Devil_s Tatoo

      Вечер того же дня. Тэхен после ухода девушки, продолжил смотреть телевизор, но уже без особой заинтересованности. В голову лезли неприятные мысли, что он в такое позднее время выставил ее за дверь. Снова кинув беглый взгляд на часы, он закусил ноготь большого пальца, чтобы как-то успокоиться. Воспоминания снова накатывают с новой силой. Знала бы она, сколько сил он отдал, чтобы снова стать другом для Чонгука. Подлость и предательство не так просто простить, если вообще возможно. Тэхен с болью вспоминает тот день, когда видел глаза своего лучшего друга, уже ставшим ему братом. Все давно в прошлом и обиды давно прошли. Вот только не когда она снова появляется между ними. Он с опаской ищет свой телефон, чтобы сделать звонок, но тот сам звонит.       На экране высвечивается неизвестный номер. Тэхен медлит несколько секунд, а после отвечает: - Алло? - Ты не сменил номер, - слышит он женский голос. Тэхен отчаянно прикрывает глаза и мысленно посылает все к чертям, ибо это рвет всю грудную клетку на части. Он боится снова поддаться искушению. Снова предать. Но старые воспоминания дают о себе знать, поэтому он все же отвечает ей: - Как добралась до дома? - Я только еду в такси, - говорит Тиён, шурша чем-то. - Ясно, - с облегчением говорит Тэ, - хорошей дороги. - Тэхен, стой, не отключайся, - быстро говорит она, чтобы парень не сбросил вызов. - Мне кажется, что этого контакта не должно быть в твоем телефоне, - устало говорит блондин. – Удали его и не звони больше, - холодным тоном говорит он, хотя сам понимает, что где-нибудь может и сам сохранит ее номер. - Тэхен, - пробует она снова заговорить с парнем, но тот просто отключается, так и не дослушав ее. – Вот скотина, сволочь! – не сдерживается в выражениях, откидывая телефон обратно в сумку. Водитель такси недоуменно смотрит на девушку, что нервно стала пятерней закидывать спадающие пряди волос назад, прикусывая нижнюю губу. Заметив на себе чужой взгляд, она только морщится и отворачивается к окну. Сегодня погода решила поиграть, опрыскивая и без того сырую землю каплями дождя. - Тэхен, на кухне в шкафу верхнем лежит лапша быстрого приготовления, можешь поесть. - Парень лежал на диване на спине и смотрел в потолок, включив оставленное другом голосовое сообщение. Он есть вовсе не хочет, хотя слышит жалобное урчание. Папа звонил на днях, но игнорировал звонки, иногда сбрасывал. Они все знают, где он сейчас находится, но предпринимать ничего не собираются. Ему сейчас хочется подумать о том, чего он хочет.       Взгляд снова бросается на стоящую в углу гитару. Он чувствует, как струны приятно дрожат под пальцами, слышит бас шестой струны и закрывает глаза. - Мина, иди, обувайся, а! – Чонгук пытался отчаянно отцепить от себя сестру, что вцепилась в его руку и не отпускала, пока тот не согласится везти ее на мотоцикле. - Чонгук! Ты обещал вчера! – злилась на него Мина, дергая его руку. – Ты обещал, что будешь катать меня, - надулась она, толкая того в бок, выталкивая парня в сторону входной двери. - Мина, если ты сейчас же не прекратишь, я позвоню отцу, и он запретит тебе играть в компьютерные игры, - перешел на шантаж Чон. - Нет! - Тогда иди, тебя уже водитель ждет! – возмутительно протянул Чонгук, перехватывая ее маленькие ручки, выталкивая в прихожую, как пушинку. Он продолжает смотреть на ее чуть вздутые в обиде щеки и пестрящие обидой глаза. – Обижайся, сколько влезет, - стоит на своем Чон, не сдавая позиции. – Я звоню, - он показательно достает из заднего кармана телефон, и продолжает смотреть на Мину. Он самодовольно усмехается, когда она с