Юность

      Бесцельно глядя в потолок, так же бесполезно и размышляю. На повторе вибрирует будильник, и я нащупываю телефон на тумбе, чтобы отключить его. Дико не хочется начинать новый день. Но я заставляю себя подняться с постели.       В комнате душно. Игнорируя тапки, шлепаю босиком к окну и отдергиваю шторы. Спальню заполняют лучи восходящего солнца. Я невольно улыбаюсь и открываю окно, впуская в комнату свежий воздух. В сочетании с кисловатым запахом обильных вод и раздувшимся от потока воздуха тюлем моя комната вполне может сойти за… кэт. Впрочем, и я не адмирал…       Хмуро окинув взглядом кипу учебников, направляюсь к стулу, по пути скидывая пижаму. Переодевшись, берусь за расческу и топаю в ванную, чтобы умыться. Перед выходом на разминку, прихватываю телефон с наушниками и тихо выныриваю из комнаты. Мелькает мысль о побеге, но я откидываю ее. Уверена: не пройдет и пары часов, как отец отыщет меня. Пожалуй, он и умереть мне не позволит спокойно.       Во двор выхожу, ежась от прохлады. Дернув «змейку» на олимпийке выше, прибавляю громкость в наушниках и беру старт прямо с порога. Бегу по знакомому пути: к городу, по ближайшим улицам, через сквер. На этот раз мое внимание совершенно не привлекают знакомая зелень вокруг. Петляя по пешеходным дорожкам, не могу отвлечься от размышлений о школе. Снова разъедает ярость, и я прибавляю скорости, не щадя ног и дыхания.       Останавливаюсь, когда воздух совсем иссякает. Легкие нещадно режет, и я глотаю холодный воздух, морщась от дискомфорта и усталости в ногах. Немного передохнув, направляюсь к спортивной площадке.       Домой возвращаюсь почти в изнеможении. Отворяя дверь, вытаскиваю один наушник, зная, что меня встретят чем-то, что я могу не услышать. Но квартира погружена в полную тишину, которую грубо искажает громкая музыка, звучащая из наушника. Всегда нравился подобный диссонанс моей экспрессии и общей уравновешенности окружающего мира… Обостряя ощущения, делаю музыку еще громче и поднимаюсь к себе в комнату.

      Полностью готовая, смотрю на свое отражение. Нежелание покидать пределы зоны комфорта липко отдается в каждой клеточке тела, заставляя сильнее стискивать пальцы на столешнице. Кажется, тронься я с места — весь мой мир разобьется вдребезги. Я не в силах самостоятельно толкнуть себя к пропасти. Но преодолеваю нежелание, зная, что это просто мысли. Через силу прерываю оцепенение.       Медленно выдыхаю и поднимаю с пола рюкзак, сгребаю со столика телефон. Вновь затыкаю уши, не желая слышать ничего кроме той бушующей музыки, отражающей ураган в душе. Спускаясь по лестнице, смотрю только под ноги, чтобы не пересечься глазами ни с кем из… семьи. Пока обуваюсь, меня замечают. Хорошо зная Ниру, без звука понимаю, что меня просят обуть новенькие туфли, которые сделают меня такой же нормальной девчонкой, как Дейла. А я ненавижу предложенное, отдавая предпочтение удобным кедам. И от моего выбора в который раз переклинивает отца.       Пока он не решил добиться желаемого встряской, выскакиваю за дверь и бодрым шагом иду к машине. Не думаю, что такой великий человек, как Нортон Огнев, станет потешать прислугу очередными разборками с буйной дочерью.       Во дворе поджидает господин Эрн, отцовский водитель. Увидев меня, открывает дверцу автомобиля, с бесстрастием наблюдая за мной. Я киваю ему в знак приветствия и плюхаюсь на сидение, расслабленно опираясь головой на подголовник и протягивая ноги под переднее сидение. На короткий промежуток времени оказываюсь в более безопасном пространстве, где никому нет до меня дела.       За те дни, что я боролась за старую школу, мне, кажется, ни разу в голову не приходило, что на самом деле поджидает меня в стенах элитного заведения. Наверняка ничего хорошего. Все школы сами по себе — гниль, а заведения для богатеньких… по моим скромным представлениям там как раз рулят всякие зарвавшиеся придурки, а руководство старательно замазывает внутренний хаос всякими показными ситуациями. Как я буду существовать в этом? Планирую протянуть год, а потом свалить как-нибудь. Возможно, я за время учебы сумею настолько выбесить всех, что меня отчислят, швырнув личное дело в разгневанное лицо отца.       