Ветер над Рекой

Ночью снилась моя первая встреча с рейдером вне стен. Проснулась я все в поту, тяжело дыша и долго приходя в себя от ужаса. В нашей с Сэм комнате было темно. Мрачная, холодная, без единого окошка. Где-то в этой тени копошились кролики, похрустывая угощением. Я ощупала свои раны, проверила бинты, словно они могли снова открыться и кровоточить, но все было в порядке. Лишь шрамы, напоминание на всю оставшуюся жизнь. Я быстро привела себя в порядок и выскочила на улицу. Уже светало. Не теряя времени, я сбежала по ступенькам к грядкам, собираясь полить. Бочки снова были пусты, а значит, мне придётся спускаться за водой к реке, как вчера. По пути я наткнулась на Саманту, и она вызвалась мне помочь. Пришлось подождать, пока она возьмет и себе ведро. Она принялась расспрашивать про Оплот, про дату моего отправления и я снова раскисла, сообщив ей известия из моего дома. Сэм принялась задавать вопросы, но я и сама почти ничего не знала. Мы сошлись на том, что с ними нужно попытаться снова связаться. На берегу мы обнаружили небольшую палатку и кострище. У палатки лежали чьи-то ботинки, а изнутри доносилось похрапывание. Кому-то не хватило мест в помещениях? Но будить его мы не стали. Солнце только встало. Сэм попыталась меня отвлечь, принявшись хвастаться очередной обновкой — черными брюками, нежными словно шелк. Я похвалила их, но едва ли я разделала ее увлечение модными нарядами. Вода была ледяная, чувствовалось, что осень близилась к концу, но думать о зиме было страшно. Мы сделали несколько ходок к реке, прежде чем полили все посадки в Башне. Генераторы опять не работали, и кухня была освещена лишь слабым светом фонарика, в котором Сэм успела заменить батарею. Это место все сильнее навевало на меня тоску и, если бы не Саманта, я быть может опять совсем раскисла. За работой мы обнаружили, что пропала часть посуды. Кто-то утащил почти все кастрюли, отчего кипячение воды для питья затянулось. Зато еды было полным полно, даже странно становилось. И суп, и жаркое и свежие овощи. Откуда только все взяли, удивительно. Еще бы прибирали за собой. У стенки я нашла овощи подвявшие, по которым ползали какие-то странные личинки. Их я поспешила выбросить, тщательно помыв после руки. Должно быть, легче всех жилось в Порту сейчас кроликам. Зверята резвились между грядок, играя в догонялки и совершенно не думая о своей скорой участи. Пара из них уже пошла на стол хозяевам. Сколько еще осталось коротать свой век этим? Хотелось думать о хорошем, наблюдая за пушистиками, но как-то плохо получалось. Саманта попыталась поймать одного из них и потискать, но зверьки ловко от нее улепетывали. Кода Сэм ненадолго убежала по своим делам, я снова запела: Ветер, ветер, ветерок, Ты не близок не далек, Ты побудь немного с нами, Покружи над головами, Братца моего найди И домой ты приведи… Отчего-то мне становилось легче, когда я обращалась к невидимой силе, когда пела ей и просила о помощи, пусть в жизни складывалось все совсем не так, как хотелось. Я очень надеялась, на то, что мои желания будут услышаны, хотя бы один раз. Только вот при Сэм петь я жутко стеснялась. В этот раз меня терзало нехорошее предчувствие. Словно мало было того, что уже сучилось. Словно… Я сидела под привязанным на канате пианино, как в старых мультиках детства… Где-то вдалеке раздался выстрел. Я торопливо выключила плиту и подбежала к окошку, выглядывая на мост. Несколько трупов зараженных с прошлой ночи и тишина. Постовой появился из-под навеса и приблизился к краю, всматриваясь вдаль, как и я. Но звук не повторился. Постовой потёр плечи и живот, как-то ссутулился сразу. Должно быть, был голоден. Я метнулась к холодильнику, собрала небольшой узелок, добавила туда бутылку с водой и поспешила вниз. Он оказался высоким, худощавым парнем в рабочей одежде. Еде