Та, кто сводит его с ума

— М, Клаус, расскажи каким ты местом думал, когда просрал такую девушку. Ай! — Хейли расчесывает длиными пальцами темнорусые волосы самого болтливого из Майклсанов, который лежит у неё на коленях. Поочередно превращает локоны в маленькие завитки, массирует голову подушечками пальцев с некой улыбкой на лице, а когда слышит укор в сторону Клауса, расположившегося в кресле, то надавливает сильнее, от чего вампир заметно морщится. — Не стоит. — Укоризненно, но по доброму. Мотает головой, показывая тем самым, что лучше не стоит поднимать эту тему. И он соглашается сам, медленно кивает. Переворачивается на живот и продолжает мурлыкать в её колени.        Клаус поражается этой способности. Если бы не его бывшая жена, то похабный язык Кола и порывистый характер Клауса устроили новый скандал, но Хейли вмешивается вовремя. Гибрид сидит, по обыкновению, с карандашом и листом бумаги в руках. Излюбленная гостиная к четырём часам дня становится ярко-пунцовой в лучах солнца. Ведьма морщится от излишнего потока света, взмахом руки прикрывает темные занавески. Как же он отвык от такого. Моменты, когда в его семье царило спокойствие и все были счастливы — так далеки, они уже кажутся чем-то ненормальным, иррациональными.       Они ведь всегда так лежали. Со времён их человечности, Кол ложился на колени девушки собственного брата и та запускала свои руки ему в волосы, попутно рассказывая новый миф о древнегреческих богах. Её родных богах. И все слушали её, казалось, в такие моменты, ветер переставал шелестеть кроном деревьев, под которым они сидели, сама природа погружалась в тишину. Смотрит исподлобья, ощущая с ней связь. Ту самую, непорочную, искреннюю, тесную, когда-то, их связь была прочнее братской любви между Колом и Хейли. Выдыхает, а под ребрами что-то начинает шевелиться, Клаус зажмуривается. — Только не ври, но тебе нравится тот факт, что Хейли уделяет внимание лишь тебе. И после нашего расторжения брака, ты начал им упиваться. — Никакого расстаржения не было, в один прекрасный момент она просто ушла. Не собирая вещи, не прощаясь с его семьёй, просто отдав прощальное письмо Колу и следом, не забыв поджечь чертов замок, оставила его в одиночестве с собственными демонами и немыслимыми потерями. Отношения с родными ухудшались с каждым днём, а страх перед Майклом был всё более заметен. — Что есть, то есть, брат.       Но ненадолго. Раз в пару столетий, когда Кол просыпался из очередного гроба, она появлялась. Приезжала в один и тот же город, для того чтобы провести пару замечательных недель с его младшим братом. После которых он обязательно отправлялся обратно в гроб. Клаус их всегда ревновал к друг другу. В детстве, в подростковом возрасте, даже когда они поженились, когда стали вампирами, а при дворе французской принцессы его ревность перешла все границы, от чего, поддавшись эмоциям, он изменил Хейли. Всего один раз, неужели это заставило её уйти, да бросьте, Эстер претерпевала от Майкла и похуже.       Один раз, в подростковом возрасте, Кол признался ей в любви и поцеловал её в губы, прямо перед обрядом венчания с Клаусом. Старший брат всё видел, ибо следил за близстоящим деревом. Щека Кола пламенела от пощёчины ещё вечера два, а грозные слова о братской любви и дружеских отношениях носились в мыслях братьев ещё долгое время. Клаус был горд за свою невесту и её чувства, Кол перестал питать пустые иллюзии на этот счёт. — Почему ты ушла в тот раз? Я не поверю, что лишь из-за одной принцессы. Почему, ведьма?       Это же Маршалл, которая не отказалась бы от своего счастья так просто. Она бы не бросила семью, которую так любила. Даже из-за предательства мужа. Что произошло?       Мгновение они смотрят на друг друга исподлобья, после Клаус разглядывает её вовсю, не скрывая это, ведьма поспешно прячет глаза. Зрачки с огромной быстротой расширяются и бегают в разные стороны, будто кокаина приняла. Кол заметно напрягается, плечи начинают подрагивать. Оба знают правду, но никто не хочет признаваться, Хейли тут же пытается сделать непринужденный вид, будто этот вопрос не вызвал у неё миниистерику.       Чёрт, как же она не хотела слышать этот вопрос. Другой любой вопрос, но не этот. И как бы Хейли ненавидела Каролину, но говорить, что именно она разрушила их брак — было бы ложью. Ложь, в которую Клаус не поверит.       Время идёт и отвечать что-то нужно. Но она молчит, Клаусе уверен, что Кол знает, так что если Хейли не ответит сейчас, то… Его младший брат попадёт в психологический ад, из которого без нужного ответа, выбраться будет практически невозможно. — Скоро вечер, мне нужно подготовиться к ужину. Не хочется, чтобы Эстер была права. — Переводит тему так ужасно и неловко. Вампир поднимается с колен ведьмы и собирается за ней. Клаус ломает карандаш в руке. Ну ничего, сам с этим справится, как нибудь.

