Три ключа к счастью.

Лариса сидела в своей комнате и, облокотившись на стопку подушек, читала какую-то книгу. Женщина наслаждалась послеобеденным отдыхом, но вскоре тишину нарушил уверенный стук в дверь. - Войдите. В комнату заглянул Сергей Раевский. Увидев мужа, Лариса резко вскочила с кровати и отбросила книгу. - Что ты здесь делаешь? – холодно осведомилась она. - Пришел узнать, почему ты подала на развод и не удосужилась сообщить об этом. Лариса пожала плечами. - Как получишь повестку, так узнаешь. Видимо, уже получил? - К счастью, до повестки дело не дошло, - ответил Раевский и посмотрел на женщину таким взглядом, что та вздрогнула. – Из-за твоей глупости пострадал невинный человек, и пострадает еще не один, если ты продолжишь заваливать суд заявлениями! – Сергей вытащил из кармана пачку смятых конвертов. – Ты, правда, думала, что таким образом сможешь что-то отсудить у «Ингрид»? – Сергей откровенно насмехался. – Ты не понимаешь, с кем связываешься, и что из-за тебя гибнут невинные люди! - Что? – ошарашенно переспросила Лариса. – Какие люди? - Люди, которые подписали эти бумаги и почти запустили судебный процесс! – гневно воскликнул Раевский и швырнул в Ларису заявления, которые она относила в полицию две недели назад. – Неужели ты думала, что со мной можно развестись? А на что ты рассчитывала, когда накатала заявление на «Ингрид», вообще не понимаю! Ты жива лишь потому, что нужна компании! Поэтому глупо тратить время на походы в полицию, но еще глупее – рыть яму самой себе. «Этого не может быть, - подумала Лариса и ущипнула себя за руку. - Наверное, я сплю. Сейчас открою глаза и посмеюсь над собственным воображением...» Лариса открыла глаза и вновь увидела Раевского, взад-вперед расхаживающего по комнате. - О каких убийствах ты говоришь? Ты шутишь, да? Сергей не ответил. - Пожалуйста, скажи, что это неправда! - с отчаянием воскликнула женщина. - Как же ты любишь совать нос в чужие дела… Если бы ты не лезла, то все было бы как раньше, и жили бы счастливо! Но нет, тебе понадобилось тайком наведываться в полицию, открывать секреты, писать заявления! Ты ведь хотела узнать, чем занимается «Ингрид»? Пожалуйста! Я намекнул лишь на малую часть работы, а ты уже в страхе закатываешь глаза и спрашиваешь, не шучу ли я! Все очень серьезно, и если ты посмеешь рассказать кому-то об «Ингрид», считай, что всё: человек, которому ты откроешься, приговорен! Лариса, у тебя одна задача: разрабатывать проект. Я вернусь за результатом через неделю. - Я не буду ничего делать! – яростно воскликнула женщина. – Я не напишу ни одной формулы! Я вообще уйду из медицины и отстранюсь от научной деятельности! - Успокойся, - строго сказал Сергей. - Я понимаю, тебе нужно время, чтобы обдумать услышанное; время, чтобы привыкнуть... - Я не буду работать на убийц! Я все расскажу! Все, что ты тут наговорил! - Неужели ты не поняла? – грозно осведомился Раевский. – Ты будешь молчать как рыба! А если не будешь, то все люди, с которыми ты пообщаешься на эту тему, погибнут. А если не хочешь неприятностей лично себе, то без промедлений продолжишь работу! – Сергей схватил женщину за руку и подтащил к столу. – Работай! Я приеду через неделю. Лариса всхлипнула, но плакать при Сергее не посмела. Лишь через минуту, когда Сергей вышел из комнаты, по ее щеке скатилась слеза, и женщина зло прошептала: - Я напишу формулу. Я такое напишу, век помнить будут... если выживут.

