Переведи, если осмелишься

Начинается она! Любовь - это война. Тебя увидеть с кем-то, кто заменил меня. И чувство чистое теперь зовут грехом, Тебе я своё сердце покажу, клянусь я в том!..

Эта ночь была для меня тяжелой. В то время, когда остальные жители нашего маленького городка нежились в своих теплых постелях, аккуратно положив голову на пуховую подушку, или так же бережно обнимая ее, блаженно пуская слюни на пеструю наволочку, я был полностью загружен тяжелыми думами, так часто посещающими меня последнее время. И все мои мысли, решившие поиздеваться надо мной в столь поздний (а для кого-то ранний) час, были посвящены одному единственному человеку. Да, мать вашу, я думал о Никите. Да, Зелебобу мне в друзья, я думал о нас. Да, я-не-знаю-что-еще-сюда-вставить, я к своему ужасу понимал, что был рад нашему "первому" свиданию. И это пиздец, как пугало! - Твою мать, - тихо подвел итог я, сделав жест, который в простонародье называется "рукалицо". Томно выдохнув, я крепко зажмурил глаза, надеясь, что таким неординарным образом избавлю себя от ненужных мыслей. Но нет. Ладонь машинально потянулась к электронному будильнику, стоящему на тумбочке около кровати и явно ждущему того момента, когда я, вдоволь наслушавшись разрушающего нервные клетки писка, начну покрывать великое изобретение человечества отборным матом. Но, увы, нужное время все никак не наступало, из-за чего будильник, явно расстроившись, решил погасить свой экран. Нащупав в темноте нужную кнопочку и осторожно нажав на нее, я взглянул на дисплей будильника, на котором теперь ярко-зелеными цифрами значилось "04:07". Отлично. До "подъема" еще три часа, а я за всю ночь так и не сомкнул глаз. Интересно, Никита точно так же сейчас лежит в своей кровати и непрерывно смотрит в серый потолок, в некоторых местах покрытый трещинами и грязными разводами, явно оставшимися от одного потопа, так добродушно устроенным соседями сверху? Хотя... О чем это я? Он, наверное, видит уже десятый пошлый сон с моим участием. «А не слишком ли ты высокого мнения о себе?» - подключился к размышлениям внутренний голос. Замечательно, только его до полного счастья в четыре утра так и не хватало. - Нет, не слишком... - промямлил я, пытаясь заверить самого себя же в сказанной фразе. «Нет, слишком. Кто еще полюбит тебя так, как этот парень?» - Я думаю, что найдется такой, который, надеюсь, окажется которой! «Давай-давай, мечтай. А потом эта которая, переспав с тобой пару раз и поняв, что в постели ты полный ноль, убежит от тебя, мой дорогой, быстрее, чем ты поймешь, что произошло. А ведь секс - очень важная вещь в отношениях...» - Прекрати сейчас же! Я не хочу разговаривать о таких вещах с самим собой же. Это глупо. Нет, странно. Это ненормально! «Действительно. А битый час ломать голову над тем, что ты не хочешь признаться себе же в своих чувствах, - нормально, да? Пойми, даже Я понял, что ты влюблен в этого брюнета. Даже Я! А я - это ты. Ты - это я. Раз Я понял, то должен и ты понять!» - Прекрати... Ты сведешь меня с ума. «Ты сам сведешь себя с ума». - Я чисто теоретически не могу любить того, кто изнасиловал меня, понимаешь? «Понимаю. Но не ты ли спровоцировал репетитора на такой ужасный поступок? Причем не один раз. Ты делал это постоянно!» - Но я же... не специально. «Беру свои слова обратно. Я - это не ты. Я не могу быть таким клиническим идиотом! Все, закрыли тему. Если ты сам не осознаешь своих чувств, не примешь их, не дашь им проникнуть в тебя, то они просто сведут тебя с ума. И тогда мы не сможем общаться». - Вот и славно. «Славно будет тогда, когда я увижу твое окровавленное тело и пойму, что ты все-таки не впустил чувства в себя. А пока... Просто постарайся не натворить глупостей, сынок». *** - Я изничтожу тебя! Заставлю пройти по всем семи, нет, девяти кругам Ада! Оставлю под солнцем на пару часов, не намазав тебя защитным кремом! Ты понял? Не намазав! - Милый, я думаю, что будильнику вряд ли страшен солнечный ожог, - саркастично заметила мама, заходя в мою комнату и выключая адскую машину. - Я ненавижу утро, - пробубнил я, утыкаясь носом в подушку и кутаясь в одеяло с головой. - Не пойду в школу. Ох, зря я это сказал. Обычно, после таких слов в маме просыпается истинный родитель, готовый в любой момент взяться за воспитание оборзевшего ребенка. И