Оксюморон

Джинён уселся на песок. Он искупался в океане. Мысли встали на место. Нужно было возвращаться домой. Но что-то его не пускало. Какое-то тупое чувство безысходности. Он понимал, что Том преувеличивает. Мало ли кто кого любил в прошлом. Марк вправе поступать так как хочет, и его сердце Джинёну не принадлежит. И даже спрашивать об этом он не будет. Зачем? Но на душе скреблись мыши. Очень сильно хотелось бежать домой, к спасателю. Но он отдалял и отдалял встречу. Пак вздохнул. Подобрал с песка круглую гальку, запустил её в серебристую воду. Всё тлен. И переживать не о чем. Никто и никогда не останется с тобой до конца жизни. Все уходят, рано или поздно. И он, как прожжённый прагматик, понимает это. А у него и вовсе стальные рамки, длиною в четырнадцать коротких дней. Можно даже не страдать. А просто взять от жизни всего сполна. То бишь, этого прекрасного спасателя. И провести с ним хотя бы длинные недели. В количестве двух штук. А потом — трава не расти. Или как-то так… — И что ты тут делаешь, Пак Джинён, если обязан сидеть дома и ждать меня? — услышал он низкий, сдавленный голос. И как он умудряется находить-то его?! Обоняние, как у собаки или чует каким-то десятым чувством? Пак обернулся. Марк стоял рядом. Щуплую фигурку обтягивала белая футболка, затасканные шорты были почти серые от морской соли. — Марк… — Джинён шагнул навстречу, почти коснулся жилистой руки. В последний момент остановился. Но Туану было плевать на замешательство парня. Он стиснул его в объятиях. Прикоснулся губами к влажным волосам, огладил его всего, как делал это с Джоем. — Ты почему мокрый весь? Купался? В одежде прямо? — Марк тревожно посмотрел ему в лицо. — Я вспотел… — ухмыльнулся Джинён, но за руку взялся, сжал тёплую ладонь. — Ну ладно, хоть вспотел… А то я уж думал, что ты от слёз такой… — цинично заметил Туан, — Домой идём? Я ужасно голодный! Может, в ресторан? Или в кафе? — Всё бы тебе по кабакам разгуливать, — проворчал Пак, — Я обед сготовил… — Что? — удивился спасатель, — Ты? Сам? Правда? — А что тут такого? Сходил за продуктами. Приготовил их. Никакой «расчленёнки». Они были почти готовыми, — улыбнулся Джинён. — Тогда пошли, Пак-актёр-повар-писатель Джинён, — съязвил Марк. Обнял Пака за талию и потянул к лестнице. Видимо, спасатель был голоден. Потому что молча заглатывал пищу, которую ему положил Джинён и с наслаждением жевал. Он выхлебал весь пряный супчик и ухватился за второе блюдо. — Что это? Пахнет просто сногсшибательно… — Это тушёные овощи с мясными колобками. Пряности я купил на китайском рынке… — Восхитительно… Как ты допёр, что я такое просто обожаю? А супец вообще из ряда любимых… — расслабленным голосом сообщил Марк, набивая полный рот. — Просто я и сам такое люблю. Из этого и исходил, — Пак завис на лице парня. Просто сидел и смотрел, как шевелятся его желваки, как в глазах мелькает сонное и самодовольное выражение. Словно у кота. Как маленькие звёздочки тают в отрешённом взгляде. Почему его глаза меняются с головокружительной быстротой? Всё время разные. Всё зависит лишь от того, какие мысли посещают эту красивую голову. Джинён вдруг понял. Глаза Марка способны отражать всё, что там, на дне. Спрятанное за семью печатями. Если уметь различать эмоции, можно читать, словно по раскрытой книге. Так просто. — Мы могли бы, конечно, поесть и у Абрис… — вдруг сказал Марк, — Но хочется побыть вдвоём… Как ты думаешь, у тебя есть шанс вернуться сюда после похода в гости? Ты ведь только об этом и размышляешь, да? Просчитываешь ходы? — Больно надо, — выпалил Пак, — Скорее, это ты об этом думаешь. Тебя очень