Оксюморон

За столом было шумно. У «бабули» рот не затыкался. Джинён чувствовал себя нелепо в такой разношёрстной компании. Но здесь было хорошо. Он просто потрохами ощущал, как его тело и душа отдыхают. Он всегда избегал людей. Ему было вполне достаточно каждодневных своих уроков. Дети его не напрягали. С ними было весело. А вот взрослых он недолюбливал. Ему нечего было им сказать. Но здесь, за столом… Абрис и правда умела вести светские беседы. Она успевала расспрашивать, отвечать и переводить неловкое молчание Марка на язык, доступный матери и бабушке. Пак старался не смотреть на спасателя. У него краснели уши и ему казалось, что все это замечают, за исключением Марка, конечно. — Мистер Туан, попробуйте ещё… — Эйш заботливо уложила на тарелку аппетитный кусочек с румяной корочкой, — Мистер Пак, не стесняйтесь… — Спасибо, — склонил голову Марк, — В меня уже не влезает… Джинён улыбнулся. Спасатель был таким стройняшкой, что кормить его можно было долго и много. Хоть целый день. — Мне очень неудобно, но я возьму ещё кусочек, — сказал Пак и облизнулся. Три женщины за столом дружно кинулись нагребать ему полную тарелку. Джинён снова покраснел. Было приятно, что Марк этого не видит. — Расскажите что-нибудь о себе, мистер Пак, — глубоким голосом попросила Киана, — Трудно преподавать? — Ну что вы, это доставляет мне неимоверное удовольствие, — застеснялся Джинён. Он не любил такие разговоры. От таких вопросов не узнаешь человека лучше, а только восстановишь против себя. Но, все смотрели на него и ждали. Даже Туан. И тогда Пак пустился во все «тяжкие», — Дети — очень мудрые создания и с ними всегда нужно находить золотую середину. Если с ними разговаривать снисходительно и свысока, они не будут тебя слушать, а если слишком панибратски, тогда просто перестанут воспринимать. Я стараюсь понимать их и не ленюсь ставить себя на их место. Только и всего. Это очень легко. Марк почему-то ухмыльнулся и опустил глаза. Эта его способность опускать глаза, когда этого не требуется слепому… Прямо дрожь по коже… — Думаете, что способны понять каждого? — тихо спросил спасатель, — Когда-нибудь будет мало того, чтобы поставить себя на место другого человека. И что вы будете делать? Опуститесь до уровня ребёнка? — Чаще всего мне приходится подниматься… Не думайте, что дети такие уж глупые создания, — заспорил Пак, — И я не говорил, что понимаю… я всего лишь пытаюсь… — Вот пока вы "всего лишь пытаетесь" - время уходит, не лучше ли делать? Ошибаться и продолжать. Джинён посмотрел прямо в коричневые глаза, какие-то немного диковатые и горящие. Словно спасатель спорил сам с собой, а не с Паком. — С детьми такое не прокатит. Они не прощают ошибок. Я считаю: нужно сперва просчитать тысячу ходов, прежде чем сделать хоть шаг, — Джинён забыл, что на его тарелке стынет пирог. А домочадцы сидят тихие и припухшие, боясь встрять и испортить диалог. — Да что вы! Пока вы просчитываете ваши там варианты, многое может случиться. Например: кто-то утонет… — хриплым голосом сказал Марк и замолчал. — Вы сейчас утрируете. Это же совсем другие обстоятельства…. — Не бывает "других обстоятельств". Если вы не умеете быстро реагировать, вам ничего не поможет. Вы впадёте в ступор при любых обстоятельствах… А на вас полагаются… Вам доверяют… — Мистер Туан, но вы же совсем разные с мистером Паком, — на выдержала Абрис, — В работе мистера Пака совсем не нужно кидаться кого-то спасать, а вот в вашей…хотя, мне совсем не нравится ваша работа. Она вредная для вас. Джинён посмотрел на девочку. Слегка подмигнул ей и заговорщицки прижал палец к губам. — В любой работе может понадобиться кого-то спасать… Примеров сколько угодно. Да вы и сами знаете… Вы согласны со мной? — Марк снова посмотрел прямо в глаза. Джинён перехватил этот взгляд и сердце сделало скачок. Этот спасатель до неприличия красив. Просто душу выворачивает наизнанку. — А может, ещё чайку? — встряла всё же Эйш, — Пойду поставлю… — она улыбнулась Джинёну и пошла из комнаты. — Может и понадобится… Только всегда нужно сначала