остервенением одевает лакированные черные ботиночки на небольшой платформе. Школьная форма в школе, где учится Мина оранжевого цвета, как и у Чона. Мина пошла в ту же школу, где и он учился. «Вредная» - думает он, презрительно окидывая ее внешний вид. - Когда она вдруг стала такая вредная? – спрашивает он, когда она уходит, громко хлопнув за собой дверь. – Переходный возраст, - кивает он сам себе, - да, определенно из-за него, - продолжил он свой монолог, уходя на кухню. - Чонгук, - встретил его домоправитель, которому, как Чонгук понял, доверяет отец. Мужчина слегка кивнул головой в знак приветствия, стоя в столовой. Чонгук только хмыкнул, тоже кивая головой. Ему неприятен этот человек, и, если отец доверяет ему, то Чонгук в два раза придирчивее будет к нему в плане доверия. Он понимает, что это обаяние от отца. Сложно отойти от всех этих замашек. Он еще школьником был, любил копаться в отцовских ненужных бумагах, делая вид, что он что-то понимает. Делал из этих бумаг различные фигурки, а после взял карандаши и стал рисовать. - От отца новостей не было? – спрашивает парень, проходя к холодильнику, чтобы достать воду. - Нет. Но было бы хорошо, если бы ты сам позвонил и узнал, - монотонным голосом говорит мужчина. Чонгука начинает бесить такое отношение простого домоправителя, который к их семье никакого отношения не имеет. Раздражает, что тот лезет с расспросами об их с отцом отношениях. - Тебе сколько лет? – в наглую спрашивает, даже не задумываясь о формальности. - Зачем вам? – щурится тот, все продолжая стоять в части столовой около стола. Чонгук размеренными шагами медленно приближается к порогу между кухней и столовой, останавливается и поджимает губы, окидывая мужчину недоверчивым взглядом. - У тебя есть дети? – снова задаёт интересующий его вопрос. И снова нет ответа. Чонгук понимает, что этот человек втерся к отцу в доверие, а ему элементарно ответить не может. От понимания всей картины, он кидает смешок, отпивая пару глотков воды из бутылки. - Я не понимаю, к чему вы клоните, - недоумевает он, уже нервно переминаясь с ноги на ногу. - Если тебе некого воспитывать, можешь пойти и устроиться нянькой куда-нибудь, - уверенно говорит Чон, жестикулируя рукой. – Здесь ты что забыл? - Чонгук, - нервно начал мужчина, - проявляй уважение. - Абсурд, - вырвалось у парня, - я с отцом не так разговариваю, а с тобой тем более не собираюсь. Я не доверяю никому, из приближенных к нему, - говорит он и «сверкает орлиным взглядом», дав понять, что не намерен кому-то подчиняться. - Извините, господин Чон, что побеспокоил вас, - сказав, опустил глаза домоправитель. Поклонился и решил, что ему больше от Чонгука ничего не нужно. Чон в этот момент просто остался стоять на месте, провожая взглядом спину мужчины.       Тори сидит на заднем сидении такси, нервно перебирая пальцами, закусив губу. Ей боязно туда ехать или вообще заходить, ибо может тот час передумать и не ехать никуда. Но сознание само утягивает ее в том направлении, намереваясь увидеть его или еще лучше – поговорить. А что сказать? О чем они еще могут говорить? Она сама развела мост между ними, или же они оба это сделали, решив, что так будет лучше. Как одна ошибка могла разрушить всё? Она взвешивает весь груз этой ошибки и делает для себя вывод, что они не смогут больше продолжать дружбу. Шаткая, хрупкая и совсем прозрачная, но она была. Была дружба, где он мог заступиться за нее или же прийти к ней, когда ей было одиноко или грустно. Он, как истинный друг, мог даже подножку поставить, когда выгонял ее из тату-салона, в котором она неоднократно зависала вместе с