волнует, захочу ли я вернуться… Ты боишься меня потерять. Марк поперхнулся и закашлялся. Джинён похлопал его по спинке и улыбнулся, наблюдая за его несчастным видом. — Два — один, — сказал Туан, откашлявшись, — Ты ведёшь… Они помолчали. Джинён принялся за еду. Быстро сжевал овощи и побежал за кофе. Налил в две чашки. Одну поставил перед Марком и снова уселся рядом. На удивительные и удобные стулья. Как всё в этом доме. Почему-то Джинёну нравилось здесь. Словно этот замок соответствовал его притязательному вкусу. — У меня были планы относительно тебя сегодня, — снова начал Туан, — Есть одно место, которое я хотел бы тебе показать… Ты согласен? — Ты меня на свидание приглашаешь? — ехидно спросил Пак, — Если так, я подумаю… — У тебя нет выбора, — сообщил Марк, облизывая губы. Но пенка от кофе осталась над верхней губой. Джинёну до одури захотелось снять её поцелуем. Но он сдержал себя. Что будет, если ему ничего не сказать? Так и станет ходить с грязными губами или вытрет рот салфеткой? Пак вдруг отчётливо понял, каково это — быть слепым. Даже такую малость не увидишь… Туан поднялся из-за стола. Не торопясь, словно ожидая чего-то. Пак затаился. Ему было любопытно, каков будет следующий шаг спасателя? Но тот не стал долго ждать: — Господин Пак Джинён, ты подойдёшь или мне всю мебель собрать по пути? Я могу… Джинён улыбнулся. Тихонько подошёл. Невесомо прикоснулся губами к его уху. Марк вздрогнул. Схватил его за талию, резко прижал к себе. Пак вывернулся. Рассмеялся вслух. — Эй! — крикнул Туан, — Подойди быстро! Или я не ручаюсь за тебя! — За меня? — удивился Джинён, — А за себя ты ручаешься? — За себя — ручаюсь. Я — совершенный контроль. Всего лишь зацелую тебя до смерти… — улыбнулся Марк и эта улыбка его была такой восхитительной, что Пак ни минуты не раздумывал. Он подошёл и поцеловал Туана прямо в вымазанный рот. — Слушай… а может… не пойдём никуда сегодня? — прошептал спасатель между поцелуями. Джинён и не понял, как оказался на диване, в крепких объятиях. — Мы не можем обмануть ребёнка… — отдышавшись, ответил Пак, — Она нам этого не простит… — Тогда, пошли… — невнятно сказал Марк, не собираясь отпускаться. Он терзал пухлые губы Джинёна, всё больше увлекаясь. — Мне нужно принять холодный душ, — оторвался от него Пак, — Можно? — Можно…только тёплый…и я с тобой… — шёпотом ответил Туан. Он поднялся с дивана и потянул за собой Джинёна, — Ты когда-нибудь мылся вдвоём с кем-то…в стеклянной ванне? — промурлыкал он. У него и правда голос был, как у вальяжного кота. Только вот, Джинён никак не мог вспомнить, как выглядят вальяжные коты. Но Туан все равно был похож. Они добрались до второго этажа, мучая друг друга поцелуями. Два раза столкнулись со стенами, а один раз Джинён чуть не упал с лестницы. Но Марк вовремя его подхватил, тут же найдя его губы и присосался, словно пиявка. Паку показалось, что скоро его внутренности разорвутся от жара. Но они дошли. Марк открыл кран и потянул Джинёна в ванну. — А раздеваться ты не будешь? — запыхавшись, спросил Джинён. — Нет… — Марк категорично рванул его на себя. Они вместе повалились в заполненную водой ванну. Джинён бы никогда не позволил себе такого. Но рядом с Марком, это не казалось чем-то из ряда вон. Намокшая футболка обтянула его грудную клетку, Мощные, накачанные плечи казались ещё шире, за счёт тонкой талии. Туан гладил его руки, грудь, ключицы. Трепетно обшаривал его тело, жарко дыша прямо в лицо. Джинён же запал на влажный торс парня. Захотелось вдруг услышать частые, неровные удары сердца. Понять, что Марк не только возбуждён, есть что-то ещё. Безудержное