Юность

      Когда, казалось бы, все должно обрести ясность, это все вдруг оказывается более туманным. Собирая в понедельник рюкзак, задерживаю в руках каждый учебник. История, обществознание, география… Предмет за предметом, учебники и тетради… Уже нужно выбрать дисциплины, по которым буду сдавать экзамены, но… Не вижу в этом смысла. А есть ли смысл в тренировках?       Перед первым уроком на несколько минут останавливаюсь с ребятами во дворе. Ник и Захарра, оба мрачные, молчат и не глядят в сторону друг друга; Фэш привычно отстранён, и только Маар с Дианой пытаются вести разговор. Безуспешно. Мы расходимся за пару минут до звонка в прежнем молчании.       На первой большой перемене сходимся девичьим кругом в актовом. Захарра убегает вперёд, первой занимая кресло в полутьме. Переглянувшись, мы с Дианой следуем за ней.       — Поссорились? — тихо задаёт риторический вопрос Диана.       Захарра громко, со скепсисом и гневом, фыркает. Скинув на пол туфли, подтягивает колени к груди и обхватывает руками. Я неловко, не зная, как помочь и утешить, обнимаю её за плечи. Подруга, всхлипнув, продвигается ближе и прижимается ко мне. Диана с другой стороны опускает голову ей на плечо и обнимает, накрывая её руки.       — Хочешь чай и печенья? И конфеты есть.       — Те ужасные с мятой? Нет уж, спасибо.       Диана тихо смеётся в ответ, и Захарра следом хихикает.       — Все из-за той игры? — осторожно спрашиваю я.       — Все гораздо глубже, верно? — продолжает Диана.       — Он просто!.. — Захарра бессильно выдыхает. — Мы втроём мечтали об этом, планировали… Я думала, что мы… Что для него это…       Горячий шёпот утихает. Захарра, взволнованно дыша, сжимается в комок. Хочет спрятаться, не чувствовать того, что внутри.       — Вы хотели?.. Втроём? — с непониманием спрашиваю я.       — Да. Мы с Фэшем и… этот… этот!.. домашний мальчик!.. Хотели сбежать, поступить туда, куда мечтали, и работать там, где нравится, а не на дядю. А он!..       — Захарра, я понимаю твои обиду и разочарование, но… — Диана замолкает, подбирая слова. — Это прагматично. В чем-то Ник прав…       Невнятно вскрикнув, Захарра дёргается прочь от наших рук.       — Поддерживаешь его?!. Конечно же!.. Он нравится тебе, и ты!.. Может, ты его и надоумила?!.       — Захарра!..       Драгоций, не ожидая, когда её пропустят, переступает через колени Дианы. Та привстаёт, тянется к пальцам, но Захарра отдергивает руку. Её торопливые шаги гулко отдаются в тишине зала, отскакивая эхом от стен. Диана, было, поднимается следом, но оседает обратно в кресло. Тихий вздох тревожит прохладный воздух. Я, растерянная, не решаюсь что-либо сказать, побежать следом.       — Диана, мне стоит?.. — все же спрашиваю осторожно.       — Фэш и Захарра не очень любят… Но знаешь, поддержка нужна всегда. Можешь попробовать. Меня она все равно пока не захочет видеть и слышать.       В полутьме намечается её улыбка. Я неловко стискиваю тонкие пальцы и торопливо поднимаюсь.       Холл встречает светом и шумом. Я как будто попадаю в другой мир. Но не хочу быть в нем. Остро чувствуя в себе знакомое желание сбежать, спрятаться, оцениваю взглядом лестницу на крышу и дальнюю дверь туалета. Меня тянет и туда, и туда. А что предпочла сейчас Захарра? Лестница ближе, и на крыше едва ли кто-то будет. От нового взгляда на ступени желудок сжимает страхом. Я торопливо хватаюсь за перила.       Зябкий осенний воздух смягчают тусклые лучи солнца. Подкрашивая бледно-голубое, будто болезненное, небо сиянием, солнце отражается яркой каймой в облаках. Отводя взгляд от неба, ищу Захарру. И нахожу у бортика крыши. Ежась от холода, иду к ней. Ветерок, хватая пряди волос, забирается под рубашку, щиплет холодом ноги через тонкие колготы.       — Не против, если я побуду рядом?       — М-м-м?       