Та, кто сводит его с ума

— Какие важные новости не могли подождать рассвета? — Эбби пинает носком обуви щебень на дороге и хмурится. Её завтра ожидает приговор и смерть — имеет право вести себя неподобающе. Эбби боится умирать завтра, хотя дочь об этом оповещена. Даже рассказала версии, как это всё может быть. Боже, рассказала всевозможные версии собственной смерти… Как же Бонни приходится тяжело. Они проговорили весь вечер про будущее, но всё сводилось к слезам и криками. Бонни не хотела, чтобы её новообретенная мать умирала. Её новообретенная мать не хотела быть той, из-за кого у Бонни будут хоть малейшие проблемы. Вот почему ей так не нравилась Елена. — Пришло моё время, верховная?        Хейли сама не рада что находится здесь. После борделя, его пяти девиц и Лилит в частности Хейли самой требуется сон, вон, Кол вовсю слюни в подушку пускает, почему ей также нельзя? Ответ прост. Одно имя, пять букв, надгробная плита на кладбище и более чем осязаемый дух перед капотом её машины. Хейли звала Шейла её маленькой совестью. Её милосердием и даже в какой-то доле слабостью. Как и сейчас. — Знаешь, какое чувство я испытала, когда взяла тебя новорожденную на руки? Твоя мать, Шейла настояла на том, чтобы именно я была тебе крёстной. — На отрицательное покачивание головы, Хейли продолжила выкладывать свои мысли. На пустынной трассе в обществе предательнице в свете луны и ярких фар. — Я испытала восторг от того, что ты, безгрешна. Белый лист бумаги, не запачканной ничьей кровью. Ты ещё не сделала ничего не плохого ни хорошего во имя или против меня. Разочарование к тебе пришло тогда, когда ты разбудила Майкла и он убил дюжину невинных людей. На тот момент ты уже была матерью, но подростковые мысли не покинули твою голову, ты даже не отдавала себе отчёт своих поступков. Сейчас ты разбудила Эстер, но сделала это ради дочери. Знаешь, что я больше всего ценю в, будь то ведьмы, оборотни или люди. Я ценю верность. И ты свою верность семье показала. — Что же, как я понимаю, это смертный приговор? — выдыхает полной грудью, вставая на колени. В книгах, описывающую казнь от рук верховной всё происходило именно таким образом. Она предала самую главную ведьму, но осталось на стороне семьи. Той семьи, которую бросила. За это её тоже должна ждать расплата. Глубоко выдыхает, набираясь мужества. — Это даже лучше, что Бонни не увидит, намного лучше. Я готова…        Проходит около минуты, честно, Эбби не знает точно, перед казнью время так замедляется, что каждый удар сердце сопровождается шумам в ушах мимолетной радости о сохранении жизни и ещё большим страхом к предстоящему. Но Хейли всё также стоит у капота машины, согревая руки в обычной кофта от холода прохладной ночи. Беннет всё больше теряется в догадках, как же она умрёт. Свернет шею для быстрого и безболезненного эффекта? Вгрызётся клыками в сонную артерию и будет пить кровь, пока её конечности не начнут онемевать, а во рту будет ужасная сухость. Даст флакон с ядом, чтобы не морать лишний раз свои руки? Вырвет сердце, чтобы та задыхалась в своей собственной крови? — Я вижу, что ты готова попрощаться с жизнью, но готова ли ты начать эту самую жизнь с чистого листа? Забрать Бонни из этого чертового города, обрубить ей все контакты с друзьями и знакомыми, поехать в другую страну и там начать жить, никогда больше не попадаясь мне на глаза.        И после этих слов она не выдерживает. Всю дорогу до назначенного места она вела себя с неким хладнокровием, когда начался разговор была какая-то отрешенность и нервозность, но когда она поняла на что идёт в настоящем свыклась с этой мыслью. Будто никакого другого выхода и не могло быть. Его и не было. До этого момента. А после двусмысленного вопроса с явным подтекстом её нервы сдали. Слёзы, крики, смех, она кажется на несколько минут даже забыла как дышать и потому сейчас жадно глатала воздух. — Что. Что мне нужно делать?        