Новый сосед

Эрик никогда раньше не попадал в тюремную камеру. Да, он дрался, и бывало даже, что садился пьяным за руль, но все как-то обходилось. Максимум штраф, максимум выгоняли из клуба их шумную компанию! Но он никогда и не дрался вот так… на смерть. Пальцы впились в волосы. Каждый был готов убить другого, и если бы не Логан и копы, скорее всего Эрик был бы сейчас трупом, задушенным в соседской квартире прямо на глазах у Чарльза. Стоило вспомнить о том, как выглядел Ксавье, внутри все снова скручивало от злости, и он вскакивал, начиная мерить шагами тесную камеру временного заключения. Этот мудак, узнав об измене, не пошел к Эрику, чтобы подраться, а выместил всю злость на том, кто не мог дать полноценной сдачи. Хотя Эрик и отметил мстительно, что бровь Натана была рассечена, еще когда он вошел в дом, значит, Чарльз успел ему врезать хоть разок… Если во время драки Эрик ничего не чувствовал из-за прилива адреналина, то теперь каждый удар Натана напоминал о себе ноющей болью. Его осмотрел врач, наложил швы на порезы от стекол, сказал, что нос Эрика все-таки сломан, как и два ребра, и мизинец на правой руке. И хотя ему дали таблетку обезболивающего, все тело ужасно болело, раскалывалась голова, посиневший нос распух раза в два, и осколок отбитого зуба больно царапал десну. Он рассказал детективу все как было, начиная от того, как услышал шум и полез в окно, и закончив предположениями о том, что Натан бил Чарльза и раньше. — Вы видели это своими глазами? — Нет, слышал шум в квартире. Я не придавал ему значения, не думал… — Тогда я не могу считать это за показания. К тому же они к делу не относятся, — детектив, мужчина не старше самого Эрика, постучал ручкой по папке. — До утра останетесь в камере, пока мы во всем не разберемся. — В чем тут разбираться? Я же все рассказал, — Эрик нахмурился, не понимая. Он не думал, что придется оставаться. Чарльз был в больнице, его нужно было забрать домой и помочь собрать вещи. Он бы не позволил ему дольше оставаться в этой квартире. — И тем не менее, вы незаконно проникли в чужую квартиру и нанесли хозяину собственности телесные травмы. Он утверждает, что вы напали на него первым. — А я утверждаю, что он больной на голову садист! — Ну, это решать не нам с вами, мистер Леншерр. Дело мистера Эссекса будет так же внимательно рассмотрено, поскольку его сожитель, Чарльз… — мужчина заглянул в бумаги, — Чарльз Ксавье написал на него заявление по поводу побоев. Эрик только кивнул, выдыхая. Он боялся, что Чарльз не сделает этого, испугавшись Натана или еще по каким-то причинам, но теперь они во всем разберутся… Ночь была ужасной. На жестких нарах со сломанными ребрами было невозможно спать, Эрик сдерживал стоны, вырывающиеся сквозь зубы, и старался хотя бы подремать. Взбудораженный всем случившимся мозг насылал на него кошмары, в которых Натан снова и снова нападал на него. Эрик просыпался и опять проваливался в муторный сон, пока, наконец, к его камере не пришел детектив. — За вас внесли залог. У поста охраны стояла Нэнси с пакетом, где лежали его вещи. Эрика так и привезли в участок в одних ботинках и домашних штанах. Девушка выглядела бледной, но увидев его, улыбнулась. — Меня прислал Чарльз. — Как он? Он в госпитале? — Да, врач хотел сделать МРТ головы и убедиться, что нет кровоизлияния. У него сотрясение, но ничего не сломано. Только синяки и рана на лбу. Даже нос цел в отличие от твоего. Эрик шмыгнул, но из-за отека это было бесполезно. — Где Натан? — Не знаю. — А Логан? — Твой приятель вышел утром, он дал денег на твой залог, я только привезла. Сам он сказал, что поедет к знакомому адвокату, чтобы обеспечить всем вам защиту. Если бы не Логан… С чего, но вообще вчера приехал? Точно… Эрик вспомнил, что перепутал их телефоны. Похоже, собственная оплошность на этот раз спасла ему