Оксюморон

Джинёну приснился какой-то дурацкий сон. Он брёл по берегу, утопая ногами в песке. Всё глубже и глубже. Песок был влажным и пористым. Он всё больше и больше всасывал щиколотки. Словно болото. Пак никогда не видел зыбучие пески. Но откуда-то знал, что они очень опасны. Если человек забредал в такое место, возврата оттуда не было. Ему с трудом удавалось оторвать ногу и сделать шаг. Вскоре, он уже не мог идти. Вязкая каша со всех сторон облегала ноги…. Потом тело… Всё сильнее и сильнее он бился. Но справиться с таким натиском не мог. Его затягивало. Вот песок сжал горло. Дышать приходилось через раз. Он попытался распластаться на этом месиве, чтобы масса тела распространилась на все участки, но не мог пошевелить ногой. Грудная клетка сокращалась, свободное место тут же заполнялось песком. Дыхание в лёгких заканчивалось. А вокруг был ясный день. Птицы распевали серенады, где-то неподалёку шумел океан: ненавязчиво, лаская слух. До одури хотелось жить. Но он не мог даже крикнуть. Солнце слепило глаза. Горло пересохло. Нужно было вспомнить о чём-то таком далёком, но терзающим сердце. Эта ласковая пушистость пробиралась под кору головного мозга и заставляла думать. Но это невозможно было делать. Потому что всё крепче и крепче паника брала за горло. В какой-то момент ему показалось, что что-то может его спасти. Или кто-то. Даже на периферии сознания замаячила знакомая фигурка. Он выдохнул: « Марк…» А потом провалился в чёрную и вязкую пустоту. Сердце упало куда-то в пустой желудок. Пак вытаращился в потолок и отчаянно всхлипнул. Набрал полные лёгкие воздуха. И только потом понял, что жив. Лежит на мягкой кровати и пялится бессмысленными глазами по сторонам. И вспомнил — Марк. Туана рядом не было. Лучи праздно били в глаза. Лёгкий ветерок колыхал занавески на окнах. Тени плыли по стенам, разрисовывая их в замысловатый орнамент. Комната показалась Джинёну какой-то чужой. Ночью всё было совсем по-другому. Уши резко покраснели. Он чихнул и сел в кровати, оглядывая помещение. Пахло чем-то горелым. Наверняка, Туан проворонил кофе. Или спалил яичницу… Но было тихо. Только из окна доносились редкие звуки. То птицы стрекотали, то кузнечики чирикали… И ещё…этот звук океана… Его ни с чем не спутаешь. Ровный, приятный гул, который то приближался, то отдалялся, словно беспрерывный двигатель. Джинён выполз из кровати, охнул, ощущая во всём теле ноющую боль, оглядел комнату. Интерьер был небогат. Кровать, шкаф, тёплый мохнатый коврик под ногами. Пак закутался в покрывало, прислушался. Ни души. Побрёл к выходу на крышу. Солнце ударило ему по глазам. Ослепило… Перед ним расстилалась ровная площадка из металлического покрытия. Возле самых перил стоял небольшой диванчик под шезлонгом. Удобно и комфортно. Можно было сидеть здесь и наблюдать за океаном. Высотища была порядочная. Очень осмотрительно строить дом на обрыве. Просто смотровая площадка какая-то. В желудке утробно заурчало. Парень вспомнил, что не ел со вчерашнего вечера. Решил пойти поискать Марка. Спустившись вниз по крутой лестнице, заметил гостиную комнату. Она была просторной, не загромождённой мебелью. Видимо, спасатель не сильно нуждался в вещах. Пройдя немного вперёд, Пак нашёл кухню-столовую. В раковине валялась сковорода. Запах сбежавшего кофе был терпким и сильным… На огромном холодильнике метровыми буквами было написано: «Жди!» Надпись была неровной, она словно прожигала своим видом насквозь. И красный маркер был в тему. Пак усмехнулся. Потом вспомнил, что Марк должен был уйти на работу. Как он его проспал-то? А потом вдруг дошло, что Туан просит его подождать. САМ. У Джинёна снова запылали уши. Он вспомнил, что у него даже нет одежды. При всём желании уйти можно будет только на пляж. Но