Три ключа к счастью.

- Как это понимать? Тамара испуганно съежилась и пожала плечами. Даша тоже боялась, но старалась контролировать эмоции и смело глядела в перекошенное от ярости лицо Морозова. - Ну? Я жду объяснений! - Я нашла Дашу в лесу, заваленную ветками, - пролепетала Тамара. - Я не могла уйти, зная, что ее добьют. Поэтому соврала в тот вечер. - Почему она в постели? Заболела? - Даша не может ходить и уже пять месяцев прикована к инвалидному креслу. Но это поправимо, - быстро добавила женщина, - и я верю, что Даша встанет. Она регулярно принимает нужные лекарства, а Нина делает хороший массаж. Петр взял Тамару под локоть и настойчиво потянул в коридор. - Выйдем на минутку. Даша вздохнула с облегчением: похоже, Морозов не собирается ее убивать. «Во всяком случае, не сегодня», - горько усмехнувшись, подумала девушка. - Как ты до такого додумалась?! – яростно зашептал Петр. – Почему не посоветовалась со мной? - Почему? – переспросила Тамара и резко отдернула руку. – Ты бы убил девочку, не раздумывая! - Значит, все это время, даже когда я приезжал играть с Даней, Старкова находилась в соседней комнате? Тамара кивнула. - Больше ее некуда спрятать. Мы сажали ее в инвалидное кресло и закатывали в шкаф, на тот случай, если ты решишь войти в комнату. Петр усмехнулся. - А ты умнее, чем кажешься на первый взгляд. Я восхищен, честное слово! В течение пяти месяцев я регулярно посещал этот дом, но не видел девчонку и не увидел бы, если бы не глупая случайность. А сколько хлопот она доставляет! – Петр приобнял Тамару за талию. – Чтобы твои усилия не пропали даром, я согласен сохранить Даше жизнь, но с одним условием: она никогда не вернется в «Логос». Пусть живет здесь, как жила эти пять месяцев. Соответственно, она никогда не должна встать на ноги. Тамара побледнела. - Почему? - Я не хочу, чтобы она разболтала друзьям все, что услышала об «Ингрид». - Я ничего не говорила, клянусь! – испуганно закричала Тамара. – Даша даже не знает, кто вытолкнул ее из окна! Петр обомлел. На его губах заиграла странная улыбка, а лицо выражало чуть ли не гордость. - У меня нет слов! Ты не просто спасла ей жизнь, но еще сохранила наши секреты. Я передам Вульфу, что мы недооценивали твои навыки и ловкость. Подожди… как Старкова может не знать о предателе? Тамара тяжело вздохнула. - Даша знает, что предатель вытолкнул ее из окна, но не успела рассмотреть лицо. Я ничего не рассказывала, клянусь! Можешь убедиться лично: Даша по-прежнему меня ненавидит. Если она кому-то говорила о своих подозрениях, то только Нине. Но, если бы был повод для беспокойства, Нина бы сообщила. Петр улыбнулся. - Вижу, ты все предусмотрела. - Теперь ты изменишь решение? Даша может вернуться в школу? Поверь, я устала ее прятать не меньше, чем она устала прятаться. - Нет, в школу нельзя. - Какие еще причины?! – с отчаянием воскликнула Славина. Петр понизил голос до шепота. - Ты забыла, что вчера мы ввели вирус ее друзьям? - Ну и что? - Если заражать, то всех вместе. Я не собираюсь делать исключение для Старковой. - Послушай, – мягко сказала Тамара и положила руку ему на плечо. – Зачем вводить вирус? Даша не может самостоятельно подниматься с кровати. Чем она помешает? Не полезет же в подземелье на коляске! От нее проблем точно не будет. Пожалуйста. – Тамара соединила руки в умоляющем жесте. Морозов поморщился. - Ладно… Я подумаю. Дождь все не прекращался, и Володя, решивший прогуляться после работы, уже вымок до нитки. Но странно, мужчина улыбался. Он стоял на крыльце школы мокрый, уставший, но очень довольный. Несмотря на плохую погоду, настроение шеф-повара было отличным. Он ощущал небывалую легкость. Отчего-то хотелось смеяться, радоваться и прыгать по лужам, словно ребенок. Володя посмотрел на затянутое тучами небо и улыбнулся. Мелькнула мысль о Нелли. Мелькнула и сразу прошла. Прошла, как проходит дождь. Прошла и ничего внутри не осталось. Впервые за несколько месяцев, вспомнив о Нелли, Володя ощутил легкость, а не страдание. Наверное, Нелли просто прошла. Прошло страдание и чувство ожидания, сошло на нет желание вернуть прошлое. В душе освободилось место для чего-то нового... а может, для хорошо забытого старого.