~

      Она не пришла…       Гибрид вертит карандаш в тонких пальцах, нажимая с силой на лист. Ссылаясь на помощь своей девушке и подготовления к свадьбе бывшего Элайджи, сказала что не прибудет к ужину, оповестив лишь Кола об этом. Сначала он подумал, что ведьма просто не хочет видеть свою свекровь, но когда настал вечер, её магия так и не пересекла порог этого дома.       Лампа в светильнике подле кровати, на которой он располагается, жужжит и неприятно отдаёт по ушам. Рядом стоящий бурбон приятно успокаивает, когда неторопливо делает ещё один глоток. Он не знает, что нарисовать. С приходом Хейли, Кола, его матери, жестокий мирок, который он с таким трудом построил, с небывалой скоростью летит в тартар. Его зона комфорта отправляется следом.       Боже, как же он устал от этого. Раньше, просто хотел разобраться поскорее со своей матерью и убить её, но теперь он захотел узнать тайну. Тайну, что как упрямо прячет Хейли, которую наверное не знает даже Кол. Его чутьё подсказывает, что его мать сыграла определённую роль в этой тайне. Знать бы ещё какую. За ужином он мог бы подлить правдивую воду им двоим в вино и он бы всё наконец узнал.       Но она не пришла.       Что она такими усилиями скрывает, раз так ненавидит Эстер? Затыкая и выбешивая её при каждом удобном моменте. Но его волнует больше то, что он будет делать с этой правдой? Он не настолько идеалистичен, чтобы представлять их примирение, счастливую жизнь… Нет, спустя тысячу лет такого точно невозможно. Даже, при желании обоих. А Хейли это будет сниться лишь в кошмарах. — Клаус? — за своими мыслями он даже не услышал её шаги. — Ты спишь? — решает промолчать, прикрывая глаза. В любом случае, сегодня он разговаривать с ней не готов. Но она проходит в его комнату без разрешения, сначала слышны шпильки по деревянному паркета, после шебуршание как она их снимает. — Ах, художник всегда художник. — Голос достаточно тихий, уставший, а цокат языком это подтверждает. Зачем она пришла сюда? Точно, поговорить. Но он же спит…       Новый вздох и по щелчку пальцев с его ног слетают ботинки, он ежится от порыва ветра, выходящего из окна. Приходится постараться не заморгать, когда Хейли забирает из рук карандаш с чистым листом бумаги. Откладывает его в сторону. Стакан бурбона она отставляет на тумбочку, приятно задевая кожу ладоней холодными пальцами. Его тело покрывается мурашками.       Шелест ступней по чистому дереву пока он идёт до окна, навевает ему какие-то смутные, далёкие, а главное, приятные воспоминания. Форточку остаётся чуть приоткрытой, она же помнит, как ему становится жарко ночью, но всё же укрывает его пледом, который просто попался под руку.       Его переполняет необычные чувства, желание спросить, зачем она о нем так заботится появляются, но нужно дальше притворяться спящим. Как только гудящая лампа выключается, Клаус не сдерживает улыбки. — Спокойной ночи, Клаус. — Хейли останавливается на пороге, поворачивая голову в пол оборота, поднимая сброшенные на пол туфли. — Спокойной ночи, ведьмочка. — Клаус зажмуривает глаза, понимая, что сам себя выдал. Ведьмочка вначале удивляется, а потом пытается не засмеяться, уходит прочь.       Майклсон мысленно даёт себе подзатыльник. Зевает. Да, всё-таки он захотел спать.