сперва — еда! Он залез в холодильник и приуныл. Тут не то, что мышь повесилась, она просто не пришла бы сюда. Зачем ей голые стены? Джинён бросился шарить по шкафам. Нашёл лишь пачку кофе, да гору яиц на тарелке. Словно в гнезде. Маленькие, перепелиные яйца. Сколько же их съесть-то надо, чтобы в брюхе не пищало? Штук тридцать, не меньше. Джинён хмыкнул. Если так питаться, то не только штаны не нужны будут, но и трусы к чёрту придётся покупать в детских товарах. Но настроение всё равно не испортилось. Радость била в грудь. Стучалась кулачками в сердце. Он сможет остаться тут! Сжевав омлет, он принялся ходить по дому в поисках чего-нибудь интересного. В его понимании это «интересное» было тем, чтобы лучше узнать хозяина жилища. Было странно, что повсюду царила чистота. Для незрячего человека это было из ряда вон. Но Пак не сильно удивлялся. Марк — это что-то особенное. У него всё наоборот. Чего от него ждёшь — не дождёшься. А чего не ожидаешь — вот оно. С лихвой. Дом при свете дня не казался чертогом смерти. Какой-никакой уют всё же присутствовал. И мягкие ковры и натёртые до блеска окна. А ещё — уйма картин. Зачем они ему? Он же всё равно их не увидит… Он способен лишь чувствовать. Может, именно поэтому, всюду были разложены ворсистые, пушистые покрывала. Джинён и сам был укутан в одно из них. Видимо, хозяин любил ощущать эту мягкость. Джинён решил, что нужно сходить принять ванну. Кинулся на поиски. Поднялся снова наверх, в спальню, где ночевал. Отыскал свои плавки. С сочувствием их осмотрел. Восстановлению они не подлежали. Не хрупкие ручки у Марка… Ну что же. Покрывало — оно, конечно, хорошо прикрывает наготу. Но ведь жарко же, чёрт возьми! Он вздохнул и открыл шкаф. Делать нечего. Позаимствовать хоть какие-то вещи было необходимо. Он выудил красную футболку и белые шорты. Приставил к себе, взглянул в зеркало. Ничего так. Сделал круг по комнате, разглядывая картины. Дошёл до ванной и заглянул туда. О! Да тут можно в догонялки играть: большая, квадратная ванна стояла посередине. Плавай — не хочу! Почти как бассейн. Джинён открыл кран и скинул покрывало на пол. Улёгся на стеклянное дно ванны. Он никогда не видел такой. У него дома была обыкновенная — акриловая. Вода смыла с него остатки сонливости. Сразу захотелось действовать. Он натянул на себя футболку и шорты. Почти впору. Только вот задница еле втиснулась. Ну, да фиг с ней! Когда Пак спустился к двери, вдруг подумал, что если он выйдет, обратно может и не попасть. Но ему повезло. Из замка торчал ключ. И дверь опять была открытой. Заходи и властвуй. Спустившись к пляжу, он осмотрелся. Здесь совсем не было людей. Не так, как возле отеля. Попробовать поискать свою одежду? Вдруг она и лежит там, где её вчера бросил? Да и Том обещал помочь. Наверняка, заметит его. Если живёт неподалёку. Но, а если нет, так Пак и один вполне справится. Песок был горячим. Ступни сразу зажгло. Вот как тут без обуви справишься? Хоть падай на задницу и передвигайся на этой пятой точке. Да ведь не поймут. Ещё в больницу заявят или в полицию положат… — Пак Джинён, я вас жду…то есть, тебя… — услышал вдруг он и обернулся. К нему шёл Маккартни. Улыбался, словно его наградили чем… — Привет! — вскинул руку Пак, — Только про тебя подумал… — Так я тебя тут с утра поджидаю. Долго спишь… К полудню тут всё расплавится. Жара сегодня неимоверная. Я уже поискал нашу одежду. Нет её… Видно, в океан сдуло… Но, я от своих слов не отказываюсь, можем прямо сейчас в магазин сходить… Джинён смерил глазами щуплую фигуру. Парень выглядел плохо. Глаза совсем ввалились. Словно он спать не может. Только белозубая улыбка была восхитительной. — Да ничего мне не надо… вещей у меня тут достаточно. Вот обувь не мешало бы раздобыть… — А обувь нашу я