этот раз не был исключением. Смачный шлепок по заднице дал мне это понять. - Мам! - выкрикнул я, резко вскакивая с постели и хватаясь руками за больную пятую точку. - Ты что творишь?! - Бью тебя по упругой, между прочим, попке! Я мать, мне можно, - ухмыльнулась мама. - Собирайся в школу, если не хочешь еще раз провести тест на упругость твоей задницы, - произнесла она и, поцеловав меня в лоб, вышла за дверь. - Ненавижу утро, - повторил я, когда удостоверился в том, что мама точно ушла. Как же надоела эта рутина. Каждый день повторять одно и то же. Подъем - школа - дом - сон. Постоянно. Заезженные ситуации, однообразные вещи, не меняющееся окружение. Даже дорогие мне люди стали такими... обычными. Это так непонятно... Как же хочется чего-то нового! Новых ощущений, новых знакомых, новых приключений. Точно, приключений! Где же все те приключения, о которых я с неописуемым восторгом читал в детстве в той потертой, но так маняще пахнущей книге, завораживающей своим необыкновенным содержанием? Где те сказки, волшебные страны и огромный дом из разнообразных сладостей? Да, я определенно хочу в сказку. Ведь там не бывает скучно! Каждый день отличается от предыдущего. Ты можешь наслаждаться каждым часом, минутой, секундой, проведенной в параллельном сказочном мире. Ведь там все по-другому! Там... - Егор, если не поторопишься, опоздаешь в школу! Иди умываться и завтракать. Поторопитесь, юноша! - Да, мам... *** - А я как скажу: "Нет, Стёп, здесь нельзя!", а он такой: "Саша... Я не могу терпеть...", а потом мы... Сидоркин, ты меня слушаешь вообще? - друг помахал ладонью перед моими глазами, ожидая от меня какой-нибудь ответной реакции, которая так и не последовала. - Его-ор... Я с тобой разговариваю! Эй! - махания заметно участились и теперь со стороны, наверное, казалось, что у друга началась судорога. - Если ты мне сейчас же не ответишь, я... Я... Закричу на всю школу о том, что ты встречаешься со своим репетитором! - угроза сработала моментально. - Да слушаю я тебя, слушаю, - пробубнил я, кидая школьную сумку на пол и, не обращая внимания на возмущенные возгласы дежурного, садясь на подоконник. - Просто задумался о кое-чем важном. - Что может быть важнее моей сексуальной жизни? - ухмыльнувшись, спросил Колоколов, последовав моему примеру и так же присев рядом со мной. - Моя сексуальная жизнь... - тихо прошептал я, надеясь, что никто меня не услышит. Но некто меня все-таки услышал. - Что? Чего я не знаю?! Неужто после вчерашнего свидания вы переспали? Серьезно? Егор, ну ты... Ну ты... Красава! Так держать, парень! Это ж надо... - Так, Саш, прекрати! Ни с кем я не спал, успокойся, - прервал я бесконечный поток восклицаний блондина. - То есть как "нет"? Совсем-совсем? - я отрицательно покачал головой. - Беру свои слова обратно. Ты не красава, ты придурок, - буркнул друг, скрестив руки на груди и показательно надув губы. - Скорее всего, это правда. Знаешь, Саш, мне действительно херово. Я не могу поверить в то, что смог влюбиться в парня. В такого парня, - я так же тихо начал изливать душу блондину, который за секунду перестал "обижаться" и теперь с сожалением смотрел на меня. - Я понимаю, Егор, понимаю, - Колоколов, чуть улыбнувшись, обнял меня за плечи, прижав тем самым к себе. Он всегда так делал, когда нервничал. Он всегда так делал, когда пытался успокоить. - Но не мы выбираем тех, кого любить. Их выбирает сердце... - я решил не перебивать друга, заметив, как он нахмурил брови и усердно пытался произнести нечто воодушевляющее, - Вообще, если честно, я бы привел тебе очень много доводов о том, какая же любовь очешуенная хреновина и как же круто любить взаимно, но сейчас, прости, я чувствую себя чертовски ванильной бабой, - и парень, улыбнувшись шире, отодвинул меня от себя и прежде, чем убрать руку, похлопал меня по плечу. - Ты просто поверь. Поверь в свои чувства. Поверь в то, что они правдивы. И тогда станет намного легче. Это единственное, что я могу тебе сейчас с уверенностью сказать, - с последним словом Саши прозвенел звонок. Я кивнул другу в знак благодарности и сполз с подоконника. Неужели все действительно так просто? Стоит только поверить? Вера... А во что я вообще верю? Я верю... в любовь. В искренние чувства. В то, что я мыслю, как девушка, начитавшаяся любовных романов, да. Но это