Юность

      Второе занятие по танцам приходится на четверг. Забитый донельзя четверг перед Днем учителя. Семь уроков, подготовка с Мираклом, вокал с Моржовой, ещё и дополнительное по математике. Между школой и факультативом полтора часа. Я стараюсь отделаться от дел поскорее, чтобы не опоздать. С дополнительного буквально сбегаю, наскоро решив один вариант.       — Драгоций! — окликает в спину господин Крафт.       — Через час подойду. Или завтра. Напишу, — отмахиваюсь на бегу.       Бегом спускаюсь с третьего на второй. Сверяюсь с наручными часами — две минуты до начала занятия. Василиса, хоть и опоздала в прошлый раз, сейчас уже может быть на месте. Шаг — два — ступень — через ступень. Пятая, седьмая, девятая… Ещё несколько, и второй этаж.       Я налетаю на неё неосознанно. Рефлекторно хватаюсь за перила, обхватываю девичью талию и крепко прижимаю к себе. Синие глаза смотрят с испугом, пальцы цепляются за пиджак. Нарушая едва удержанное равновесие, с плеча сваливается рюкзак, и меня шатает за ним. Секунда, и выравниваю положение, сбросив рюкзак. Василиса вздрагивает, оглядываясь, смотрит на меня большущими глазами. А я смотрю на нее, в эти синие глаза. Такие синие, глубокие… Интересно, у Марианской впадины такой же насыщенный цвет?       — Фэш…       — Да?       У неё такой тихий, мягкий голос. Дыхание прохладное, слегка задевает меня.       — Танцы…       Хмурюсь, окидывая взглядом её личико. Такая хорошенькая… Танцы… Да.       — Извини.       Ослабляя хватку, ставлю её на ноги и отпускаю. Мельком оглядываю её.       — Испугалась? Случайно налетел на тебя.       — Все в порядке, — шепчет Василиса, поправляя коротенькую толстовку.       Взгляд цепляется за толстовку, обтянутые лосинами бедра и стройные ноги. Смущенный, поднимаю взгляд к лицу. Маленьким губам, острому носику, медной челке, спадающей на лоб. Её волосы сегодня красиво собраны заколками. Жаль, что не могу снова взять её на руки, обнять.       — Пойдём? Занятие вот-вот начнётся, — приглашаю её и чуть не протягиваю ей руку.       Вовремя одергиваю себя и, сглаживая странный жест, наклоняюсь за слетевшим на пол рюкзаком. Василиса отступает, скованно проходит вперёд. Я следом, равняюсь с ней одним шагом. Заходим вместе. Селестина встречает нас улыбкой. Должно быть, пришли минута в минуту. Или всё-таки опоздали. Уже неважно.       Василиса проходит в зал вперёд меня, торопливо и скованно, я следом. Сегодня продолжаем изучать шаги. Повторяем то, что изучено, и переходим к новому. Селестина диктует, и нам не остается ничего, кроме как танцевать вместе со всеми под счёт преподавателя. Василиса подхватывает быстро, но хмурится, все еще сосредоточеная на правильности движений.       Вправо, влево — разворот, влево, вправо — разворот, друг на друга — разворот, снова. Для меня просто, привычно, для неё ново. Губы шепчут счёт и движения, ноги торопливо повторяют шаги. Её пальцы в моих ладонях напряжены. Так хочется обнять её за талию, дать расслабиться. Я представляю, как мы будем танцевать вместе, и сам сбиваюсь, сбиваю её. Василиса сконфуженно отступает, отпуская мои руки.       — Извини, я сбила, — бормочет сквозь тяжёлое дыхание.       — Ничего, я сам, — отмахиваюсь, качнув головой. — Отдохнёшь?       — Да, немного.       Мы отстаем от занятия и входим уже на своей ноте. Как в прошлый раз. Мне нравится танцевать так, отдельно от других. Если бы можно было учиться только вдвоем! Но она вряд ли согласится. Я и так навязался на эти занятия. Может, предложить задержаться после занятия? Но в прошлый раз это было… Она наверняка найдёт предлог, чтобы сбежать. И почему это так сложно и глупо?