нашёл. Вот твои сандалеты! — он бросил к ногам Джинёна обувку и снова улыбнулся. Как-то смущённо, задумчиво, а потом не выдержал, спросил, — Ты у Марка ночевал? — Да. А что? — уши Пака снова покраснели. — Ничего…прости… но мне знать надо… ты любишь его? — парень вздохнул, боясь посмотреть прямо в глаза. — Я не должен ничего тебе отвечать. Это моё личное дело, — рассердился Пак. — Но я же по-дружески спрашиваю, — Том убрал со лба растрепавшиеся волосы и покраснел. — А я по-дружески отвечаю: никто не может влезать в мою частную жизнь. Понятно? — Джинён становился ужасно раздражительным, когда ему в душу забирались. — Прости… — прошептал парень, — Ты купаться будешь? Сегодня океан спокойный, даже скучно. — Мне нужно Марка отыскать… Я, пожалуй, пойду… — А мне с тобой можно? Я ведь скоро уезжаю… — грустным голосом сказал британец. — И я… — вспомнил Джинён и настроение сразу испортилось. Вот прям обязательно надо было об этом говорить? — Я ему даже показываться не буду. Подожду в сторонке, а потом сходим куда-нибудь? Я могу тебе горы показать… — с надеждой спросил Том. Джинён вдруг подумал, что ему нужно быть честным с Маккартни. Так будет правильно. — Том…ты когда-нибудь катался на американских горках? — Джинён смотрел прямо в глаза. — Конечно… — Страшно было? — Первый раз — да. — А помнишь такое чувство, что ты решился ехать, а в последний момент передумал, но тележки уже тронулись…а ты хочешь остановить всё и вернуться обратно? — Да…было такое… — Том опустил глаза. — Вот у меня сейчас так же. Я не хочу, но уже не могу остановиться. Мчусь по накатанной колее…даже не знаю, что меня там ждёт…в конце… — Понимаю… — Вот и хорошо, что понимаешь… Просто иногда нужно достать до самого дна, чтобы оттолкнуться… Я сейчас там. На самом дне. И чтобы выплыть, мне нужен Марк… — А я не смогу тебе помочь? — Том говорил всё тише и тише, его лицо становилось мрачнее и мрачнее. — Не сможешь… Мне он нужен. — Я понял… не буду мешать… Встретимся в театре, да? — у Тома даже голос изменился. Стал совсем бесплотным. — Да. Я приду, — Пак повернулся и пошёл в сторону высоток. Туда, где по его мнению, находился отель. Но точно он не знал. А спрашивать у Тома не хотелось. Зачем? Нельзя давать надежду хорошим людям. Лучше сразу отрезать. Не так больно. Ему самому предстоит через это пройти. Но резать он не будет. Останется с Туаном до тех пор, пока тот его не прогонит. Или же пока самолёт не унесёт его в родную страну. *** — Зачем ты сюда припёрся? — грубо спросил его Марк, когда Джинён вплотную подошёл к нему. Рядом никого не было. Вышка была пустой. — Я просто тебе ключи занёс… — Пак даже заикаться начал от смущения. — А сам куда направился? — противным голосом сказал спасатель и сморщил лицо. Джинёну почему-то стало смешно. — Я хочу переодеться… Моя одежда потерялась… Да, я взял твою футболку и шорты… Я всё постираю и верну. Марк сделал шаг к нему и обхватил обеими руками за талию. Притянул к себе и понюхал его волосы. Потом провёл руками по его спине и попе. Джинён попытался вывернуться из захвата, но Туан держал крепко. — Ты мылся моим шампунем? — выдавил из себя спасатель, — Без спросу? И надел мою одежду? — его свистящий шёпот сводил с ума. По телу забегали мурашки. — А ещё я сожрал твои яйца! И выпил целых три чашки кофе! — громко сказал Пак. Но вместо того, чтобы оттолкнуть парня, обнял его за шею. — И как, вкусно? — ехидно спросил Марк и усмехнулся. Его коричневые глаза были чертовски привлекательны в этот момент. Никто не умел так смотреть. Только незрячий человек. — Горчит… — хмыкнул Пак. — Горечь тоже бывает разной, — улыбнулся Марк. Голос стал хриплым. Джинён увидел, как на дне его глаз проступает страсть. Маслянисто-густая завеса, словно мазута туда прыснули, — Тебе