Оксюморон

А они были огромные. Эти звёзды. Мерцали таинственным светом и казалось, что весь мир состоит из этих сверкающих лучей. Нигде и никогда Джинён не видел таких ярких светил. Прохлада коснулась влажных волос на висках. Ветер был ласковый, не обжигающий. Хороши здешние ночи. Приносят уют и тишину. Только вот не было этой тишины. Где-то в стороне частного сектора лаяли собаки, ненавязчиво, но всё же ощутимо. Океан шумел зарождающимся штормом. В траве пиликали цикады. А мысли всё равно уносились куда-то далеко. Чем он сейчас занят…этот спасатель хренов? Поел ли? Или вырубился где-нибудь за столом, в кабаке, нализавшись с дури… И только потом до Пака дошёл смысл сказанных Томом слов. Уж не объяснение ли это было? Вот так прямо. Здесь и сейчас. А вслух сказал: — Я не луна. И даже не солнце. Хотя, солнце люблю больше. Если сейчас я кажусь тебе чем-то значимым, то это только потому, что ты меня плохо знаешь. Людям свойственно ошибаться. Они частенько принимают желаемое за действительное. Торопятся куда-то. Как будто опоздают к финишу. Запомни, я — обыкновенный. Таких тьма тьмущая. Их даже больше, чем звёзд на небе. Хотя, может я и ошибаюсь. Не придумывай того, чего быть не может. Ладно? И мы точно сможем быть друзьями. Маккартни молчал. Джинён хорошо видел очертания его профиля на темнеющем небе. Он будто задумался о чём-то. Океан становился всё более слышимым. Звёзды вдруг затерялись. Чёрное, рваное покрывало из туч заслонило небо. Потемнело резко. Надвигалась гроза. Ещё далеко на западе оно было светлым, словно чья-то рука обмакнула облака в «синьку». А над ними уже плыли чёрные тени. Словно огромные коршуны. — Будет ливень, — сказал Том, — Ты никогда не купался в такую погоду? — Я и шторма-то никогда не видел, — улыбнулся Пак, — Там, где я жил, море спокойное. Мирное. — Это где же такое может быть? Уж не в сказке ли? — усмехнулся Том. — Всё ещё считаешь меня принцем из придуманных снов? Или просто злишься? — Просто злюсь… Хочу искупаться… Ты идёшь? — парень вдруг встал и пошёл обратно к обрыву, а потом куда-то резко пропал. Джинён сунулся за ним. На душе вдруг кошки заскребли своими стальными когтями. Но вниз уходила лестница. Довольно-таки крепкая. Пак увидел, как Том медленно спускается к пляжу. — Да подожди же ты! Чего рванул-то? Песок мягко зашуршал на ступнях сандалий. Пальцы сразу ощутили эту мелкую крошку, что просочилась внутрь. Жутко неприятно. Джинён разулся. Том заметил, скинул с себя туфли, принялся стаскивать рубаху. — Ты и правда собираешься плавать? Сам же говорил, будет гроза… — Знаешь, как здорово купаться, когда дождь идёт? Раздевайся. Это будет впечатляющее зрелище… Джинён задумчиво наблюдал, как Том стягивает с себя джинсы. — Не думаю, что рискну забираться в воду. Посмотри, волны такие огромные. Это опасно. Я плаваю, как контуженный котик… — Ну, ты же со мной будешь. Я отличный пловец. Нет, Марку, конечно, уступаю, но тебя точно не утоплю, не потеряю. Можешь держаться за мою шею. Джинён посмотрел на океан. Огромные волны катали валуны. Серебряные чешуйки светились в воде. И казалось, что океан — это что-то живое. Дышащее. — Я думаю, что тебе тоже не следует плавать… — Уж не боишься ли ты? Или просто мне не доверяешь? — усмехнулся Том. Он подошёл. Взглянул на небо, потом на Джинёна. Тот перехватил взгляд, по телу забегали мурашки. Дурацкая, дикая выходка! Риск обыкновенный. Никому не нужный. Это даже не геройство. Просто — дурь. Но, Джинёна словно чёрт ударил под ребро. Он всё же решился. Аккуратно разложил