Верховная улыбается, пропуская между своих пальцев волосы своей крестнице. Эбби ещё не до конца разочаровала её. Она всё также любит свою жизнь. Шейла не перевернется в гробу от ненависти к Хейли и не будет снится той в кошмарах. Она наконец получит то, что жаждут все ведьмы после смерти. Успокоения. — Одно заклинание и помощь в борьбе с Эстер.        Тем временем в больнице Бонни больно. Магия в анамально-малых объёмах разливается по её венам, но эти силы совершенно не чувствуются. Как и человеческие. След на руке ноет, но ничего, справится. Её весь организм кричит об отдыхе и сне, но она упорно ищет в пол второго ночи клочёк бумаги с номером телефона, той, кому бы позвонила лишь в крайнию степень отчаяния. Её состояние сейчас оправдывает её, потому ведьма тянется к телефону на полке. Она сделает всё, лишь бы её мать осталась жива. Даже, если из-за этого погибнет сама. — Алло, я знаю, её главную слабость и оружие против вас. Давайте через несколько часов встретимся и поговорим, Эстер.        На другой конце трубки старая ведьма диктует адрес её дома и нужные им ингредиенты. Дочь своей матери сделает также всё, для того чтобы её близкие больше не умирала пачками. Только не её, только не в этот раз. Пусть лучше умрет сама Бонни, чем кому-то из её близких причинял вред.

~

       Специальное заклинание — ловушка с помощью чёрной магии приготовлено. Как только Хейли зайдет в дом, то она сразу же пустился в омут воспоминаний, связанные с вопросами, которые будут задавать. Если их конечно ещё будет кому задавать. Над этим Эстер и должна позаботиться. А Бонни сделает свою часть сделки у себя дома, она обязана это сделать ради безопасности собственной матери. — Клаус, дорогой, постой пожалуйста. — Эстер останавливает его около коридора, от чего гибрид чертыхается. Клаусу иногда кажется, что его мать вовсе не ведьма. Слух у неё во всяком случае вампирской, собственно как и скорость. А он то хотел уйти из дома по быстрому, как сделала это вся его семья, но задержался. И его женушка куда-то пропала. Чёрт знает куда. — Матушка, ты что-то хотела, если нет, то я пойду ибо я спешу. А если да, то я тебя выслушаю. На пороге нашего дома меня уже ждёт Лилит. — Но не дьяволица. У Лилит сейчас дела с ним. Клаус всё ещё не бросил затею узнать какой же секрет хранит от него Хейли. А кто как не её нынешняя девушка должна знать о том, что ранило её, хоть и века назад. Лилит должна рассказать ему хоть несколько неловких историй про его бывшую жену, если у них с Хейли отношения хоть на половину такие же честные и открытые как их брак в прошлом. Эх, а было время… — Ты никогда не умел лицемерить, Клаус.        Тянет время. Специально. Чувствует как её собственные силы и магия отступают от неё, покидают её. Видимо, Эбби делает для Хейли специальное заклинание, при котором Эстер в этом доме будет находится без магии. Ну ничего, Бонни должна сделать точно такое же заклинание уже на верховную ведьму. И хватило же Маршал ума совершать нападения на Эстер в пустом доме, где кроме неё никого и не должно быть. — Если ты всё же хочешь узнать секрет Хейли, который она скрывает за семью печатями от тебя и который не даёт тебе покоя, то останься здесь на пару лишних минут здесь и подожди. Девушка твоей жены подождёт.        Конечно подождёт. И уже ждёт. В их подвале. Готовая умереть в любой момент. Хейли, что, правда так наивно, думая, что если разрушила их семьяю и подорвала доверие в глазах детей, то сможет остаться безнаказанной? Естественно нет, она увидит все свои самые болезненные воспоминания за это, что сломает её до конца, после чего Хейли уже не сможет оправиться. Лично Эстер не смогла оправиться после тела её мертвого сына на руках Клауса. И не наложила она на себя руки лишь из-за собственных детей, которых в попытке защитить превратила в чудовищ. Она сама является самым ужасным чудовищем, чего даже не отрицает. Ведь кто может запереть девушку своего врага, а после всех её мучений в её голове убить её любимую девушку на её глазах? Только монстр. — И чего же мне нужно ждать? — Твою бывшую жену, дорогой. — Я согласен.        