Помимо ненависти и отвращения испытываю некое любопытство к новой школе. Когда Эрн останавливает автомобиль у кованных ворот, окидываю здание оценивающим взглядом. Это заведение отличает от среднестатистических школ не только бюджетом и кучей богатеньких отпрысков. Выходить из автомобиля не тянет. Заметив на себе взгляд водителя, изображаю на лице готовность вот-вот покинуть машину. В отличие от папочки этот человек научен ждать, когда я дослушаю трек.       — Спасибо, до встречи, — спрыгивая на асфальт, бормочу на прощание Эрну и собираюсь захлопнуть дверцу автомобиля.       — Василиса, я подъеду примерно через два часа, чтобы отвезти вас домой, — догоняет меня сухой тон водителя. — Можете позвонить, если освободитесь раньше.       Черт! Еще один год, когда меня будут сопровождать под конвоем… Натянуто улыбаюсь и киваю, закрывая дверцу с большим усилием, чем требовалось. И еще с минуту стою у калитки, не решаясь войти.       С места моего временного пребывания видно, как народ собирается на линейку. Меня удивляет, что абсолютно все в такой же форме, как и у меня. Как это придурки при деньгах не возмутились тому, что нужно носить форму?       — Василиса? — вдруг окликает меня знакомый голос.       Перевожу взгляд на звук и вижу Миракла, близкого друга отца. Я, конечно, знала, что он работает в школе, но что в этой… Да уж, я под полным присмотром заботливого папочки.       — Здрасте, — небрежно здороваюсь я и прохожу во двор, останавливаясь рядом с Мираклом. — Кажется, я немного опоздала.       — Не переживай, на данный момент тебя за это не осудят, — дружелюбно улыбается мужчина и, опустив ладонь на мое плечо, мягко подталкивает меня к толпе школьников. — Я проведу тебя к твоему классу. Постарайся ни с кем не заводить знакомств на линейке: нужно направить все внимание на происходящее. И еще: убирай наушники и телефон, потому что у нас это под запретом.       Блеск! Не школа — мечта! Не успеваешь ступить на порог, как тебя загоняют в тесные рамки… Я собираюсь возмутиться, но затухаю, наткнувшись на сочувствующий взгляд Миракла. Невольно сама слегка улыбаюсь и послушно вынимаю из уха наушник, прячу свое успокоительное в рюкзак. Что ж, они сами напросились — от бесчинств меня отлучает только музыка… или приобщает…       Миракл оставляет меня среди одноклассников и быстро удаляется. Ничуть не заинтересовавшись речью директора о заслугах учеников и учителей, в открытую рассматриваю школьников. Некоторые схожи друг с другом, словно родственники. И они же, едва не до единого, имеют выдержанный и высокомерный взгляд. Прям армия какая-то. И абсолютно все в форме и даже в парадной обуви. Даже мальчишки! Офигеть! Их что, дрессируют что-ли? Представляю себя в подобном положении и недоверчиво фыркаю: ну нет, не позволю я этой школе пережевать и выплюнуть меня в таком прилизанном виде, как эти… зверушки.       Пока идет линейка, успеваю рассмотреть все чуть ли не до мельчайших подробностей и основательно заскучать. Считаю колличество мальчишек и девчонок, выяснив, что среди «армии» больше парней. Не будь они все послушными идиотами, я могла бы порадоваться. Я вообще чувствую себя среди них какой-нибудь песчинкой на каменном дне или пушистой елкой в засохшем лесу. Надеюсь, никто не будет мне втирать про единение со всеми…       — Василиса, поспеши пожалуйста, — подгоняет Миракл, пока все дружной толпой идут к порогу школы, чтобы сфотографироваться с директором.       Фыркнув под нос, продолжаю путь в хвосте этой самой толпы. Пока друг отца расставляет одноклассников, протискиваюсь в незаметный угол. Ребята неохотно отступают, нарушая симметрию, и раздраженно ворчат на меня, от некоторых доносятся ругательства. Услышав от одного «комплимент» в свой адрес, несдержанно складываю пальцы в фак.       — Василиса, — сурово одергивает меня Миракл. — Подойди ко мне, пожалуйста. Будешь стоять в центре.       — Что за х… — Я обрываюсь под строгим взглядом учителя. — Хорошо.       Послушно возвращаюсь к краю толпы и останавливаюсь у уготованного мне места. За спиной стоит Миракл. Он опускает руку мне на плечо, окончательно прикалывая меня на полотно этой школы как очередной элемент мозаики. Когда мне больше всего хотелось спрятаться, меня вытаскивают в самый центр, демонстрируя всем желающим. Хочется опустить голову и нарушить осанку, чтобы скрыться от внимания. Что ж, если папочка хотел видеть во мне запуганную девочку, ему придется по душе эта фотография.       