First investigation

– Спасите его, пожалуйста! Спасите моего сына! Этот псих его убьет! Прошу вас, помогите! – Что? Подождите, о чем вы говорите? Как вас зовут? – Ли Сонгиль! Чонгук понял, что не ошибся. Чонгук понял, что он был прав. Да, черт возьми! – Где ваш сын? – спросил он, ведя женщину за собой в отделение. – Он ушел на тренировку по баскетболу. – Ну и? – Он не отвечает на звонки и товарищи по команде не знают где он. – Может он гуляет где-то. Откуда вы знаете, что ему угрожает опасность? Женщина дернула его назад, заставляя остановиться и настойчиво отрезала: – Я просто знаю. Я уверенна. – Значит, вы хотите, чтобы я помог вам, но не хотите обьяснять? – Нет времени, господин полицейский! – снова умоляюще протянула Сонгиль, поглядывая на дверь. – Ладно, сейчас – сказал Чонгук, заходя в свое отделение. – Где Тэхен? Как всегда, черт его дери! – Ушел минут пятнадцать назад. – ответил Хосок. – Куда? – Без понятия. – Нужно отследить телефон – сказала Сонгиль, пытаясь вернуть внимание на ее проблему. – На нем есть специальное приложение... Женщина достала телефон, проводя несколько минут нужные манипуляции. Затем она сунула свой телефон Чонгуку и заявила: – Он здесь. И где носит чертового Тэхена, значит, ему все самому делать? Выудив из кармана телефон, Чонгук написал своему напарнику, едва сдерживаясь, чтобы не дописать пару «ласковых». «Я знаю, кто последняя жертва, кто убийца и где они. Где тебя носит? Ждать тебя не буду, вот адрес: /N/» – Хосок-хен, мне нужна машина, где ключи? – Держи – бросил Хоуп не глядя связку ключей, но, благо, они удачно оказались в руках того, кому предназначались. Чонгук остановился у многоэтажного дома одного из бедных районов Сеула. Чем ближе они были к цели, тем точнее можно было определить местоположение Конджи, сына Сонгиль. Вплоть до номера квартиры. Чонгук вышел, негромко захлопнув дверцу. – Оставайтесь здесь – приказал он. Сонгиль пыталась что-то возразить, но Чонгук был неприклонен. Там убийца и он опасен, ему ни к чему подвергать опасности еще одну жизнь. Беззвучно открывая подьездную дверь с синей облезлой краской, которая освобождала более старую зеленую на всеобщее обозрение, Чонгук снял с предохранителя пистолет. Это уже рефлекс, вбитый в головы студентов в университете. Квартира, в которой убийца держал Конджи, была на третьем этаже. Чонгук старался подниматься как можно тише, но осколки разбитого подьездного стекла на втором этаже беспощадно хрустели и скрипели под ногами. Наконец он оказался на нужном этаже перед нужной дверью. Обычная черная дверь, явно старая и уже просится на покой. Хозяин или временный обитатель этой квартиры явно или бесстрашный, или просто глупый (что в данном случае синонимы), потому что дверь не была заперта на ключ. Вообще-то, Чонгук не ожидал такой удачи. Он медленно приоткрыл дверь, оказавшись в прихожей, где горел свет. Направо была комната, но свет там отсутствовал, поэтому Чонгук пошел туда, откуда слышались голоса и горел свет. – Почему вы делаете это? Не надо! – послышался приглушенный голос подростка. Чонгук сделал несколько больших шагов, оказываясь на пороге комнаты. Абсолютно пустой комнаты, не считая штор на окнах, стула, на котором сидел привязанный Конджи, и небольшой высокой тумбы недалеко от пленника. Бетонные стены были голыми, никакой краски или обоев, а с потолка свисала лампочка на проволке, вместо люстры. Так же тут был он... убийца. Чертов призрак реален! Чонгук со своей хорошей зрительной памятью узнал его. – Ким Тонсех? Учитель литературы? – не выдержав, спросил Чонгук. Он отлично помнит папку с его биографией, хоть он тогда читал невнимательно. Абсолютно обычный учитель. Он ожидал другого, ожидал какого-нибудь психопата с гигантской предысторией в виде смерти родителей или издевательств в детстве, что-то такое. Не скажи, что Тонсех такой. – Поднимите руки вверх и отойдите от Конджи. – Чонгук? – восхищенно спросил убийца. – Нашел... Я и не надеялся, что ты догадаешься. Это невозможно... Это было совсем не в планах убийцы. Он рассчитывал это идеальное преступление почти всю свою жизнь, ну, большую ее половину. Такое долгое ожидание сладкой мести, которую он подал холодной, но он доволен проделанной работой. Он размышлял над тем, уехать ли куда-нибудь из Кореи после окончания своих деяний или же может сдаться после всего полиции, рассмеявшись им в лицо. Но он точно не ожидал, что никчемная полиция сама его отыщет. А она бы и не отыскала, слишком идеально чистыми были преступления, но на все воля случая, ирония случайности и игра своенравной судьбы. Если бы он был еще аккуратнее, никто бы его не обнаружил. Если бы отец Чонгука не