ним. Заметив знакомый переулок, она приготовилась расплатиться с водителем и выйти из авто. Она попросила высадить ее немного дальше от самого салона, на что дядечка согласно кивнул. Черный кроссовок приземляется на небольшую лужицу, которую девушка не видит, когда выходит из машины. Поэтому мысленно ругается, уже второй ногой отскакивая на сухой тротуар. - Черт, - ругается она, когда видит, что кроссовок чуть-чуть намок и запачкался. Забыв про испорченную вещь, она поднимает голову на вывеску с названием салона «Devil,S Tatoo». Хмыкнув она, идёт в его сторону, и уже в метре от него она видит Джексона, что вышел и с кем-то разговаривает по телефону. - Привет, - здоровается она с парнем, когда он замечает ее и быстро заканчивает разговор, откладывая телефон в задний карман джинсов. - Привет, - улыбается он ей в ответ. Тори поднимается на крыльцо по ступенькам и встает напротив парня, приобняв его, когда тот потянулся с дружескими полу объятиями. - Я прервала очень занимательный разговор? – лукавит она, подцепив большими пальцами края карман черных джинсов. - Какими ты вдруг судьбами? – отшучивается он, смущенно почесывая затылок. – Давно тебя не видел, - подмечает он после. Тори только как-то отстраненно улыбнулась, отводя голову в сторону. Она не хочет говорить причину того, почему ее так давно не было, и почему она перестала общаться с парнем. - Я готовлюсь к отъезду, - поджав губы, ответила она, задумчиво покачивая головой. - Уезжаешь? – говорит он удивленно, вскидывая брови. – А как же Чон? А я?       Тори рассмеялась и сказала: - Прекрати драматизировать! - А если серьезно? – спросил он неожиданно холодно, меняясь в лице. Джексон только по одному ее лицу понимает, что девушка ничего ему не скажет, и причину он тоже понимает. Поэтому он просто качает головой, складывая руки вместе. - Учитель здесь? – кивает она головой в сторону входной двери. - Эх, стоял бы здесь Чонгук, огрел бы тебя уже чем-нибудь, - смеется парень, открывая дверь для Тори. – Ты же знаешь, что ему не нравится, что ты его так называешь. - Но его же здесь сейчас нет.       Тори быстро проходит в помещение, тут же вдыхая приятный запах салона. Здесь ничего не меняется и ей кажется, что он и через несколько лет так и будет в таком интерьере. Взгляд тут же устремляется в стену, улепленную черно-белыми картинками. - Чонгук взял отпуск на неделю, - говорит Джексон со стороны стола с кассой. - С ним что-то случилось? – настороженно спросила она. - Нет, у него появились какие-то дела дома, ну или там что-то случилось, - говорил он, задумчиво вспоминая детали разговора с Чоном по телефону. - Не знаю, спроси у него сама. – Он беззаботно пожал плечами, принимаясь перечитывать список постоянных клиентов, которые были записаны к Чонгуку на предстоящую неделю. – А наставник уехал за дополнительными инструментами, - вспомнив, добавил парень. - Можно мне его подождать? - Конечно, - коротко ответил парень.       Если он прогонял меня, я уходила и не появлялась рядом с ним, пока он сам ко мне не придет. Так было часто. Мальчишка, который окончил школу на одни удовлетворительные отметки, не понимал, для чего ему вообще что-то делать и пытаться. Может, слишком я преувеличиваю, но было так. Чонгук никогда не пытался пойти против системы, но звонки отца упрямо игнорировал изо дня в день. Мне было интересно, как долго он сможет так держаться, и он ломался. Его ломало, и он возвращался было домой, с одной единственной целью – вернуться в отцовский дом. Когда он сидел напротив меня и рисовал, он не говорил почти совсем, лишь перекидывая пару не значительных фраз – «как насчет этого варианта?», «Съебись отсюда, глаза болят от тебя». Я не брала в счет его колкости, хоть и задевали первое время. Я просто знала, что он не сегодня, так завтра придет ко мне и попросит сходить с ним куда-нибудь и составить ему копанию. Я знала, что у Чонгука был друг, который вообще не показывался мне на глаза. По словам Чона, он всегда шумный и больше отдает предпочтение шумным вечеринкам и посиделкам в интернет-кафе. У нас Чоном были не такие отношения, чтобы делиться друзьями, но он был в курсе всех моих. Всегда оказывался там, где я вовсе не ожидаю. Будто преследовал, а на слова «что ты здесь делаешь? » он отвечал коротко и ясно – «по делам». Если он не делился со мной какой-либо информацией, я просто говорила, что он мудак. У меня, признаю, всегда был не скрытый интерес, что за дела у него такие. В академии он появлялся частенько, но только на какие-то консультации.       Как человек, он хороший. Но в нем меня цепляло не это. Его целеустремленность – вот, что тянуло к нему. Он словно наркотик, заставлял на ментальном уровне подчиняться его словам и прислушиваться к нему. Мне тоже было тяжело, когда мы ссорились или долго не виделись, но это только разжигало интерес – «а что, если он наплевал на все и вернулся домой к отцу?». Когда я становилась случайным свидетелем его довольно громких разговоров с отцом, он только смотрел на меня и одними глазами говорил, что устал от этого всего. И я понимала его. Хоть и не знала этих чувств – ссора с родителями. Я не так часто разводила конфликты, так как больше склоняюсь к мысли, что они мои родители и одни такие. Чонгук сложным может только показаться, но так он больше отвлекает внимание от своего настоящего себя.       Холл больницы просторно открывает вид на все двери и все выходы из здания. Повсюду ходят медсестры, пациенты в больничных пижамах, мельком даже врачи проходят. Стойка регистратуры, как и ожидалось, была по габаритам длинная, что позволяло принимать намного больше людей. Милые девушки, с плотно собранными на затылке в шишку волосами быстро что-то печатали, изредка перебегая из одной стойки к другой, чтобы что-то спросить или с чем-то помочь. Суета была нереальная, но привычная для такой дорогой больницы. Ступая на порог просторного холла, и не придавая особого значения снующимся туда-сюда людям, Чонгук подошел к стойке регистратуры, снимая черные очки.       Он помедлил, а после хотел спросить, но девушка опередила его: - Здравствуйте, чем я могу вам помочь? - Я к отцу. Вас должны были предупредить о моем приходе, - говорит он монотонным голосом, отчего даже девушка чуть выпала, слушая приятный бархатный голос. Оторопев, она перевела немного не понимающий взгляд на свою соседку, на что Чон только приложился рукой ко лбу, понимая, что перед ним стоит интерн. - П-простите, не могли бы вы подождать секунду? – попросила она виновато, уже подрываясь со своего места, как замерла на полпути, когда ее перехватила рослая, широкоплечая девушка, которая, видимо, следила за ней. Та ее перехватила за плечи и силой посадила на место. Девушка маленького роста совсем сжалась, опустив голову. - Мы ждали вас, господин Чон, - говорит она уверенным низким голосом, что собственно не свойственно девушкам, но тут и не поспоришь. Она для Чонгука показалась больше похожая на вышибалу, который стоит и охраняет территорию запретную. Она была также одета в форму медсестры, видимо она тут считается старшей сестрой. – Пройдемте, - говорит она, учтиво приглашая рукой в сторону, где открыты большие двери.       