Захарра отнимает лицо от колен. Торопливо втягивает носом влагу, вытирает слезы, но покрасневшие глаза выдают её и так. Я присаживаюсь рядом. Хочу ближе, чтобы обнять, предложить свое плечо, но боюсь нарушить её границы. Захарра, опустив голову, сжимает в пальцах край юбки.       — Если хочешь говорить, я выслушаю… Или помолчим. Могу обнять, если тебе нужно.       Захарра качает головой, чуть расслабляется, но не подпускает к себе, сжавшись в комок. Хмурится, поджимая губы. Я поглядываю на неё краем глаза, чтобы не напрягать вниманием. Знаю её чувства, ведь сама только начинаю дышать свободно. Впрочем, неправда. У неё своя боль, и Захарра переживает её по-своему. Может, Фэш говорил об этом?.. О мечте на троих?       Молчим, пока Захарра тихонько не выдыхает. Расслабляясь, подаётся в мою сторону, и я тянусь ей навстречу, подставляю плечо для её головы, обнимаю за плечи. Захарра подвигается ближе, вплотную ко мне, и обнимает за талию, прижимаясь к боку.       — Холодно уже, — шепчет, как будто оправдывая близость.       — Не тепло, это точно, — подтверждаю, поддерживая её оправдание.       Захарра выдыхает, на миг крепче сжимает руки. Может, собирается с силами? Я не тороплю, молчу, давая шанс сказать или остаться в молчание. Но мысли крутятся у услышанных слов. Невольно думаю, что у неё спросить, как задать вопрос.       — Ты мечтаешь заниматься рисованием? — спрашиваю едва слышно, давая себе шанс быть неуслышанной.       — Хм-м… Да… Я люблю живопись и графику… Знаешь, порой забираюсь сюда, смотрю на город, подмечаю дома, улицы… Хочу нарисовать. Что-то мрачное, как у Достоевского в «Преступлении и наказании», или помпезное, сияющее на солнце… А в мире тысячи городов, маленьких и больших, современных, древних, богатых или неухоженных. Каждый город — своя история, свой ритм, дыхание…       Захарра затихает, переводя дыхание. Её слова, полные жизни, желания дарить жизнь картинам, растворяются в прохладном воздухе. Теперь мне вовсе нечего сказать.       — Я Драгоций, и у меня не было выбора со школой. Мама хотела этого, Зарри и Александр тоже. Может, это и неплохо — быть определённой по жизни сразу, но… Мне нравится рисовать. В этом я чувствую себя собой, чувствую жизнь. А ты… Твоя борьба за гимнастику, за саму себя настолько вдохновляющая. Твоё выступление было замечательным просто потому, что ты в нем жила. В каждом движении. Кстати!..       Захарра впервые за последние часы улыбается. Отстраняясь, берется за свой рюкзак.       — Я сделала несколько набросков… Захотелось показать сейчас.       Её щеки трогает румянцем. Девушка спешит отвернуться, отвлекается на рюкзак. Повозившись, вынимает блокнот, слегка затертый. Скованно подцепляет ногтем страницы. Улыбается натянуто, коротко взглядывая на меня, и подаёт блокнот. Я осторожно принимаю его, цепляясь взглядом за контуры рисунка.       — На нескольких страницах, — шёпотом подсказывает Захарра, вытягиваясь в струнку.       Наброски — контуры кистей, ступней, ног и рук, шеи и линии плеча, лица, всей моей фигуры. Фигуры, тронутой пламенем. В её рисунках мягкие очертания теней переходят в свечение или озаряются ярким огнём. Моё стремление, моя жажда — она видит это, и рисует. Мы вдвоём хотим дышать, жить, а не задыхаться в придуманных кем-то рамках. Это я понимаю по её наброскам.       — Очень красиво. Ты увидела то, что чувствовала, вкладывала я.       Встречаясь взглядами, робко улыбаемся друг другу. Друг перед другом хрупкие, наверняка вдвоём чувствуем дискомфорт. Радость и страх доверия. Оно стоит того, но все ещё страшно. И страшнее с каждой секундой осознания, что часто закрытые ото всех двери приоткрыты. В её глазах я вижу знакомый мне дискомфорт, болезненное желание сказать сокровенное и спрятать его так глубоко, что никто и не подумает, что в тебе может таиться.