свой пиджачок на песке. Стянул брюки. — Смелый актёр Пак! — воскликнул Маккартни, — Бежим? — Сам беги. Я и пешочком прогуляюсь… — Джинён, не торопясь, подошёл к самой воде. «Барашек» зацепил его ступни, Съездил по лицу вихрастым боком. Какой уж тут барашек-то? Целый баран. В человеческий рост. Он увидел, как тело Тома блеснуло светлым силуэтом и тут же скрылось в волнах. Джинён струхнул. Всё же это было опасным занятием. И если бы Марк был сейчас здесь, досталось бы обоим. Он бы с них три шкуры содрал. Пак знал, что если его зацепит волной и унесёт, ему будет трудно вернуться на берег. Да что там трудно?! Невозможно. Он не справится. Нахлебается и отправится на корм рыбам. Где же этот тупица-британец? Не утонул бы… В этот момент вдарило так, что Пак пригнулся от неожиданности. Гром? А он даже молнии-то не видел. Дождя ещё не было, но гроза началась. Его окунуло в воду. Он понял, что теряет дно и засучил ногами. Самое главное — не паниковать! Сейчас его швырнет обратно. Нужно только зацепиться за песок. Остаться на берегу. Если его второй раз утянет, сил останется меньше. На какой-то момент Джинён потерялся. Он перестал осознавать, где вода, а где небо. Всё переворачивалось с ног на голову и обратно. Его гоняло, словно щепку. Стихия швырнула его на берег и тут же снова смыла набежавшей волной. И опять борьба за глоток воздуха. А в голове лишь одна мысль: «Не паниковать!» Как будто это возможно? Хрен-то! Думать в такой ситуации — тяжкий труд. Чьи-то руки ухватили его поперёк тела. Стало возможно дышать. Спасатель? Джинён ничего не видел. Глаза резало от солёной влаги. Словно от песка. Он вдруг почувствовал ногами дно. А потом их вынесло на берег. Ещё раз набежала волна, подтолкнула вперёд. Оставила на песке. Пак закашлялся. Горло жгло. Вся носоглотка была заложена. Эта горечь во рту и, кажется, даже в голове. В мозгах. — Здорово, правда? — рядом с ним оказался Том. Он потянул Джинёна подальше от разбушевавшихся волн и рухнул рядом на песок. Пак отдышался. Припал всем телом к мокрому ракушечнику. Несмотря на холод, было приятно оказаться на твёрдой почве. Сверкнула молния, на миг осветив всё вокруг. Джинён увидел блестящие глаза совсем рядом. Том улыбался. Этому идиоту и невдомёк, что Пак сейчас чуть было не стал едой для медуз. — Я же говорил, не бойся, я смогу тебя вытащить. Зато ты навсегда это запомнишь… Будешь лежать в чистой и тёплой кроватке и вспоминать эту ночь… И меня вместе с ней. А Джинён почему-то подумал про Марка. Он видит лишь эти сверкающие росчерки, полосующие небо… Их накрыл гром. Словно железом по железу. Они сейчас хорошие мишени для молний. Бей — не хочу! А потом вдруг дошло. Туан же сейчас на крыше! Он же в грозу торчит там. Под этими самыми сверкающими спорами. Одна-единственная мишень. Маленькая, щуплая….И металлическая крыша. Словно в тире… — Слушай, ты случайно не знаешь, где живёт Туан? — спросил Джинён таким сорванным голосом, что Том уставился внимательными глазами ему в лицо. Их снова ослепило. И снова ударил гром. — Откуда? Я ему даже не друг… — Ну, хотя бы приблизительно… — Не знаю… — выдохнул Маккартни. Джинён поднялся, бросился искать свои вещи. — Ты куда? — закричал ему вслед парень. Но его голос утонул в свистящем гвалте грома. Пак никак не мог найти свою одежду. Он совершенно сбился, был полностью дезориентирован. К нему подбежал Том. Ему пришлось кричать прямо в лицо. Грохот стоял такой, что уши закладывало. — Пошли! — услышал Джинён. Маккартни взял его за руку. Повёл через пляж. Ночь полностью