***

      В праздник много суеты, бесполезной и нервирующей. Учителя, теряя привычную организованность, хватаются то за подготовку мероприятия, то за свою смену на один учебный день. Одноклассники не спешат брать на себя ответственность, хоть проведение праздника лежит на всех нас. Настоящий бедлам, от которого хочется скорее смыться к ребятам. К счастью, Ник и Диана варятся в этом котле вместе со мной. Их параллель выглядит образцовой: Диана, будучи старостой, быстро берет хаос под свой контроль. Пожалуй, её дотошная правильность не так уж и плоха. Наш староста отлынивает… Ах да, это же я.       Оглядываюсь на одноклассников. Не хочу лезть в это, раздавать приказы и наводить порядок. За спиной есть пара-тройка дураков, готовых схватить главенство на себя. Может, сами и разберутся? На кону место директора: наша параллель всегда ведёт, условно занимает роль директора. То, чего ждёт от меня дядя. Он должен быть здесь и следить за тем, как я устанавливаю порядок. Я его не устанавливаю. Разочарование для Астрагора. Наверняка меня ждёт разговор и новые бесполезные внушения.       Выдыхаю и отталкиваюсь от подоконника. Диана уже сверлит меня взглядом, мол, давай, делай что-нибудь. Иду к одноклассникам, собравшимся кучкой. Нас немного — девять человек. Рэт встречает меня насмешливым взглядом.       — Надо же, кто к нам снизошел! — хмыкает вместо приветствия. — Мог бы и дальше киснуть у подоконника.       — Осталось семь минут, — сообщаю, сверившись со временем, и снисходительно взглядываю на Рэта. — Надеюсь, все выучили свои стишки и песенки. Порядок выступлений помните?       Одноклассники согласно гудят, кивают. Недовольные. Они ко мне никогда особой любви не питали. Ещё с тех времен, как меня без голосований и оснований поставили старостой. В первом классе это казалось глупостью, но классный руководитель и сам Астрагор подталкивали меня к главенству. Собери, помири, разреши, рассуди, организуй — каждый раз, когда в классе что-то происходило. Детские зависть и гнев не исчезли с годами. Я для них всегда был мальчиком, которого поставили на это место без заслуг. Я пытался показать, что достоин, старался быть лучшим, примером. Допекло. До этого не было и нет никому дела, кроме меня самого. А мне это осточертело.       — Идём в актовый, — добавляю очевидное.       Даю всем пройти вперёд. Рэт задерживается, специально цепляет меня плечом. Придурок. Занять себя нечем?       — Зачем Астрагор тебя терпит? Ты же бесполезен.       — Зато ты очень полезный. Дяде стоило поставить на тебя.       — Всегда считал тебя идиотом.       — Спасибо, что сообщил. Запиши мне на бумажку — в рамочку вставлю и вместо зеркала повешу.       Рэт сжимает челюсти. И кулаки. Меня подмывает сказать ещё пару-тройку колкостей, подбить его на драку. Или самому врезать ему. Драка обещает встряску. Но я сдерживаюсь, прохожу вперёд.       Маленький концерт перетекает в первые уроки. Диана, парень из «Б» и я направляем одноклассников и младшие классы. У меня четыре урока в расписании. Для нас троих маленькое огорчение — наши предметы не совпадают с уроками у друзей. Захарра негодует больше всех: её маленькая мечта рушится. Мне безразлично. Только один момент огорчает — я не буду рядом с Василисой.       Я видел её мельком на проходной и в актовом. Она сегодня нарядная, снова до предела хорошенькая. Кажется, я привык видеть её лёгкую небрежность, равнодушие к педантичному соблюдению школьного дресс-кода, и не могу спокойно смотреть на неё, когда она выглядит, как паинька и типичная девочка. Аккуратные туфельки вместо кедов, волосы причесаны и красиво собраны заколками, никаких закатанных рукавов, и тихого звона цепочек и безделушек на поясе юбки — такая хорошенькая и непривычная, что хочется подхватить её за талию и зажать в углу.       