подумать, а потом уже делать… Разве что, если что-то экстраординарное случится, — согласился Джинён. Больше не хотелось спорить. — Ладно, мне пора поработать, — сказал вдруг Марк и поднялся из-за стола, — Киана, что там у тебя случилось? Опять сломался кран? Мать девочки вскочила со стула, повела Туана куда-то в глубь дома. Пак отпил глоток чая и посмотрел на Абрис. — Ну что, пойдём и мы? Поможем… Туан был мастером на все руки. Это Джинён сразу понял по тому, как тот в мгновение ока разобрал фен и на ощупь стал проверять проводки. Пак даже не рискнул вмешиваться. Он совсем не дружил с техникой. Или она с ним не дружила, но после того, как однажды его дёрнуло током, когда он пытался починить мамин утюг, даже не пытался. Зачем? Проще купить новое, чем подвергать себя какой-то никому не нужной экзекуции. А вот у Марка это здорово получалось. Ему вообще слепота не мешала. Он чувствовал каким-то внутренним зрением, что куда вставить, что где исправить. Киана с таким обожанием смотрела на него, что Джинёну жарко стало, несмотря на прохладный воздух в комнате. Здесь работал кондиционер. — Ну вот… можешь проверить… — Марк отдал фен и Киана, счастливая, побежала докладывать матери, которая всё ещё «ставила чай» где-то в недрах этого дома. На улице послышался лай. И Абрис сразу побежала во двор с криками, что вернулся Джой. Джинён ничего не понял, и посмотрел на Туана. Тот, видимо, почувствовал и объяснил: — Это хозяйский пёс… Большая умница… Иногда гуляет сам по себе… Вернулся, стало быть… — А почему такая реакция? Разве не часто такое бывает? — усмехнулся Пак. — Часто. Но всё равно Абрис терпеть не может, когда он убегает. Мало ли что? Здесь проводят отлов бродячих животных… — Мне уже пора возвращаться к себе… Вы ещё останетесь или можем прогуляться? — сболтнул вдруг Джинён и испугался. Мало ли, что он может подумать, этот странный спасатель… — Я как раз собирался уходить…можем пойти вместе, — Марк поднялся и пошёл в сторону двери. Не обращая внимания на то, что Пак застыл, как вкопанный. А потом кинулся следом. Во двор высыпала вся семейка. Джинён увидел и собаку. Джой сидел возле ног своей маленькой хозяйки и улыбался. Именно улыбался. Весь его добродушный вид говорил, что ему очень приятно видеть столько много народа. Джинён подошёл, протянул руку к крупному, блестящему носу. Джой описал хвостом дугу, собирая пыль и лизнул Паку запястье. — Вы ему понравились, — засмеялась Абрис, — Правда он всех любит. Но мистера Туана просто обожает. Всегда убегает за ним. Иногда даже с ночёвкой… Вы же не заберёте его сегодня, мистер Туан? — Нет. Попридержи его… Ну что же… мне пора… Эйш, Киана… Абрис… Мистера Пака я забираю… Джинён чуть не поперхнулся. Он забирает. Серьёзно? Но вслух ничего не сказал. Попрощался с женщинами. Поблагодарил за гостеприимство. — Мы же ещё увидимся, мистер Пак? — погрустнела девочка. А Эйш даже обняла Джинёна, потрепала его за плечо: — Вы же помните, что я вам сказала, верно? Остерегайтесь открытых водоёмов…и ждите любовь всей вашей жизни… — Что за чушь, Эйш! — не выдержал Туан, — Снова дурацкие пророчества? — Вовсе не "дурацкие". Вы же знаете, они всегда сбываются… — обиделась бабушка. — Мистер Пак, очень приятно было с вами познакомиться, — перебила её Киана, — Приходите, когда захотите, мы всегда будем вам рады. — Приходите завтра! Мы устроим театр. Мистер Туан знает. Это будет здорово! — воскликнула девочка. Джинён поклонился всем и заспешил за Марком. Тот даже не потрудился ничего объяснить. Пошёл себе по улочке вперёд. Пак догнал. Пошёл рядом. Как умудряется этот человек ходить так свободно? Насколько Джинён знал, слепые люди всегда передвигаются с помощью белых, складных палочек. Только вот что-то не видел он такой у Туана. Это же какими сверхспособностями нужно обладать, чтобы ходить так запросто?! Они прошли уже достаточно много, а Марк всё молчал. Он смотрел вперёд каким-то холодным взглядом. Словно ушёл в себя. Джинён не отставал. Он был начеку, чтобы ничего не попалось на пути спасателя такого, чем