опустилась на остров. Лишь всполохи молний, среди этой плотной темноты. И где-то совсем в другой широте — вспыхивающая и дразнящая разноцветными огнями, цивилизация. Совсем рядом. Лишь подняться наверх по крутому склону. И где эта лестница? Как теперь её найдёшь-то? — Одежду вряд ли сейчас отыщем, — прямо на ухо прокричал Том, — При таком ветре её уже унесло в океан… У тебя что было в карманах? Только не говори, что всё! — Да ничего у меня не было в карманах. Одни спички… Ключ от номера я оставляю на ресепшене…а мелочь мне не жалко… Хотя…бумажник жалко…мне его мама подарила…и костюм… — Ладно, считай, что это я виноват. Я тебе всё возмещу. И костюм мы купим новый. У меня-то были пустые карманы… А зачем тебе спички? Ты что, куришь? — Нет, просто валялись…даже не помню, почему? Кажется, я случайно забрал их со столика в кафе… Когда обедал….А ты уверен, что мы не найдём наши вещи? Может, поищем, когда дождь закончится? — Конечно, поищем. Но теперь-то идти надо… У меня здесь рядом дом. Только наверх подняться… Обсушимся и пойдём искать… Ты согласен? — Как будто у меня есть выбор?! — прокричал Джинён. Снова сверкнула молния. На миг осветила всё вокруг. Только мир казался чёрно-белым. Не было у ночи других цветов. Словно на старой плёнке… И вот тут-то Пак и увидел его. Далеко впереди, на фоне неба, отчётливо прорисовывался силуэт фигуры человека. Тот стоял высоко закинув руки и подставлял грудь непрерывному потоку дождя. Если бы Джинён поднялся наверх, он бы никогда не увидел этого. Не нашёл бы этот дом в лабиринте улиц и аллей. А здесь…с пляжа… — Что там такое? Чьё здание? — спросил Пак. Вода не давала ему говорить. С волос сбегали капли и заливали лицо. — Где? — Том вцепился сильнее в руку Джинёна, рассматривая дома на возвышении, — Что? — Вон! Человек… На крыше… — но сам уже пошёл вперёд, забывая про Маккартни. Нужно быстрее подняться. Есть здесь где-нибудь эта чёртова лестница? — Подожди! Куда ты? — прокричал ему вслед Том. Но Джинён не обернулся. Он глаз не спускал с тёмного силуэта. Хотелось поскорее добраться туда. Любая следующая молния может пробить это тело навылет. Как в русской рулетке… Пак уйму таких фильмов насмотрелся. Даже был рад, наблюдая за сюжетом на экране. Но здесь-то! Марк… Лестница всё не находилась. Но Том понял, в чём дело. Он снова схватил Джинёна за руку и потянул куда-то в сторону. На ходу объясняя: — Это там! Там есть ступеньки! Я знаю… Пак послушно шёл, вздрагивая от прошибавшего мозг грома. Он уже не чувствовал своего тела. Мокрые плавки облепили бёдра, словно вторая кожа. И было чертовски зябко. Что за страна-то такая?! То — лава кипящая, то смертельный холод! Потом они долго поднимались. Казалось, прошла целая вечность. Порывы ветра грозили швырнуть их обратно, затягивая в пучину шторма. Босые ноги чувствовали каждый камешек, каждую неровность. Но обращать внимание на такую малость? Джинён думал только о человеке, чей силуэт стоял перед глазами. — Вон тот дом! Он слишком высоко. Нам с этой стороны не подойти! — прокричал ему в ухо Том, — Если бы с улицы… А зачем тебе это? Зачем? — Там человек. Он может погибнуть, как ты этого не понимаешь-то?! — заорал в ответ Джинён, — Ты можешь идти домой… Я сам найду… — Чёрта с два! Как я могу оставить тебя одного? Даже не думай об этом… — Маккартни ещё что-то ворчливо говорил, а Пак его уже не слышал. Он вдруг увидел этот дом. Узнал. Такой же огромный и чёрный, как и в первый раз. Пустые глазницы окон отсвечивали тёмными впадинами. Словно заколдованный замок… — Я нашёл! Это