Son of a gun

Эбби стояла, опираясь рукой на дверной косяк, и Керри сразу поняла, что та пьяна, ещё до того, как она раскрыла рот и выпустила из себя аромат недавно поглощённого виски. Так же, как и при первой встрече, они несколько минут простояли, уставившись друг на друга, пока Керри первая не нарушила тишину: — Что тебе надо? — Я хочу видеть своего мужа, — Эбби посмотрела на Керри исподлобья, выделив слово «муж», и Керри с трудом удалось сопоставить Курта и это название, хотя несколько недель назад она уже пыталась это сделать, когда он показал ей кольцо, теперь плавающее на дне залива. — Он здесь? — Эбби повысила голос и попыталась войти внутрь. — Он был твоим почти мужем, пока ты не сделала аборт, — Керри преградила ей дорогу, сложив руки на груди и наконец-то почувствовав подкатывающую волну тех несказанных слов, которые уже давно висели у неё на душе тяжёлыми валунами. — А перед этим залетела, не буду уточнять от кого, потому что даже ты сама этого наверняка не знаешь. Теперь ты заявляешься сюда в таком состоянии, показывая заодно, какой ты могла бы быть матерью, — Керри пренебрежительно тыкнула пальцем в сторону Эбби, — и на что ты рассчитываешь? — Что? Я спала со многими парнями, но это было до Курта! — Эбби встала прямо и точно так же сложила руки на груди. Керри не была уверена, что она восприняла вторую половину из того, что только что услышала, сконцентрировав все силы на осмысливание первой части информации. — Я знаю про парня из того бара Фидлерс на 35-й авеню, — высказав это, Керри почувствовала полную власть над стоящей перед ней блондинкой, к собственному же стыду вернувшуюся туда, откуда так громко и нагло ушла. Она была теперь настолько ничтожной, что могла бы вызвать жалость, но только не у Керри. — Сука… Ты ему рассказала? — На лице Эбби прочиталась злость, и бессилие пробившая пьяную маску непроницаемости. — Нет, — Керри не без удовольствия покачала головой, — и он ничего не знает. — Она очень долго держала это случайное знание в себе, скрывая его от Курта любым образом, храня этот козырь на крайний случай и припася в памяти парочку свидетелей этого провала Эбби как верной подружки. Несмотря на всё это, она знала, как ранит Курта этой новостью и что следом за разрывом отношений с Эбби, последует депрессия, которая, появляясь, никогда не могла быть определена во времени. Поэтому Керри решила для себя, что постарается не использовать эту информацию и не причинять боль Курту своими же руками. — Вы должны были расстаться только по твоей вине, — добавила она в ответ на вопросительный взгляд Эбби, искренне не понимающей, почему Керри, так преданная Курту и безумно раздражавшая своей постоянностью, не разоблачила её. — А вмешиваться в то говно, в которое ты сама себя окунаешь и утягиваешь за собой твоего почти мужа, я не собираюсь. И ты всё сделала даже лучше, чем я могла подумать. — Давай заканчивай со своим блядским героизмом и ангельской безупречностью читать мне морали и скажи, где Курт. — В Ирландии, — Керри пожала плечами, — попробуй угадать, почему он тебе этого не сказал. Эбби закатила глаза: — Я звонила ему, но он не ответил, — сказала она напряжённым тоном, словно устала разжёвывать для Керри очевидные вещи, — тогда я позвонила Кристу, который сказал, что не знает, где он. — Шутишь? — Керри хохотнула, глядя на серьёзное лицо Эбби, — надо же быть наивной дурой, чтобы не понять, как работает дружба, особенно в отношении бывших, особенно тех, кого ни под каким предлогом не хочешь видеть. И они оба дали тебе это отлично понять. Но, видимо, ты не особо догадливая, раз стоишь сейчас тут. Эбби отвела от Керри взгляд и ничего не ответила. Она отнюдь не была глупой, и Керри сама могла это признать, какими бы словами иногда её не называла, про себя или вслух. В этом её жесте Керри увидела полную безнадежность, которая пропитала Эбби, и ненависть к собственному унижению из-за того, что сейчас стояла перед этой набравшейся наглости девчонкой и выглядела полной идиоткой, и поняла, что она приехала сюда только по одной причине: все остальные места, где мог быть Курт, она уже обошла. Похоже, в этот обход входили все бары в округе, даже если он бывал там всего пару раз, и Эбби за каждую неудачную попытку принимала по коктейлю в качестве утешительного приза. Керри снова вспомнилась та ночь, когда она по чистой случайности забрела в Фидлерс и за барной стойкой столкнулась с Эбби в самом прямом смысле, когда та с диким смехом откинулась на стуле назад и, не удержав равновесие, избежала падения только благодаря удару о спину Керри. Перед ней на барной стойке была, по меньшей мере, тройка опустошённых стаканов, которые бармен не успел убрать. Лицо Эбби, обрамлённое спутавшимися сухими волосами, и её чуть прикрытые глаза с безумным, резковатым, опьянённым взглядом всплыли у Керри в памяти и наложились на реальное лицо, которое она сейчас видела перед собой. Внутри опять поднималась волна раздражения, и она на минуту закрыла глаза, чтобы избавиться от этого очередного тошнотворного дежавю. Тогда Эбби оказалась рада её видеть, но Керри подумала, что такая бурная реакция была вызвана