он был безумно рад и набросился на нее, словно не кормили пару дней. — Спасибо огромное. — не дожевав даже до конца, принялся он меня благодарить. — Вы должно быть из Братства? — Я вроде как… гость тут… — помотала я головой, вспоминая про свой статус. Ладно, если в Башне спросят про еду — скажу, съела сама. — А я совсем тут недавно. Вот подрабатываю по мелочи. Дровишек принесу, полку где повешу. Почти никого еще не знаю. Меня Айзек звать. — Реббека. — ответила я тоже представившись. Несколько минут мы поболтали, о работе, о стройке в Нижнем. Мне даже стало как-то интересно, что получилось, закончили ли они работы? Постовой решил составить мне компанию, и я очень надеялась, что никто не подойдет к стене до его возвращения. Когда мы проходили мимо, неухоженное, покрытое болезненным налетом поле Нижнего Порта, словно звало меня и просило позаботиться. Я проводила посадки взглядом, обещая себе проведать их позже. На площади перед столовой сложили большой костер, возле него все так же сиротливо догнивало тело мистера Эндрю Снайпса. Я передернула плечами, морщась. Не хотела бы себе подобной участи. Друзья, желавшие попрощаться, вытащили тело на солнышко и бросили до лучших времен. — Мне тоже очень не нравится этот труп… — пробурчал Айзек. А ведь кремировать собирались еще вчера утром. — Это мистер Снайпс. Один из Братства. — зачем-то сообщила я, с трудом отводя взгляд. — Не знаю, зачем его выставили на улицу. До прощания можно было оставить в помещении. Мужчина кивнул и потянул меня в приоткрытые двери столовой, точнее бара. Простая обстановка, выпиленная из плохо обработанных досок стойка и явно добытые мародерами в городе табуретки. За стойкой пара помятых холодильников и неправильно огромная плита. Смотрелась она довольно жутко. У стойки справа прикрутили неоновую лампу с надписью «открыто», а рядом грифельную доску для меню. По залу расставили уже несколько столиков, у стены музыкальный автомат и даже телевизор. Странно было видеть такие вещи, зная, что с электричеством все плохо даже в Башне. И все же все это нельзя было сравнить с тем баром, в котором я провела свои последние дни в оплоте, помогая мистеру Сингену. Мужчина присел на одну из табуреток и мечтательно вздохнул, видимо представляя в своей руке бокал пенящегося пива, а может и чего покрепче, а за стойкой бармена, усердно протирающего кружки. Полумрак угнетал и давил, похоже, не только меня. Айзек быстро поднялся и, пройдя к окошку, распахнул шторы. Солнечный свет, пусть сегодня и тусклый, бледный, ворвался внутрь, разгоняя темноту. Побыв еще немного в этом месте, мы вышли на улицу и засобирались обратно. Только вот постовой куда-то запропастился по дороге. На стену я поднялась одна. И надо было в этот момент кому-то снизу меня позвать. — Эй, скинь лестницу. Я из новеньких, вышел на пару минут. Постовой меня видел. Я испуганно поглядела на мужчину внизу. На вид лет сорок — сорок пять, крепко сложен и чуть полноват, с лицом, покрытым густой щетиной, как и у многих обитателей Порта. Спутанные, грязные волосы давно не видели воды и мыла. Я замерла, всматриваясь с высоты стены в его серые глаза, полные какой-то жуткой, безнадежной тоски. Стало не по себе еще сильнее, чем прежде. — Как вас звать? — осторожно спросила я, заставляя сбросить оцепенение. Нельзя было сказать, что он походил на лжеца или рейдера, но… — Я проверю в списках… — Впускать, кого бы там не было из чужих, мне самой не стоило, особенно, будучи гостем. Да, вообще не стоило, но я помнила еще как плохо было снаружи, как страшно, когда орда зажимает в угол и… — Джексон Браун. Я метнулась с вывешенным спискам обитателей Порта на грубо сколоченной доске объявлений и заводила пальцем по сальной, пожелтевшей бумаге. И вправду есть такой. Значит, можно впустить. — А вас как звать? — спросил