здесь… — Джинён принялся барабанить в массивную дверь. Словно прошлый век. Куда делись звонки и домофоны? — Думаешь, тебе откроют? Напрасный труд! — сказал Том. Под козырьком входа дождь стал тише. Сюда не проникал шум океана и холодный ветер. — Что же делать? — закричал Джинён и навалился грудью на дверь. Он тут же провалился в чёрное отверстие помещения. На этом острове совсем не запираются, что ли?! Нашарил в темноте лестницу. Знакомую. Теперь нужно подняться вверх до упора. Пока в глаза не забьёт свет из окна… А потом…выход на крышу… Огромная пустота перед глазами… И звёздное небо… Не было никаких звёзд. Всё заволокло чёрными тучами. Словно в чужом мире. Но молния сейчас помогла. Пак снова увидел перед собой силуэт. Человек стоял неподвижно, раскинув руки. Он словно наслаждался процессом. Джинён забыл про Тома. Кинулся вперёд, не соображая, что делает. Нужно просто схватить Марка и сжать в своих объятиях. Спрятать от страшных зигзагов молний. Закрыть, защитить! Он схватил. Прицепился, как медуза. Потащил ошалевшего от неожиданности спасателя в сторону комнаты. Не дал ему ни одной свободной секунды. Просто держал в своих объятиях и загнанно дышал. Запоздало думая о том, чем это всё закончится: его либо вышвырнут вон, либо просто сбросят с крыши. — Господин Пак? — нервным, сломанным голосом пробормотал Туан ему на ухо, — Откуда, чёрт возьми, ты тут взялся? Да ещё голый… — Я не голый, — Джинён понял, что руки Марка ощупывают его мокрую талию. Холодными, скользкими пальцами… — Что вообще происходит, я тебя спрашиваю? — вскричал спасатель. — Мы…случайно заметили… Ты стоишь…и…молнии… Ты совсем идиот? — Пак подбадривал сам себя голосом, который всё крепчал и крепчал, — В прятки со смертью играешь? Тупица! Хочешь сдохнуть — пойди утопись! — Подожди, — отстранился от него Туан, — Что значит «мы»? Ты тут не один? Том понял, что ему нужно что-то сказать. Он стоял в проёме двери и наблюдал за этими двумя. В комнате было темно, но свет от молний периодически освещал помещение. Не заметить два, приросших к друг другу тела, было практически невозможно… — Это я, Том Маккартни… Мы плавали здесь, недалеко. А потом Джинён заметил вас… Он очень испугался… — «Плавали»? — Марк уставился в лицо Пака гневными глазами, — «Джинён»? Уже — «Джинён», да? — Ой, сейчас это вообще не важно, чем мы там занимались, — начал Пак, — Вот что ДЕЛАЕШЬ ТЫ? Камикадзе… — Простите нас, мистер Туан… — снова заговорил Том. — Почему ты голый? Сможешь мне ответить? — Марк снова провёл рукой по влажному торсу Джинёна. Стряхнул воду на пол и повернулся в сторону Маккартни, — Вы вообще можете быть свободны… А с этим человеком я ещё разберусь… — Тогда я пошёл… — Том попереминался с ноги на ногу и сконфуженно сморщился. — Иди! — резко сказал Марк. — Спасибо тебе, Том, ты мне помог сегодня… — Джинён посмотрел на мокрое и голое тело парня. Ему стало неприятно, что Туан так высокомерно себя ведёт. Радовало лишь то, что с ним не собирались быстро распрощаться. — Извините за вторжение… Мы не хотели ничего плохого… — севшим голосом заговорил Маккартни, — Джинён, я пойду, ладно? — Хорошо, — откликнулся Пак, — Ты же не заблудишься? Одежду поищем завтра, ладно? — Ладно… — Том побрёл к выходу. Слышались только его хлюпающие шаги, пока он спускался. — Ну что, актёр-писатель Пак, объяснишь мне теперь всё с самого начала или мне просто поцеловать тебя? — сбивчивым голосом прошептал ему Марк. Он прижал холодное тело к себе, нащупывая губами мокрую щёку. Джинён замер. Его била дрожь. Но он упрямо