***

      Состоявшийся разговор, кажется ничего не меняет. Захарра, позволив грусти овладеть собой на пару дней, натягивает на лицо улыбку, вновь начинает шутить, поддевать Маара. Ника подруга игнорирует, с Дианой холодна. Видя все это, не могу остаться в стороне. После того, как они поддерживали меня, как помогали, не могу ничего не сделать, не попытаться наладить мир. Начать решаю с девичьего коллектива.       Я не умела в планировании встреч, в устройстве примирений. Диана кажется мне хорошим примером для первой пробы. Я подхожу к ней на перемене перед последним, чуждым мне уроком немецкого.       — Что-то случилось? Помочь с домашним? — с хода спрашивает подруга и склоняет голову на бок, пробегаясь изучающим взглядом по моему лицу.       — Не совсем… Вы с Захаррой… Мне бы хотелось вас помирить, собраться втроём, посидеть… Девичий круг… Если ты не против…       — Оу…       — Понимаю, может быть, я лезу не в свое дело…       — Василиса, — она с мягкой улыбкой касается моей руки. — Спасибо. Это очень мило с твоей стороны, и, думаю, Захарра тоже оценит твоё желание. Что думаешь о встрече?       Телом все ещё владеет волнение. Я бессознательно пожимаю плечами, перевожу взгляд на окно напротив. Мой дом мог бы быть хорошей нейтральной территорией, но… Это мой дом с частыми нежелательными гостями, неприветливыми братом и сестрой и холодным отцом.       — Такой день, когда мы втроём будем более-менее свободны… Но где? У меня дома…       — Не то место, верно? Можно у меня. Или у Захарры, если она захочет.       — Спрошу у неё.       Я улыбаюсь. Неловко. Мне ещё не приходилось делать подобного. В дружбе с Лешкой и Грозой все было по-другому, здесь же… Я как будто бы попадаю в новый мир и во всем нахожу что-то новое.       Собираемся в субботу. У Захарры занятий больше, и мы с Дианой ждём её один урок. На это время прячемся в библиотеке. Диана устремляется вдоль книжных полок в поиске учебника, я же следую за ней, бегло разглядывая корешки книг. Дома тоже есть библиотека, и я там бывала нередко в последние несколько лет. Сейчас времени на чтение почти нет.       — Что это за книга? — тихо спрашиваю, когда Диана вынимает из ровного ряда книгу.       — История французской литературы. Жаль, что на русском: было бы полезнее читать на французском языке.       — Ничего себе! Ты ведь и так изучаешь здесь ещё испанский и немецкий.       Диана с улыбкой пожимает плечами.       — Я перешла в эту школу из-за этого. Мои знания и усердие помогли получить доступ к обучению бесплатно, и я хочу в полной мере использовать этот шанс. А изучение культуры носителей языка помогает набрать знания о самом языке, обогатить его.       — А, хм… планы Астрагора на твою жизнь… Они не…       Не знаю, как выразиться мягче, осторожнее. Ребята по-разному реагируют на эту тему. Но Диана слабо улыбается. Подаёт книгу библиотекарю и поворачивается ко мне. С прежней улыбкой прямо смотрит на меня.       — Не помешают. Да, звучит это… недемократично, но рационально. Понимаешь, я из небогатой семьи, и мои родители… Я уже не смогу опереться на них, а Диара… она не обязана помогать мне во всём в ущерб себе. Здесь у меня больше возможностей, да и опыт работы будет полезен в дальнейшем.       На время замолкая, выходим в холл и устраиваемся на диване. Диана не прячет книгу в рюкзак, опускает на колени, но не открывает. Она как будто показывает мне готовность к последующим вопросам. Но я не спешу. Мне тяжело собраться, спросить о самом сокровенном, даже просто посмотреть ей в глаза. Я боюсь увидеть боль в её взгляде, боюсь не справиться с этим, не суметь помочь, поддержать.       — Диана, а твои…       — Погибли, — сразу поняв вопрос, тихо отвечает она. — Вдвоём поехали в отпуск, в горы, разбились. Они любили природу, и ещё больше им нравилось отдыхать на природе, пробовать свои силы. Они привили мне интерес и любовь к активному туризму, хоть я все равно больше предпочитаю спокойный отдых. После их смерти Диара, близкая подруга и коллега мамы, взяла надо мной опеку. А через пару лет Лисса помогла мне перейти в эту школу.       — Моя мама?.. Вы… знакомы?       — Да… Они учились вместе с Диарой и моей мамой. Через их дружбу познакомились и мы с Ником.       Выдыхаю. Друзья, казавшиеся случайными, далекими, оказывается, все время были где-то рядом. Мама дружна с отцом Ника и семьей Дианы. Не удивлюсь, если близких Фэша и Захарры знает. Отец наверняка знаком с родителями Фэша и, как я слышала, раньше был дружен с Константином Лазаревым. Маар входит в круг ребят, которым помогает бабушка. Они все были рядом в той или иной мере, и мне стоило лишь почаще бывать с родителями на светских выходах, встречах, праздниках. Но я оказалась в этой школе и познакомилась с ними всеми здесь.       Захарра выбегает из класса первой. На ходу застегивает рюкзак. Порывисто обнимает меня, подаёт руку Диане. Между ними нет вражды, но прохлада в общении очевидна. Несмотря на это, обе соглашаются на вечер в девичьей компании.       — Наконец-то домой! Я ещё никогда не слушала философию с такой невнимательностью, — выдыхает подруга и оборачивается на дверь кабинета.       — У тебя же только третье занятие, — с улыбкой замечает Диана.       Захарра беспечно отмахивается, фыркает.       — Я летом у Фэша конспекты читала. Он фыркает и заявляет, что все это фигня и пустая болтовня, но педантично ведёт тетрадочку и не пропускает ни одного занятия.       Хихикнув, она закатывает глаза.       Невольно заводим разговор об учёбе и любимых предметах. Путь к остановке и поездка на автобусе проходят в обсуждениях предметов и учителей. Девчонки даже парней затрагивают, друг с дружкой обсуждая их вкусы на занятия. Я невольно узнаю о мальчишках больше, и Захарра с Дианой воспринимают это как еще один шаг к сближению.       — Побездельничаем и займёмся едой, вы не против? Хочется что-то сделать, пока Зарри и Александр не дома.       — Ничего, что мы отвлекли тебя? Кажется, у них досуг вне дома?.. — неловко уточняю я.       — О, я только рада! Ещё успею побывать в компании Столеттов и Драгоциев. Жаль, правда, не посмеюсь с попыток Юсты растормашить Рока…       Захарра вздыхает с притворной печалью и скашивает взгляд на Диану. Та слабо улыбается и пожимает плечами. Видно, названные люди знакомы обеим, и они вдвоем знают, о чем речь.       Ещё не будучи в гостях, понимаю, что семья Захарры не из бедных. Хоть и живут не в частном доме. Когда поднимаемся в квартиру, предположение подтверждается. Современный дом бизнес-класса, красиво обустроенная парадная. Сама квартира встречает нас утонченной роскошью и ароматом хвои, древесины. Диффузор это или естественный аромат мебели из дерева, не знаю, но пахнет потрясающе.       — Давайте куртки. Рюкзаки можете здесь оставить или ко мне занести, — распоряжаться Захарра.       Мы оставляем вещи в прихожей и за Захаррой идём в её комнату. Спальня встречает нас полумраком. Уютная, при этом без обилия декора. Захарра первой проходит вглубь и включает лампу-проектор. По потолку и стене разливается фиолетовое мерцание, будто вода на солнце переливается.       — Не против светильника? Не хочу шторы открывать.       Мы с Дианой качаем головами. Подруга проходит, присаживается на пушистый светлый ковёр. Я следом, мельком оглядываясь. Спальня мне нравится. Слегка мрачноватая от тёмного дерева и фиолетово-сиреневой гаммы текстиля, но стильная, аккуратная. На книжном стеллаже замечаю несколько фотографий, но не осмеливаюсь подходить, разглядывать.       