***

Вечер выдался холодным и пасмурным. На улице разыгралась буря, и ветер дул с неимоверной силой, срывая с деревьев последние желто-красные листья. Нелли вышла из машины и, накинув на голову капюшон, взбежала по ступенькам шикарного коттеджа. Затем женщина прошла через гостиную, быстро поднялась на второй этаж и толкнула дверь в кабинет начальника. - Здравствуйте, Борис Константинович! Князев, сидевший за столом и что-то записывающий в тетрадь, поднял голову и с улыбкой посмотрел на Каминскую. - Я так понимаю, дождь не закончился? - Льет как из ведра, - ответила девушка, снимая куртку. – Кстати, я принесла документы. – Нелли вытащила из сумки толстую папку. Борис Константинович с гордостью взглянул на шпионку. - Я знал, что ты справишься. - Я могу идти? - Нет, задержись ненадолго... есть разговор. «Шереметьево» Молодая девушка плотнее закуталась в шарф, застегнула теплую куртку и следом за матерью вышла из здания аэропорта. Москва встретила Самойловых холодом и слякотью, от которых семья успела отвыкнуть в теплом Бостоне. - Юля, чего ты копаешься? Такси уже ждет! Юля села в машину и, удобно устроившись на заднем сидении, улыбнулась. Здесь все знакомое, привычное, родное... Юля радовалась возвращению также сильно, как пять месяцев назад радовалась отъезду. Девушка вытащила из кармана старую фотографию и прижала к груди. Помнят ли ее эти люди? Помнят. В этом Юля не сомневалась. Но ждут ли? Самойлова устало вздохнула и, отвернувшись к окну, стала смотреть на мелькающие светофоры, дома, машины, людей... Они подъезжали к городу. К городу, из которого пять месяцев назад Юля готова была бежать на край света, а когда убежала, готова была отдать все, чтобы вернуться.

***

Даша сидела на кровати и слушала, как дождь барабанит по крыше. Девушка представляла, как капли собираются в струйку, потом в лужицу, а потом по водосточной трубе обрушиваются единым потоком на землю. «О чем только не начинаешь думать, когда месяцами не выходишь из дома и не видишь никого, кроме Нины, Тамары и Дани», - усмехнулась Дарья собственным мыслям. Старкова открыла тумбочку, вытащила тетрадь с ручкой и стала что-то записывать. В последнее время это стало для Даши спасением: она писала стихи от безделья и от невозможности выговорить наболевшее. «Ерунда какая-то, - подумала Дарья, нетерпеливо вычеркивая последнюю строчку. - А что, если написать по-другому?» Даша так увлеклась процессом написания, что перестала замечать окружающий мир. Внимание, слух, зрение – все обострилось «внутрь». С порывом вдохновения Даша выуживала из глубины души те слова, которые кажутся простыми и интересными для восприятия. Через несколько минут Даша отвлеклась от творческой деятельности: ее насторожили странные звуки, доносящиеся из коридора. А затем раздался голос, от которого все внутри, будто похолодело. - Эй, тут есть кто-нибудь? Нина, Даня! - Папа! – послышался радостный крик мальчика. – Ты приехал! Даша нервно оглянулась в сторону коляски, которая стояла у шкафа. «Где же Нина Борисовна?» - думала Даша, в страхе осматриваясь по сторонам и надеясь обнаружить хоть что-то, что поможет ей самостоятельно добраться до шкафа. - Петр, почему ты не сказал, что приедешь? – послышался взволнованный голос. Голос, которому Даша еще никогда так не радовалась. - Тамара, почему ребенок один?! Где Нина? - Во-первых, Даня со мной, - сдержанно ответила Славина. - А, во-вторых, я останусь здесь ночевать, поэтому разрешила Нине отлучиться домой. «Тамара не пустит его в комнату. Она обязательно что-нибудь придумает, - мысленно успокаивала себя Даша. - Тамаре невыгодно сдавать меня Морозову…» Даша волновалась так сильно, что сердце зашлось в бешеном ритме, пальцы дрожали, а во рту пересохло. Чтобы унять жажду, девушка потянулась за бокалом, который стоял на краю тумбочки. Вдоволь напившись, Старкова поставила бокал на место, но в последний момент рука дрогнула, и прежде, чем Даша успела понять, что произошло, раздался звон – бокал соскользнул с тумбочки и разлетелся вдребезги. Голоса в коридоре смолкли. Следующие несколько секунд показались Даше вечностью. «Все. Это конец», - успела подумать Старкова прежде, чем раздался голос Петра. - Что это? - Где? - Тамара улыбнулась, безуспешно пытаясь отвлечь мужчину. - Понятия не имею. Я ничего не слышала. - Как не слышала? – Петр нахмурился. - Был громкий звук, будто что-то разбилось. Тамара попыталась изобразить удивление, но на лице читалась лишь одна эмоция – страх. Тамара чувствовала примерно то же, что и Даша. Обе мысленно молили небо о том, чтобы Петр не вошел в комнату. Славина глубоко вздохнула и до боли сжала кулаки. - Ладно. Если ты настаиваешь, я проверю. - Я с тобой. - Не надо! – вскрикнула женщина громче, чем следовало. – Петр не ходи, я сама справлюсь! Даша схватила одеяло и укрылась им с головой, прекрасно понимая, насколько это глупо. Ведь Морозову не составит никакого труда убрать его. «Теперь вся надежда на чудо», - подумала Даша. В этот момент дверь отворилась.