Чонгук нервно потряхивает спавшую на глаза челку, убирая во внутренний карман пиджака очки. Он не потрудился и оделся сегодня боле менее прилично, чтобы не расстраивать и без того плохо чувствующего себя отца. Он одевался как-то в школе в школьную форму, но это были единичные случаи. Ему не нравился он и все строгие костюмы. Но здесь больше сыграла роль юности подростковой. Сейчас Чонгук находит в этом что-то солидное и привлекательное. Не то чтобы он любил брюки и пиджаки, он их скорее готов был спокойно одеть на какие-нибудь важные встречи или же праздники, например: свадьба, закрытая вечеринка. - Ваш отец недавно попал в больницу, - говорит девушка, следуя впереди брюнета. – Но вы не волнуйтесь. Он в надежных руках, - продолжила она бодро, пропуская вперед парня. - Я не сомневаюсь, - безразлично сказал Чон, открывая дверь в палату, больше похожую на комнату. - Чонгук? – Мужчина сильно удивился, быстро откладывая на столешницу графитный стакан с коньяком. Чонгук закрывает за собой дверь и смотрит прямо в глаза отца. – Я не ожидал, что ты придешь, - продолжил он взволнованно, медленно вставая с дивана, обтирая вспотевшими рукам больничную рубашку. Ему неловко под таким пристальным взглядом собственного сына, который впервые решил сам проявить такую заботу. - Я пришел сюда, чтобы не учить тебя жизни, так как ты сам уже не маленький, - строго начал Чонгук, засучив руки в карманы синих брюк. Отец довольно окидывает сына взглядом, чувствуя внутреннюю гордость за такого сына. Чонгук за два года повзрослел, стал выше и крепче. Он не мог не порадоваться, что Чонгук впервые сам одел костюм, и сам подобрал галстук. Или же не он? – И сам должен понимать, что так ты только отталкиваешь меня. - Что? – не понимает мужчина, подходя к брюнету ближе. - А то, что этим, - говорит твердо он, злостно указывая пальцем за спину мужчины. Указал на стакан с алкоголем. – Ты не вернешь своего сына. Ты только хуже делаешь, понимаешь или нет? Отец, - смягчился он, - ты можешь потерять не только меня. У тебя еще Мина, которая нуждается в твоей любви не меньше меня. Сейчас ты должен все отдавать ей. У нее сейчас время, когда не стоит его упускать, как ты это сделал со мной. А то, что ты такими методами пытаешься вернуть наши отношения, только хуже делает мне, отец! – не сдерживается Чон, яро отбивая кулаком по своей грудной клетке, вскипая от накатывающей злости. – Здесь все болит и жжется уже не за тебя, а за сестру, будущее которой ты так стремительно рушишь. – Отец Чона стоял и внутренне обливался кровью, понимая, что Чонгук уже не тот мальчик, когда он просил у него денег на новую приставку или игрушку. Сейчас перед ним стоит взрослый парень, который ощутил на себе, что значит, зарабатывать своим горбом. Выживать одному, бросив себе вызов. - Чонгук, - отчаянно позвал он парня. - Отец, ты не один. В конце-то концов, у тебя есть приемник – Юнксу. Он тебе, чем не сын? Что ты так держишься за меня? Ты же не вечно будешь меня обеспечивать. Я трезво смотрю на ситуацию, поэтому говорю тебе, - он выдохнул и продолжил, - прекращай весь этот цирк. - Я только хотел как лучше. - А сделал только хуже, - парирует брюнет. - А что еще мне делать? Ты хоть бы просто элементарно приходил время от времени! Мина, - говорит мужчина надломленным голосом, - обвиняешь во всем отца, а сам-то. Ты приходишь к ней? Звонишь ей? – На слова отца Чонгук замолчал, нервно сжимая руки в кулаки, потому что отец бьет в самое слабое место. Здесь нет правых и виноватых, они оба совершили ошибку. Создав эпицентр конфликта вокруг ничего не понимающей девочки, которая одинаково ждет любви и от родного брата и от отца. Чонгук