бы он мог пораниться или запнуться. Каким-то образом они вышли к океану. Сначала Пак почувствовал сырой прохладный воздух, а потом увидел воду. Далеко впереди. Даже дух захватило от этого зрелища. Улочка спускалась вниз замысловатыми зигзагами, а потом, повернув в очередной раз, вывела их к обрывистому берегу. И снова синь неба переходила в голубизну океана. Краски смешивались и растворялись одна в другой. Надвигалась ночь. Здесь всё случалось быстро и без обычной подготовки. Вот было светло. И вдруг… Будто невидимая рука выключила свет. Океан заиграл блестящими искрами. Живой. Доступный. И такой далёкий. Не спустишься к нему по обрывистому берегу. Только и осталось — любоваться. Трели цикад накрыли их с головой. А потом стало так тихо, что шелест волн приблизился вплотную. У Джинёна спёрло дыхание. Он вдохнул глубоко, пропихивая воздух внутрь. Марк что-то почувствовал. Поднял глаза. Пак увидел их блеск на фоне тускнеющего неба. Сердце снова сбилось с накатанной орбиты. Глухо торкнулось о грудную клетку. Невероятно красив этот Марк. До звенящей тишины… — Здесь моё любимое место, — выдохнул спасатель и серьёзными глазами посмотрел вдаль. Потом помолчал и вдруг добавил, — Солнце уже село? — Давно, — как-то сдавленно отозвался Джинён. Уже стемнело. Он услышал шелест позади, словно огромный зверь подбирался к их спинам. Резко развернулся, прикрывая собой Туана. Хватило его лишь на этот шаг. Встать. Принять стойку. Отразить атаку. Но из кустов вынырнул огромный, лохматый пёс и заскулил от радости. — Джой? — воскликнул Пак, поражаясь своему спокойствию. У самого же чуть столбняк не случился. — Ты зачем удрал? — грозно заговорил Марк, обнимая пушистую голову. Пёс понял, что на него не сердятся и чуть ли не на руки забрался к спасателю. Потом кинулся к Паку, облизал ему пальцы и снова вернулся к Марку, — Больно ты мне нужен, блохастик… — уже нежно продолжил тот. — И что мы теперь будем с ним делать? Уведём обратно? — спросил Джинён. — Мы? — усмехнулся Туан, — Насчёт «нас» ничего не знаю… А вот я возьму его к себе с ночевкой. Абрис поймёт. Он всё равно теперь от меня не отклеится. Так и будет банным листом к ногам цепляться. Будто без него я с пути собьюсь… — А может ещё погуляем? — попросил Джинён, поглаживая густую шерсть. Он был слишком близко к Марку, даже чувствовал его сбивчивое дыхание. Это было приятно. — Недослышал или не понял? — хрипло сказал Марк, — Разве вам не пора возвращаться в отель? Вроде как: ночь? В его голосе звенел металл и Пак вздохнул разочарованно. Его больше не хотят видеть. Вернее, слышать. Или как там? Чув-ст-во-вать… — Мне не пора… И воздух такой прохладный. Днём слишком жарко. А сейчас…так хорошо. Можно захлебнуться этим разряжённым кислородом. — Хм… — Марк перестал тискать собаку и поднялся, — Вы никогда не пробовали писать книги? У вас бы здорово получилось… Небо темнело всё больше и больше. Трава у ног стала совсем выцветшей. Серой. Но где-то на западе ещё светились сине-сизые краски. Паку вдруг захотелось пойти вместе с ними. Со спасателем и собакой. И было жутко пусто в душе от того, что такое невозможно. Разве что потянуть время и побыть рядом ещё чуть-чуть. Хотя бы минуту. И он просчитал в уме правильный ответ. А потом выдал: — Пробовал. Я часто пишу. Но получается так плохо, что даже себе самому трудно признаться. Мне не хватает радостных эмоций. Всё в моей жизни упорядочено и скучно. Сильные душевные терзания обходят меня стороной. — А мне кажется, что получается у вас отлично. Просто вы никак не можете на одном остановиться. У вас же тысяча интерпретаций. Попробуй тут выбери… — шутливо сказал Туан и улыбнулся. Жемчуг зубов ярко блеснул в синеве неба и растаял. Пак протяжно вздохнул. Словно после долгого плача. И это получилось так шумно, что Марк не выдержал и рассмеялся громче, — Слушайте, а не пора ли нам на брудершафт выпить? Джинён ушам своим не поверил. Его пригласили? И этот красавчик решил перейти на «ты»? Сам? Первый? Что же такого Пак сделал в прошлой жизни? Стаю бабочек, что