видел доказательства творившемуся. Каждый раз, когда Натан возвращался домой, Чарльз пропадал, потому что этот урод находил повод, чтобы избить его, и единственный раз, когда это скрыть не удалось, был случай с миссис Остин, потому что Эрик просто ворвался в их дом. Ударил ли он тогда реально Чарльза по лицу или тот просто притворился? Да какая разница… — Чарльз… Он опустил свободную ладонь на его затылок, чувствуя себя оглушенным и растерянным, и в этот момент ключ во входной двери повернулся. Чарльз застыл, перестав всхлипывать, а Эрик вскочил с дивана, чувствуя, что каждая мышца в его теле сейчас как натянутая струна. Внутри все клокотало от бешенства. — Эрик… — Чарльз попытался схватить его за руку, но Эрик отпихнул его запястье. Из общего коридора слышались голоса. Ключ повернулся еще раз, и дверь распахнулась. — О боже! — миссис Левински сделала шаг назад за спиной Натана, замершего на пороге своей квартиры. В его руках был пакет из магазина, он выглядел так, будто вышел на полчасика за продуктами… Эрику показалось, что воздух между ними заискрился от электричества, сгустившись и став плотным, с трудом проталкиваясь в легкие. Под причитания Левински, которая успела увидеть и избитого Чарльза, и перепачканного своей и чужой кровью Эрика в одних домашних штанах, Натан отшвырнул пакет в угол. Там что-то разбилось и хрустнуло, но никто не обратил на это внимания. В фильмах в такие моменты кто-то из героев толкал длинную речь, но Эрик едва ли был способен на что-то, кроме яростного рычания, как и сам Натан, чье лицо побелело от злости, а зрачки вытеснили радужку. Они просто бросились друг на друга как два диких кабана, Чарльз что-то закричал, вскакивая с дивана и отшатываясь в сторону, но Эрик не слышал ни одного его слова. Все прочие звуки слились в фоновый шум, когда его кулак врезался в скулу Натана, а сам он получил коленом в живот. Они рычали хуже волков, мутузя друг друга и сбивая все, что попадалось на пути. Эрик не знал никаких специальных приемов, а если бы знал, то едва ли мог соображать из-за охватившей его ярости и адреналина, лишившего остатков разума. Он лупил мудака руками, ногами, головой, даже вцепился зубами в плечо, прокусив кожу, когда оказался зажат; Натан метил в болевые точки — под дых, солнечное сплетение, пах, но Эрик не чувствовал боли. То чужой кулак, то колено, то пятка в тяжелом ботинке ударяли его, но это было похоже на бессмертие, неуязвимость, всесильность. Он поднимался от очередного удара, сбитый с ног, и сам набрасывался на Натана. Летели брызги крови — не то из его разбитого носа, не то изо рта Натана — он лишился зуба. В ход пошла мебель, Эрик схватил табурет и врезал со всей силы мистеру Эс по горбине, а тот сделал ему подсечку. — Нет! Прекратите! Натан прекрати!!! Ты сошел с ума! Эрик! Эрик, прошу тебя! Чарльз попытался их разнять, и Натан отпихнул его с такой силой, что Ксавье сбил стеклянную стойку с безделушками, с грохотом завалившись на пол в море осколков. — Я вызвала полицию! Она уже едет!!! Миссис Левински вопила из коридора, перепуганная насмерть происходящим, к ней подтягивались соседки, выглядывая из квартир, но никто не решался вмешаться. Грохотом они переполошили весь дом. Эрик впечатал Натана прямо в его плазму, и та рухнула, разбившись, а сам он получил пинок в живот. Дыхание сбилось, и Натан воспользовался этим, завалив его на пол, уселся сверху, сдавливая ногами бока и впиваясь пальцами в шею. Его окровавленный оскал и горящий взгляд делали его совершенно невменяемым, но Эрик был не лучше, жаль в комплекции он был Натану не ровня и не мог скинуть его, бестолково извиваясь и пытаясь разжать давящие пальцы. — Отпусти его! Отпусти! — Чарльз смог подняться на ноги и попытался оттащить Натана за плечо, но это было все равно, что двигать бульдозер. — Сука, я убью тебя. Будешь знать… — договорить Эссекс не успел. Зрение у Эрика от недостатка кислорода успело затуманиться, но голос Логана он узнал бы из тысячи. — А ну, падла, сейчас посмотрим, как ты хорош! Хватая воздух ртом и кашляя, Эрик кое-как сел, и Чарльз вцепился в него, сам не зная зачем. Логану нужно было помочь, и Эрик почти высвободился из его рук и поднялся, когда в квартиру ворвались двое полицейских. — Живо! Всем поднять руки! К стене! Опусти его, или я буду стрелять! Один из копов наставил пистолет на Логана, другой держал на мушке Натана, вцепившихся друг в друга. — Здесь нужна скорая, вызови подмогу, — он кивнул в сторону стоящих у дивана Эрика и Чарльза. — Ты слышал, что я сказал?! Отцепились друг от друга сейчас же! — Да не вопрос, капитан. Больно надо эту паскуду трогать! — Логан отпихнул от себя Натана и сделал шаг назад, поднимая руки, а тот одернул испачканную и изодранную рубаху, будто это могло помочь ему вернуть приличный вид. Коп тут же надел на Логана наручники, выводя из квартиры. Тот не сопротивлялся, только кивнул Эрику, мол, все в порядке, и спокойно позволил себя увести. — Спасибо, сэр, — Натан утер рукавом кровь с губ и бросил злобный взгляд на Эрика. — Эти двое ворвались в мою квартиру и напали на меня. И его тоже заберите, — он ткнул в сторону Эрика, и тот подошел ближе. — Сука, ты сам на меня набросился! А может заодно расскажешь, что ты сделал с Чарльзом? Как избил его и приковал к батарее? — Эрик сжал кулаки, понимая, что копы не смогут остановить его от еще одного удара в эту противную холеную морду. — А ну, стой на месте, я сказала, — женщина-коп подошла ближе, кладя Эрику ладонь на грудь. — Остынь. — Остынуть? Да я сейчас прикончу его! — Я засужу тебя, и ты не выйдешь до конца своих дней из тюремной камеры, тварь! В дверь вошли еще двое полицейских, настороженно осматривая замершую посреди комнаты троицу: Натан и Эрик буравили друг друга полными злобы взглядами, и если бы не куча полицейских, они бы снова сцепились; Чарльз стоял чуть позади с ужасом таращась на происходящее. — Так, все ясно, — женщина стянула наручники с пояса. — Этих двоих в участок, пусть с ними там разбираются; этого разукрашенного в машину скорой. — Нет, Эрик! Чарльз кинулся к нему, хватаясь за локоть, но все, что Эрик мог, лишь кивнуть ему, как и Логан: — Все будет нормально, мы во всем разберемся. Натан бросил на Чарльза полный презрения взгляд, уходя следом за полицейским: — Ебливая сука, я с тобой еще разберусь. — Шагай вперед, петух разборчивый. Я запишу это в протокол как угрозу! — коп пихнул его в плечо, подталкивая прочь из квартиры и не давая обернуться еще раз в сторону Чарльза.