признает, что сам не прав в этой ситуации, но и извиняться не собирается, так как отец несет большую ответственность за Мину. - Отец! Я сейчас о тебе говорю, - не выдержал Чон. – Не впутывай сюда Мину. О ней я позабочусь, ты не сомневайся. - Чонгук, сын, я устал, давай прекратим, а? Мне тяжело, я уже не так молод. На моих плечах много работы, поэтому не могу появляться дома часто. – Чонгук от слов отца оторопел и уставился непонимающе. - Ты… хочешь сказать, что Мина постоянно дома одна? Отец… - Чонгук, работа для меня – все. Чтобы у Мины было все, как и у тебя, я вынужден работать, ты сам понимаешь. Сам работаешь и знаешь, каково это. - Отец, знаешь, чего больше всего я боюсь? – Мужчина напрягся, но покорно ждал ответа. – Боюсь, что Мина повторит мою жизнь. Отец, ты сам же ее толкаешь к этому, - говорит он надломлено. – Ты знаешь, как я ушел. Знаешь, как я жил. Но тебя это ничему не научило. - Она же девочка, - тихо сказал мужчина. - Куда она пойдет без денег? Это ты бунтарь, но Мина же не такая, - говорит он так, словно пытается убедить больше себя. - Вот как… - безнадежно выдыхает Чон, поднимая голову к потолку. - Чонгук, как Мина? - Скучает, - нехотя отвечает парень. - Моя девочка, - как-то грустно тянет он, отходя к дивану. Руки неосознанно тянутся к стакану, но Чонгук пресекает все его попытки, перехватывая стакан и ставя его аккуратно на стол. - Если я вернусь…- на слова сына мужчина вдруг напрягся весь, ожидая, что он скажет. – Ты обещаешь больше не пить и чаще появляться дома? - Все, что угодно.

***

- Ах-ха-ха! Стой, не дергай так сильно! – громко и весело кричала Тори сквозь громкую музыку. Соён крепко держала ее за руку, вытаскивая подругу в зал, где все танцевали. Девушка ослабила хватку, чем Тори и воспользовалась, убирая руку. Она с легкой улыбкой смотрит по сторонам, осматриваясь заинтересованно. Потолок высокий с множеством прожекторов и шаров, недалеко стоит диджейский пульт, где парень крутит веселые биты, создавая качающею атмосферу. Вокруг много людей, что невольно как-то заставляет ее чуть смутиться. Она будто чувствовала на себе осуждающие взгляды, поэтому танцевала немного скованно. Соён стояла напротив и тоже улыбалась, что-то громко рассказывая Тори. - Здесь не хватает градуса, как думаешь? – слышит ее Виктория. - Если только немного, - соглашается с ней блондинка.       Девочки после недолгих танцев пришли к стойке, где им улыбнулись два симпатичных бармена. Один из них попросил сделать заказ, в то время когда Тори неуверенно решала, что бы ей выпить. - А на ваш вкус, - улыбается Соён.

***

      Мотоцикл плавно тормозит около крыльца знакомого дома. Чонгук сразу же заглушает мотор. Поставив обе ноги на землю, он снял шлем, вешая его на правый руль. Прищурив глаза, он промаргивается несколько раз, чтобы разглядеть адрес. Он точно на месте. Голова болит нереально, а мышцы сводит тянущей болью. Он ставит подножку и решает, наконец, съехать с сидения, перекидывая ногу. - Черт, - ругается он, когда смотрит в экран телефона и видит, что уже перевалило за полночь. Ночь отдает приятной уже летней прохладой, а сверчки успокаивают тишину. Осмотревшись по сторонам он, опирается устало на сидение мотоцикла. Костюм совсем неудобный, но все что он мог сделать – расстегнуть пуговицы пиджака и пару на рубашке и оттянуть галстук. Он знает, что выглядит сейчас не как «Ромео», но все, на что его хватило, так это элементарно приехать сюда. Он выпил совсем чуть-чуть. Для исключения. Так, для смелости. Рука крутит телефон, а сознание говорит ему все же написать. Он оборачивается через плечо на окно второго этажа, где не горит свет.       