Как только меня отпускают, спешу куда-нибудь деть себя. Остается минут двадцать до классного часа, где меня снова вытянут «на витрину», чтобы представить классу. Найдя скамейку в конце школьного «парка», спешу ее занять и вынимаю из рюкзака телефон. После спокойного ритма происходящих событий громкая музыка звучит непривычно и дискомфортно. Специально прибавляя громкости, расслабленно опускаю голову на спинку лавки и закрываю глаза, неспешно погружаясь в хаос нот.       Личный ритм жизни смешивается с этим бушующим океаном, приходя в полный порядок. Кажется, даже воздух становится чище и свежее. Чем дальше уношусь в свой мир, тем легче и проще становится. Все вокруг видится лучше и прекраснее. И я в который раз с головой окунаюсь в личный кайф.       В такие минуты не хочется нарушать ощущения высшего блаженства, лишь погружаться все глубже, все дальше уходить от реальности. Но я выныриваю наружу, в настоящее. Щурясь от яркого света и кристально-голубого, светлого неба, оглядываю пространство перед школой. Не будь это место тюрьмой, мне, наверное, понравился бы и этот «парк» с ровной асфальтированной площадкой, зеленой изгородью и клумбами, тенистыми местечками со скамейками и яркой, сочной травой, уводящей куда-то за здание. Уже за моим местом уединения начинается эта манящая трава, похожая на пушистый ковер. Даю голову на отсечение, что по этому идеальному газону ни в коем случае нельзя топтаться!       Размышления прерывают двое парней, наперегонки подбегающих к дереву неподалеку. Оба выглядят забавно с моей стороны: беззвучно кричат что-то друг другу и размахивают руками. Хихикнув с этих двоих, заинтересованно оборачиваюсь и вынимаю один наушник. Не успеваю взглянуть в их сторону, как натыкаюсь на высокомерный взгляд прищуренных голубых глаз. Скривив рожицу еще одному парню из этой компании, отворачиваюсь от них. У этих ребят прям компания! Возможно, какая-нибудь популярная…       У ребят завязывается разговор, слышный несмотря на приглушенные голоса и громкую музыку. Вынимая и второй наушник, прислушиваюсь к их болтовне, заинтересовавшись, о чем могут говорить здешние школьники. Они судачат о каникулах и новом учебном годе, так что я быстро теряю к ним интерес и…       — Какие планы на новый год? — доносится до меня вопрос, заданный с явным азартом и озорством.       — Я вот, к примеру, собираюсь школу взорвать… — достаточно серьезно отвечает девчоночий голос.       — Амбициозно, весьма амбициозно, — одобряет какой-то другой парень с легкой насмешкой.       — Рискованно, но оно того стоит, — поддерживает второй девичий голос и тоже серьезно.       — Пожалуй, схожу за взрывчаткой! — весело поддакивает еще один парень.       — Это что же, вы кабинет химии собираетесь взломать и напихать в колбу всякой дряни? — не сдержавшись, подшучиваю я над их «серьезными планами» и оборачиваюсь.       Передо мной немая сцена: двое замирают и с опаской глядят на меня, оба пялятся враждебно и высокомерно, а один… Симпатичный парень слегка улыбается и в его необычных зелёных глазах пляшут чертовски классные огоньки веселья. Я невольно улыбаюсь ему в ответ, поддаваясь хризолитовому взгляду.       — Девочка, тебе заняться нечем? Топай отсюда, не нужно греть тут уши! — прерывая мой контакт с зеленоглазым классным парнем, грубо произносит тот, что смотрел враждебно, и продолжает глядеть на меня тем же неприятельским и заносчивым взглядом.       — Ух, какая важность — эти ваши серьезные разговоры! — насмешливо замечаю я и поднимаюсь со скамейки. — Слушай, тебе корона не давит, а? Она просто настолько мала, что ее едва видно. Наверное, мешает, да? Но снимать не хочется, ведь в собственных фантазиях ты выше всех нас вместе взятых.       Мое довольство собой не знает границ! Надо же, так четко и прямо я еще никого не опускала с небес на землю. Жаль, что это сказано не Ляхтичу!       — Что ты сказала?! — гневно осведомляется парень и дергает меня за руку.       — Фальшивая слава уши закупоривает, да?       Он злобно рычит, сильнее стискивая пальцами запястье, и тянет меня еще ближе. Я стараюсь не выражать зарождающегося страха и смотрю на него с прежней безумной смелостью.       — Фэш, да ладно тебе. Отпусти девчонку, делов-то! — примирительно произносит третий парень из этой компании и отодвигает от меня своего друга за плечо.       — Вот именно, братик! — неожиданно поддерживает высокомерная девчонка и тоже тянет парня за плечо. — Тебе ли связываться с такими щепочками из-за глупой болтовни!       Она смеряет меня насмешливым взглядом, словно я зарвавшаяся пятиклашка. Рассердившись, собираюсь высказать нечто едкое в сторону этой девицы, но ее, видимо, брат перебивает меня.       — Хорошо, что ты всего-лишь девчонка, тебе очень в этом повезло, — замечает он с тем же снисхождением, что и его сестра. — Будь ты парнем, я хорошенько врезал бы тебе за такие слова.       — Да, отныне мне нужно воздавать славу Богу за то, что я родилась не мальчишкой! Иначе умерла бы, отведав кулак зарвавшегося придурка! Ах, какое счастье! — саркастично восклицаю я и воздеваю руки к небу для пущего эффекта.       — Иди уже, у нас не только Фэш — Драгоций, любящий помахать кулаками, — вздыхая, поторапливает меня тот самый зеленоглазый парень и, вначале заносчивой девице, потом мне, посылает веселый взгляд.       Кажется, его одного забавляет эта ситуация. Остальные глядят на меня если не мрачно, то сурово. Чтобы не уходить, будто меня погнали, усмехаюсь единственному нормальному человеку в этой компании и неспешно направляюсь к зданию школы. Да, здесь обитают действительно отмороженные личности!       Я так или иначе оказываюсь в затруднительном положении. Подходит время классного часа, а я знать не знаю, в какой класс мне «Добро пожаловать». Более того: в саму школу мне пройти не разрешают.       — Идентификационная карточка есть? Прикладываем и проходим. Как будто это за каникулы позабывали… — отрываясь от кроссворда, бурчит охранник и с раздражением взглядывает на меня.       — Что есть? Так их здесь чипируют ещё! — фыркаю себе под нос и отхожу от турникета. — А если у меня нет никакой карточки?       — Предъявляем документы, внесенные в базу данных, — скучающе отвечает мужчина.       Какие ещё документы? Безумие какое-то, а не школа! Не желая допытываться, решаю попросту перепрыгнуть через чертову преграду. Я уже примериваюсь, раздумывая, как проще преодолеть турникет, не засветив бельем, как охранник обращает на меня внимание. Мысли что ли читает?       — Паспорт есть? Давай показывай и проходи, — с прежним недовольством уточняет он и на этот раз снисходит ко мне — не пялится в кроссворд.       Я застываю на мгновение. Паспорт, значит…       — Не могу показать: дома забыла, — точно зная, что он валяется где-то в дальнем ящике стола, сообщаю охраннику.       Теперь в ступор впадает он, вытягивая и без того длинное лицо. Впрочем, раздражительность возвращается к нему очень быстро.       — О чем вы, молодежь, вообще думаете? Паспорт дома забыть… — с новой силой бурчит охранник. — Отчество, имя и фамилию называй… что б вас, бестолочей малолетних!..       — Какие-то проблемы? — не давая мне огрызнуться, интересуется голос поблизости.       Отвлекаясь от охранника, взглядываю через плечо. Еще один местный парень. Он сразу напоминает мне того придурка с безмерным самомнением, более того, я вначале одного принимаю за другого. Но здравый смысл подсказывает: зарвавшийся идиот не снизошел бы до той, кто оскорбил его. Может, это его добрый брат-близнец? Как в «Закрытой школе», к примеру…       Пока рассуждаю о схожести мальчишек, охранник успевает нажаловаться парню на меня, такую-сякую.       — Была бы беда! — насмешливо отмахивается от бурчаний парень и вдруг берет меня за локоть. — Пропускай ее со мной, понятно?       И он, не дожидаясь ответа, проходит вперед, прикладывает к датчику что-то и продвигается через турникет, протаскивая меня за собой. Мне остаётся следовать за ним, офигевая от такой наглости. Парень проводит меня в просторный холл и останавливается, неспеша отпуская руку.       — Ну, как бы… спасибо что ли… — бормочу я благодарности, подумав, что именно этого он и ждет.       — Новенькая, значит, — пройдясь по мне снисходительным взглядом, заключает парень и с интересом склоняет голову. — И из какой параллели?       