какая больше нравится: терпкая или пряная? — Это зависит от того, что ты ел… — проникновенным шёпотом проговорил Джинён. Ему очень захотелось поцеловать Туана, но он сдержался. — Тогда я буду питаться прелыми листьями… специально для тебя… — пробурчал Марк, — Только попробуй не оказаться дома, когда я вернусь… Узнаешь, на что похож гнев проклятого… — Я вернусь, — пообещал Пак. — Тогда не отдавай мне ключи… Я буду счастлив, если вернусь не в пустой дом… А сейчас… Вали! В свой отель вонючий и чтобы позже пяти не возвращался! — прикрикнул Марк. И отпустил объятия. — Постараюсь… — Джинён повернулся и пошёл, чтобы не видеть этих радостных глаз. — Постой, — окликнул его спасатель, — Ты не забыл, что обещал Абрис, что навестишь их сегодня? Обещалкин. — Не забыл, а ты пойдёшь со мной? — Пойду. Только дождись меня. — Конечно. Куда мне теперь без тебя… — пробурчал Джинён. — Что? — спросил Марк, — Что ты там бубнишь? — Дождусь! — крикнул Пак. — Вот и молодец. Иди, — усмехнулся Марк, — А, нет! Подожди! — Ну, что ещё? — обернулся Пак. — Скажи, ты сильно красив? — Нет. — Не ври, я помню, что насчёт этого говорила Эйш… Ты красив. — Я красив. Тебе меня не переплюнуть. Доволен? — согласился Джинён и улыбнулся. Пусть думает, что хочет. Верно, забыл, каков он сам. Да Паку и не снилось быть таким красавчиком. — Иди сюда, «красота неописуемая», — попросил Туан. Джинён подошёл. Марк почувствовал его, обхватил за талию, как обычно. Притянул к себе впритык. Смазал по щеке сухим ртом, нашёл его губы, припал со всей дури. Пак от неожиданности растерялся, начал отвечать. Поцелуй затянул. Раскрыл внутри все поры закрытые. Голова закружилась. И было плевать, если кто увидит. Это было стоящее занятие. Лучшее… — А теперь иди, — хлопнул его по заднице Марк, — Слушай, ты не сильно ли обтянул свой зад? На грубость нарываешься? — Прости, но это твои… я же не виноват, что твоя задница слишком худосочная, — засмеялся Пак. — Стой! Подойди! — приказал Марк. — Ну уж нет, — хохотнул Джинён и пошёл быстрым шагом в сторону отеля. Таким быстрым, каким способен идти человек по вязкому песку. — Ладно, господин Пак, мы ещё сегодня вечером продолжим этот разговор… — Всенепременно, — сказал сам себе Джинён. Настроение снова стало радужным. Его пока не собирались прогонять. Ещё одни сутки он отвоевал. Потом и кровью. На ресепшене молодая девушка состроила ему глазки. Пак привык к таким знакам внимания и почти никогда не зацикливался на них. Но на этот раз не выдержал и подмигнул. Девушка зарделась, как роза и заулыбалась во весь рот. Протянула ему ключи и склонила голову. — Спасибо, — поклонился в ответ Джинён, — Сегодня вечером мне нужно будет снова уйти. Я занесу ключи… — Да, конечно, господин… Пак, — блеснула памятью дежурная. — Вы очаровательны, мисс, — решился на комплимент Джинён и пошёл к лифту, не замечая, как девушка смотрит на него. Свои дела он закончил быстро. Ему не хотелось торчать в пустом номере. Всё для него здесь было чужим. А ещё два дня назад ему тут нравилось… Вот такие перевёртыши душевные. Переодевшись в свою футболку и шорты, которые он отыскал на самом дне чемодана, Пак задумался. Ему нужна была зубная щётка. Или нет? Ещё одна ночь в чужой постели или до этого не дойдёт? Фиг знает. Но подготовиться нужно. Пак сложил некоторые вещи в небольшой рюкзачок и запихнул зубную щётку. Сейчас необходимо взять наличку. Да и карта не помешает… Мало ли что? На самом деле, ему хотелось зайти на рынок и купить огромный запас продуктов. Спасатель совсем ни черта не жрёт! Держит себя в «чёрном теле», самодур! Готовил Пак не очень хорошо. Но существуют же полуфабрикаты. Он такой пир сварганит для Туана, что тот не посмеет его прогнать… А до пяти осталось совсем мало времени… Пак