Устраиваемся на ковре. Диана опирается спиной на кровать, Захарра ложится. Чувствуя себя неловко в её личном пространстве, перебираю пальцами ворс ковра. Молчим, заглядываясь на игру света из лампы. Минуты тянутся, утекая одна за другой, и тишина уже не кажется угнетающей.       — Сейчас бы ещё свечи зажечь, для атмосферы, — шепчет Захарра и хитро прищуривает глаза.       — Принести горячий шоколад и печенья? — предлагает так же тихо Диана и улыбается.       — И включить лиричную музыку. Можно даже просто мелодии, — добавляет Драгоций и хихикает. — Тут бы Фэша с его гитарой.       — Он очень хорошо играет, — замечаю тихо, но не решаюсь говорить про голос.       Вспоминаю его, и по коже бежит дрожь, как будто слышу его сейчас, вплотную к себе.       — Да… — вздыхает Захарра, и улыбка её гаснет. — Родители постарались: передали ему талант, начальное музыкальное образование обеспечили… Только…       Она качает головой и отмахивается, вновь улыбается, очень натянуто. Но слов не нужно. Я понимаю по обрывкам фраз, чего его лишили. Его, её, меня… Быть может, Диана и Маар правы в своём стремлении устроить свою жизнь, но как будто… Мы разные?.. У них меньше возможностей, и они учатся планировать разумно, заглядывать далеко вперёд. А мы живём тем, что окрыляет, вдохновляет, даёт толику свободы. Интересно, а Ник?.. Он выбрал реальность, не мечту…       — Идемте на кухню? Диана, у меня все есть для твоего рецепта шоколада. А я испеку печенье.       — Фирменное? — с улыбкой уточняет Диана.       Захарра смеётся и качает головой.       — Для него у меня нет сильных рук Ника.       Смех, улыбка гаснут сразу, будто лампочки в гирлянде перегорают, и обычно живой, яркий взгляд тускнеет. Захарра спешит отвернуться, делая вид, что так удобнее встать на ноги. Мы с Дианой даже не переглядываемся, предпочтем каждая в себе сохранить увиденное.       Кухня — всего лишь уютный уголок рядом со столовой-гостиной. Свет из больших окон не достигает этого уголка, и кухню освещают тёплым светом лампы над барной столешницей.       Захарра и Диана каждая себе берутся за готовку. Не имея ни навыков, ни знаний, неловко топчусь рядом. Стараюсь быть полезной, подавая ингредиенты и убирая ненужное из-под рук. Наблюдаю больше за Захаррой. Её кулинарные умения и, главное — желание, удивляют. Меня на кухню не пускали, да и времени у меня на это никогда не было. Николь же частенько бывает там, вместе с Нирой готовит что-то, и никто не гонит её. Впрочем, госпожа Азалия славится нетерпимостью ко мне, а не к брату и сёстрам.       — Захарра, а у кого ты училась готовить? — всё-таки спрашиваю осторожно.       — Ну… Плохо помню, но, кажется, мы с мамой иногда готовили… А потом я попала на кухню к Жан-Жаку! — её глаза вспыхивают любовью и восторгом. — С ним всегда было уютнее в доме дяди. Фэш редко там появлялся, а другие Драгоции… В общем, в свободное время я бывала там, слушала рецепты и сама помогала, училась. Жан-Жак — самое лучшее, что есть в том доме.       Её жизнь становится яснее для меня на крупицу. Мама, Зарри и Александр, дядя… Тот самый Астрагор? Директор и владелец школы? Мама погибла? Оставила?.. Потом, наверное, дядя… И Зарри и Александр. Наверное, с ними ей живётся лучше, чем при дяде.       Затронув тему рецептов и десертов, подруги заговаривают о кофейнях города. Захарра шутит про арт-кофейню — пространство для художников, архитекторов, музыкантов… Её глаза вновь горят, щеки трогает румянец. Мы втроём фантазируем о лучших кофейнях, кто в заснеженном городе, кто с открытой террасой в цветущем парке. Разговор плавно перетекает на обсуждение интерьеров, архитектуры, ландшафтного дизайна. Часто смеёмся, втроём удивленные интересом к этой теме.       