жизнь… — Ты на машине? — Такси ждет нас на улице. Эрик хотел ехать сразу же в госпиталь, чтобы убедиться, что Чарльз в порядке, обнять его, в конце концов. Он был так напуган вчера, что едва мог говорить. Нэнси убедила его, что лучше Эрику сначала заехать домой, переодеться, позвонить Логану — Чарльз никуда не денется из палаты. Соседская дверь была заперта. Никакой желтой ленты или охраны — все-таки не убийство. Только сейчас Эрик вспомнил, что его собственная квартира так и осталась незапертой, на кухне горел свет и стоял брошенный ужин. Он вывалил все в помойку и погасил лампу. Телефон Логана ютился на краю стола, и Эрик первым делом позвонил по своему номеру, надеясь, что друг таскает трубку с собой. — Слушай сюда, сразу, как навестишь Чарльза, поезжай к адвокату, — Логан без приветствий приступил к делу. — Адрес я скину тебе смской. — Я… — от такого напора Эрик даже растерялся. — Спасибо, Логан! — Пока еще не за что благодарить. Этот урод наподавал исков на тебя за все, что смог выдумать, но есть шанс, что заявление Чарльза его уделает. — Ты мне вчера жизнь спас… В трубке замолчали. — Если бы не дурацкий телефон, этот мудила меня бы задушил. — Держись, братишка, все дерьмо теперь впереди. Эти мудаки, ходящие в магазин в белых рубашках, те еще кровопийцы… Логан был прав, но Эрик не мог сейчас думать о Натане и его дебильных исках. Эрик и сам собирался подать на него в суд за покушение на убийство — следы на его шее говорили сами за себя. Сейчас самым главным был Чарльз. Нэнси терпеливо ждала в гостиной, пока он приведет себя в порядок и кое-как смоет вчерашние грязь и пот, стараясь лишний раз не мочить швы и не двигаться слишком резко… В больницу они поехали на его машине. — Знаешь, — Нэнси подала голос, взглянув на него украдкой, — до встречи с тобой я давно не видела Чарльза таким счастливым. Эрик покосился на нее через зеркало заднего вида. Да, сейчас-то Чарльз был просто счастлив, будучи избитым Натаном до полусмерти за измену. — Это… Ты знала о том, что Натан… — он не договорил, не уверенный, стоит ли вдаваться во все подробности. Если Чарльз не говорил даже ему, навряд ли он хотел, чтобы коллеги по работе знали о том, что с ним происходит дома. Нэнси поджала губы в грустной и виноватой улыбке. — Трудно было не замечать. Мы с Чарльзом знаем друг друга с университета. Он восстановился в моей группе, потом мы вместе пошли в госпиталь в интернатуру, были у одного профессора, — она вздохнула, понимая, что Эрик все еще ждет ответа на свой вопрос. — Он никогда не говорил прямым текстом, но я видела… его руки, и… синяки. Эрик стиснул пальцы на руле и тут же зашипел от боли: сломанный мизинец прострелило огнем, разбитые костяшки, покрытые коркой запекшейся крови, засаднили. Вина сплеталась со злостью, ударяя в висок: как он мог быть таким слепым? Даже коллега по работе знала, а он нет: не догадался, не обратил внимания, не сообразил. Столько НЕ, и теперь из-за них Чарльз на больничной койке, а не насторожись Эрик вчера? А если бы он приехал позже? А если бы остался ночевать у Логана или повез ему телефон и вовсе не услышал ни стука в окно, ни стонов. Думать об этом было страшно. Если Натан позволял себе распускать руки, кто знает, как далеко он мог зайти в своей злости и ревности. Эрик слышал достаточно таких историй по ТВ, чтобы знать, чем заканчивалось все для жертв вроде Чарльза. — Слушай, я знаю, что ваши отношения — это личное, это не мое дело, так же как и все, что есть между Чарльзом и Натаном, но прошу тебя, не злись на Чарльза. По лицу вижу, что ты не был в курсе. Чарльз не тот, кто будет просить помощи открыто. Он думает, что не должен показывать свои страхи и слабости, если речь идет о чем-то серьезнее больного зуба. Вам просто нужно поговорить и разобраться во всем этом. Я только знаю, что он тебя любит. Это