молчал, лишь слушая удары сердца. Своего или Марка, не понять. Всё слилось в однообразный стук. — Ты — идиотина, ты знаешь? — сказал Джинён, чтобы разбавить эту нервную дрожь. Эту чувственную атмосферу. — Как будто ты лучше?.. Плавать в шторм… вламываться в чужое жилище и потом целоваться с хозяином… Туан тут же подтвердил свои слова, отыскивая губы Джинёна. Тело ещё сотрясалось от озноба, но глубоко внутри стало тепло. Пак обхватил щуплое тело спасателя и погладил его по спине. Словно маленького ребёнка. У Марка, видимо, сорвало крышу. Он шумно задышал и одним неуловимым движением подхватил парня на руки. Понёс куда-то в глубь комнаты. Опрокинул на мягкую кровать. Подполз сам, на ходу срывая с себя мокрое шмутьё. Припал снова губами, попадая Джинёну куда-то в ухо. Пак почувствовал, что сейчас задохнётся. Он даже не предполагал, что спасатель может быть таким ласковым и сильным одновременно. Его руки бегло ощупывали тело, разглаживая мокрую кожу, прохаживались, оставляя за собой горячие дорожки. Там, где пробегали пальцы Туана, ложился неизгладимый след, словно ожог. Но было мучительно приятно. Голова Джинёна кружилась. Всё плыло перед глазами. Остался только древний инстинкт: немедленно получить то, чего жаждало тело. Сейчас разум должен заткнуться. Пришло время — чувственного наслаждения. И Пак готов был на всё. Только бы эти волшебные руки трогали его ледяную кожу, оставляя огненные разводы. Марк торопился. Он тяжело дышал и был похож на загнанного скакуна. Осыпал беспорядочно поцелуями, продвигаясь к заветным губам. Отыскивая их тактильно. Джинён принял поцелуй. Растворился в нём совершенно, забывая обо всём. Он помнил лишь, что поцелуи спасателя убивают. Выколачивают собственную личность, высасывают нутро, оставляя повсюду свои метки. — Пак Джинён, — прошептал Марк ему в губы, — Ты сводишь меня с ума… И снова беспорядочные поцелуи. Выматывающие, глубокие, словно воронка. А ещё тело Туана. Оно не давало шансов спастись. Впечатываясь каждой впадинкой. Такое нежное и скользкое. Тёплое. Словно кровь… Джинён застонал, ощутив, как Марк опускается по его животу вниз. Все чувствительные зоны откликнулись, завибрировали. Ещё никому и никогда не удавалось подойти к Паку так близко. И вот сейчас. Все внутренние части раскрывались навстречу этим губам. Этому горячему дыханию. Джинён замер, когда зубы спасателя приподняли резинку его трусов. На кожу снова обрушился табун мурашек. Марк усмехнулся. Отпустил плавки. Принялся целовать всё, что под ними, прямо через тонкую завесу мокрой тряпочки. — Ты волшебный, Пак Джинён… — прошептал, сбиваясь с дыхания. Джинён снова застонал, елозя ногами по мягкому покрывалу. Туан решительно содрал с него плавки и тут же опустился тёплым телом сверху. Новый стон вырвался из горла Пака. Он совершенно перестал себя контролировать. Марк снова загрузил его поцелуями, перехватывая губами мягкие припухлости, помогая себе языком. Влажным…горячим… — Марк, Марк, — выдавил из себя Джинён, лишь это имя вертелось в голове. — Не бойся, я не сделаю тебе больно, — заткнул его спасатель, — На первый раз обойдёмся этим… Он снова опустился к ногам Пака, заставляя его вздрагивать каждый раз, когда прикасался к коже. — Нет, — вырвалось у Джинёна, — Я тебя хочу… Всего… Сделай это со мной… пожалуйста… — Ты просишь? — удивился Марк. Он навис тонким телом сверху, заглядывая в глаза. Как будто видел, где они… — Да, я прошу… Очень… Туан хмыкнул. Потянулся рукой к лицу Джинёна. Тот прикрыл веки. Ощущая лишь лёгкие прикосновения к