притяжение. Ласковость пальцев, трепет губ… — Какой же ты всё-таки качок, — услышал Пак. Голос Туана был нервный и хриплый. Таким голосом можно бить прямо под дых… Мгновенная отдача идёт в маленький орган, перекачивающий кровь. — Тебе не нравится? — Джинён задыхался от тёплых губ, вода становилась кипящей от их разгорячённых тел. — Не люблю качков… они все тупые до бесчувствия коленок, — улыбнулся ему в губы Марк. — Ага, — заткнул его Пак, — То и видно… — Ты самое невероятное создание, Пак Джинён… я таких никогда не встречал, — шумно выдохнул ему на ухо Марк. Джинён сразу покрылся мурашками. Сердце ухнуло вниз. Рывками забилось, — Пожалуй, этой ночи мне тоже будет мало… Сколько у нас в запасе времени? Или ты навсегда останешься в моих объятиях? Для Джинёна это был ожидаемый вопрос, но всё же прозвучал он сейчас явно не в тему. Настроение резко испортилось. Туан почувствовал, сжал его крепко. Придавил к спинке ванны. Не давая задуматься, принялся целовать, обжигая языком кожу на шее. — Не надо…ничего не говори… — прошептал возбуждённо, — Не хочу этого знать… Пак промолчал, сам потянулся к приоткрытым губам. Осторожно, будто пробуя на вкус, проник внутрь, коснулся горячего нёба, встретился с языком Туана, задышал тяжело. Страсть открывала все двери. Проникала глубоко внутрь, разъедала эрогенные зоны. Сносила напрочь разум. Отключала мозг. Марк стянул с него футболку. Он бы её разорвал, будь она сухой. Пак помог ему избавиться от шорт. Мокрая одежда полетела через край ванны. — Ты такой сладкий… Ты знаешь, что ты — сокровище? — бессвязно шептал Туан. Но Джинён не слишком ему внимал. Он знал, что в порыве страсти, можно болтать всякую ерунду и это прокатит. Но всё же было приятно слышать из уст самого крутого парня такие слова. Когда-нибудь, Джинён будет это вспоминать тихой, морозной ночью, дрожа от холода в своей собственной постели… А сейчас… — Джинёни… ты меня слышишь? Не молчи… Ты с ума меня сводишь…снова и снова… « Джинёни»? Он так сказал? Боже… — Марк… просто сделай со мной всё, что хочешь… Или я сам это сделаю с тобой, — не выдержал Пак. Туан улыбнулся. Накрыл его собой. Вода мешала, она почти переливалась через край. Но никто не догадался открыть пробку слива. Джинён глотнул воды и закашлялся. Наконец Туан нащупал цепочку ногой и выдернул затычку. Вода стала убывать. Джинён прижался головой к тёплой груди, нащупывая восставшие соски губами. Марк вздрогнул. Охнул. Закрыл глаза. Мокрые ресницы затрепетали, бросая тени на щёки. Как же он красив! Пак руками провёл по бугристым мускулам, погладил узкую спину, рисуя языческие знаки. Туан прислушивался, наслаждаясь ласками. Потом не выдержал мучений, придавил Джинёна своим весом, находя его губы. И снова Пак поразился, как их тела легко приняли друг друга, словно две части одной головоломки. А потом забылся в сладостных конвульсиях… — Не спи…я сейчас одеяло принесу… — услышал Джинён и сразу стало холодно. Он открыл глаза. Марк вышел. Всё же стеклянная ванна слишком прохладная штука, если не наполнена тёплой водой. Словно на камне лежишь… Вернулся Туан. Закутал его в мягкую простыню, выволок из ванны. Перекинул себе на плечо. Так просто? Пак считал, что он накачанная тушка и легко с ним не справиться. Ан, нет, чемпион, он и есть чемпион. Марк отнёс его в комнату и аккуратно уложил на кровать. Джинён дремал. Его уносило прочь по мягким волнам в царство старика — Морфея. — Не спи…не спи… — шептал Марк и Джинён это слышал, мотал головой и всё же проваливался и проваливался в бездонные ямы, — Эк тебя срубило-то… Малыш… — Я не малыш, — заспорил Пак, еле шевеля