точно. Не видела его никогда таким… Эрик кивнул, но ничего не ответил. На разговоры не было сил… В травматологию Эрика пускать не хотели, он был не в медицинской форме и не был родственником Чарльза, но Нэнси знала там одного молодого врача и едва уговорила пустить Эрика в палату. За ночь синяков стало будто бы еще больше, но отек с лица Чарльза немного спал. Он едва не вылетел из постели, как только Эрик оказался в палате. — Эрик, ты в порядке? — А ты? Они неловко обнялись, стараясь сильно не давить на ребра друг друга и замерли: голова Чарльза на плече Эрика, губы Эрика на его макушке. Не просто знать, но чувствовать, что Чарльз здесь, жив и относительно здоров, было тем, чего Леншерру не хватало этой ночью. — Все хорошо. Немного пострадала моя черепушка, но в остальном я в порядке. Эрик почувствовал, как внутри все снова закипает, но постарался не поддаться злости. Смысла вываливать свой гнев на Чарльза не было, а больница была не местом для откровений. — Логан ждет меня у адвоката через полчаса, я заехал только чтобы убедиться, что ты в норме. Эрик отстранился, осторожно касаясь левой скулы Чарльза, на которой не было синяка. Сегодня Ксавье не трясся и не плакал, но смотрел виновато, и Эрик не хотел убеждать его в обратном. Да, он был виноват, что сразу не сказал о том, что Натан больной на голову ублюдок! Будто Эрик не придумал бы тогда что угодно, лишь бы вызволить своего любимого человека из лап изверга. — Эрик, я… я должен объяснить тебе… Но Эрик положил палец на его губы, не давая произнести ни слова больше. — Т-с-с, обо всем поговорим дома, когда тебя выпишут. — Не раньше, чем через несколько дней, мне хотят поставить капельницы… — Все будет хорошо, — Эрик оставил на его лбу легкий поцелуй, прежде чем Нэнси заглянула в палату и с извинениями попросила его уйти. — Простите, ребят. Три дня без Чарльза за стеной еще недавно показались бы Эрику вечностью, но сейчас он был спокоен. Мысль о том, что Натан мог бы и дальше втихую бить его, пока Эрик ныл о том, что ему скучно, сдавливала горло и заставляла пальцы сжиматься в кулаки. Адвокат сказал, что на Эрика подали три иска: проникновение, нанесение ущерба и покушение на убийство. — Я бы предложил не бороться против первого иска и выплатить сумму за выбитое окно и разбитый телевизор. Это обойдется вам дешевле, чем сутяжничество. Покушение на убийство — натянуто. Суд будет в большей степени на твоей стороне: и Чарльз, и Логан видели, что Натан душил тебя и никак не наоборот. Если они дадут показания, плюс освидетельствование тюремного врача по поводу синяков на шее — у нас больше шансов на выигрыш. Но, если у Натана хорошие связи, дело может затянуться, предупреждаю. По поводу нападения будем держаться идеи самообороны. Вы должны понимать, мистер Леншерр, судебный процесс — это долго и затратно. Могу сказать только, что за насилие над мистером Ксавье мистер Эссекс точно получит свое, ему не отвертеться. Это утешало Эрика, вынуждая мстительно скрипеть зубами, хотя он не считал, что какая угодно мера наказания будет достаточной для Натана. Где гарантия, что после всего он не найдет себе новую жертву и не посадит ее на крючок, как и Чарльза? Вечером, сидя в гараже у Логана, оба уставшие они приложились к бутылке виски, на этот раз выпить было просто необходимо. — Поговорил с ним? — Нет еще, но как только он будет дома, я все узнаю. Больше никаких недомолвок, нахуй такая молчанка. Не случись всего этого дерьма, этот урод так бы и бил его с улыбкой на лощеной роже. Эрик чуть не сплюнул на пол, но вовремя спохватился и зло поджал губы. — Такие мрази никогда не исправляются… Чарльз боялся, что если скажет тебе, то этот мудак и тебя отпиздит, что и случилось. Звучало обидно, хотя и справедливо: не будь Леншерр в такой ярости из-за разбитого лица Чарльза, Натан бы уделал его в