быстро закупил продукты и только потом подумал, что не знает, куда идти. Нет, если добираться по пляжу, то найдёт. Но это значило, что он должен спуститься к океану и брести по песку около часа. В такое-то пекло… у него даже панамы нет. Так и удар солнечный можно заполучить. Но как быть-то? Он не знал адрес Туана. Такси не вызовешь. Вот тупица! Жаль, что Джинён ненавидит смартфоны. Да и номер Туана он не знает. А вообще, у него есть телефон? Пак что-то не видел… Джинён всё же рискнул. Выхода у него не было. Но он выбрал самый оптимальный выход из всех просчитанных. Вызвал такси и попросил доставить его до центрального парка. А уже оттуда начал свой поход вниз, на пляж. Так он затратил совсем мало времени. Отыскал дом и поднялся по высокой лестнице. Быстро разделался с обедом, приготовив пряный супчик. Понадеялся, что Туан любит такую кухню. Задумался. А вообще, что любит Туан? Какие у него предпочтения? И не только в еде… Может, ему раньше читать нравилось? Или на скейте кататься? А теперь что? Как вообще может чувствовать себя человек, кто раньше не обходился без спорта? Был в центре внимания везде и во всём. А потом раз… И всё это потерять… Джинён бы точно такого не вынес… Пак вздохнул. Посмотрел на часы. Кстати, почему в доме совсем не было часов? Обычно, пара-тройка всегда есть в помещении, где ты живёшь… Существуют же часы с кукушкой. На них смотреть не надо, они тебе сами расскажут, который час… А тут…и средств связи нет…и средств общения… Совсем потерянный человек — этот спасатель. Нельзя же так жить! Есть же всякие голосовые способы связи! Сейчас не двадцатый век! Пак хмыкнул. Ещё раз взглянул на наручные часы. Не понял, сколько времени, занялся вторым блюдом. Снова посмотрел на часы, пытаясь сфокусировать свой мозг, а не взгляд. Проговорил в уме: «Сейчас десять минут пятого…» Скоро Марк придёт! А у него ничего не готово… А ведь он хотел ещё заняться стиркой. Обещал же постирать вещи, которые надевал сегодня. Туановские вещи… Потом подумал, что должно быть плохо быть таким занудой. Спасателю точно не понравится. И что ему вообще нравится?! Чёрт возьми… Уже двое суток Джинён не связывался с мамой. Нужно обязательно это сделать сегодня. Если он забудет, матушка будет беспокоиться. Она весь Сеул на уши поставит! Устроит его розыски… Но потом мысли снова перескочили на Марка. Обрадуется он обеду или пошлёт его куда подальше? Джинён закончил. Он нарезал овощи. Булькнул их в кипящую воду. Добавил специи и пряности. Этот запах… такое не может не понравиться. Если конечно, Туан не сибарит… Джинён вышел на крышу. Он должен увидеть, как Марк подходит к дому… если он не ездит на такси. Но это вряд ли. Какой дорогой он вообще передвигается? У него же должен быть свой, знакомый до мелочей, путь. Пляж был пуст. Никого. Здорово жить в таком месте. Он словно отрезан от всего мира. Об этом можно только мечтать. Было бы чудесно находиться здесь…вместе со спасателем… И чтобы никто не мог ворваться в эту, забытую богом, обитель… Он услышал стук в дверь и ринулся по лестнице вниз. Распахнул дверь. Сердце провалилось куда-то. Он почувствовал, что сейчас не удержится и кинется в туановские объятия… Но увидел улыбающееся лицо Тома. Это так его выбило из реальности, что он секунду не мог сосредоточиться. — Прости, что я пришёл без спроса… — тихо сказал парень, — Но я должен был тебе кое-что сказать… — Что сказать? — повторил за ним Джинён. Он тяжело дышал и сейчас попытался сдержать шумные всплески грудной клетки. Том заметил. Перевёл взгляд на его тело. — Ты впустишь меня? — Я не могу…я же не хозяин… — А где хозяин? — Он ещё на работе…но скоро придёт, — к Паку уже вернулось чувство собственного достоинства и рассудительность. — Тогда… мы можем поговорить там, на