Хм, добрый брат-близнец отменяется… Судя по его виду, он тоже не самый «милый» мальчик. Что ж они все, хомячки эти прирученные, как кролики, зараженные бешенством? Так вообще бывает?       — Это имеет значение?       — Точно не Драгоций: слишком рыжая для нас, — игнорируя и мою колкость, продолжает он и насмешливо улыбается.       — От барана кудрявого слышу, — парирую я, взглянув на его прическу. — А вот толка с тебя, как с козла молока… Безнадежно, так что я пойду. Хотя нет, есть еще одно нерешенное дело. Где кабинет класса «9А»? Есть же у вас здесь классы, выделенные для учеников…       — «А» все-таки. Идем, провожу тебя. А ты мне по пути расскажешь, каким ветром тебя занесло в параллель Драгоциев. Не можешь же ты быть одной из нас…       — Так у вас еще и параллель своя!.. Не много ли чести? То-то, смотрю, самомнение у вас зашкаливает. У тебя, и у еще одного придурка. К счастью, я из простых смертных. Папочка мой, правда, так не считает, но факт есть факт — Нортон Огнев не всесилен, к моей радости.       — Как быстро ты разбалтываешь созданные собою же тайны! Значит, ты дочь Нортона Огнева? Твой отец частенько бывает у Астрагора, прислуживает ему. Думаю, именно такое близкое знакомство протолкнуло тебя в «А».       Решаю не отвечать, не разобравшись, кто такой этот Астрагор, и как он влияет на место моего обучения. Мой собеседник не продолжает разговора. Видно, выведал все, что интересовало. Он приостанавливается у лестницы, пропуская меня вперед. Так как парень молчит, мельком осматриваюсь.       Своими интерьерами заведение все меньше напоминает обычные школы: столько вычурности и изящества ни в одной общеобразовательной не найдешь. Что ж, элегантный ремонтик, важный персонал, выдрессированные ученики в одинаковой форме с иголочки — все, как одна мечта современных девочек-принцесс.       — За этой дверью твой класс, — сообщает мой проводник и кивает на табличку, не отводя от меня светло-голубых глаз. — Я, кстати, Рэт. Класс «11А», если захочешь заглянуть.       — А должна захотеть? Поблагодарить за экскурсию и избавление от охранника можно и здесь.       — Вы, девчонки, часто замечаете таких парней, как я, и порой сразу западаете.       Его глаза, несмотря на улыбку, остаются такими же сосредоточенными, как и секунду до самодовольного сообщения.       — Не скажу, что ты сильно в моем вкусе…       — В таком случае, не раскатывай губу: я тем более не в восторге от таких рекламных речей. Но спасибо за помощь. Как скромник ты не очень, а вот проводник нормальный. До встречи.       Улыбнувшись на прощанье, нажимаю на ручку и толкаю дверь, быстро исчезая в классе.       Еще в коридоре слышны говор и хохот, а теперь я попадаю к источнику звука: куче парней, переговаривающихся друг с другом. Они сходятся в некий кружок посреди класса, обсев центральную и прилежащие парты. Стулья служат подставками для ног. Я останавливаюсь на пороге, пораженная количеством мальчишек, и внимательно обвожу класс глазами. К своему девичьему счастью, две задние парты занимают трое девчонок. Впрочем, ни они, ни парни не обращают на меня никакого внимания.       За спиной отворяется дверь, заставляя меня посторониться. Вильнув влево, оглядываюсь на вошедшего. Взгляд сталкивается с графитными глазами Миракла, дружественно глядящими на меня.       — Василиса, тебе комфортнее представиться с места или выйдешь к доске? — тихо спрашивает он, не обращая внимания на шумящих учеников.       — У доски, раз я топчу этот наверняка дорогущий паркет, — пожав плечами, отвечаю я.       Миракл, явно развеселившись, сдержанно улыбается уголком губ и кивает. Его взгляд обращается в сторону класса. Мужчина тихо кашляет, привлекая внимание, и направляется к учительскому столу. Парни смолкают и с шумом отодвигаемых стульев расползаются по местам.       — Еще раз добрый день, — голос с четкими интонациями громко звучит в создавшейся тишине. — Время каникул закончилось, и мы все вернулись за знаниями. В этом году на этот путь вместе с вами ступает новая юная девушка. Василиса, можешь представиться.       