губами. — Конечно, нет, ты просто выдохся прямо на дистанции, милый… — засмеялся Марк. Он периодически целовал Джинёну губы, шею, ладошки. И Пак это чувствовал. Ему было чертовски хорошо и спокойно. Но глаза слипались и он клевал носом снова и снова, — Совсем потерялся… Лопушок, — нежно сказал Туан. Но Пак уже не слышал. Тогда Марк улёгся с ним рядом и обнял покрепче. Руки сами потянулись к влажным волосам парня. Он нащупал их и принялся осторожно накручивать на пальцы. — Марк…я люблю тебя… — прошептал Джинён во сне. Спасатель улыбнулся. *** Пак проснулся от того, что кто-то гладил его плечи. Потом ему осторожно поцеловали нос и уши, потрепали за них и послышался тихий смех. Марк? Джинён распахнул глаза, но ничего не увидел. Слышалось только чьё-то горячее дыхание. Через некоторое время во тьме проступило синее окно. Видимо, Туан не задёрнул шторы, хотя, это вряд ли пришло бы ему в голову. — Спит без задних ног… — услышал он беглый шёпот Марка. Резко загорелись щёки. Ему подёргали одно ухо и потом поцеловали губы…нежно и трепетно. Боже! Туан может быть таким? Пак почувствовал, как его сердце затрепетало вспугнутой вороной. А Марк, меж тем продолжал: — Малыш… Это он ему такое? Серьёзно? — Мой сладкий мальчик… Накачанный тюлень… Всё интереснее и интереснее. Пак постарался, чтобы его губы не дрогнули в порыве смеха, пусть думает, что он ещё не с ним. — Просыпайся, мой красавец неописуемый… Этак ты проспишь самое занимательное. Ну уж нет! Такое Джинён никогда не проспит. Это же действительно, самое занимательное. — Маленький кровопийца, хватит терзать мою душу… Я тоже хочу получить своё… Уже и полночь близится! Джинён улыбнулся. Его хотят? — Если ты думаешь, что можешь меня обмануть, то ты глубоко и бесповоротно туп! — вскричал Туан, — Я чувствую, что ты уже не спишь… Как так-то? Чем он выдал себя? — Ты дышишь слишком старательно и тихо… Это сразу заметно, — ответил ему Марк и припал к его губам. Джинён ответил. Его унесло сразу. Голова закружилась. Всё замелькало яркими пятнами. Такое только в полной темноте бывает… Интересно, Марк видит такие разноцветные круги? Потом до Джинёна дошло. Уже ночь! А как же семейка Эйш? — Марк, почему ты меня не разбудил? — воскликнул Пак, — Сколько время? — Не мешай, — заткнул его Туан, продолжая затягивать в поцелуй. — Марк, Марк, а как же Абрис? Она ведь меня ждала…нас… — Я сообщил ей, что ты валяешься в беспробудном сне. Она поохала, но разрешила тебе реабилитироваться завтра. Завтра! Слышишь меня? Не стони так громко… Но Джинён уже услышал и тут же проникся поцелуем. Если девочка в курсе, можно заняться более нужным делом. Паку даже стало немного стыдно. Но он ничего не мог поделать. Марк забирал у него всё самое ценное. — Ты просто уникум, Пак Джинён… Заснуть прямо после оргазма… Причём своего оргазма. Не заботясь о партнёре… Это просто сногсшибательно, мой бэби… — прошептал Марк, — Знаешь, как я тебя обожаю? — Ты меня обожаешь? — удивился Пак. Уши его полыхали огнём. Хорошо, что темно… Ах, да, Марк же всё равно ничего не видит… Но, может, его уши вырабатывают инфракрасное излучение? — Ты удивительный… — Марк осторожно накрыл его сверху и провёл сухими губами по шее. Откуда он знает, что это очень чувствительное место? Пак застонал, — Продолжать? — Да! — Пак почувствовал, что ещё немного и снова Марк будет в пролёте. Пусть поторопится. У Джинёна слишком близко расположены рецепторы, отвечающие за эротические зоны. Или спасатель так на него действует? Туан хорошо чувствовал. Он делал всё так, как хотел Джинён. Отпускал себя, если стоны становились слишком громкие и сбавлял