глазам, волосам…губам… — Очаровательный Джинёни… ты и вправду готов? У нас вся ночь впереди… Долгая…долгая ночь… Ты всё равно просишь? Джинён не выдержал, потянулся и уронил спасателя на себя. Ощущая, как их тела идеально подходят друг другу. Словно серая гранитная глыба подходит ледяной корке, что пристыла намертво к поверхности. По крайней мере, до солнечного дня. С приходом утра всё растает и лёд просто стечёт тёплой влагой… Но это же потом… А сейчас — лишь это тяжёлое дыхание и медленное погружение на самое дно… *** — Ты спишь? — тихо спросил Марк. Гроза за окном закончилась. Лишь ветер прорывался в комнату и шевелил тонкие занавески на окнах. Отдельные капли ударяли по металлической крыше и отпечатывались в мозгах какой-то странной музыкой. Но Пак не спал. Он любовался… Марк казался ему каким-то чудесным изваянием. Его наклонённое тело сгорбилось. Плечи матово блестели в темноте ночи. Бледные. С красивым изломом ключиц. Шикарное тело. Это правда. На такое произведение искусства можно просто смотреть. Пожирать взглядом, запрещая себе притронуться. Этого вполне может быть достаточно. Но… Пак же мог позволить себе большее. Теперь… На правах любовника… Или всё же разового партнёра? Не спросишь же… — Надо же, как умаялся, — нежно прошептал Туан, — Даже ухом не ведёт… — Иди сюда… — Джинён приподнялся, чувствуя, как его тело всё ещё помнит яростные движения внутри и вибрирует от каждого толчка. Больно. Но как же волнительно. Или пленительно? Фиг знает… Марк упал рядом. Придвинулся, следуя рукам Пака. Тот прижал его к себе, погладил тёплую спину. Снова, как младенцу, ощупывая каждый позвонок. — Думаю, нам следует поспать… — промурлыкал Марк. В его голосе появились какие-то новые нотки. Он был нескончаемо милым, ласковым, пушистым. Ох уж этот лис! Маленький, щуплый лисёнок с характером волка. — Поспи… Я покараулю, — дрогнувшим голосом сказал Пак. — Мы вместе поспим. Разве нет? А утром ты мне всё расскажешь. Как дошёл до жизни такой, — усмехнулся Марк. — Это до какой же такой жизни? — Джинён провёл рукой по открытой шее Туана, проглаживая каждый сантиметр. — Я тебе уже говорил. Зачем ты плавал с Томом Маккартни в штурмующем океане? Жить надоело? — А-а-а… — улыбнулся Пак, — Неужели, ты ревнуешь? — Не ревную! Не ревную… А обеспокоен… Два взрослых мужика бросаются в пучину волн, чтобы поиграть со стихией? А ты в курсе, что стихия всегда выигрывает у человека? Это аксиома, которую не надо доказывать с пеной у рта… — А ты сам?! — приподнялся Джинён и даже сглотнул от негодования, — Разве ты не делаешь то же самое? — Мне можно. Я — другой, — отрезал Марк, — Со мной ничего не может случиться… — Это почему же? Ты — бог, да? — Не бог. Я — проклятый. Ничего меня не убивает. А только делает крепче, — Туан снова обнял Джинёна, уложил его голову себе на плечо, зарылся пальцами в волосы, — Ты не должен об этом волноваться. Если я уйду, никто даже не заметит… — Теперь заметит… — вздохнул Джинён. Сердце его учащённо билось, сбиваясь с ритма. — Не надо… — прервал его Туан, — Ты не должен ко мне привязываться… Это не любовь. Это — моё отчаяние… Пустота… Утром ты исчезнешь… А сейчас… Ты будешь спать или продолжим? В окно, наконец, заглянула луна. Это значило одно — шторм закончился. И небо расчистилось. Наверняка, теперь видны звёзды. Ну что же. Пак знал, на что шёл. Его никто не обманывал. Никто не обещал ему вечной любви. Но всё внутри всё равно застыло. Словно ледяная корка. И разбить её могло только горячее тело спасателя… — Лучше начнём с самого начала…