Застыв на мгновение, быстрым шагом направляюсь к столу. Вместе с шагами нарастает неловкость. Кажется, говорить с места комфортнее. Но я не останавливаюсь. Все человек десять направляют внимание на меня, кто прямым взглядом, кто ленивым перелистыванием слайда в мобильном. Они все кажутся расслабленными, особенно парень на предпоследней парте, развалившийся на стуле, и небрежно-внимательными. Меня перекашивает. Стараюсь поправить выражение на лице, сделавшись дружелюбной новенькой. Но ощущение, что я в идиотском американском сериале про школу и подростков, не желает меня покидать. И я цепляюсь за свое раздражение.       — Не скажу, что я рада здесь присутствовать… скорей мне это место глубоко отвратительно! Но… что поделаешь. Придется завалиться в этот отвратительно-богемный монастырь со своим уставом и сживаться с подобными вам ручными хомячками, — Никем не останавливаемая, заканчиваю свою речь и гордо вскидываю голову.       Одноклассники примолкают и смотрят на меня с удивлением. В тишине отчетливо раздается кашель Миракла. Бросаю взгляд на мужчину и ловлю хмурое выражение на его лице, в считанные секунды меняющееся на спокойное, благодушное.       Ни фига себе! В этом заведении приветствуется свобода слова! Или преподаватель решил подыграть при классе, чтобы позже разобраться наедине?.. Что бы там ни было, стараюсь сохранять независимый вид и перевожу взор обратно на ребят. Они успевают «ожить» и смотрят на меня с единодушным скепсисом и насмешкой. Разве послушным хомячкам положено вести себя так невоспитанно?       — Василиса, если это все о твоем первоначальном воззрении на школу, проходи на любое свободное место, — с неожиданным юмором произносит Миракл и с хитрецой улыбается мне.       Едва сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться ему в ответ. Наоборот, хмурю брови и быстрым шагом направляюсь к примеченной парте у окна. Почти все сидят по-одному, занимая большую часть парт. И, к моему огромному сожалению, «все» места у окон заняты. Что ж, придется нарушить уединение одного из этих парней.       Выбираю парту ближе к доске и застываю напротив, показывая будущему соседу намерение занять место рядом. Парниша притормаживает, с враждебностью глядя на меня. Невольно усмехаясь, настойчиво остаюсь на месте и отвечаю на враждебность снисхождением. Парень сдается, с недовольным видом стаскивает рюкзак с моего места и слегка отодвигается на стуле, чтобы пропустить меня.       Весь классный час поглядываю то в окно, то на стенды в классе, посвященные истории разных стран и веков. Не вижу необходимости записывать расписание и запоминать приближающиеся события: папочке все равно это расскажут из-за контроля надо мной, а он поставит меня перед фактом.       Мое безделье не остается незамеченным. И на этот раз Миракл решает обратить на меня внимание. На его вопрос не реагирую, ограничившись скучающим взглядом. Захочет, вытрясет правду наедине… Наверняка вытрясет: должен же он знать: «что происходит в голове потенциально опасного для школьного сообщества подростка», как сквозь строчки выражалась психологичка из прошлой школы.       — На этом мы закончим. Можете отправляться по домам, — не дождавшись моего ответа, подводит итог Миракл и осматривает класс. — Если у кого-то не все учебники, зайдите в библиотеку сейчас, чтобы не бегать в учебное время. И еще… Сабрина, надеюсь на твою помощь и в этот раз… если ты еще не провела для Василисы экскурсию, по пути в класс.       По какому пути в класс, интересно?..       — Мы решили не отвлекаться, господин Миракл, — ничуть не смутившись, ровным голосом отвечает одна из девчонок и переводит взгляд на меня, дружески улыбаясь.       Удивляясь подобному вниманию, вскидываю брови. Надо же, это она была в теле того заносчивого Рэта! А я не верила в обмен телами!.. Впрочем, никаким образом не показываю, что эта девица наглым образом солгала учителю в глаза и даже не смутилась.       Судя по виду особы с противным именем, она не горит желанием проводить экскурсию. А я не хочу навязываться, поэтому спокойно направляюсь прочь из класса. Девчонка сама останавливает меня:       — Новенькая… Василиса, верно? — Она неспеша подходит, дружелюбно улыбаясь. — Спасибо, что не сказала ничего историку, а то канители бы было!.. Подождешь минуточку, я с ребятами попрощаюсь и тогда пройдемся по школе, хорошо?       — Ладно, — Я пожимаю плечами от безразличия.       