мужчина, оказавшись на баррикаде и зачем-то достав увесистый гаечный ключ. — Реббека. — скорее на автомате, выдохнула я, чем от желания знакомиться. Оружие, появившееся на виду, меня жутко испугало, но Мистер Браун улыбнулся и быстро спрятал инструмент обратно. — С кем я могу поговорить об обмене? Я тут раздобыл кое-что и поменял бы на еду. Я покосилась на его сумку, довольно объемную, явно тяжелую и покачала головой. — Про обмен, наверное, стоит говорить с Братством… — потом подумала немного и добавила, — Я так принесу еды. Никуда не уходите. — Все равно продукты быстро портятся без света. Порцией меньше, порцией больше… Через пару минут еще один голодный жадно уплетал припасы Братства. Может и не правильно, но… Они такие голодные! Наевшись, мужчина довольно вытянулся на площадке возле ящиков и расслабился, принявшись меня разглядывать с большим интересом. — Мелкая, щуплая. Как ты выжила вообще за пять лет? — выдал он, наглядевшись вдоволь. Я пожала плечами. Говорить с ним уже не очень хотелось, но и уходить было как-то не вежливо. — Я тутошняя, из Денвера. Жила в убежище. И не видела почти ничего. — Это же хорошо. А я вот видел и хотел бы забыть, а не выходит. Особенно то, что сделал сам… Я закусила губу, ища повод вернуться наверх. Ну и что, что он есть в списках? Что то в его взгляде, что то и этот намек… — Я сделал нечто ужасное, бесчеловечное. — сообщил он с мрачным видом, видимо решив излить душу первому встречному, даже не спрашивая угодно ли это мне. — Я еще до эпидемии убил двух человек: жену и ее любовника. А в первые дни троих: конвоиров и зараженного ребенка. Было такое чувство, словно он гордился этим событием, рассказывал, словно смаковал, а мне становилось все дурнее и дурнее. Зачем мне это все знать? Кто я такая, чтобы впитывать его ужасы бытия? Своих что ли мало? Я покосилась на лестницу в башню. Хотелось сбежать. Да, он не выглядел гордым и радостным, да, его выражение лица действительно могло говорить о сожалении… Меня останавливало теперь и вдруг непрошенное воспоминание о тяжелом инструмент, продемонстрированном им при входе. Не знаю… В голове вдруг возникла нехорошая картинка… — За что? — сдавленно выдохнула я, пытаясь выкинуть ее из головы. Не образ несчастной пары любовников, не образ зараженной девочки, а мое собственное лицо, обагренное кровью… А ведь реально агрессивных действий он не предпринимал! Пока что совсем… — Вы можете меня считать монстром, маньяком… — вздохнул мужчина. — Но жена и ее любовник были сами виноваты… — Вы так просто мне это рассказываете? — прошептала я, не зная как избежать его внимания, сбежать, как избавиться от его признаний и подробностей. — Конвоиры тоже… нечего было за мной гнаться… — продолжал он, не обращая внимания на мои слова, — А девочка… Это был жест сострадания. Дочь была уже заражена… — Собственная дочь? И он так просто этим со мной делится? — Я не мог позволить ей распространять заразу дальше… Чего тут такого? Убийства в этом мире давно стали нормой. Я еще не самый плохой из людей. На моем счету лишь одна единственная смерть, что гложет меня по-настоящему… — Я не понимаю… Да, я не жила там… — махнула я рукой в сторону моста, — Но убивать людей и так рассказывать об этом, с таким лицом!.. — я задохнулась, видя, как изменился его взгляд. Мне показалось или он потянулся за… Еще немного и моя легкомысленность… — Эгей! А вот и я! — появился на баррикаде Айзек-Постовой. Едва Браун отвлекся на него, я скользнула к лестнице и торопливо забралась наверх, даже не попрощавшись. Потом, также быстро подтянула веревочную лестницу за собой, чтобы этот странный тип не поднялся следом. Пусть разбираются с ним те, кто впустил. Я не могу! Я его боюсь! Не хочу! *** Некоторое время я пряталась в нашей комнате с Самантой, приходя в себя. Лишь к обеду решилась спуститься