ли, спас? Или фанеру над Парижем запустил? — Я согласен. Знаете, как не хочется возвращаться в пустую комнату… Ещё ведь не слишком поздно… — начал Пак. — Мы можем прямо сейчас перейти на неформальный язык. А выпить позже… — Хорошо, Марк, — полыхая ушами, решился Джинён, — Я угощаю… Я первый! — добавил он, замечая, как Туан порывается заспорить. — Первым был я, вообще-то. Пока ты просчитываешь свои ходы, я просто действую. Пак хотел возмутиться, но Туан вдруг нащупал его руку и свистнув собаку, шагнул прямо в высокую, серую траву. Это место тоже нашёл Марк. Вернее, он его и не искал. Привёл прямой наводкой. Словно ошивался здесь каждый день. А может, ночь. Приглушённый свет не бил по нервам, а был ненавязчивым и хрупким, как льдинки в бокале. Они пили какую-то муру, но всё равно Пак был счастлив. Перед ним словно открылись все двери. Про которые он даже не знал. Лишь во сне когда-то видел, как пряди обесцвеченных волос щекочут ему лицо. И эти преломленные в улыбке губы расползаются, чтобы сказать что-то особенное. Сон был расплывчатым, и после него осталось лишь послевкусие. А то, что он чувствует сейчас - никакими словами-то не передашь. Счастье? Фиг знает. Просто хорошо было и спокойно. Пёс сидел возле ног. Никто его даже не пытался выгнать. Видимо, эти двое частые здесь гости. — Давай, — сказал Марк, поднимая бокал до уровня глаз. Джинён не ушёл в глухую защиту. Наоборот, придвинулся, — Выпьем за нашу встречу. И разойдёмся в гордом одиночестве. Потому что друзья мне не нужны. У меня уже вон, есть один, — Джинён понял, что Туан говорит о собаке. Стало обидно до чёртиков, плескающихся в бокале. Таких же, как в глазах у спасателя. Прямо вот - братья родные. Ну, не нужны, так не нужны. Он не сильно-то и рвался… — Я знаю таких как ты, — смело заявил Пак. Выпито было изрядно. Можно было потом на это всё свалить. Пьяному, все знают, океан по лодыжку, — Вы все любите говорить о том, что вам никто не нужен, а потом обливать подушку слезами. В темноте ночи… И жалеть себя. Это самое простое. Смелый спасатель Туан. — Что ты понимаешь о моей смелости? Ты, что никогда не знал поражений… Обыкновенный книжный червь, что только и знает просчитывать ходы и придумывать комбинации в своей голове, словно на шахматной доске, — ухмыльнулся Марк беззлобно и опрокинул бокал в рот. Точно так. Ни капли не расплескал. Алкоголик. — Верно, я и правда «ботаник». И в основном, живу внутри. Своими мыслями. А ты — человек действий. Который не может согласиться со своими ограниченными возможностями и поэтому задевает всех вокруг, находя в этом умиротворение. Или что ты в этом находишь? Кайф? Марк усмехнулся. Налил в бокал алкоголь, помогая себе другой рукой, чтобы не промахнуться. Не торопясь выпил. Посмотрел совершенно трезвыми глазами. Покривил губы в ироничной ухмылке: — Ты прав, господин Пак. Я нахожу в этом спасение. Только не в том, что задеваю всех вокруг, а в том, что вытаскиваю из всякого дерьма. Иногда — это океан, а бывает и кое-что похуже. Но тебе не собираюсь душу изливать… Ты — всего лишь мой собутыльник. Ни больше. Пак смешался. Он совсем забыл, что его недавно спасли от неминуемой смерти. Как-то из ума вылетело. А его вот сейчас, как котёнка, макнули прямо мордой в это недалёкое прошлое. — Прости. Я не хотел тебя обидеть… Конечно, я тебе - никто. Зачёт. Марк снова улыбнулся. Опустил бокал и принялся закусывать долькой лимона. Поморщился и отвернулся. Скрывая лицо в сумерках приглушенного освещения. Народу было: раз, два и обчёлся. Джинёну нравилось здесь, несмотря на странный разговор. Они словно ссорились. Но как-то не перегружая мозг, как друзья это делают, не как чужие люди. Все стрелы, выпущенные Марком, попадали точно в цель. Прямо в распахнутое сердце Пака. Думалось о том, как они на самом деле далеки. Вот сейчас расстанутся и больше никогда не увидятся. Словно отпетые друзья. Которые уже больше не друзья… А враги? — Ты не можешь меня обидеть… Даже если очень захочешь, — как-то хрипло сказал Туан, поворачивая лицо, — Меня сейчас никто не