Большие перемены сокращены, как и уроки: всем хочется поскорее свалить со школы. Одноклассники собираются в одном из классов. Ходит молва, что где-то достали коньяк и абсент. Конечно, никто не успеет упиться за пятнадцать минут, разделив две бутылки на десятерых энтузиастов. Весело посмотреть на это, но тянет побыть в одиночестве. Ребята кто где, как будто бы у всех есть досуг.       Идти особо некуда. По стеклам уныло тарабанит дождь, врезается в оконные рамы ветер. Погода поганая и тем самым привлекательная. Напоминает шторм. Реки и каналы наверняка кипят сегодня, залив неспокойный. Вот бы выйти под парусом! Проветрить голову, ощутить свободу, контроль над ситуацией. Нужно будет вечером прокатиться. Может, вызовусь подвезти Василису до дома и предложу ей покататься. Интересно, согласится? Или уйдёт под ручку с Броннером?       Поднимаясь на крышу, с лестницы мельком замечаю рыжую макушку. Останавливаюсь. Огнева. Идёт к туалетам. Я, не раздумывая, разворачиваюсь и спешу следом. Нагоняю её у двери, придерживаю, когда она собирается закрыть дверь. Василиса отступает внутрь и оборачивается.       — Драгоций? Это туалет для девочек, — замечает мне и отходит в сторону.       Между нами и дверью протискивается девчонка и выразительно взглядывает на меня, мол, совсем стыд потерял? Я пропускаю её в коридор и захожу вслед за Огневой.       — Какая разница. Все туалеты пахнут похоже.       Рыжие брови скептически поднимаются.       — Хочешь послушать девчачьи разговоры про месячные, тонкости интимной гигиены и мальчиков?       — Девчонки только об этом говорят?       Пытаюсь, но не могу сдержать усмешку. У неё так ярко вспыхивает лицо от собственных слов.       — Ещё о моде и знаменитостях, — бормочет Василиса и отворачивается к зеркалу.       Пожимаю плечами, прислоняясь к тумбе умывальника. Василиса включает кран и споласкивает руки, оглядывает свое отражение. Берется за рюкзак. Наблюдая за ней, вынимаю из кармана сигареты и зажигалку.       — Приоткроешь окно, пожалуйста, — прошу, пока она не взялась подкрашивать губы и причесываться.       — Думаешь, спасёт от сигнализации?       В голосе скепсис, но к форточке тянется. Высоковато. Василиса упрямая, тянется, хоть уже стоит на носочках. Стройные, подтянутые ноги сразу привлекают внимание. Напряжённые изящные икры, уязвимые отчего-то колени, бёдра, чуть больше приоткрытые задравшейся юбкой. Я спешу помочь и, подходя, невзначай обнимаю её за талию. Зажав в губах сигарету, сам тянусь к ручке и поворачиваю, открывая окно шире. Василиса замирает, только руку от окна убирает.       — Ты специально это? — бормочет, сердито глянув на меня.       — Что? — интересуюсь у неё, склоняя голову набок.       Тянет усмехнуться. Не специально, но забавно же получилось. Явно не для Огневой. Она отстраняется от меня, хоть и мягко, не спеша, и проскальзывает между мной, стеной и умывальником.       — Очень романтичное место — туалет, — хмыкает Василиса и обводит комнату рукой. — Хорошо, что ты не вздумал меня целовать здесь в первый раз.       Теперь уже не сдерживаю усмешки. Василиса спешит отвернуться и хватается за расчёску, но зеркало все равно выдаёт её смущение.       — Значит, ночной лес одобрен?       Не отвечает, только хмурится своему отражению. Посмеиваясь, подхожу ближе к ней.       — Думала, я целоваться полезу здесь?       — Нет! Мне вообще все-равно!       