Пока староста прощается с ребятами, пристраиваюсь у дверного косяка и наблюдаю за движением в коридоре. Мое внимание привлекает тот парень, с которым я успела погрызться — пуп земли. Он, оглядываясь, проходит от одного кабинета и ныряет в дверь другого. Буквально через минуту из соседнего с нашим класса появляется девица с хвостиками и таким же маневром юркает за заносчивым придурком. Вслед за ней в тот кабинет пробираются и блондин с брюнеткой, тоже из их компании. Последним замечаю кудрявого парня. У них там что, собрание?       Оглядываюсь через плечо на Сабрину. Она ещё трещит с одноклассниками. Я выскальзываю из кабинета. Озираясь, на носочках пробираюсь к двойным дверям и ныряю внутрь. Отказываюсь точно не в классе биологии!       В тусклом освещении вижу ряд кресел и сцену. Ух ты! Актовый зал!       Забывая про сбор «сильнейших мира сего», прохожу дальше и осматриваюсь. Конец комнаты теряется в темноте, видны лишь несколько рядов. Поворачиваюсь к сцене, заинтересовавшись занавесом, и тут…       Толкнув в спину, меня прижимают к стене. Дергают за руки, заводя за спину и сжимая запястья, зажимают рот, заглушая визг, сильнее вжимают бедра в стену, не позволяя двигаться. Несмотря на смятение и испуг, подмечаю ширину ладоней пленителя. Приятно горячих и сухих ладоней. Ощущаю едва уловимый аромат леса, лесных цветов… вижу край дорогих часов. Чем-то знакомых часов… Неужели?!. Заносчивый придурок?!       — Тебя родители не учили не совать нос в чужие дела? — Шипят мне в ухо яростно, и я узнаю этот голос. — Или ты шпионишь за нами?       Не имея возможности высказаться, дергаю плечом. Неуютно и стыдно, когда чертов мальчишка прижимает меня бедрами к стене, когда я не могу пошевелиться, когда крикнуть даже не имею возможности. Словно услышав мои мысленные мольбы, меня отпускают… чтобы грубо развернуть и притеснить к стене. Этот придурок устремляет на меня взгляд. Голубые глаза горят гневом. Парень упирает ладони в стену, аккурат рядом с моим лицом, и сверлит ястребиным взглядом. Фух! Ну хоть руки свободны и к стене всем телом не прижимают.       — Какого черта ты здесь трешься, марковка? — смягчая голос, с насмешкой интересуется парень и проходится взглядом по моему лицу, вновь смотрит в глаза.       — Нельзя? — прикидываюсь дурочкой я.       — Здесь — нет. Это не место для любопытных девочек. Еще раз сунешься, будешь иметь дело со мной, ясно?       — Даже не знаю, как жить после этой угрозы… А что за наказание меня ждет? Драться будешь или опять к стене прижмешь?       — Что бы я ни сделал, тебе в любом случае не понравиться. А теперь брысь!       — Я похожа на кошку? А ты на крайнего придурка. Не знаешь, как изгоняют особей, подобных тебе?       — Будешь остроумие испытывать на таких же малолетках, как ты сама.       Собираюсь высказать новое замечание, но шум неподалеку останавливает. Игнорируя ступеньки, со сцены соскакивает тот самый златокудрый и зеленоглазый парень. Заметив наше положение, замирает на мгновение, и тут же хмуро сводит брови.       — Фэш, тебе не кажется, что с девушками нужно быть мягче? Отпусти ее.       — Не научишь мелкотню правильно себя вести — все время пакостить будет, Броннер.       — Мелкотню?! Чертов имбецил! — Я рассерженно упираюсь ладонями в его грудь, находя его тело достаточно крепким, и с силой давлю, пытаясь отодвинуть парня.       Он не поддается, только сильнее прижимает. Его колено вдруг вклинивается между моих ног, окончательно обездвиживая. Я безвольно ахаю. Внезапно пробирает смущение… Еще никогда мальчишка не стоял ко мне так близко… и уж тем более меня никто не прижимал к стене. Теперь я словно маленькая, беззащитная и совершенно ошарашенная. А парень кажется таким сильным, подавляюще сильным. Понимание его превосходства, ощущение близости его тела, тело, исходящее от него, запах одеколона — все это окружает меня и смиряет.       — Фэш, хватит ее прессовать, — вырывая меня из невероятного кокона эмоций и ощущений, твердо произносит второй парень.       Моего пленителя отодвигают, давая мне свободу. Кудрявый спаситель держит за плечо задиру, сурово глядя на него. Впрочем, каким бы взглядом он его не сверлил, когда оборачивается ко мне, его необычные зелёные глаза смотрят обеспокоенно.       — Ты как? Этот любитель давить на людей не слишком тебя напугал? — интересуется он и, отпустив своего недовольного друга, подает мне ладонь.       — Что ты, меня каждый день вот так вот нахально прижимают к стене и развлекают оскорблениями, — язвительно откликаюсь я, посылая брюнету гневный взгляд, и с радостью хватаюсь за руку его друга.       Он хмурится, сам взглядывает на этого Фэша, и мягко, несмотря на мрачный настрой, тянет меня от стены, ближе к себе. Я послушно отступаю и останавливаюсь рядом со своим защитником. Позади снова слышится шум — с лестницы спускаются остальные участники собрания. Все они излучают недоверие.       — Послушай… — начинает, было, мой защитник, но тут же смолкает, смутившись.       — Василиса, — подсказываю ему свое имя.       Парень благодарно улыбается и продолжает:       — Да, Василиса… Знаешь, не то чтобы мы тебе не рады…       — Броннер, если ты хочешь залезть ей под юбку, это не значит, что нужно говорить, что мы счастливы ее появлению, — раздраженно обрывает его брюнет.       Ему отвечают скептическим взглядом.       — Маар, можно я объясню ситуацию? — вмешивается в диалог парней одна из девушек и подходит ближе. — Привет, Василиса, я Диана.       Она подает мне ладонь, и я из правил приличия решаю коснуться ее руки. Девушка улыбается едва заметно, только уголок губ поднимается чуть выше обычного.       — Василиса, у нас с ребятами такая компания… только для близких и хорошо знакомых людей, и у нас много своих тайн, каких-то таких вещей, о которых никто из нас не распространяется. Поэтому нам не очень нравится, когда в наше пространство проникает кто-то чужой, непосвященный.       Я удивленно вскидываю бровь и произношу первое, что приходит на ум:       — Наркоту толкаете, что ли?       Компания замирает, переглядываясь. Неужели!.. Блин, это всего лишь идиотское предположение! Ну… частная школа, богательние ученики, тусовки с дурью… как в сериалах про золотую молодежь.       Тишину, успевшую стать напряженной, неожиданно прерывает тихий смех моего спасителя. За ним раздаются девичьи хихиканья, смех еще одного парня. Только этот Фэш хранит угрюмое молчание, продолжая сверлить меня недобрым взглядом. Я тоже смеюсь, заразившись их весельем.       — Знаешь, звучит немного обидно, — по доброму укоряет меня неизвестный мне парень и озадаченно складывает брови домиком. — Откуда такие странные предположения?       — Не знаю, просто в голову пришло. Ладно, раз у вас тут тайное собрание для посвященных, то мне пора. Пойду гляну, вдруг наша староста закончила болтать с одноклассниками и готова провести меня по этому местному филиалу Ада.       Махнув им рукой, спешно покидаю актовый зал, напоследок столкнувшись с мрачным взглядом Фэша. М-да, похоже, пора выпрашивать у папочки личного охранника.       Коридор почти пуст. Кое-где еще можно заметить учащихся, которые уже спешат домой. Немногие собираются компаниями, чтобы пойти куда-то вместе. Не зная, чем себя занять и куда идти, делаю несколько шагов от актового зала и окидываю взглядом двери кабинетов. Мне совершенно одинаково не хочется идти к этой Сабрине за экскурсией и болтаться по школе в одиночестве, выискивая первое, что взбредет на ум. Потоптавшись, решаю попросту свалить и устроить себе пешую прогулку до дома. Может, к Лешке по пути загляну… у него посидим или в кафе неподалеку нагрянем…       — Василиса, постой!       Я удивленно оборачиваюсь и вижу Маара, моего местного защитника от всяких самовлюбленных идиотов. Он догоняет меня и пристраивается рядом.       — Ты пойдешь на экскурсию со старостой?       — Нет, не хочу приставать к ней с этим, навязываться, — качнув головой, морщусь я. — А ты что же, хочешь предложить свою кандидатуру в экскурсоводы?       — Как просто ты отгадала мои намерения. Да, Василиса, я был бы рад показать тебе все самое интересное в этой школе.       Я осматриваю его, пытаясь по лицу понять, в чем подвох. Маар прямо смотрит на меня и слегка улыбается, вызывая доверие. И я согласно киваю. А чем, собственно, черт шутит? Парень выглядит дружелюбно, сам вызвался поводить меня. В ответ на согласие Маар озаряется ослепительной, радостной улыбкой. И я не сдерживаюсь, широко улыбаюсь ему и смотрю только на необычные глаза цвета хризолита, искрящиеся озорством.