ведь не принципиально в сложившейся ситуации, я надеюсь. Потому что я наконец понял всю суть. Теперь я осознал, что окончательно влюбился в него. Я люблю его, своего репетитора. Я правда люблю... *** - Ты делаешь правильный выбор, - Саша уже раз в десятый похлопал меня по плечу. По-моему, он переживает больше, чем я сам. - Я знаю. Спасибо тебе, - улыбнувшись на прощание, я вышел за пределы школы. Дойти до дома Никиты. Признаться ему в своих чувствах. Эх, вроде бы легко. Даже слишком... Помню, как не так давно я шел этой же дорогой, размышляя над тем, как бы понятнее объяснить учителю, что не специально предлагал тому изнасиловать себя, а просто пел песню. Такое ощущение, что за предельно короткий срок я сильно повзрослел. Со мной случилось столько, сколько не случалось за год, наверное. Все-таки жизнь - интересная штука. Никогда не знаешь, что она тебе преподнесет и каким местом повернется. Можно считать жизнь своеобразной игрой. Ты точно так же бросаешь кости, делаешь свой ход, или же пропускаешь его. И самое захватывающее в этой игре - это нарушать правила, задавать свои и заставлять остальных игроков жить, соответствуя им. Если ты сильный игрок, то с легкостью можешь преодолеть необходимые препятствия, и всё - ты уже доминируешь. Весь мир прогибается под тебя, потому что это твоя жизнь, это твои правила. Но, естественно, не стоит забывать про других сильных игроков, которые одним взмахом легкой руки смогут переписать твои же правила, и тогда ты попадешь в чужую игру, утратив при этом власть над своей. И всю оставшуюся жизнь твою тебя будут преследовать сожаления о своем позорном проступке. Что может быть хуже? Поэтому, если ты играешь в жизнь, надо быть самым сильным игроком. Не нужно щадить тех, кто, притворившись тихой мышкой, вскоре могут стать настоящими королями с маниакальной улыбкой на лице. Ты должен управлять ими. Здесь ты повелитель, а они - всего лишь фишки. Потому что это твоя жизнь, это твои правила. - Ну, все. Сейчас, или никогда, - произнес я, с неимоверным усилием заставляя себя нажать на кнопку дверного звонка. В следующую секунду до меня донеслась приятная мелодия и последующие быстро приближающиеся шаги. Именно в этот момент мне почему-то захотелось сломя голову побежать по лестнице вниз, изредка перепрыгивая через две-три ступеньки, но только чтобы уйти отсюда как можно дальше. Но как только я решился совершить свой отменный план побега, дверь распахнулась и передо мной предстал Никита. С растрепанными черными волосами и в своем излюбленном синем халате, заканчивающемся в сантиметре от пола. Пояс домашней накидки был завязан крайне небрежно, что сразу бросилось мне в глаза, если учесть тот факт, что репетитор всегда был человеком аккуратным и слишком отрицательно относился к беспорядку. - Оу... Егор... Не ожидал тебя здесь увидеть, - брюнет заметно напрягся. - Да, я пришел, чтобы сказать тебе кое-что очень важное. Можно войти? - я сделал шаг навстречу двери, но Никита моментально захлопнул ее прям перед моим носом, оставшись при этом снаружи. - Ты знаешь, эм... Тебе не обязательно заходить, да! Ты можешь и тут мне все рассказать, правда ведь? - слишком взволнованно спросил у меня учитель. Что-то не нравится мне его поведение... - Нет, я хочу зайти! - настоял я и, не дождавшись возмущений со стороны Никиты, легонько отпихнул его в сторону и быстро распахнул входную дверь. Так как после прихожей в квартире репетитора находилась гостиная комната, мне не составило труда заметить диван, на котором достаточно мило разлегся парень лет шестнадцати, с расстегнутой рубашкой, оголенным торсом и точно таким же испуганным взглядом, как и у брюнета. В одно мгновение земля ушла у меня из под ног. Я не различал никаких звуков, лишь давящую на уши тишину. К горлу подкатил неприятный комок, глаза заблестели. Получается... мне нашли замену? Я больше не главный участник этой игры? Но почему? Я не мог контролировать слезы, моментально полившиеся из моих глаз. Не мог сдержать того единственного крика боли. Я лишь развернулся и убежал. Убежал, как хотел сделать это всего пару минут назад. Я не обращал внимания на голос, постоянно выкрикивавший мое имя позади. Я просто бежал. Бежал как можно дальше от своего греха. От моего персонального греха, который я никогда не смогу себе простить.