Он устало выдыхает, отчего на его уголке губ проскальзывает полуулыбка. - Сука, нахуя я здесь делаю! – уже рычит он, поднимаясь с мотоцикла и опрокидываясь на сидение обеими руками. Голова устало свисает, отчего лопатки его стали выпирать.       Отдаленно он слышит, что неподалеку останавливается у обочины машина, из которой кто-то выходит. Слегка покачивая головой, он пытается отогнать мысли в сторону и поехать домой, но грудь разрывается и жжется от незнания того, что его ждет. Он слишком привязался, слишком стал зависим не столько физически, сколько морально. Ему просто необходима она. - Ну и что ты здесь делаешь? – Тори недовольно хмурится, стоя позади Чонгука, сложив руки вместе. Пальцы парня тут же холодеют, когда он понимает, что слышит ее наяву. У себя за спиной. Подняв голову, он шмыгает носом, хотя насморка вовсе нет. Оборачивается к девушке и тут же чуть не падает. Перед ним стоит не та Виктория, которую он привык видеть. Она никогда не носила обтягивающие, выше колен платья; не надевала туфли на высоком каблуке и не делала такой неброский макияж. Он не видел ее такой. Сейчас он действительно увидел в ней девушку, с приятными изгибами и очерками ее красивого лица, когда она так незаметно все это подчеркнула. - Классно выглядишь, - прекращает он смотреть так пристально, отводя взгляд на ее волосы. «Блондинка» - усмехается он мысленно, решая, на сегодня достаточно комплиментов. - Спасибо, - тянет она, делая шаги в сторону крыльца. – Ты тоже не плохо выглядишь, - слышит он в голосе ее нотки сарказма. - Ты не ответил на вопрос. - Не уезжай, - говорит запоздало и смотрит в сторону, сжимая и разжимая руки, которыми он опирается на сидение мотоцикла позади себя. Тори непонимающе смотрит на парня и пытается додумать смысл сказанных им слов. Прищуривается, и подходит к нему, ловя его непонимающий взгляд. - Ты пьян? – только говорит она, слегка покачнувшись, потому что в сон клонит после алкоголя сильно. Чонгук неосознанно пропускает руку под ее рукой, придерживая ее за поясницу. - А сама? - притягивает он ее и говорит уверенно, находясь от ее лица в нескольких сантиметрах. - А я и не отрицаю, - усмехается она довольно. – Я что хочу, то и делаю. Поэтому я сегодня пьяна, - упирается она рукой в его грудь, отстраняясь, но Чон не отпускает, чем вызывает смех из ее уст. - Да хоть ебись, мне похуй, - говорит он в ответ. - Ну, так и мне похуй, - говорит и уже сильнее отстраняется от парня. - Далеко пошла? – устало говорит он ей, когда видит, что она пошла по газону. Тори только недовольно хмыкает и принимается стряхивать с ног туфли. Чонгук отчаянно бредет за ней и подбирает ее туфли, следя за пошатывающейся девушкой, что продолжила идти по сырой земле босиком. «Это фетиш новый – ходить босой?» - думает он, медленно следуя за блондинкой. Он мысленно отмечает, что ей очень идет платье, а блондинистые волосы вовсе вывели его из равновесия. Так кардинально меняется человек, стоит ему немного поэкспериментировать с цветом волос.       Тори тормозит на середине газона и не думая, аккуратно садится, а после и вовсе ложится на спину, раскинув руки. Чонгук, что продолжал наблюдать за этой картиной, только хмыкнул. - Вставай, - говорит он спокойно, все еще возвышаясь над девушкой. – Земля, блять, мокрая. Вставай, – уже настойчивее требует он. Раздраженно выдохнув, он присел на корточки около нее, нависнув над ее лицом. Он снова пробует ее позвать, но понимает, что та просто уже спит. Рука осторожно поправляет ее волосы, а после он оставляет туфли на газоне, подхватывая Тори с земли.