мучался от своего первого нераскрытого дела. Если бы не рассказывал об этом своему сыну. Если бы Чонгук слышал эту историю несколько раз меньше. Если бы он вдруг не вспомнил это самое дело. Если бы не Чонгук расследовал это дело. Если бы Сонгиль не решилась прийти в полицию. Если бы, если бы, если бы. Сколько случайностей, которые в конечном итоге привели сюда, в эту комнату. Но прошлое не терпит сослагательного наклонения. – Раз ты все знаешь, то можешь звать меня Динхен. – спокойно сказал убийца, делая несколько расслабленных шагов мимо жертвы, не собираясь выпускать нож из рук. – А я тут уже собирался поведать своему ученику про такой романтичный и благородный способ покончить с жизнью, как харакири. У тебя есть японцы в предках? Нет? А жаль. Динхен крутил нож в руках, на которых в свою очередь были кожанные черные перчатки. Нож выглядел так, будто убийца спер его из музея. – Но ты же мертв – возразил Чонгук, не сводя с него прицела. – Надеюсь, все люди на планете так и думают. – Зачем ты убиваешь детей? Они тебе ничего не сделали! – Это же месть, Чонгук-и. Не подходите, полицейский Чон, когда на моих запястиях сомкнутся наручники, то я не скажу больше ни слова – предупредил тот, Чонгук остановился, но оружие не опустил – Ты никогда не задавался вопросом, почему именно суицид? Потому что это самое бóльное, что может пережить родитель. Когда его дитя само отбирает свою жизнь. Ведь я мстил не бедным деткам, а их родителям. Знаешь, что случилось в тот день много лет назад? Я был там, они убили мою жену у меня на глазах. – Динхен рассмеялся, пытаясь спрятать набирающиеся слезы, – А когда я пришел в полицию и они завели дело, то эти мрази откупились, навешали какое-то алиби и их оправдали! Но дело в том, что я видел это, видел своими глазами. Мне никто не поверил, потому что те, кто должны нас защищать – продажные твари, которые думают лишь о себе. Им плевать на нас, на простых людей. Хотя тот начинающий полицейский, следователь Чон, пытался дойти до правды. Но что может один неопытный полицейский против всего своего начальства и этого продажного мира? Ничего. Поэтому я оставил тебя в живых, Чонгук, это благодарность твоему отцу. А еще, честно сказать, не хотел убивать тебя, Конджи. Потому что я благодарен твоей матери за...– он запнулся, отвлекшись на шебуршание в коридоре, на которое Чонгук не обратил никакого внимания. – Чонгук, давай проверим твою память. Когда произошло убийство Лимэй? – Тридцатого декабря 1995 года – отчеканил Гук, даже не задумываясь. Ему эта дата ни о чем не говорит. Динхен ехидно ухмыльнулся и перевел взгляд куда-то слева от Чонгука. Вернее на кого-то и по инерции Чонгук тоже перевел взгляд на вошедшего, приопуская оружие. На пороге комнаты стоял Тэхен, а позади него Сонгиль. – Что значит эта дата? – непонимающе спросил Чонгук у Динхена. – Это день моего рождения – как-то неуверенно ответил вместо убийцы Тэхен. – Ага – подтвердил Динхен, – Прости меня, сынок. – Мой отец мертв – отрицательно, но неуверенно покачал головой Тэхен. Убийца выдохнул, успокаиваясь. – Прости, мне пришлось инсценировать свою смерть. Ты не должен был расти в окружении ненормального потенциального убийцы. Мои друзья, Паки, стали тебе лучшей семьей, чем был бы я. – Нет, ты несешь бред... – Как звали твоего отца, милый? – Ким Динхен... – Чонгук, скажи ему, как меня зовут. – Динхен...– Чонгук неуверенно взглянул на Тэхена, не врубаясь в происходящее. – Ты ведь не знал, как умерли твои родители? Я не позволил им рассказывать тебе. И... Ты, Сонгиль, как поживаешь? – Не трожь моего сына! – Знаешь, не буду – ответил Динхен, кладя кинжал на тумбочку, – Пусть ты и убила Лимэй, но ты спасла жизнь моему сыну. Помнишь? Сонгиль сделала шаг назад, прожигающе глядя на Тэхена. – Он похож на нее... – Да, ты права, очень похож. Она была такой красавицей... Нилджи ей завидовала? Поэтому «не успела» затормозить? Или все дело в выкуренной марихуане? Тэхен-а, хочешь знать, как умерла твоя мать? Семеро безмозглых обкуренных подростков сбили ее, беременную девушку, на машине. Потом распороли ей живот, доставая ее ребенка и сожгли в сторожевой будке нашей школы. Заставили меня смотреть. А ведь тогда она была еще жива. – Она сама просила меня спасти ребенка...Она уже тогда умирала, они оба могли умереть. И она выбрала умереть самой. – пыталась оправдаться Сонгиль. – Прости, Динхен, мы виноваты, но мы не хотели...Мы были детьми...