и на ступенях наткнулась на Джонни. — Бэкки, на пару слов. — махнул он рукой указывая на двери в его мастерскую. Но не повел меня в ту комнату, где допрашивал первый раз, а усадил на кресло в темной комнатке раньше. Один на один. В темноте. — Да, совсем света нет — буркнул он. — Сейчас поправим… Когда загорелся очередной фонарик, прикрученный к стене, мне немного полегчало. — О чем вы хотели поговорить. — осторожно произнесла я, наблюдая, как мужчина устраивается на кресле, напротив. Прежде я не задерживалась в этой комнате и не особенно осматривалась, а теперь… Мне бросилась в глаза узкая не заправленная кровать в углу, кухонька и куча всяких коробок, упаковок и довольно объемной техники непонятного назначения. Быть может тут он жил? — В общем то ты уже немного поправилась, и пора было бы уже вести тебя домой. Только вот… Херня короче… — недовольно пробубни он, откладывая явно плохие новости. Я потупилась, кусая губы. Конечно… Как я могла подумать, что действительно скоро увижу брата… — Там походу произошло что-то вроде революции… Я так понял, что Такеда мертв и действующий шериф тоже… — Кровь отхлынула от лица и сперло дыхание. Такого я точно никак не ожидала, а Джонни продолжал рассказывать: Короче у власти там новые люди, были какие-то разборки и все в этом духе. Харди тоже куда-то пропал, я рассчитывал на его связи. Но остальное как будто уже было не так важно. — Как же так!.. — выдохнула я, качая головой и пытая осознать потерю еще одного близкого мне человека. К горлу подкатил ком и запросились слезы. Джонни чуть наклонился, коснувшись моей руки. — Не стоит тебе и пытаться туда вернуться, пока хотя бы все не уляжется и не устаканится нормальная власть. — Я понимаю… — с трудом выдавила я, кусая губы сильнее. Боль, страх вгрызались в мое сердце все сильнее. — Нет, я конечно могу организовать отряд, как и обещал. — по-своему понял мое поведение Босс. — Но что там сейчас внутри никто не знает. Это может стать самоубийством. Они на Порт реагируют как на красную тряпку. Если Синген как то мог их урезонить, что при новой власти не понятно. Я покивала головой, обнимая руками плечи и стискивая зубы. Все снова, по кругу. Все так… — Слушай. У нас тут дела идут на лад, бар уже почти готов, скоро будет рынок, госпиталь и торговый пост… Я подняла глаза, пытаясь разглядеть лохматого бородача сквозь пелену подступающих слез. — Я к чему… Оплотцы сами к нам придут очень скоро. Сейчас тут куда спокойнее и комфортнее, чем у них. Как думаешь? Я молча кивнула, обдумывая его слова и… Кристофер… — А можно как то передать в Оплот письмо? Для брата? Он до сих пор не знает где я, жива ли и… Теперь… Кто вообще там помнит про… меня… — боль сдавила горло с новой силой, но расплакаться на глазах у Джона я не хотела, не могла, не должна была… — Ну… — он как-то замялся, быть может, понимая мое состояние. — Мы продолжим попытки связаться по рации, может они сами отправят переговорщиков, а там… Ну может вправду получится передать письмо. Джонни не отвечал прямо, и я понимала, что мои проблемы не главное, что опасность куда больше и рисковать людьми из-за одной неудачницы… — Саманта будет… рада, если я останусь тут на совсем… — прошептала я, стараясь говорить спокойно. — Бэкки, слушай, а ты не думала наконец взять жизнь за яйца, не? — прищурил Босс один глаз, как-то особенно хитро поглядывая на меня. — Ну, я к тому, что ты толковая девка, все условия есть, у кого учиться есть, работы навалом, мужиков тоже… — на последней фразе он подмигнул так, что кровь прилила к лицу. — Кроме брата… там у меня никого не осталось… — прошептала я, не зная куда смотреть, чтобы не встречаться с ним взглядом. — Ну что за реакция! Трахаться в твоем возрасте давно уже пора, да и не об этом я вообще! Не только… Слушай, брату сколько? Пять лет? Хотел бы — вышел на связь сам уже давно. Он мужик или девка? Может ему вообще положить на сестру, а ты переживаешь. Я испуганно замотала головой. — Он еще до торнадо уходил… Может был ранен или… Он последний родной человек и… Я закусила губу снова, чувствуя, как снова разрастается горечь, как пробуждается обида, боль. Неужто Кристофер мог… так меня предать? Нет! Просто он не может, просто задержался! Так быть… — Бэкки, — Джонни нахмурился. — сложи наконец один плюс один. Когда он ушел? Допустим сейчас он приходит в Оплот, а там жопа. Что он делает? — Ищет меня, маму… — я сомкнула пальцы, разглядывая свои руки и боясь поднять глаза на мужчину рядом. — Как ищет? — продолжил допрос Джонни. — Зайдет в наш дом, потом к соседям… Порасспрашивает людей… — Верно. А потом? — Скорее всего, в архиве доктора Гази есть отметка о смерти мамы… — Та-а-ак… А дальше? — Да, про меня… Если мистера Сингена больше нет… Даже не знаю, кто еще может что-то знать про меня в Оплоте, что со мной… Но если я смогу послать письмо… — И куда его деть? Положить на тумбочку в твоем доме? — Да, наверное… Ведь люди… — я покивала, но сама понимала уже, что несу полную чушь, что быть может Джонни прав и я… Я уже… Совершенно одна… — Тебе уже пора заняться собой. Не братом. Не кем то еще. Своей собственной жизнью. Все правильно. Нужно. Пора прекратить и… Но всю свою жизнь я постоянно полагалась на семью, все решали за меня они и тут… — Да… Вы правы… — выдохнула я, поднимая глаза на Босса. — Это поведение жертвы. Сидеть и ждать пока кто-то возможно придет и найдет тебя. Это стратегия травоядных — слабых. — хмуро смотря на меня высказался Джонни. — Я пережил столько дерьма, что если наполнить им мировой океан, землю захлестнёт дерьмоцунами! — Тогда… Я могу оставаться тут? — выдохнула я впечатленная такими странными словами. — И… — потянул он, смотря на меня пристально. — Чего ты хочешь? — Научиться быть… частью природы… — ощутив вдруг себя глупой и маленькой повторила я когда-то произнесённые им слова. — Частью природы? — странно оскалился Джон, отчего его вид стал еще более жутким и… смущающим. — Ну… — замямлила я, пряча взгляд. — вы как-то сказали… Что мне нужно многому научиться. — Я сказал — это только пол истории. ТЫ сама поняла — совсем другое дело. Так значит наконец захотела отрастить зубы и когти? — Я… довольно слаба и болею… Но… — покивала я, чувствуя себя с ним все более неловко и… как будто… раздетой…. Словно он видит меня насквозь и подталкивает к чему-то… — Ты… Ты… — Джонни указал в мою сторону пальцем, а потом, коснулся своего виска, — продукт того, что ты думаешь. В этот момент послышался сигнал его рации, и мужчина встал, отвлекшись от меня и давая мне вздохнуть, переварить происходящее. Спустя пару минут он снова опустился в кресло. — Ну так что, научить тебя быть хищницей? Скоро открывается бар, ты могла бы поработать там. Я открыла рот от удивления. — Я конечно работала в баре Оплота, но… — У меня на это место просится тот в маске — Шторм, но я плохо представляю его за стойкой. Я согласно кивнула. Жуткая маска совы, его птицы. Им не место взаперти возле хозяина, им нужна свобода! — Ладно. Это пока второстепенно. — Тогда. Я могу остаться в Порту на совсем? — Нет! Проваливай Бэкка! Ты никому не нужна тут! — вдруг повысил голос мужчина, испугав меня, но тут же сменил тон на более спокойный. — Черт, решай уже сама. Я тебя никуда не гоню. — Я хочу остаться. — вдруг взяв откуда-то и силы, и уверенность, выпрямилась на кресле и я. Сколько можно разрываться между двух миров? Сколько можно терзать себя и других? — Вот это другой разговор. С Сэм в комнате нормально или свою хочешь? Могу что-то придумать. — С Сэм хорошо, веселее. — помотала я головой. — Ну и отлично. Тогда захочешь потренироваться, зови. — Обязательно и… Я бы хотела сходить в лес и… — В