Make Winterhold great again

Проводить Драконорождённую в Виндхельм вышли не только оба мастера-волшебника, но и Анкано, переодевшийся в неприметный наряд. Двое носильщиков, присланных ярлом, вынесли дорожный сундук бретонки и уложили в повозку. Корир и Фаральда обменялись недовольными взглядами. — У ваших людей хватит умения, чтобы вернуть её целой и невредимой? — пробурчала альтмерка. Блёнвенн недовольно вздохнула: эта глупая неприязнь уже начинала надоедать ей. И ведь обоих не переубедишь, оба упрямы, как стадо ослов — что Фаральда, что Корир! Корир пока что хоть вёл себя сдержанно, как положено норду, а вот Фаральда в такие моменты выглядела неприятной стервозной бабёнкой. — Ярл Корир, простите Фаральде её… грубость, — неожиданно извинился за соплеменницу Анкано. — Она лишь переживает за госпожу архимага. — С Блёнвенн всё будет хорошо, — холодно ответил ярл. — В таком случае, — быстро проговорил Толфдир, — госпожа архимаг, ярл Корир, позвольте пожелать вам хорошей дороги. Забравшись в седло, Драконорождённая вместе со своими спутниками отправилась в путь. Ненадолго обернулась, посмотрев на отдаляющийся город и на своих советников, провожавших её взглядом. — Их ты называешь своими «советниками»? — фыркнул Корир, особенно подчеркнув последнее слово. — Да. Они помогают мне, как могут. Ярл презрительно усмехнулся. — Что же тогда кто-нибудь из них робу архимага на себя не нацепил? — Толфдир уже стар, а Фаральда… Отказ Фаральды занять пост архимага бретонка до сих пор не могла понять — альтмерка ведь неплохо подкована в управленческих делах, её уважают остальные маги, а рано или поздно она бы привыкла к новым обязанностям! Так неужели… — По-моему, эта твоя Фаральда просто струсила, — пробурчал Корир, озвучив страхи бретонки. — Знаешь, никогда не думал, что скажу это — но тот эльф мне из этих троих самым адекватным показался. Хотя это же он ваш талморский шпион, верно? Драконорождённая удивлённо посмотрела на правителя Винтерхолда. Откуда он знает об этом, если Анкано умудрился не привлечь ни внимания местных, ни Братьев Бури за все то время, пока был советником в Коллегии? — Ты ведь никогда всерьёз не верила, что Мейлур действительно последний бездельник? Да, он действительно тот ещё лентяй, но добывать интересные сведения он прекрасно умеет — и любит это делать. Бретонка боязливо покосилась на сопровождавших их стражников. Она боялась, что их разговор сейчас услышат люди Ульфрика, доложат всё своему господину… — Не бойся. Эти воины преданы мне и только мне, — успокоил её ярл, в очередной раз прочитав её мысли. — Кстати, как ты от талморца добилась такой… любезности? — Когда мы деактивировали Око Магнуса и освободили Анкано из его ловушки, Лидия как следует побила его. Последний удар пробил ему голову, лишил сознания, крови было море — жуткое было зрелище… И незабываемое. Часто видел блюющих талморцев? Корир позволил себе несколько злорадных смешков. Он наверняка многое отдал бы, чтобы такое увидеть. — Крепко ему досталось, раз до такого дошло. — Да. Потом некоторое время он ходил, как сам не свой. Колетта велела пить ему какое-то зелье, от которого Анкано стал необычайно спокойным, и вместе с этим спокойствием пришла рассудительность, которую он так долго от нас скрывал. Правитель Винтерхолда едко поднял бровь. — Любишь же ты обманываться, — вздохнул он. — Всё это время он просто играл со всеми вами. Вы ведь совсем не боялись его, верно? Блёнвенн снова непонимающе смотрела на своего ярла. Как он догадался? У него ведь никогда не было шпионов в Коллегии, ученики и учёные всегда боялись лишний раз выйти в город — ну, кроме Энтира, да и тот старался выбрать время для трапезы так, чтобы не попадаться ярлу на глаза… — Таких всегда боятся меньше. Подозреваю, ваш Анкано выбрал именно такую тактику для своей… работы — изображал последнего идиота. И вы все расслабились, поняли, что он не представляет никакой угрозы. А он в это время копал под каждого из вас. Запомни: всегда опасайся последних дураков и чрезмерно благородных. «Чрезмерно благородных» — про себя повторила Блёнвенн. Например, таких, как ярл Балгруф. Ещё во время их незапланированного путешествия Корир прямо сказал, что ярл Вайтрана на самом деле обманщик, что все люди вокруг для него — лишь инструменты, что его благородство напускное… Да, в словах правителя Винтерхолда был смысл: по-настоящему благородный человек долго не задержится у власти, особенно в таком большом и богатом владении, как Вайтран. Но Блёнвенн не верилось, что ярл Балгруф лишился всего человеческого. В личном общении он действительно приятный человек, добрый, обходительный, чуткий, да и на Высоком Хротгаре сохранял дружелюбную улыбку и дипломатичность, даже когда Ульфрик откровенно хамил всем. Виндхельма они достигли на третий день. С моря Призраков дул ледяной ветер, Блёнвенн ёжилась, куталась в меховой плащ — однако он едва помогал, и приходилось использовать для обогрева магию. Городские ворота бретонка пересекла с едва скрываемым презрением. Ей казалось, что повсюду стоит запах сырости и нечистот, каменные стены давили на её разум. Более негостеприимное место сложно было себе представить. — Улыбнись, когда мы зайдём во дворец, — посоветовал Корир. Бретонка пыталась растянуть губы в улыбке — однако сама почувствовала, насколько фальшиво у неё получается. — Ладно. Тогда просто помалкивай. Драконорождённая переступила порог дворца Исграмора с маской равнодушного спокойствия. — Что, Корир, твой остроухий питомец начал тебе надоедать, раз ты в кои-то веки его с собой тащить не стал? — вместо приветствия усмехнулся Галмар. Ульфрик сделал вид, что не услышал этого хамства, и молча пожал союзнику руку. — Что же, Довакин, сегодня у нас есть шанс уладить былые… разногласия, — произнёс Буревестник. — Пока что располагайтесь и отдыхайте с дороги. Мои люди покажут вам гостевые покои. Однако ярл Виндхельма явно лукавил: он выглядел недовольным, в его взгляде читалась усталость, в голосе слышалось равнодушие — словно он и не хотел улаживать какие-либо разногласия. Служанка велела Блёнвенн идти за ней; несколько мужчин шло следом и несли её дорожный сундук. Коридоры дворца Исграмора выглядели такими же холодными и неприветливыми, как и сам зал, лишь сами покои казались более уютными за счёт деревянного настила на полу и нескольких окошек, куда проникали последние лучи солнца. Носильщики поставили сундук возле кровати; женщина тем временем положила в камин дров и разожгла огонь. — Отдыхай, госпожа, — чинно произнесла она, и все вышли, оставив гостью ярла в одиночестве. Блёнвенн присела на кровать и уставилась на огонь. Правильно ли это — сидеть в гостевых покоях дворца Исграмора, но считать себя верной гражданкой Империи? Что от неё потребует Ульфрик? И что подумают имперцы, если узнают, что Драконорождённую в компании ярла Винтерхолда видели во дворце Исграмора? А если об этом доложат Туллию? Генерал определённо решит, что Блёнвенн предала Империю, в его глазах она присоединится к мятежу, станет опасной предательницей, которую следует уничтожить… Драконорождённая избавилась от дорожного плаща, затем сняла плотную кожаную куртку, оставшись в шерстяной рубахе и кожаных штанах. Вода из умывальника смыла с лица дорожную пыль и привела разум в чувство. Блёнвенн сменила дорожный наряд на синее бархатное платье, меховую накидку скрепила подаренной фибулой с головой дракона, а волосы заплела в несложную причёску в нордском стиле. Под конец — немного смеси угольной пыли и жира на ресницы. Послышался стук в дверь. Бретонка разрешила войти — однако вместо работников в дверном проёме показался Корир. Ярл переступил порог и закрыл за собой дверь, не сводя с волшебницы оценивающего взгляда. — Красивая ты девка, Блёнвенн, — будничным тоном произнёс он. Драконорождённая смущённо опустила глаза. Да, она знала, что недурна собой — но всё-таки не ожидала услышать такое от своего ярла. — Помнишь всё, чему я научил