Мы испугались... – Испугались? Вы могли спасти ее! Как же я ненавидел вас. Вас всех... Все двадцать три года я планировал. Сначала хотел убить вас всех, но это было слишком просто. Я лишил вас дорогих вам людей, так же, как вы поступили со мной. Ожидание того стоило... Хотя та девчонка, Миен, мне было ее жаль. Хонджин как был мразью, так ей и остался. Что ж, теперь вы знаете всю правду. Я чувствую какое-то облегчение... Когда я сыграл свою смерть, то изменил имя и стал учителем литературы в нужной мне школе. Как я ее ненавидел... Как тяжело было проходить мимо пустого фундамента старой сторожевой будки. Мне казалось, что я слышу ее голос. Она зовет меня. Это так страшно, вы даже представить не можете. Но я счастлив... Я так рад встретить тебя, Тэхен... Я очень скучал по тебе, сынок, по нашим походам в парк, помнишь? Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь простить меня. Чонгук, не отрываясь, смотрел на Тэхена, следя за его реакцией. Он буквально видел, как тот из осколков строит новую ледяную стену безразличия. Ким начал уверенно идти в сторону отца, вспоминая правило Миранды и доставая наручники. – Гражданин Ким Динхен, вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. – холодно отчеканил Тэхен, надевая на отца наручники. Чонгук развязал веревки Конджи, освобождая его. Парень кинулся к матери, обнимая ее. Чонгук сел за руль, справа на пассажирском сиденье сидела Сонгиль, а позади Тэхен, Динхен и Конджи. Чонгук то и дело поглядывал в зеркало, пытаясь разглядеть эмоции на лице напарника. Внешне Тэхен был никаким, словно безчувственная восковая фигура, но... Внутри он рвал и метал, в душе он ревел, как пятилетний ребенок. Он не может поверить в то, что происходит. Нет, этот человек не может быть его отцом... Хотел бы Тэхен в это верить, но... Он понял, что убийца – все же его отец. Тот самый человек, с которым они каждое воскресенье ходили в парк, где ели горячо любимое Тэхеном вишневое мороженное и катались на качелях-лодочках. Это лучшие воспоминания Тэхена из детства и одни из немногих об отце. Еще помнит, как отец ласково называл его Вишенкой за пристрастие к этой ягоде и как читал сказки на ночь. Еще помнит, как однажды отец отвез его к своим друзьям, потому что ему надо было «по делам» и больше не приехал. Никогда... И вот что случилось с отцом... с его любимым папой, которого он считал мертвым. Лучше бы те воспоминания из детства оставались последними... Вот что творит с людьми любовь. Эта злобная и коварная болезнь, сводящая с ума. Она заставляет людей творить ужасное, делает их слабыми, делает их марионетками в своих руках. Тэхен этого не хочет. Ким невольно перевел взгляд на зеркало, увидев в нем сосредоточенного Чонгука. Он не хочет любить его так же, как отец любил его мать. Он вообще не хочет любить никого и никогда... Но любовь не спрашивает, чего ты хочешь. Она злая штука... Машина остановилась на парковке полицейского участка. Чонгук и Тэхен передали убийцу в руки начальства в лице Намджуна. Рассказали все, что им известно и получили вольную. Как только Джун их отпустил, Тэхен первым полетел из отдела как ошпаренный. Чонгука что-то дернуло броситься следом. – Тэхен! Тэхен, подожди! – звал он, силясь нагнать напарника. И он это сделал, хватая того за запястие. – Стой! Но Тэхен шарахнулся от него как от прокаженного. – Не подходи ко мне! Не прикасайся! Держись от меня подальше! – Тэхен? – Ты чего-то не понял? – Тэхен, я же только хочу помочь!.. – с отчаянием сказал он, пытаясь снова словить того за запястие. – Иди нахер, Чонгук. Ну нахер, так нахер. Чонгук же не совсем тупой. Поэтому он убирает свои руки подальше и останавливается, теперь не пытается догнать напарника. Все внезапно показалось таким ясным, понятным и прям все на своих местах. Все так просто. Нахер Тэхену Чонгук не сдался. Он не навязчивая прилипала, ему много раз повторять не надо. Он его больше не побеспокоит. Нужно попросить Намджуна сменить напарников, ведь они закончили дело. Чонгук не чувствует той ужасной боли, как будто сердце разорвали на куски и бла бла бла... Но он чувствует огромную пустоту внутри и какое-то мнимое разочарование. Еще никогда он не нуждался в человеке, которому был абсолютно не нужен. И это, черт возьми, дохуя неприятно, знаете ли! – Чонгук, все впорядке? – услышал он чей-то голос, пытаясь понять кто перед ним и вернуться в реальность. – Я слышала, вы поймали убийцу и закрыли дело. Поздравляю! Перед ним стояла Ксиуль, пытаясь подавить робкость сминанием своей юбки. – Ага, спасибо...– промямлил Чон. – Чонгук, я тут подумала, может быть ты захочешь пойти со мной выпить... В кафе, например, завтра вечером? – дожили, Чонгукки, уже девушки тебя сами на свидания зовут. Все само катится в руки, когда оно уже не надо... Чонгук посмотрел на пустой коридор, где пару минут назад удалялся Тэхен. – Хорошо, давай – натянуто улыбнулся он.