Метнув в меня злобный взгляд, Василиса снова отворачивается. Сердитая и смущенная одновременно — ну что за чудо эта Огнева! Мне сложно отвести от неё взгляд, хоть моё внимание наверняка уже навязчивое и глупое. Может, она вообще сюда пришла не губы красить. А я ещё и с сигаретой, порчу её наверняка здоровый образ жизни.       — Извини, тебе, наверное, не очень приятен сигаретный дым.       Спешу потушить недокуренную сигарету, прижимая окурок к умывальнику.       — Какое бережное отношение к школьному имуществу, — смеётся Василиса, следя за моими пальцами. — Вообще… не знаю, мне все равно.       — Ты же спортсменка, наверняка придерживаешься здорового образа жизни.       — Может быть, в какой-то мере. Мне просто никогда не было это интересно, и я привыкла к режиму дня, особому питанию… Может, это не принцип никакой, не образ жизни. А для тебя? Разве курение не вредит голосу?       Простой вопрос, искреннее любопытство сбивает с толку. Я смотрю на неё, не успевая скрыть растерянность. Сказать нечего… Не сейчас, может, не ей… Зачем это вообще кому-то? Про меня ведь и так все ясно. Это она не понимает как будто.       — Ладно, не буду тебе здесь мешать.       Смягчая свой побег от вопроса, подхожу к ней. Всего секунда, и бежать! Давлю пальцами ей на ребра, и Огнева вскрикивает, взвивается. Я отскакиваю в мгновение и со смехом уношусь прочь.       — Драгоций! Дурак! Ведёшь себя, как десятилетка! — кричит она мне вслед, и её голос слышится даже в холле.       Случайные школьники провожают меня удивленными и любопытными взглядами. Ну вот, теперь и сплетни могут всякие пойти. Черт их знает, этих говорунов, что они придумают.

Конец POV Фэш

POV Василиса

      День сокращённый, и привычный шестой урок заканчивается на полчаса раньше. День кажется глупым и бесцельным. Уроки в полушуточной форме, сбитый режим звонков. Старшеклассникам, младшим классам весело, здорово, а я не могу отделаться от мысли, что могла бы потратить эти четыре с половиной часа на подготовку к экзаменам и на домашнюю работу. Тревожит и отмененная тренировка ради отдыха с ребятами. Ольга разрешает, приветствует пропуск, но мне не по себе.       Занятия заканчиваются у всех в одно время. Маар, Захарра и я собираемся в холле на первом, ждём остальных на диване. Из-за нервозности сложно сидеть сложа руки. Помотав ногами, встаю прохаживаться. Иду вдоль стены с информационными стендами, а мысли об утекающем времени. Раздражение и нетерпение одолевают все больше. Маар и Захарра, кажется, ни о чем не тревожатся. Драгоций-таки подцепляет парня, и теперь они шутливо огрызаются друг на друга. Поглядывая на них, невольно вспоминаю, как Фэш сегодня подкрался со спины, а потом умудрился вцепиться мне пальцами в бока. С улыбкой тру ребра. Вот же… дурак? Ведёт себя, как…       Неровные шаги нескольких пар ног отвлекают. Маар и Захарра увлекаются, дурачатся и не замечают ничего. Я оборачиваюсь. Друг за дружкой спускаются Диана, Ник и Фэш. Ник, взглянув на Захарру, сводит брови домиком и досадливо поджимает губы, отводит взгляд. Диана, привлекая внимание, прочищает горло. Смех Захарры затихает.       — О, вы наконец-то освободились! — всплескивает она руками и живо поднимается на ноги. — Кудряш тут совсем заскучал, начал донимать меня своими конструкторскими байками!       — Вообще-то ты первая меня зацепила, — снисходительно отзывается Маар, изгибая бровь.       Захарра фыркает и показывает квакушку, мол, болтай-болтай, врушка. Парень слабо усмехается и качает головой. На миг мне кажется, что его взгляд проходится по её ногам, прежде чем в глазах вспыхивает озорство.       — Ну что, братик, к тебе? — спрашивает Захарра в предвкушении и вытягивается на носочках, сжимая руки в кулаки. — Закажем пиццу? Роллы?       — У нас в холодильнике наверняка что-то есть, — пожимает плечами Фэш и в лёгком смущении ерошит волосы. — Я предупреждал маму, и она наверняка что-то приготовила для нас.       — Неудобно как-то, она на нас свои время и труд потратила, а мы ни с чем, — откликается Диана.       — Все равно ведь уже приготовила.       Фэш, как и Диана, полон неловкости и смущения, и есть в этом что-то трогательное. Я торопливо отвожу от него взгляд, чтобы не пялиться так явно.       — Ну ладно, — хлопает он вдруг в ладоши. — Посмотрим, что в холодильнике, и тогда закажем. У всех есть возможность разделить счёт?       Ребята невпопад кивают, я неуверенно следом. Мама оставляла несколько тысяч на карманные расходы на случай того, если отец решит прижать на этот раз финансы. Может, стоит их сохранить до соревнований? Чтобы не зависеть от родителей в этом плане? Начать копить? Может, вовсе устроиться на работу?.. Нет, работать мне сейчас некогда, кроме что вместо сна.       Обсуждая сегодняшний день, направляемся к выходу. Ребята планируют ехать на автобусе, и мы толпой идём к остановке, прикрываясь капюшонами и сумками от дождя. Под ногами звонко плещутся лужи, сливаясь с шумом дождя и шелестом шин. То и дело от дороги взметаются брызги, и мы со смехом жмемся друг к другу, чтобы не намокнуть и не испачкаться. Разговор не умолкает, хоть и прерывается все время.       Остановка полна учеников разных возрастов, и когда подъезжает нужный автобус, часть ребят потоком уносит нас в салон. Полупустой автобус теперь почти полон. Под ногами грязь и влага, веет намокшей тканью, сыростью. Мы устраиваемся рядом, занимая уголок у окна. Я все больше отдаляюсь от разговора, смотрю на ребят, на других школьников, пассажиров.       Для всех вокруг пройтись до остановки, подождать автобус и сесть в нужный — обыденность. Даже для Фэша и Захарры, которых наверняка часто отвозят в школу и забирают после уроков. Простой, обыденный ритуал. Как после сна пойти умываться, как позавтракать, как почистить зубы перед сном. А для меня что-то новое, непривычное. Сколько себя помню, меня вместе с братом и сестрами сопровождал Эрн, если не отец с Нирой. Никаких автобусов и остановок, ведь папа не простой человек. А я никогда и не думала обо всем этом, жила в своём маленьком вакууме и не представляла, что вокруг есть другая жизнь. Может, я избалована? Поэтому не могу просто прислушаться к требованиям отца и сделать так, как он хочет?       Диана и Маар, Ник наверняка тоже — учатся, потому что хотят достичь немного больше, чем можно в обычной школе. Они сделали выбор и теперь идут к цели. Фэш и Захарра… Это выбор семьи, который они соблюдают. А я? Сейчас у меня есть все, что недоступно половине ребят моего возраста. Я живу в хорошем районе в частном доме со всеми удобствами, у меня своя комната, счёт, заведенный родителями, меня по городу катает личный водитель семьи, покупая телефон, наушники, одежду, я не думаю о цене, и не знаю, сколько стоят продукты в магазине. После окончания школы, университета родительская поддержка может закончиться, и тогда… Тогда наступит реальная жизнь? С которой — думает отец — я не справлюсь, будучи такой изнеженной? А ведь действительно не справлюсь!       — Василиса!       — Ты уже засыпаешь?       — С такой-то погодой…       Ребята смеются, шутливо толкая меня локтями и плечами. Я смотрю на них в смущении и растерянности, оглядываюсь вокруг.       — Нам через остановку выходить, дальше пешком, — подсказывает Ник и тепло улыбается.       Я киваю, все еще ощущая жар на лице. В улыбках и смехе друзей нет издевок и насмешек, лишь добродушие. Даже колючий Фэш улыбается озорно, хоть и не смотрит на меня. Вот же зараза — то целоваться лезет, то делает вид, что ему все равно на меня! И как его прикажете понимать?       