тебя? — Да. Не хамить Ульфрику, не спорить с ним о религии и о войне. Кстати, тебе не показалось, что он… не рад нам? Корир усмехнулся. — Ульфрик вообще редко кому рад. Ты знала, что Лайла просила у него помощи после того, как Мавен её свергла? Бретонка помотала головой. О том, что произошло с ярлами, которые лишились своего трона после переговоров на Высоком Хротгаре, она даже не задумывалась. С другой стороны, девушка находила странным, что несколько человек вот так просто смогли свергать целые семьи и приводить к власти других людей… Ведь ярлы наверняка сражались бы за свой трон до последнего, торговались — ну или сделали бы вид, что согласны поменять свои политические взгляды. У Драконорождённой просто не укладывалось в голове, как вообще можно было просто придти к человеку и велеть ему оставить трон, когда у свергаемого за спиной стояли сотни мечей своих солдат и сотни мечей расквартированных в городе солдат Легиона или Братьев Бури. Слухи о событиях в Маркарте были противоречивыми: одни говорили, что переворот назревал очень давно, солдат Легиона попросили не вмешиваться, а Тонгвор просто перекупил часть городской стражи; другие — что на улицах города была страшная резня, ярл Игмунд сбежал через потайной ход, чтобы выжить… Про Рифт никаких слухов не ходило: факт прихода к власти семейства Чёрный Вереск все просто приняли как данность. — Отказал? — догадалась Блёнвенн. — Да. Зачем ему союзник, который в собственном владении всё равно ничего не решал? Драконорождённая вновь задумалась. Все знали, что семейство Чёрный Вереск правило в Рифте и до переворота — так что помощь Лайле в устранении Мавен, по мнению бретонки, могла бы лишь сильнее укрепить власть мятежников в этом холде. — Ульфрик хочет склонить Мавен на свою сторону? Он ведь понимает, что это невозможно? Ярл качнул плечами. — Ульфрик считает, что каждый норд обязан либо склониться перед ним и признать его королём, либо умереть. — А Мавен считает, что каждого разумного — неважно, человека, мера или зверолюда — можно купить или запугать, — хмыкнула девушка. — Во всяком случае, я так слышала. Интересное будет противостояние, не находишь? Продолжить дальнейший разговор им помешал настойчивый стук в дверь. — Ярл Ульфрик ждёт вас, — сообщила прислужница. В тронном зале был накрыт обеденный стол, ломившийся от еды — давно Блёнвенн не видела такого изобилия. Драконорождённую усадили на широкой скамье между управителем и Кориром — не самое почётное место по нордским традициям, зато рядом будет человек, который обещал поддержать и заступиться. — Так всё же, Корир, надоел тебе твой остроухий питомец? — съехидничал Галмар. — Почему же? Кто-то должен приглядеть за моей женой, пока меня не будет, — парировал ярл Винтерхолда. Хускарл презрительно фыркнул. Буревестник предпочёл сделать вид, что ничего не произошло, что его верный боевой товарищ и правая рука не насмехается над его гостями… Блёнвенн сжала руку в кулак, ей хотелось припомнить этим двоим все издевательства, которым подвергаются данмеры в их городе. Бретонке не верилось, что тёмные эльфы так странно разделились во время бегства из Морровинда: не могли же в Рифте поселиться одни работяги, а в Виндхельме — лишь лентяи! — Тебе не нравятся мои угощения, Довакин? — недовольно поинтересовался Ульфрик, снова привлекая её внимание. — Довакин немного устала с дороги, — заступился за неё Корир. Буревестник в ответ фыркнул. — От руки этой девчонки пал Алдуин Мироед, — парировал он. — Или все россказни о твоём Подвиге — это ложь? Не зря же говорят, что на драконьей спине двух женщин видели, а не одну. И в Вайтран она возвращалась со своей подружкой-воительницей. Вот уж кто больше достоин носить имя Исмира! — Тем не менее, боги выбрали для нашей общей защиты Блёнвенн, и она со своим Предназначением справилась — не важно, сама или с помощью подруги. Довакин грустно понурила голову: надо же, обычному хаму Ульфрику уже во второй раз ничего толком ответить