Отправив тесто для печенья в холодильник, разливаем горячий шоколад по кружкам и устраиваемся на диване. Захарра для уюта разжигает камин. Город накрывают сумерки, но мы не спешим включать свет. Потихоньку разгораясь за стеклом, пламя все больше освещает полумрак гостиной.       — Голодные? У нас есть жаркое — могу разогреть.       — Да, было бы неплохо. У вас остался листовой чай?       — Он у нас не заканчивается! — смеётся Захарра. — Зарри коллекционирует, а госпожа Хронимара не может оставить нас без своих фирменных сборов.       — Деловая леди и травница… Чудное сочетание, — замечает Диана шутливо.       — Ты в будущем, уверена.       Смеёмся, переглядываясь. Нехотя встаём и втроём идём на кухню. Захарра подаёт нам жаркое и баночку чая, сама занимает себя печеньем. Я впервые, неловко, раскладываю блюдо по тарелкам, чтобы разогреть в микроволновке и подать на стол. Диана, явно привыкшая к хлопотам о других и к кухне подруги, легко и непринуждённо засыпает чай в заварочный чайник, кипятит воду.       — Захарра, извини, что затрагиваю это… А вы с Ником?.. — осторожно спрашивает Диана.       — Да, наверное… Мы не говорили, но… Бесполезно продолжать, когда…       Захарра сердито выдыхает. Формочка для печенья звякает об пол, выскользнув из-под её локтя. Подруга торопливо наклоняется за ней, едва не зацепив лбом столешницу.       — Но вы ведь…       — И что? Много, кто в нашем возрасте занимается сексом. В этом нет ничего… Мы же не обязаны теперь!.. Было и все…       Её горячность затихает, обрывается тяжёлым дыханием, и сама Захарра как будто сжимается. Диана спешит к ней, но замирает за спиной, вначале осторожно касается плеча, словно спрашивая разрешения. Я подхожу с другой стороны, так же осторожно трогаю пальцами спину. Захарра отстраняется… Чтобы развернуться и нырнуть в наши объятия. Тихий всхлип подталкивает обнять крепче, закрыть её руками с обеих сторон.       Закипающий чайник и повторный писк микроволновки принуждают вспомнить о деле. Мы неспеша разъединяемся, занимаем свои места. Как ни в чем не бывало завариваем чай, греем, ставим в духовку печенье. Мы с Дианой накрываем на стол, давая Захарре пару минут, чтобы умыться и перевести дух в одиночестве. За ужином молчим.       Взяв на пробу по паре печений, устраиваемся у камина в гостиной. Снова молчим, глядя на огонь. Язычки пламени, искры отвлекают, завораживают. Мысли текут плавнее, но озвучивать их желания мало. Тишина уютнее, спокойнее…       Щелчок замка разбивает магию. Захарра реагирует молниеносно, оборачиваясь на звук. Непонимающе хмурится, оглядывается на часы, едва заметные в сумраке. Поднимается, и мы с Дианой следом. Когда выходим в прихожую, входную дверь тихо закрывают. Щёлкает выключатель, и все четверо щурятся от света.       — Привет… — тянет первым Фэш, разглядывая нас. — Не знал, что вы тут…       Хмурится. Выглядит сконфуженным. Захарра похоже хмурит брови и оглядывает брата, спешит к нему.       — Ты чего? Все в порядке?       Качнув головой, ерошит волосы. Его взгляд останавливается где-то рядом со мной, но он не смотрит на меня прямо. Но хотел?       — Да так… Я лучше пойду тогда.       — Постой…       — Лучше мы пойдём!..       Захарра и Диана переглядываются, улыбаются. Последняя кивает и переводит взгляд на меня.       — Да, пора уже. Захарра, спасибо за печенье. Очень вкусное.       — Да. Хорошо посидели.       Наша суета не выглядит естественной, и брат с сестрой наблюдают за нами с лёгким удивлением. Впрочем, Фэш быстро нас оставляет, скрываясь в полумраке гостиной. Захарра провожает. Крепко обнимает обеих на прощание. Мы с Дианой оставляем их один на один. Им явно есть, что обсудить, и они вдвоем знают, как помочь, утешить друг друга.       Меня грызёт беспокойство за Фэша. Кажется, он был расстроен. Или мне так показалось. Может, это его обычная мрачность…