***

- Я знал, что ты справишься, - сказал Борис Константинович, с гордостью глядя на своего лучшего агента. - Тебя никто не видел? - Я влезла через окно, схватила документы и сразу исчезла. Никаких следов не осталось. Пока Борис Константинович изучал свежий компромат на «Ингрид», Нелли, не зная чем себя занять, стала осматривать кабинет. Взгляд женщины задержался на бумагах, которые лежали на краю стола. На них виднелась печать «Логоса». Заинтересовавшись, Каминская подвинула стул и попыталась незаметно прочитать написанное. - Скучаешь по главному нацистскому логову? Или, может, по кому-то другому? Нелли поймала сочувствующий взгляд Бориса Константиновича и сильно смутилась. - Мне интересно, что это за бумаги, - пробормотала женщина в свое оправдание. - Можно взглянуть? - Конечно, - откликнулся Князев и углубился в изучение документов. Делая вид, будто не наблюдает за реакцией Нелли, мужчина осторожно добавил: - Только о Володе ты ничего не найдешь... Здесь собраны данные о препаратах, которые хранятся в медицинском кабинете. В школе произошли два убийства: ученикам сделали инъекцию, и я попросил Веру раздобыть список лекарств. Нелли резко отдернула руку от листка и, изобразив удивление, спросила: - Почему вы решили, что я хочу что-то узнать о Володе? - А разве не хочешь? Нелли заерзала на стуле, притворившись, будто поправляет куртку. Ей стало неловко: конечно, все было слишком очевидно и предсказуемо. - Я не понимаю, зачем ты просилась на другой объект, если все время тянешься обратно. - Я не тянусь, - пробормотала Каминская, не поднимая глаз и по-прежнему не глядя на начальника. - Я рада, что уехала. Борис Константинович усмехнулся. - Ну, конечно. И поэтому так скучаешь! - Я не скучаю, - сказала Нелли, стараясь убедить в этом скорее себя, чем Князева. - Я провела в «Логосе» два месяца, и все происходящее там, мне не чуждо. Борис Константинович убрал папку с документами, подошел к шкафчику и достал две чашки. - Давай не будем говорить о работе. Выпьем чай с конфетами... или чего-нибудь покрепче? - Не надо, - ответила удивленная Нелли. - Я так и думал. Значит, будем пить чай. Мужчина налил чай и пододвинул к Нелли конфеты. - Угощайся. Женщина улыбнулась. - То, что нужно в плохую погоду! - Я рад, что ты немного взбодрилась, а то совсем грустная была... Теперь поговорим серьезно: спрашивай все, что хочешь знать о Володе. Нелли со стуком поставила чашку. - Борис Константинович, вы опять начинаете?! Я же сказала, что хотела посмотреть бумаги из интереса! Не из-за Володи! - Я знаю, что ты скучаешь по нему, - продолжал Борис Константинович, не обращая внимания на злость и смущение Каминской, – и он тоже скучает. - Ну и что? Зачем вы об этом сказали? - Разве ты не хочешь вернуться в «Логос»? Нелли пожала плечами. - Кем я буду работать? И не факт, что после молчаливого ухода Виктор снова подпишет приказ о моем назначении. - Подпишет, если ты найдешь нужные слова. Ты отличный историк, и Виктор это знает. Нелли кивнула. - Допустим, Виктор выслушает душещипательную историю и снова согласится взять меня на работу. Но зачем? Князев всплеснул руками. - Как это зачем? Ты будешь рядом с Володей! - Борис Константинович, зачем вам это нужно? Зачем вы уговариваете меня вернуться? - Я практически не общаюсь с Володей, - печально улыбнувшись, ответил мужчина. - Все наше общение реализуется через Веру. - Почему? - Володя не может простить меня. Хорошо, что он вообще не уехал из «Логоса» вслед за тобой, а согласился помогать Вере! Но Вера говорит, дело совсем плохо... Нелли, ты имеешь на Володю хоть какое-то влияние и поможешь нам помириться. - Почему он не может простить? Ведь вы его отец, и как бы Володя не обижался, этот факт не изменится. Неужели он не понимает? Князев вздохнул. - Володя злится по другой причине: он считает, что должен был узнать правду еще в детстве и не понимает, почему молчала мать, почему я тридцать лет находился в подполье, а только писал тайные письма к Софии... Злится за отношение, которое было в начале нашего знакомства. - Еще бы он не злился, - хмыкнула Нелли. - А вы не пытались с ним поговорить? - Пытался. - И что? - Не хочет. Говорит, я должен радоваться, что он вообще согласился помогать Вере. – мужчина горько усмехнулся. – Считает свое снисхождение великим подвигом и добродетелью. - Понятно, - со странной решительностью произнесла Нелли и, посмотрев мужчине в глаза, твердо сказала: – Борис Константинович, я не люблю обсуждать личную жизнь, но, тем не менее, вы сами начали этот разговор. И теперь моя очередь задавать личные вопросы. Можно? Князев заинтересовался. - Ну, давай. - Почему вы так поступили с Володей?