не может! Даже на тех переговорах она смогла лишь ранее заученную речь произнести — хоть и с большим гневом, чем планировалось. — Ваши повара стараются на славу, ярл Ульфрик, — выдавила из себя Блёнвенн, натянуто улыбнувшись. В ответ Буревестник победно усмехнулся. — Довакин едва оправилась от болезни, — в уже неуместном рыцарском порыве заметил Корир. — Не думаю, мой ярл, что Ульфрика Буревестника заинтересует эта… история, — с нажимом заметила Драконорождённая, покосившись на него. — Эта история меня действительно не интересует, — вальяжно отмахнулся Буревестник. — Зато мне куда интереснее узнать, почему твой тан, Корир, позволяет себе держать ручного талморца? Довакин, это вопрос и тебе! Кай рассказывал, что натворил этот ублюдок — так почему ты до сих пор не повесила желтомордого? Девушка сверлила Буревестника полным ненависти взглядом, едва сдерживала собственный гнев… Неужели Ульфрик забывает, что Коллегия Винтерхолда не подчиняется ни одному ярлу — а Буревестник пока что лишь ярл! Впрочем, даже слово верховного короля было для Коллегии лишь советами, пожеланиями — но не приказом! — В Коллегии не принято казнить её членов за досадные оплошности, — прошипела бретонка. — А вы, ярл Ульфрик, не имеете права указывать нам, кого убивать, а кого оставлять в живых. — Корир, я, кажется, просил тебя научить девчонку хорошим манерам, — выразительно напомнил Буревестник. — А тебе, Довакин, я уже говорил, что твоя жизнь и твоё благополучие в моих руках. Пока что ты — мой гость, но не смей злоупотреблять моей добротой. И, — он смерил ее грозным взглядом, — постарайся запомнить наконец, что ты должна почитать своих Драконорожденных предшественников. В том числе и соблюдая обычаи людей Скайрима. Управитель и придворный волшебник, сидевшие за этим же столом, боялись произнести лишнее слово, вжали головы в плечи и водили глазами по сторонам. Заступиться за Драконорождённую для них значило навлечь на себя гнев своего господина, вторить ему — сильнее разозлить его гостей. — Святая Алессия заключила с некоторыми айлейдскими семьями союз, — напомнил Корир. — А Тайбер Септим и вовсе подчинил себе Морровинд мирным путём. Галмар снова презрительно фыркнул: — И чего ты так этих серожопых любишь? Не хочешь себе ещё питомцев завести? Вон, у нас их целый квартал — выбирай любого! — Помнится, в Винтерхолде когда-то жило много данмеров, — поддержал тему Ульфрик. — Может, приведёшь своему управителю сородичей? Заодно и нас избавишь от головной боли. — Данмеры Виндхельма — ваш народ, ярл Ульфрик, — едва сдерживая злобу, напомнила Блёнвенн. — И они достойны вашего внимания не меньше, чем все остальные. Ярл Виндхельма и Драконорождённая злобно уставились друг на друга. Настроение обоих было испорчено, а шанс наладить хоть сколько-то хорошие отношения — безвозвратно потерян. — В этом дворце хоть о чём-нибудь ином могут поговорить, или вы все, «истинные» норды, другие темы позабыли? — проворчал старый придворный волшебник. — И о чём ты можешь нам рассказать, Вунферт? — недовольно отозвался Ульфрик. Сейчас он больше походил не на ярла, а на предводителя уличных детей-хулиганов. — Я не могу тебе ничего рассказать, мой ярл — просто потому, что наши с тобой интересы редко пересекаются. Но я бы с удовольствием послушал рассказы Драконорождённой о том, как она исполнила своё Предназначение. Расскажи, Довакин, ты правда была в Совнгарде? Расскажи нам, кого из героев древности ты там встретила? И много ли было среди них магов? Докажи моему господину, что и таким, как мы с тобой, не чужды доблесть и честь. Впервые за весь вечер Драконорождённая улыбнулась. — Там были маги, Вунферт — множество мужчин и женщин, имена которых история не знает. Там был и Шалидор, и Юрген Призыватель Ветра… Феллдир, один из первых Языков, тоже был магом — и я говорила с ним в Совнгарде. Но ярла Ульфрика, наверное, больше заинтересует моя встреча с Исграмором. Буревестник сделал вид, что эта тема его не интересует.