лес? Тебе? Зачем это? — удивился Джонни. — Ну… Быть частью природы… — снова смутилась я. Ничего не могу с собой поделать. — Я не была в настоящем лесу с детства… И… Но я не настаиваю сейчас. С большой группой… Если я не буду обузой… Джонни откинулся на спинку и вздохнул. — Опять… Бэк, ты или учишься или продолжаешь быть зависимой. Просто берешь винтовку или арбалет и идешь куда угодно и с кем угодно из наших. Все! Я робко кивнула, представив себя с оружием, снова крадущейся сквозь опустевший город. — Ладно. Иди все обдумай. Захочешь взять жизнь за яйца — обращайся. Научу всему! *** Вернувшись к себе в комнату, я забралась в мешок с вещами и достала фото моей семьи. Мама — женщина в строгом платье с усталыми глазами, такая печальная, словно укоряющая меня в чем-то. Высокий мужчина с выразительным носом, куда более внушительным, чем у меня самой — отец. Он был добрым и сильным. Делал все, чтобы мы ни в чем не нуждались, до самого последнего мига. Мальчик подросток, одно лицо с отцом, озорная улыбка. Когда Кристофер уходил за стены, вид его был иным, мрачным, решительным и страдающим. Я не хотела верить в его смерть, не хотела верить, что он мог меня бросить и потому торопливо сосредоточилась на последнем персонаже — маленькой болезненной девчушке, жмущейся к матери так, словно от той зависела вся ее жизнь. А почему как? Бледная кожа, худоба… Все это всегда преследовало меня, как и миллион болячек и лекарств… Пора было вырваться как-то из замкнутого круга или… Или меня действительно съедят… Вспомнилось лицо Джонни, его предложения…. Я передернула плечами, вдруг осознав, что в его приглашении мог быть и другой подтекст и вообще… Я испуганно прижала фотографию к груди, словно стесняясь своих мыслей перед ними, словно… зажмурившись, я глубоко вдохнула. Но странные мысли и ощущения не давали покоя, потому я выбралась из темной комнатушки и попыталась занять себя, как и прежде работой. Любой, даже не особенно нужной и полезной, только бы спрятаться отвлечься… Огород, готовка, в коридорах на этаже с кухней обнаружился самодельный душ, временная конструкция на отсутствие электричества. Жутко боясь быть застигнутой раздетой, я искупалась быстро, стыдливо оглядываясь на не запирающуюся дверь. Проведала животинку, запертую в тесном помещении, видно для защиты от заражённых. Хотя я никогда не слышала, что бы те нападали на зверей. Несколько коровок, свиней и коза… В помещении стояла такая вонь, что мне стало их жаль втройне. Чувствуя необходимость подышать после этого воздухом, я выбралась из башни в верхний. Мусор, грязь, бумаги и упаковки от еды, некоторым из которых уже несколько лет. Здесь действительно начинаешь ощущать себя в порту. Склады, небольшие магазинчики для рабочих, центр управления. И все покинутое, не обжитое. Сколько же еще людей могло укрыться за этими стенами? Река, глубоко прорезанная рядами длинных пристаней, видно рассчитанных под грузовые баржи, вызвала неоднозначное ощущение. Здесь, на пристани я вспомнила тот день, тот прыжок… Орды зараженных сейчас рядом не было, но… Все это место, вся его заброшенность и пустота… Как будто в Верхнем вся жизнь ютилась в маленькой башенке и только. Окутанная странным чувством, я долго блуждала, осматриваясь вокруг. Здесь и сейчас стояло лишь одно судно — зелёный гигант, возвышающийся над водой и затмевающий свет, когда подходишь слишком близко. Кажется, про него когда-то говорила Саманта. Я приблизилась к мосткам, которые словно звали меня поднять и заглянуть внутрь. Но я хорошо помнила, что Сэм поранилась, забравшись туда, и пересилила желание исследовать и этот закуток. Погуляв еще немного, я вернулась на кухню где и застала свою подругу. Настроение вдруг переменилось, стало так светло и захотелось пошалить. Я с трудом сделала серьезное лицо и приблизилась к