Только подождать. Более чем выгодное предложение, согласитесь же. Вот только настолько выгодных предложений не бывает и Клаус начинает ломать голову, садясь на краешек дивана. Без излишних вопросов, но с неким недовольством. Эта игра. Он сам в некоторой степени не понимает зачем ему об этом знать, но его другая часть рвётся к ответам на всевозможные вопросы с самого детства. Он всегда был любопытным мальчиком. Ведь понимает же, что эта правда не заставит их вновь строить отношения с друг другом. Будет замечательно, если из-за неё они не найдут новые точки различий, на которые смогут опереться и развязать новый скандал. Мистик Фоллс город маленький, а драмы и скандалы их семье не нужны, и так хватает по горло.        Как только Хейли заходит на крыльцо дома она чувствует что-то неладное, что-то плохое. Но что может произойти когда у тебя в одной руке кинжалы, а в другой уже представляется свобода и безоблачное будущее с Лилит. Потому древняя заходит в дом и даже не подозревает, что Эстер им приготовила. Клауса это мало волнует, но он ставит на новый скандал и крики на повышенных тонах. Он выбирает классику, но даже вообразить не может то, что скоро узнает. Это в буквальном смысле перевернет его мир.        Как только ведьма появляется в гостиной — эпицентре заклинания, то чувствует она себя ещё хуже. Через пару мгновений молчаливый перепадов они оба падают на дорогой персидский ковёр без сознания. Рядом с друг другом, как поэтичность пали сотни романтических пар в песнях и легендах средневековья. Эстер перешагивает через тела на каблуках, с медленной усмешкой над происходящим. Двое самых могущественных существ в мире и валяются из-за какой-то малолетней ведьмы на полу. А это ведь только самая малая часть веселья.

~

       Деревянные стены, деревянные полы, поленья в камине тлеются, разгорая маленький огонь в камине. Превосходное зрение не сразу фокусируется, потому не сразу видны картины. Лунный свет исходящий из окна, освещает всю комнату, для того чтобы было видно маленькие детали интерьера. Свечи в подсвечниках, игрушки на полках рядом с книжками. Странно знакомый интерьер, забытый интерьер, канущий в пропасть со всякими надеждами на семью.        Хейли кажется, что она это где-то видела, но специально забыла. Зачем? Всё кажется так смутно знакомым, даже эта кресло-качалка в углу комнаты и маленькая детская кровать, которую они недавно заметили из-за яркого свечения в ней. — Мама? Мамотька, ты наконец-то пришла! Мне было так без тебя одиноко…        Маленькая девочка лет двух, от силы трёх, поднимает свои крохотные ручки из кроватки, а золотые волосы — прям как у Клауса в детстве — переливаются в лунном свете. Зелёные глаза переводят свой взор на Клауса и малышка заливается смехом, от чего искорки смеха начинают летать вокруг неё — также было и с Хейли в детстве, когда её смешили. — Папа, ты тоже пришел? Я по вам так соскучилась! Мамочка, я так боялась что вы позабыли обо мне.        Кроха в одном белом платьице спускается с кровати и неуверенно встаёт на пол, протягивая свои руки гибридом. Когда Хейли всё вспоминает, то она открывает рукой, отходя назад. Такое невозможно! Этого не может быть! — Нет, этого не может быть! Ты мертва!        Клаус с подозрением смотрит на Хейли, ведь она не рождала ребенка. Он же не может иметь детей. Но как? — Этого не может быть, это всё простая галлюцинация, тебя не существует, ты умерла! Ты мертва! Ты мертва… — Вторит последние слова будто не в себе. Эстер жестоко поплатится за эту шутку.        