***

В гостевые покои Блёнвенн вернулась полуголодной, уставшей и злой. Корир решил проводить Драконорождённую в её комнату и ненадолго задержался — наверное, хотел обсудить итоги ужина. Бретонке было очень приятно, что ярл Винтерхолда заступался за неё перед Буревестником — и в то же время противно, что хорошему человеку приходилось унижаться перед этими… мятежниками, с которыми ей не хотелось проводить ни единой лишней минуты! Слуги погасили камин, покои начинали остывать, так и не прогревшись, и Блёнвенн пришлось снова разжечь огонь, чтобы хоть немного протопить комнату. — Ульфрик меня ненавидит, — вздохнула бретонка, подняв голову на своего ярла. — Да, я тоже заметил, — Корир сел на скамью возле очага и жестом пригласил девушку сесть рядом. — И пока я даже не знаю, как ты можешь это исправить… Вернее, знаю — но тебе самой это не понравится. Драконорожденная хмыкнула. Ульфрик наверняка мечтал, чтобы она присягнула ему, как королю Скайрима, и привела под его знамёна магов. — Кстати, а почему ты решила пощадить этого талморца? Блёнвенн вздохнула. — Мне показалось, что если я убью Анкано, то Эленвен выпьет мне всю кровь или просто сделает всё, чтобы меня больше… не стало. — Пока я поддерживаю Ульфрика, ни один талморец не посмел бы навредить тебе, — успокоил её Корир. Драконорождённая нахмурилась: конечно, ярл Винтерхолда не знает о тайне Ульфрика Буревестника! — Ульфрик — талморский подпевала, — прошипела девушка. — Он устроил резню в Маркарте по повелению талморцев, и свой мятеж начал по их же отмашке! Я была в Хелгене, когда Буревестника чуть не казнили — более того, я оказалась с ним в одной повозке. И знаешь, чью беседу я мельком подслушала? — Корир вопросительно посмотрел на неё. — Эленвен требовала от Туллия передать Буревестника ей, прямым текстом сказала, что не хочет его казни! Конечно, ничего это не изменило, но у меня уже тогда возникли кое-какие вопросы к Ульфрику. А знаешь, где я нашла на них ответы? В талморском посольстве, в одной неприметной тетрадке. — Блёнвенн, подожди, — ярл поднял ладонь вверх. — Во-первых, как ты оказалась в Хелгене в день, когда чуть не казнили Ульфрика? А во-вторых, кто пустил тебя в талморское посольство… вернее, кто позволил тебе копаться в их бумагах? — В Хелгене я оказалась случайно, по недоразумению... К горлу подкатил неприятный комок, а из глубин разума всплыли неприятные воспоминания. Корир, не говоря ни слова, взял со столика пару кубков, откупорил бутылку и налил им с Драконорождённой вина. Девушка благодарно кивнула и сделала несколько глотков. Вино развязало язык, но вместе с тем сорвало какие-то внутренние скрепы, заставило глаза покрыться неприятной солёной пеленой. — Я вступила в Коллегию в прошлом, двухсотом году — и благодаря моему синодскому диплому я уже тогда часто ездила выполнять кое-какие поручения Мирабеллы или Арена. В основном мелочи: разобраться с проблемами придворных волшебников, проверить зачищенные от бандитов руины или древние форты на предмет остаточной магии, иногда — упокоить парочку призраков. В конце месяца Последнего Зерна меня отправили в Истмарк, разобраться со зловредным некромантом, который решил насолить члену одной старинной, но обедневшей семьи. Парень взял себе в помощь пару наёмников — но решил подстраховаться и нанять ещё и мага. Арен отправил меня — посчитал, что я достаточно ненормальна, чтобы