Дождь затихает. Над головой ещё плывут тяжёлые синевато-серые тучи, и на головы моросит — короткое затишье перед новым потоком ливня. Идём уже неспеша, беспечно рассыпавшись по дороге. Под ногами бурлят потоки воды, превращая дорогу в мелкую речушку. Захарра и Маар, хохоча, начинают загребать воду ногами и плескаться друг в друга.       — Вот дурачки! — складывая ладони рупором, на всю улицу кричит им Фэш, и эхо звенит в чистом после дождя воздухе.       — Вот как? А ты не дурачок, значит? — хихикает Захарра и загребает воду в его сторону.       Он с хохотом уворачивается и вдруг хватает меня за руку, заслоняясь.       — Эй!       — Девчонкой прикрываешься, поганка?       Драгоций громко фыркает в сторону сестры и тоже загребает воду. Я цепляюсь за его бок и отодвигаюсь, как могу, чтобы меня не задело.       — Дурак! Испачкаешь же меня! — возмущаюсь на него и толкаю в грудь.       Хочу вырваться, но Фэш не пускает, крепче сжимая руку на талии.       — Ты сегодня вся такая опрятная и милая, что немного грязи и небрежности тебе не помешает, — говорит он шёпотом, опаляя ухо дыханием.       Усмехается, сверкая довольным взглядом, и на щеках виднеются озорные и чертовски привлекательные ямочки. Я засматриваюсь на него и не успеваю вовремя ответить колкостью, лишь хмурюсь запоздало. Теперь его взгляд задерживается на мне, на моих губах, и улыбка Фэша становится мягче. Брызги и хохот Захарры отвлекают нас. Я отстраняюсь, запоздало спасаясь от грязи, и Фэш не держит меня. Сверкая довольным взглядом и улыбкой, Драгоций показывает обоим язык.       — Вот я тебе!..       В Захарру летят брызги, и она с довольным визгом бросается в сторону, едва не сбив с ног Маара. Фэш на этом не останавливается, снова загребает ногой воду. Захарра срывается с места, он за ней.       — Как дети, ей-богу, — весело хмыкает Маар, довольно глядя на них. — Василиса, тебя не сильно намочило?       — Какая разница уже, — бурчу я, но не могу сдержать улыбку. — Нам ещё далеко?       — Нет, ещё два дома, — подсказывает Ник.       Дом Драгоциев — мини-замок. Двор встречает ухоженным садом и дорожками среди клумб. С левой стороны дома видна терраса, заплетенная кустовыми розами. Осень убавляет красоту сада, оставляет увядание. И место, что весной и летом может быть похожим на сказку, сейчас выглядит печально.       Ребята проходят на крыльцо вперёд меня, и мне приходится поторопиться. Все уже толкутся в прихожей, когда я проскальзываю в дверь. Тесновато. Друзья шумят, смеются и переговариваются. Диана и Ник, как самые чистые, первыми проходят дальше.       — Топайте пока в гостиную, — направляет их Фэш, разглядывая свои брюки.       Он и Захарра заляпанные и мокрые едва не до пояса, Маар немногим чище. Смотрю на свои ноги. Ботинки грязные, на гольфах пятна, кое-где на юбке. Вот же!.. Драгоции!       — Можем кинуть в стирку. Я что-то из своего дам на время, — оценив нашу чистоту, предлагает Фэш.       — Кто я такой, чтобы отказываться от стирки за твой счёт, — хмыкает Маар и подталкивает плечом Захарру. — А уж если куцехвостик побудет прачкой — буду особо благодарен.       — Отключи свои эротические фантазии, кудряш, пока я не вырубила тебя метким в висок, — кривит губы Захарра и угрожающе машет кулаком.       — Ну-ну, посмотрю я на это.       — Вот я тебе!..       Маар, было, дёргает в сторону. Захарра следом. И Фэш ловко хватает одного за пиджак, вторую за локоть, не давая кинуться дальше в дом.       — Когда чистыми будете, делайте, что хотите. Нечего мне дом пачкать.       