пляже? — Маккартни посмотрел такими глазами, что Джинён сглотнул. Что за спешка-то такая? Договорились же, что через два дня! А вслух сказал: — Ладно…только недолго… Они спустились вниз по лестнице. Пак забыл запереть дверь и сейчас это не давало ему покоя. Придёт Туан, не найдёт его…обеспокоится… выгонит вон… — Так что ты хотел, Том? Если что-то срочное, не мешало бы тебе уже начать… — сказал раздражённым голосом. — Марк Туан не гей… у него была девушка… Я хочу рассказать тебе одну историю… Гадалка Эйш знает… Можешь у неё спросить, если не веришь… — А тебе-то тогда откуда это знать? Что, она с тобой поделилась? Вот так спокойно? Или ты её сын внебрачный, а может, внук? — Джинёну краска бросилась к щекам. Стало вдруг неприятно. Словно он стал свидетелем чьей-то нечистоплотности. — Я случайно узнал. Крис разболтал, когда напился… — Крис… — это твой мелкий дружок? — вспомнил Джинён. — Мелкий? А? Да. Мой друг, с которым мы участвовали в пьесе… У него есть сестра, помладше его… Так вот…у неё была подруга… — Постой! Что-то я не горю желанием знать чужие секреты… Избавь меня от этого. Ничего не хочу слышать! — Джинён рассердился. Мало того, что этот парень врывается в его замкнутый мир, так он ещё и Туана сюда впутывает, раскрывая чужие тайны. Есть у него на это право? — Ты должен знать! Да, Туан отличный парень. Но он не может любить парня! Понимаешь? Он выбросит тебя, как ненужную вещь…когда попользуется! Он любит совершенно другого человека…и это не мужчина! — А что это ты так переполошился-то? Сам себе противоречишь. Если Марк, как ты говоришь — натурал, чем же это мне грозит? Вряд ли он притронется ко мне. Разве нет? Как же он сможет попользоваться мной? — засмеялся Пак, — И вообще, мне кажется, ты опять лезешь не в свои дела… Давай так. Я буду к тебе нормально относиться, а ты забудешь, что говорил мне это? — Ты зря с ним время потеряешь… Он сделает тебя несчастным… — А ты мог бы сделать меня счастливым, да? — чёрт снова пощекотал Джинёну рёбрышко, слова вылетели сами собой. Нужно непременно держать свой язык прикусанным. Дурные слова ещё никого не делали радостным. — Я не знаю, Пак Джинён! Но ты мне всю душу выпотрошил! Я спать не могу… Есть не могу… — Прости… Я не хотел… — запоздало опомнился Пак. Он вдруг почувствовал смятение этого парнишки. Он тоже зависим. И ему сейчас больно… Но не за счёт спасателя же устраивать свою личную жизнь! Нафига секреты-то, которые уже не секреты, выдавать?! — Марк разобьёт тебе душу. Как разбил её многим… Мне просто жаль тебя… Я хотел тебе всё рассказать…чтобы ты мог видеть всю картину целиком… — Не надо. Я сам разберусь. В своих чувствах. Чужие мне неважны, — Джинён огляделся вокруг. Ему очень не хотелось, чтобы Туан не застал его дома. А он мог вернуться с минуту на минуту. — А чувства Марка тебе важны? Думаю, да. Так вот: ты для него — пустое место. Помни это. А для меня ты — многое… — Достаточно. Не хочу быть заложником твоих ощущений. В своих-то пока не разобрался… Иди домой… — Как хочешь, — зло воскликнул Том, он повернулся и пошёл прочь. Джинён вздохнул. Посмотрел вслед высокой, сгорбленной фигуре. Спутанные волосы парня шапкой стояли на голове. Он напоминал смешного, всклокоченного щенка. Было ли его жаль? Было… Но внутри стояла ледяная пустота. Словно туда опрокинули ушат воды, а потом заморозили… Вокруг, куда ни кинь взгляд, расстилался белый песок. Пустынное место. И только далеко виднелась синь океана, смешанная с голубизной неба. Эти границы часто стираются, переходя одна в другую… Но сейчас этого не было. Пак заметил чёткую линию. Отделявшую воздух от воды… Словно нейтральная полоса между разными государствами… Так нелепо всё… Захотелось пойти искупаться. Нырнуть глубоко-глубоко… до самого дна.