девушке. — Недавно меня вызвал на серьезный разговор Снейк… — начала я, пытаясь придать более загадочное выражение лицу и тону голоса. — И… Я остаюсь! — Правда?! — радостно воскликнула блондинка и кинулась мне на шею. — Это же здорово! Просто замечательно! — Девушка так стиснула меня в объятьях, что даже косточки затрещали. — И что же повлияло на такое решение? — чуть отстраняясь, спросила она меня и… радость растаяла… — Похоже, что мистер Синген… мертв. Мне некуда возвращаться… — это не то, что я хотела обсуждать, но… Пришлось пересказать то, о чем говорил Джонни, рассказать насколько глупо и опасно сейчас соваться туда и… Что брата искать придется по-другому… Сэм попыталась выудить у меня детали, но я сама знала лишь в общем виде, то, что сообщил мне Босс, потому она сменила тему и принялась расспрашивать про новичков, кого впустили, кто ушел. Тогда я осторожно предупредила ее о Брауне, пересказав его историю. Будет ужасно, если он что-то сделает Сэм. Она конечно не поверила, что он действительно хладнокровный убийца, но обещала быть осторожной с ним. Мы мирно выпили чаю, болтая о всякой ерунде, о продуктах, о неотложных делах на ближайшие дни. Так как я теперь точно задерживаюсь на продолжительный срок, мы поднялись в нашу комнату и перебрали вещи. Сэм выделила мне еще один ящик для вещей, а в хламе мы нашли записку, в которой упоминалась Эмили. Ее оказывается… выгнали из Порта… Чтобы исправить настроение, Сэм поделилась со мной своей одеждой, помечтали о ремонте и нормальных кроватях вместо коек. Да потом Сэм вообще занесло. И диван, и столик, и шкафчик, и большое окно. — Джонни мне не откажет. — хитро подмигнула она мне и скорее всего была права. Странно, что все его так боялись, когда он столько хорошего успел сделать для обитателей этого места. — Он грубиян, но рассудительный и добрый. С разрешения Сэм я, наконец, избавилась от пострадавшего при моем ранении свитера, сменив его на другой, теплый и чуть более обтягивающий, что меня смущало несколько. Но у Сэм наряды были модельные, особенные. Видно выбирала со знанием, а может, доделывала, что нужно сама. — Знаешь, что я слышала, — вернувшись с Сэм в кухню, решила немножко посплетничать я с Сэм. — барменом в новом баре хочет стать Шаман Маска. — Шторм? — удивилась девушка. — Ну тот что с двумя совами? Я растерянно кивнула. Впервые его назвали по имени, а сама я как-то вроде и не спрашивала. Может напрасно? — Ну, Шторм вроде не плохой, хоть и жуткий и маска тоже. — Да, неплохой. — покивала головой я, вспомнив недавнюю с ним встречу. — Дружелюбный… Обнимается… А когда только появился, был такой гордый, загадочный. Держался на расстоянии. — Оу-у-у-у. — выпучила глаза Саманта и толкнула меня локтем в бок. — Да у тебя поклонник? — Не знаю… — ошарашено выдохнула я, смутившись. Шаман? Поклонник? Да быть… — Ладно. — подмигнула мне девушка и вздохнула. — А мужчины вообще любят так себя вести. Сначала пустить пыль в глаза, окружить себя загадочным ореолом и крутостью. Но в любом случае тут на выбор мужчин как в магазине обуви. Бери — не хочу. — Снейк… тоже так сказал… вроде… выбирай любого… — снова смущаясь, прошептала я, вспомнив резкое заявление и неоднозначные предложения Босса. — Но все равно поосторожнее. Не все из них… качественные. — пожала плечами Сэм, вспомнив что-то неприятное. Тут же разговор как то переключился на ее Гену. Она принялась расхваливать его силу, доброту, заботливость. Весь его суровый вид для нее был лишь маской, как и вид Джонни для меня. Я все сильнее понимала насколько обманчива бывает внешность, на сколько она может отличаться от человеческой сути. Да, этих удивительных людей, что протягивали мне руку помощи, чаще всего выделяла яркая необычная внешность. Мистер Такеда — загадочный самурай, страшный бармалей Джонни, Шаман-Маска — Шторм…