алкоголем. Теперь же от Эбби дружелюбием даже не веяло. Керри захотелось поскорее закончить этот бессмысленный разговор, состоящий, в основном, из взаимных насмешек и издевательств, но перед этим она собиралась высказать всё, что у неё накопилось: — Знаешь, — начала она, ещё на мгновение закрыв глаза и потерев их пальцами, — я бы предпочла, чтобы та встреча в Олимпии была нашим единственным разговором. Я знаю, что ты понимаешь, насколько сильно я ненавижу тебя, но тебе никогда не узнать, как же сильно я бы хотела, чтобы ты никогда не появлялась в жизни Курта, потому что знаю, что ты принесла в его жизнь, и сколько он пережил из-за тебя. Но, так как это уже невозможно, я надеюсь больше никогда тебя не увидеть. Керри захлопнула перед её носом дверь и прислонилась к ней спиной. — Да! — Подняв глаза к потолку, Керри победно сжала кулак и закусила губу, благодаря небеса за эту возможность дать её внутреннему вулкану извергнуться. Она надеялась, что ей удалось достаточно ясно расставить точки над i, чтобы желание Эбби появиться здесь снова больше не возникало. Продолжая находиться в состоянии мимолётной эйфории, Керри осознала, что до сих пор сжимает в руке нож, и хмыкнула, насмехаясь над своей неловкой попыткой совершить десант на второй этаж. Эбби подействовала как неплохая встряска, вернувшая Керри на землю, и теперь она достаточно успокоилась, чтобы уговорить себя в том, что треск половиц не может принести ей никакого вреда. И подниматься наверх совершенно не обязательно. Керри вернула нож на кухню и по дороге в машину захватила несколько пустых железных банок из-под пива и сигарету со стола, которую ей так и не удалось выкурить. Закрыв дверь и на этот раз забрав запасной ключ с собой, Керри бросила последний взгляд на дом, подумав о том, что стоило бы сменить замки и, как минимум, рассказать Курту о том, что она обнаружила, и вырулила на север Сиэтла и дальше на восток в сторону Редмонда, за которым начинались густые хвойные леса. Через час Керри остановилась на небольшой лесной полянке, окружённой соснами и слабо освещённой блёклым светом, пробивавшимся сквозь зелёную завесу высоких деревьев. Тяжёлый густой воздух, наполненный влагой недавних дождей, окутал Керри, как только та вышла из машины, опустился прохладой на лицо и короткие волосы, сделав их липкими. Углубившись в лес, Керри обнаружила поваленное дерево, на котором расставила захваченные от Курта банки и отошла от них на несколько метров. Она сняла пистолет с предохранителя и, взяв его двумя руками, навела на самую левую в ряду мишень. Нажав на спусковой крючок, Керри непроизвольно зажмурилась от шума и отдачи, встряхнувшей её руки, и первая пуля пролетела мимо и с глухим звуком погрузилась в древесину прямо под банкой. Несколько секунд Керри понадобилось, чтобы восстановить дыхание и сердечный ритм, который отбивало её сердце в бешеном темпе, и снова вытянуть руки, прицелиться и выстрелить. Она изо всех сил попыталась не закрыть глаза, но всё повторилось, как в прошлый раз. Эта первая неудача, вполне ожидаемая и закономерная, сыграла с нервами Керри злую шутку: обозлившись то ли на себя, то ли на банку, которая никак не хотела упасть, она снова прицелилась и, напрягая глаза до предела, выпустила около десятка пуль подряд, делая перерыв между выстрелами не больше секунды, и победила. Раздался лязгающий звук и мишень повалилась на траву. Керри сделала перерыв, только когда все банки оказались на земле, чтобы снова расставить их по местам. Перед тем, как в пистолете закончились патроны, она смогла попасть почти во все мишени по два раза и больше не моргала при выстреле, но сдержать дрожание рук у неё так и не получилось. Когда подъехала к дому, несмотря на удовлетворение от первых шагов в отношениях с пистолетом, её продолжала беспокоить на подсознании тревожная мысль, которая теперь вышла на первый план. Керри достала телефон и, сжав его в руке, как два часа назад сжимала нож, подняла глаза на лобовое стекло, на котором начали появляться мелкие горошинки начинавшегося дождя. В том, что Курт мог не ответить Эбби, из-за простой рассеянности не услышав звонок или просто потеряв телефон, Керри была уверена. Она не получала от него совершенно никаких известий после его отъезда и давно хотела сделать этот звонок, но с самого начала знала, что рассчитывать на ответ не придётся. И сегодняшний разговор с Эбби дал ощущение того, что сейчас ей больше всего необходимо сделать это, отчасти из-за того, что теперь шансы на успех были минимальны. Керри набрала номер, услышала несколько гудков, после чего включилась голосовая почта. — Привет… — Керри вдохнула, — я не знаю, доходят ли там до тебя новости, слышал ли ты хоть что-нибудь из того, что здесь происходит. Но… для меня это теперь всё больше походит на ад. Мой мир рушится… А я… Я ничего не могу с этим сделать. Я осталась в полном одиночестве. Вообще, честно говоря… — В сообщении записалась горькая усмешка. — Я довольно долго пыталась скрыть это от самой себя, но мне действительно сейчас очень тяжело. Поэтому… приезжай скорее, пожалуйста… умоляю, приезжай… Даже если не можешь, я всё равно очень жду тебя.