темп, когда Пак переходил на шёпот. Оба вымотались до дрожащих колен. Пак старался сдерживаться, чтобы Марк успел словить наслаждение. Они оба слушали друг друга и не перетягивали одеяло на себя. Каждый думал о партнёре. Как в самом настоящем союзе. Так делают лишь любящие сердца… Когда всё было закончено, тела хранили тепло друг друга. Внутри всё вибрировало и пульсировало. Но это было приятно. Марк отдышался и замер, привалившись к боку Джинёна. Сил больше не оставалось. В комнате можно было увидеть силуэты мебели. Прорисовывались лишь контуры. Джинёну показалось, что он всегда здесь жил. Так понятен и близок был ему каждый предмет. И эти картины эпохи сюрреализма, и многоликие венецианские маски, и звёзды за окном… — Марк, почему именно я? — не думая, выпалил Пак. Слово «почти» напрочь выпало из его лексикона. Не «почти» влюбился. А влюбился. Не «почти» счастлив, а счастлив. Не «почти» принадлежишь. А полностью и до самых ушек принадлежишь… Этому странному и недосягаемому спасателю… — Что «ты»? — улыбнулся Марк. — Зачем я здесь? Почему именно я? Один из толпы… здесь…в твоих объятиях… — А-а-а, — пропел спасатель, — Снова пытаешься всё разложить по полочкам и наклеить свой ярлык? Запомни, это не просчитаешь. — А завтра ты пройдёшь мимо и даже запах не вспомнишь? — принялся выкручивать себе мозг Пак, — Не могу об этом не думать… — Ты не должен права качать. Мне это не нравится. Если хочешь услышать что-то хорошее, не начинай с претензий… — расслаблено сказал Марк и обнял его за талию. Это сбивало с мыслей. Как можно быть таким противоречивым-то? Слышишь — одно, чувствуешь — другое, — Помнишь, как мы поили друг друга вином? Из ладоней… — Пак хмыкнул, — Так вот, чтобы тебе понятно было… Я так ни с кем не делал. Это интимно… Понял? Джинён задумался. Это сейчас признание было? Или что? А вслух сказал: — Понял только, что сегодня я — твой. А завтра? — Завтра будет — завтра. — А потом? — А что потом? — Марк потихоньку ласкал его грудь. Гладил рельефные мускулы. Трогал тонкую, гладкую кожу. Что могут творить пальцы, если ты безумно любишь человека, кому они принадлежат! — Через день, через две недели… что будет потом? — терзался Пак. Он был счастлив. Но ему жутко хотелось определённости. — Послушай, малыш, завтра может случиться потоп. Я не могу заглядывать так далеко. Даже за будущую минуту-то поручиться не могу. Давай, договоримся здесь и сейчас: не портить друг другу радость. Просто живи. Наслаждайся. Если нас раскидает в разные стороны, значит, так надо. Ты будешь спорить со стихией? Я — нет. И пальцем не пошевелю, — сказал Марк. Но всё же шевелил пальцами. И Джинёну жутко это нравилось. Его кожа на груди просто ныла от этих горячих движений. Подушечки пальцев — самые чувствительные места. Откуда же Пак знал это? Математикой тут и не пахло… — Если нас раскидает в разные стороны, значит, так и надо… — повторил, как эхо Джинён. — Хорошо соображаешь, Лопушок… — улыбнулся Марк. — Лопушок? Это ещё что за имя такое? — Пак угрожающе приподнялся над Туаном, сбросив его руку. — У тебя ушки такие торчащие… как лопухи… Я даже на ощупь чувствую, — засмеялся в голос Туан. — Ах так… — Джинён пригвоздил Марка к кровати, взяв в захват его запястья, — Уши тебе мои не нравятся? — Нравятся. Мне всё в тебе нравится. Даже твой несносный характер… — А чем тебе мой характер-то не угодил? — грозно спросил Пак. Он нависал над лицом Марка, но тот просто смеялся ему в губы. Тогда Пак плюнул на это дело и поцеловал его. В процессе понимая, что именно это и хотел сделать. Несмотря на то, что быть может завтра их разбросает в разные стороны…