полезть в старинный нордский склеп… — Безотказная рабочая лошадка, иными словами? — Можно и так сказать, — Блёнвенн вздохнула и сделала ещё глоток. — Я помогла этому парню, получила кое-какой гонорар сверху, решила, что это был самый удачный день в моей жизни, расслабилась — и не заметила, как попала в плен к разбойникам. К горлу снова подступил противный комок, когда вернулись неприятные воспоминания. Ужасные запахи бандитского логова. Похотливые взгляды. Нежеланные прикосновения… На глазах проступили слёзы, руки задрожали, а по телу прошлись неприятные мурашки. — От бандитов я сбежала, — Драконорождённая резким движением протёрла глаза и до дна осушила кубок; Корир налил ей ещё. — Выбежала в перелесок как раз недалеко от границы с Сиродилом. Когда я услышала голоса и шаги, мне показалось, что эти ублюдки настигли меня, поймают… Я наугад ударила куда-то молнией и побежала. Затем потеряла сознание от заклинания имперского боевого мага… Я уже потом поняла, что это был имперский боевой маг, когда очнулась в повозке со связанными руками. Из разговоров моих попутчиков я поняла, что имперский конвой схватил Ульфрика с его небольшим отрядом охраны и везли в Сиродил — но решили… покончить со всем в Хелгене. Знаешь, вид у меня тогда ещё тот был: когда я убегала, то кубарем скатилась с пригорка, разодрала свою мантию, вымазалась, как свинья. В общем, меня обвинили в бродяжничестве и нападении на военных, хотели отправить на плаху — но мне удалось убедить их офицера в том, что я спасалась от бандитов. Меня развязали, поставили посмотреть на казнь мятежников, затем прилетел Алдуин, парень-легионер вывел меня из Хелгена, привёл в Ривервуд, его дядя приютил меня, затем как свидетелю нападения велел съездить с несколькими жителями Ривервуда в Вайтран… Чтобы из глубин разума не всплыл кошмар, пережитый при побеге из Хелгена, Драконорождённая отогнала его усилием воли и наполовину осушила кубок. В голове уже приятно шумело, всё вокруг становилось будто ненастоящим. — А теперь расскажи, кто позволил тебе копаться в талморских бумажках. Между тонких пальцев блеснуло багровое свечение магии. — У талморских солдат оказалась достаточно слабая воля, чтобы поддаться этому заклинанию, а у Фаренгара нашлись амулеты, которые усиливали действие магии иллюзии, — пояснила Блёнвенн. — Ещё нам с Лидией удалось сварить пару зелий, которые позволили мне стать более… незаметной. Ярл Винтерхолда вздохнул и осушил свой кубок наполовину. — Даже не верится, что Ульфрик затеял всё это по отмашке талморцев. Может, ты что-то неправильно в той тетрадке поняла? — Если и так — этот раздор выгоден прежде всего талморцам, и если Буревестник не понимает этого… он или идиот, или просто вредитель. Блёнвенн тяжело вздохнула, обхватив одну руку другой. Корир чуть придвинулся к ней и обхватил хрупкую бретонку своей огромной лапищей. В его объятиях сразу стало спокойнее и уютнее. — Корир, давай соберём вещи и уедем отсюда. Я напишу Туллию, скажу, что ты больше не поддерживаешь Буревестника, затем прогоним Кая. Туллий простит тебя, оставит в Винтерхолде своих людей. Может, и Эленвен после этого захочет прислать для Анкано охрану. Все вместе мы разобьём Ульфрика, если он решит силой вернуть Винтерхолд, и положим этому проклятому раздору конец. В ответ Корир усмехнулся и мягко похлопал её по плечу. — Какая же ты у меня наивная.