пару ударов кулака. Эрик думал, стоит ли возвращаться в квартиру. Он не представлял, что будет, если Натан встретит его на лестнице и решит продолжить начатое. Адреналин схлынул и сломанные кости болели… Даже взбесись он как в прошлый раз, навряд ли получится что-то дельное. На этаже было тихо и чисто: никаких следов их драки, кроме выбитого стекла в спальне Ксавье, но даже осколки из палисадника дворник убрал накануне. Вот теперь Эрика точно, совершенно точно, ничего не держало в этом клоповнике. Как только Чарльз поправится, они могут свалить отсюда куда угодно. Логан обещал поддержать их финансово по старой дружбе с условием, что Эрик все отдаст, когда найдет нормальную работу. В голову вдруг пришла мысль, что человек, который находится под следствием и судится, может и не быть востребован на рынке вакансий. Это подпортило Эрику настроение… В больнице ему дали неоплаченный отгул, и завтра он должен был в любом случае уже явиться на работу. Перспектива опять выглядела неясной, но разве в жизни Эрика могло хоть что-то проходить гладко? Он осмотрел себя в зеркало: таким красавчиком давно себя не видел. Распухший шнобель, синячищи на всем торсе, гипс на руке. Зуб в стоматологии ему подпилили по-быстрому, чтобы не резал щеку. Пока он крутился перед зеркалом, в дверь постучали. Каждая мышца в теле Эрика мгновенно напряглась: а если Эссекс? Он подходил к порогу, готовый отразить атаку, но по другую сторону двери стоял лишь мистер Таккер. Сегодня он был одет прилично, а не в растянутый грязный халат. — Добрый день, мистер Леншерр. Мистер Эссекс оставил для вас чемодан и коробку с вещами у меня. Сказал, что вы сами знаете что это. В коридоре квартиры хозяина Эрик обнаружил огромный чемодан, набитый кое-как запихнутыми в него вещами Чарльза: в коробке был его ноутбук, телефон, книги и тетради, сумка и еще какая-то мелочь. Хорошо, что им не придется иметь дело с Натаном по этому поводу и вообще входить в его жилье. — А где сам мистер Эссекс? — Эрик произнес имя соседа так, будто унюхал что-то тошнотное под ногами. — Не имею привычки следить за жильцами. Мне он не докладывал. При словах о слежке вспомнилась миссис Левински, и Эрик понадеялся, что она никогда больше не попадет в поле его зрения. Ее лицо вызывало теперь не меньшую ненависть, чем рожа Натана. Но стоило двери мистера Таккера закрыться, как квартира напротив, принадлежавшая миссис Левински, открылась, и та выплыла в общий коридор в белом пальто с дамской сумочкой на локте. При виде Эрика она замерла, тут же растеряв одухотворенно благодушный вид. — Здравствуйте, мистер Леншерр, — несмотря на мелькнувший на лице испуг, ее взгляд оценил каждый синяк на лице Эрика. Кто бы знал, что если подходить к человеку медленно, это может напугать его еще больше, так, что Левински при виде надвигающегося на нее Эрика сделала шаг назад, упираясь спиной в свою же дверь. — Только благодаря своему приятелю я еще здравствую, а не отправился на тот свет, как и Чарльз, из-за вашего длинного языка. Какого блядского хуя вы суете свой длинный нос туда, до куда ваш жалкий сморщившийся от сплетен и тупости умишко не дорос?! Считаете себя умнее всех, подслушивая и подсматривая?! Вам, может, драмы в личной жизни не хватает? — Эрик нависал над ней, прижавшей сумку к большой груди и трясущейся как желе. — Из-за ваших гребаных сплетней, которые вы напели в уши своему благовоспитанному психопату Натану, Чарльз лежит в больнице с сотрясением. Надеюсь, вы довольны собой! И не здоровайтесь со мной больше. Никогда. Он развернулся и умчался к себе, не дожидаясь ее ответа и чувствуя, как горят уши. Левински была глупой трепливой теткой, но можно ли было винить ее в том, что она родилась без семи пядей во лбу, а Натан и ей голову запудрил? Плевать. Эрик выпустил пар — пусть рассказывает о нем, что угодно.