~

— Может кто нибудь мне подаст горячей воды для чая?       Фин тут же метается на другой конец стола за чайником. Его лизоблюдство, в попытке вернуть любовь матери, уже не знает границ. Хейли фыркает. — Подадут. В преисподней. Не факт, что для чая, но мало ли… — Хейли чопорно и в некой степени нервозно водит железной ложечкой по дорогому сервизу. Понедельник и так достаточно кошмарный день недели, а разбавлять его утренним завтраком, на котором собралась вся семья, вверх ненависти. А Хейли всего лишь собиралась на пробежку по Франции, договорилась с Лилит, даже уговорила Кола… Но сейчас привязана заклинанием к стулу, и этому чертовому завтраку.       Уже никто не пытается сгладить высоковольтное напряжение между Эстер и Хейли. Когда-то любящие друг друга ведьмы. Эстер считала её своей дочерью, Хейли — звала её матерью. Вдвоём они были великой силой с общими приоритетами. И что же в итоге с ними стало? Что их так сломило? — Кол, сынок, не подашь мне сахар? — Эстер, смотри, не подовись, а то случайно найдёшь себя мёртвой в гостиной, никто и жалеть толком не будет. — Кол!       Громогласно выкрикивает Элайджа, резко вставая, стул падает на пол с неким свистом. Скидывает с себя салфетку на пол, а глаза наливается кровью. С него хватит. Кулаками облокачивается об стол, закрывая глаза и мучительно медленно выдыхая. После осмысления того, что Джон, его любимый Джон, выходит замуж за другого. За другого, а не его, выбивают Элайджи из колеи. — Хоть какое то почтение у тебя должно остаться к той, что родила тебя.       Хейли здесь даже не выдерживает, не то что может удержать Кола. — Я её уважаю лишь за то, что она меня родила. Это единственное, что сдерживает меня от жестокого убийства. Но боюсь, ещё пара минут с ней в одной комнате и вам понадобится гроб. Для неё.       Нервы накалены до предела, она кое как подавляет в себе звериное желание накинуться на бывшую свекровь, чтобы впиться в неё клыками. О, за свою долгую жизнь, верховная придумала множество способов пыток именно для этой женщины. Около тысячи, плюс-минус сто. — Какие планы на день, к примеру у тебя, бывшая женушка       Клаус, что молчал до этого момента, заговорил. Он с интересом наблюдал за всем спором, что здесь развивался. Следил за подергивающимися губами Хейли, за её попытки успокоить себя. Читал каждую эмоцию на лице младшего брата. Он знает. Он знает секрет. — Хочу сходить во Францию, познакомить Кола с йогой. За занятиями к нам присоединится Лилит и поможет Колу вернуть его магию, а я пока в то время смотаюсь по делам. Бракоразводный процесс стал сложнее, чем, к примеру, в одиннадцатом веке. Тем более надо помочь со свадьбой одному ведьмаку.       Последнее предложение адресовано лично для Элайджи.       Следующей не выдерживает Эстер. — Как ты смеёшься обсуждать за семейным столом своих любовников? Тем более перед моим сыном! — Твой сын больше не является мне мужем, Эстер. — звучит довольно черство. — И не тебе, учить меня моралям. Я в жизни не поверю, что Клаус родился из-за непорочного зачатия. Без обид, милый.       На что обижаться нужно в большей степени, Клаус не знает. За тот порыв слабости в его комнате, за разговор о его зачатии, или что-то другое? Он сам не вернул её тысячу лет назад, пытался, но не вернул. Хотел, пытался, желал, любил, но видимо недостаточно. Что же, это не главное. Ему нужно узнать эту тайну. Ещё немного и она превратится в навязчивую идею. — Ну что ты, Дорогая, какие обиды?       Хейли наконец-то рушит заклинание Эстер и встаёт со стула. Кол падаёт ей руку. Она кидает салфетку на стол с всяким желанием появляться в этом доме всю следующую неделю. Оставляет Кола в холле дома, возвращаясь в комнату за какой-то сумочкой. — Что вы все скрывает от меня, говори? Ты, Хейли, наша дорогая матушка. Что с вами всеми произошло? Прижимает его к стене с вампирской скоростью, не задумываясь. Гибрид сильнее вампира, потому младший брат даже не пытается выбраться. Да и звать Хейли по каждому идиотскому поводу тоже смысла нет. — Смысл не в том, что я могу сказать, а в том, что готов ли ты услышать правду? Это сломали Хейли. Понимаешь, Хейли. А ты выдержишь?       Ответа Клаус не знает сам. От этого бесится ещё больше.