Спорить никто не берется. Идём за Фэшем.       Интерес кипит внутри, и я мельком оглядываюсь, стараясь не отставать. Холл просторный и светлый, в центре журнальный столик, на полированной поверхности которого ваза с живыми цветами. На второй этаж ведёт лаконичная, красивая лестница из камня, похожего на мрамор. За столиком прячется ещё одна лестница, ведущая вниз. По ней мы и спускаемся.       Внизу как будто бы прохладнее. Может, такое ощущение из-за того, что спускаемся на цокольный этаж? Далеко не уходим. Спустившись, Фэш уводит нас в дверь напротив лестницы.       — Захарра, тебе твои вещи принести?       — Валяй. Можешь и Василисе что-то прихватить. Если, конечно, она не предпочтет твою одежду.       Захарра томно взмахивает ресницами в мою сторону, состраивая такую же глупо-страстную гримасу. Фэш громко цокает на неё языком.       — Да, я возьму что-то из твоего, — торопливо подаю голос я, едва не путаясь в словах.       Отворачиваюсь, притворяясь, что разглядываю шкафчики. Лицо снова печёт от смущения и волнения.       Разделяемся. Фэш, выделив свою одежду Маару, уходит наверх за вещами сестры. Мы с Захаррой выходим из прачечной, чтобы дать Маару переодеться. Останавливаемся в холле, у двери. Подруга расслабленно прислоняется к стене и, ощущаю, направляет взгляд в мою сторону. От её внимания снова пробирает смущением. Кажется, что она все знает или видит по моему лицу. Но молчит, накаляя во мне волнение.       Уже через полчаса мы устраиваемся за столом, чистые и сухие, довольные ревизией холодильника. Фэш и Захарра уходят на кухню за посудой и обедом, мы же обступаем Ника с его смартфоном, чтобы выбрать себе закуски. Предпочтения разные, и нам приходится делать заказы в разных местах.       — Представляю, что будет с мамой, когда вместо пустого холодильника она найдёт мусорку, полную коробок от пиццы, ролов и острых крылышек, — хмыкает Фэш, вынося на стол блюдо с целой уткой.       — Не забывай про шаверму, — шутит Захарра, толкая брата бедром.       — Как в такую маленькую девочку помещается столько еды? — поднимает брови Маар.       — Растущему организму требуется хорошее питание, — авторитетно заявляет Драгоций и наводит пальчик на парня. — Вот будешь кушать хорошо, дорастешь до Лазарева и будешь таким же крепким, как Фэш.       — Для этого надо спортом заниматься, а не только много кушать, — фыркает сам Фэш.       — О! Давай-давай, хвастайся перед Василисой, чтобы она точно знала, кто тут сааамый крутооой мальчишка, — Захарра тыкает его в бок и показывает язык. — Василиса, ты пощупай эти руки! Мышцы — сталь!       — Ой, да отстань ты!       Фэш торопливо выворачивается из ее пальцев, уцепившихся в бицепс, и скрывается на кухне под сестрин смех. Я успеваю заметить, как на его скулах проступает румянец, и самой становится неловко. Ник спешит отвлечь нас едой.       За обедом балаган продолжается. Захарра, неожиданно оживленая сегодня, снова затрагивает Маара и Фэша. Мы с Дианой пытаемся отвлечь её от мальчишек, но тщетно. Оставляем, как есть. Диана сразу увлекается разговором Ника об архитектуре, я прислушиваюсь, порой отвлекаясь на шумную троицу.       Ближе к сумеркам перебираемся в гостиную вместе с закусками. Фэш для атмосферы разжигает камин и приносит несколько настольных игр. Захарра и Диана готовят на всю компанию тёплые напитки. Нагоняя большего уюта, в стекла с новой силой дробит ливень. Он почти не слышен за нашими голосами, смехом. Стараемся сильно не безобразничать, чтобы не запачкать едой ворсистый ковёр и подушки, что раскидываем на полу вокруг нашего полукруга. Вечер обещает быть беззаботным и тёплым.