Хейли смотрит дико, глаза отчаянием и страхом наполняются. Девочка протягивает к ней руку и остаются считанные миллиметры до прикосновения, но верховная отходит назад к стене. Клаус наблюдает за этим со стороны, поражаясь их схожести. — Мертва, но не забыта. — Поворачивает голову к гибриду и так печально улыбается, делая неуверенные, неустойчивые шаги к нему. Теперь очередь Клауса отшатываться от мечты, но он почему-то это не делает. Он стоит как вкопанный. — Папочка, ты же останешься поиграть со мной, а ты мама? Маршал пытается сопротивляться этому, на подкорке сознания понимает, что это ловушка, устроенная Эстер. Это ловушка из её желаний и воображений. Нужно устоять. Но материнские инстинкты такие сильные, что она согласна провалиться в этот омут с головой, согласна даже умереть, если её дочь, их дочь, будет жива хотя бы здесь.        Девочка смотрит ему в глаза. Её зелёные глаза как магниты притягивают его к себе, лишая рассудка и любой силы сопротивляться. Так делала Хейли в детстве, когда не понимала как управлять собственной силой. Хейли тянет к ней руки, но её бывший муж оттаскивает её в сторону. Его воля сильнее к таким проделкам. — Это ловушка, я уже знаком с такими проделками. Раньше это делала ты, так что борись, сопротивляйся ведьма, слышишь, борись! Борись и тогда мы с тобой выберемся от сюда. — Я не хочу, я не хочу. Клаус, посмотри на неё… — Она смотрит за его спину, улыбаясь силуэту девочки, пока Майклосон не встряхивает её хорошенько пару раз и не напоминает про Лилит. Одинокая слеза соскальзывает с её лица и падает на пол. Хейли начинает бороться. — Кол знал о твоей беременности? — Хейли хочется выпалить «нет!», но воспоминания переносят их на колокол башни, где Кол неуверенно и радостно гладит живот Хейли, а та горько повествует о новой ссоре между ней и своим мужем. И о том, что она обеспокоенна частым пребыванием принцессы рядом с Клаусом. — Не волнуйся и расскажи ему о вашем ребёнке, уверяю, он обрадуется. — Советует Кол, а после смеётся на заявления что Клаус отдаляется от неё и на её опасения что он может её разлюбить. — Хей, Хейли, послушай. Даже если пройдёт тысячу лет, то мой брат не перестанет тебя любить. Кол смотрит на Хейли так ярко, так проникновенно и улыбается так весело, так он не улыбался последние веков пять. Но в кое чём он всё же оказывается прав. Не разлюбил. Даже спустя тысячу с лишним лет. — Как это произошло? — Хейли поднимает бровь, не уточняет вопрос. Она всё прекрасно понимает, о чём он ведёт речь — тем более. Ей лишь интересно, точно хочет ли он это знать. Но делать нечего и они переносятся. Их тут же переносит в другие мысли Хейли, это уже воспоминания. Тронный зал Северного замка Франции тринадцатого века. — Шарлотта, ты делаешь ошибку, прошу остановись! Этот ребёнок непричастен ко всему злу, что мы натворили. Остановись! Ты всё равно не убьёшь меня, но малыш не выживет. — Не слушай её, ты всё делаешь правильно, — дух Эстер кружится вокруг принцессы, поодаль от них лежит Кол в неестественно сломанной позе. — Заклинание должно убить и её и ребёнка, ведь он не должен родиться на свет. — Клаус, умоляю, спаси меня. — Надрывается шёпотом и закрывает глаза от боли. Она не может сопротивляться заклинанию. Клаус смотрит на эти воспоминания, а сам помнит, что перед смертью принцессы он ждал её в саду. Он был в саду достаточно далеко, чтобы не услышать этот шёпот. Если бы не Шарлотта, он бы мог её спасти. Если бы не Шарлотта, их ребёнок был бы жив… Принцесса уверенно кивает, произнося предпоследнюю связку заклинания, прежде чем рухнуть на пол от изнеможения. Хейли кричит от боли, горя и безысходности, когда кровь её кровь пачкает её платье, когда стекает ручьём на пол, делая лужицу. Древняя лишается рассудка от горя и тогда разрывает принцессу на части, после чего заставляет Кола хранить тайну верности о произошедшем. Клаус ещё находится в шоке и некой абстракции, но когда они возвращаются в реальный мир, его чувства начинают захлёстывать его с головой. Вот почему Хейли не хотела рассказывать о случившимся, ведь она знала что это его сломает.