сможет обидеть, поверь. Это я виноват. Со мной каши не сваришь. Но ты не представляешь, каким я был уродом до того, как ослеп. Тогда мы даже бы с тобой не пересеклись. Ни в каком параллельном мире, ни в одной точке. Даже в бесконечности. Я бы не знал, что существуют эти грёбанные острова. Где люди коптятся на солнцепёке, как сельди в рыбацком трале. Джинён смотрел, как меняется лицо спасателя. Как его глаза загораются лихорадочным блеском и тухнут, как будто он окунается в свои воспоминания и отгораживается от них каким-то непостижимым образом. Сила воли — это то, чего у него с лихвой. А ещё, гордость и обида на весь свет. Потому что: «За что?» Он, Пак уверен, тысячу раз задавал себе такой вопрос. И не только себе. Богу тоже. Только ответа вряд ли дождался… — Но мы встретились. И даже не в какой-то бесконечности. А здесь. На этих "грёбанных островах". В этом райском уголке Земли. Где небо похоже на океан, а океан — на небо, — Джинён сказал это ровным голосом, без всякого нажима, но прозвучало это очень проникновенно. Потому что Марк посмотрел на него внимательными глазами. Трезвыми и серьёзными. — Только не влюбись в меня… Я всё ещё красив? Как думаешь? Пак вздрогнул. Было в этом что-то интимное. Словно перед ним обнажили душу, но никогда этого не признают, даже под страхом смерти. «Ты красив. Не знаю, как было раньше, но сейчас ты прекрасен… Никого не встречал красивее!» А вместо этого сказал: — Не влюблюсь. *** Марк всё-таки напился. Джинён долго наблюдал, как спасатель клевал носом. Смотрел мутными глазами и молчал. Было такое ощущение, что ему плевать, с кем он сидит. Этот человек просто хотел забыться в вине, то бишь, в виски. Пак не знал, какую истину он там пытался найти, но когда Туан уснул, привалившись к мягкому сиденью, расплатился по счету и попытался вытащить парня из-за стола. Дело шло туго. Марк хоть и был щупленьким с виду, но расплылся, как тушка убитого оленя. Джинён запаниковал. Он не мог его тут оставить одного. Да и до отеля ещё нужно было добраться. Тогда он попытался разбудить бесчувственное тело. Но всё было бесполезно. Подозвав официанта, Пак попросил, чтобы ему вызвали такси и помогли засунуть Марка в машину. — Мистер Туан никогда не напивался, — сочувственно сказал ему парень, очень осторожно и бережно помог довести его до такси, — Вы сможете доставить его домой? — Я не знаю, где он живёт… — нервничая, ответил Джинён, — Отвезу его к себе… — Ну что же, всего доброго, — помахал парень-официант на прощание, — Вашего пса не забудьте! Пса?! Как-то из ума вылетело… Джой спокойно залез на заднее сидение машины. — Эй, — сказал ему Джинён, — Не видишь, что здесь и без тебя тесно! Домой пойти не можешь? Что, дороги не помнишь? Водитель такси улыбнулся: — Я знаю мистера Туана и эту собаку. Пёс может сесть на переднее сиденье. Джой, иди сюда! Пёс перебрался вперёд и устроился с комфортом в мягком кресле. Пак только головой помотал: — Скажите, может вы в курсе, где мистер Туан живёт? — на всякий случай спросил у «водилы». — Извините, этого никто не знает, — стушевался мужчина. — Хорошо, тогда отвезите нас в отель «Royal Hawaiian», знаете, где это? — Конечно, даже не сомневайтесь, доставлю в лучшем виде и помогу мистера Туана до номера довести. — Буду вам очень признателен, — Пак вздохнул и автомобиль рванул с места. — Ты не можешь пойти с нами! — сказал Джинён псу, когда они приехали, — Это очень крутой отель. — Да не волнуйтесь вы за Джоя, — встрял водитель, — Если он с мистером Туаном, то ему разрешат тут находиться. Вот увидите. Никто и слова не скажет. Да что же это за человек такой? Марк Туан… Все ему готовы услужить… Пак подхватил спасателя за одну руку, водитель за другую и они медленно пошли в здание. Джой и правда не собирался оставаться один на улице. Ну что же, знакомство продолжается. И если есть на свете что-то действительно весомое, то это точно может быть и бесчувственное тело, которое так бережно сейчас тащили… Ночь накрыла город плотным покрывалом и на мир опустилась томная, звенящая тишина.