~

— Бонни, Бонни! — Эбби зовёт, Эбби кричит, но долго ждать дочь не приходится. Она спускается с лестнице бабушкиного дома, изучая новый гримуар. От куда он взялся её мать не интересует. Её интересует только их новый счёт с кругленькой суммой, которую перевела Хейли в знак доброй воли и поддельные паспорта для любой страны мира. Что может быть ещё лучше, чем это? Факт того, что тебя помиловали?        Бонни сама летит в материнские объятия и плевать, что до этого так крепко никогда не обнимались и плевать что у Бонни множество ран, ссадины, ушибов на ребрах, которые жгут и отдают тупой болью в спину. Плевать, мама здесь, мама рядом, мама живая. А Эстер оказывается умеет держать своё слово. Младшую ведьму, если честно, совершенно не интересовало что стало с верховной ведьмой. Если бы она умерла, то Бонни не пришла бы даже на Манилу, когда другие ведьмы были бы готовы молиться там день и ночь, восхваляя силы предкова и её как прародительницу всех сил. — Бонни, собирался, мы уезжаем, верховная меня простила. Я помогла ей создать заклинание против Эстер и она дала номер, по которому нам сделают поддельные паспорта. Она хочет, чтобы мы уехали, растворились. Собирайся. — Эбби замечает резко- негативное настроением дочери, от чего сама хмурится. Ей оставили жизнь после того, как она воскресила самого ненавистного врага ведьмы. Причём дважды. — Мама, но я… Ради тебя заключила сделку с Эстер! На твою жизнь. Если умрёт Хейли, то ты будешь жива. — Клаус разорвал Эстер от горя голыми руками, я видела это собственными глазами, пока верховная горевала над чьим-то телом.        И после этих слов они садятся на диван, ведь… Каждый понимает какую ошибку допустила Бонни. Она помогла врагу. Нет нет нет. Бонни подпрыгивает с дивана, она не готова принять смерть матери сегодня. Не сегодня, сегодня же ещё должен быть выход, но его нет. — Ох, Бон Бон, не на ту ведьму ты поставила. — В дверях появляется верховная, хотя теперь её трудно отличить от обычного монстра. Шея, рот, майка, концы волос, всё было испачкано в чужой крови. Это кровь Лилит, которую она нашла с небесным кинжалом в груди у её ног, когда очнулась. Лилит умерла у неё на руках и это её сломало окончательно. А в глазах не святился зелёный цвет по приходу. Они изучали лишь убийственно- фиолетовый. — Знаете, какого видеть, как твоя любовь умирает у тебя на руках? А я вот знаю лучше всех в этом мире. — Она ещё ребёнок, не трогай её, прошу. Она оступилась как и я когда-то в прошлом. Прошу, прости её. — Хейли заходит в дом без каких либо проблем, это же дом Шейлы. Подходит к ним вплотную, поворачивая Эбби к спине и проводя окровавленными пальцами по оголенным плечам, от страха Беннет вздыхает надрывно, не представляя что будет дальше. А Хейли всё уже прокрутило в голове тысячу раз, пока шла сюда. — Она ребёнок, которому нужно преподать урок.        Нащупывает на спине место где бьётся сердце и резким рывком с хрустом вырывает сердце из грудной области. Шейла появляется перед её глазами, но через секунду растворяется. У неё больше нет совести. Эбби последний раз рвано вздыхает, а после замолкает навсегда. Тело падает под весом на диван, прямо к ногам Бонни, которая находится в шоке. И как только сердце её матери кладут на её колени, она начинает осмысливать происходящее. — Во всех я ценю больше всего верность, Бонни. А ты, ещё раз предашь меня и я вырву сердца всех твоих друзей и поднесу их тебе в коробочке в знак доброты. Ты меня поняла? — Суёт грязный большой палец в рот, чтобы та попробовала кровь своей матери на вкус, ведь цена его предательства такова. — Верность милая, верность.