Оксюморон

Просыпаться рядом с Марком было сплошным удовольствием. В левую щёку дул ветерок. Почему в этом доме нет кондиционеров? И окна всегда распахнуты настежь… Может быть поэтому, в комнате так пахло цветами? Пак даже учуял что-то знакомое… Он вдруг подумал о маме… Он ей так и не позвонил! Даже не вспомнил об этом… К шуму океана примешивались отдельные звуки природы. Чайки разорались с утра пораньше, какие-то гудки далёких кораблей… или, как там они теперь называются? Лайнеры? Паку почему-то представлялись каравеллы на парусах, с высокими мачтами. Если он и не писатель, то, наверняка, смог бы им стать… Если бы захотел… Наверное… А потом… Марк… Он лежал рядом. Не удрал на работу. Видимо, ещё слишком рано… Джинён повернул осторожно голову. И увидел, близко-близко, глаза спасателя. Ресницы были опущены. Он спал спокойно, как ребёнок… Хотя, где это Пак видел спокойных детей? Он столько всего может рассказать про них… Это чистые дьяволята! Как Марк. Ресницы дрогнули. Губы растянулись в улыбке. Джинён упал рядом на подушку и закрыл глаза. Было бы здорово почувствовать, как просыпается Туан. Что он делает? Быть может, ему захочется поцеловать его, Джинёна? Это было бы ужасно приятно… Но было тихо. Пак осторожно приоткрыл глаза. Спит. Даже руки раскинул как счастливый младенец… Джинёну вдруг захотелось сделать для этого человека что-нибудь хорошее. Он осторожно выполз из-под руки и опустил ноги с кровати. Интересно, как просыпается Марк, если в его доме совершенно нет часов? Даже никаких будильников и смартфонов… Он что, чувствует время? Джинён поискал взглядом свою одежду. Вспомнил, что всё осталось в ванне, брошенное мокрым комком. Застеснявшись своей наготы, Пак прикрылся покрывалом, которое валялось тут же, на полу и заспешил вниз, по лестнице. Приготовить завтрак, было делом нехитрым. Джинён справился с этим на «ура». Омлет был готов за пять минут. Хорошо, что в холодильнике нашлись сыр, ветчина и уйма овощей. Кто бы, если бы не Пак, позаботился об этом? Уж явно не спасатель. Даже непонятно, чем он живёт? Джинён нарезал овощи, смешал с омлетом. Потом подумал, что надо было сперва закинуть на сковородку то, что готовится дольше, но особо раздумывать было некогда. Возможно, что у него совсем нет времени и Марк сейчас уже спускается по лестнице. Джинёну неудобно было готовить в покрывале и он оставил его на стуле. Вдруг снова застеснялся своей наготы. Поискал глазами, что бы ему напялить. Увидел фартук. Странно, что он был девчачий — усыпанный весь какими-то мелкими голубыми цветочками. Но выбирать особо было не из чего. Пак запоздало прицепил эту тряпочку на грудь, завязал тесёмки на поясе. Да, Марк не увидит, что он тут такой расхаживает, но ведь пощупает же! Завтрак был готов. Но спасатель не думал появляться. Джинён решил, что успеет освежиться. Поднялся в спальню, заглянул туда. Марк дрых, раскидав руки и ноги. Пак завис на длинном теле. На пропорционально сложенных конечностях, на удивительно вылепленном торсе. Можно анатомию по нему изучать или учиться рисовать… Пак вздохнул. Страшно захотелось прикоснуться к этому красивому телу. Но, он умел себя контролировать. Пусть поспит лишние пять минут… Или сколько их там осталось? Струи ударили по голове мягким, горячим фонтаном. Джинён намылил голову. Марк опять будет недоволен, что он использует его шампунь. Пак усмехнулся. В груди защекотало. Там теснилось что-то тёплое. Волнами распространялось по телу. Захотелось выплеснуть эту радость. Иначе — можно было взорваться. Тогда Пак запел. Его голос терялся среди шумной воды, было нестерпимо жарко, но он продолжал вытягивать ноты, наслаждаясь этим выбросом в звенящую атмосферу, сам не понимая, как счастлив сейчас. Закрыл кран. Выпрямился, продолжая напевать. Низкие звуки разносились над головой, прорываясь куда-то за пределы этого помещения. Пак даже не знал, какой здесь чудесный резонанс. — Может быть, ты, наконец, освободишь для меня место? — услышал он и повернулся. Марк стоял в дверях, привалившись к косяку и улыбался. Его гибкое, голое тело дразнило. Ничего прекраснее Пак не видал, — Я думал, тут сирена откуда-то взялась, смотрю, ты и петь — мастак… — Марк… — Так что, можно мне присоединиться? — Туан подошёл, не дожидаясь разрешения, взгромоздился в ванну. Стиснул тело Джинёна в своих объятиях. Пак вдохнул запах Марка. Окунулся ему в макушку. Закрыл глаза. А вслух сказал: — Сам ты — сирена. Твои высокочастотные вопли достигают других галактик. Мне не угнаться, — было приятно нюхать Туана. От него несло неуловимым ароматом залежалой хвои. К этому примешивался индивидуальный запах пота, который был получен этой ночью. — Сразу предупреждаю — мне некогда. Первый раз в жизни я проспал. Так что, потеснись… — сказал Марк, а сам крепче ухватился за скользкое тело Джинёна, припал к нему всем торсом, потёрся о бёдра. Словно ласковый кот… — А я завтрак приготовил…омлет с овощами… — ничего разумнее не придумалось. А хотелось совершенно другого и тело было тому подтверждением. — Оу, — пропел Марк, дотянувшись губами до уха Джинёна. Притянул его за голову, обшарил руками всю спину, остановился на выдающихся ягодицах, сжал и притиснул к себе. У Джинёна отказали тормоза. Он вцепился мёртвой хваткой в талию спасателя, начал покрывать поцелуями шею, лицо, волосы, снова шею… Руки сами находили для себя занятия, они гладили нежную кожу, ощупывали твёрдые мускулы. Подушечки пальцев горели от страсти. Пак и не знал, что внутри него прятался такой разнузданный и хищный зверь… — Полегче, дружище… ты мне все косточки переломаешь… качок мой неописуемый, — нежно прошептал Марк. И от этого интимного шёпота совсем унесло. Джинён снова почувствовал, как внутри него появляется огромная дыра, которая всасывает в себя, словно воронка. Если выхода не будет, его просто вывернет наизнанку, порвёт изнутри… — Я хочу тебя… — всхлипнул Пак, — Прямо сейчас, здесь! — Оу, — снова повторил Туан, — Кажется, мы показываем своё настоящее лицо. С нетерпением ждал этого момента… Кто ты, Пак Джинён? Ягнёночек или волк? — Кот, — целуя Марка, ответил Пак, — Я — кот. Ты знаешь, что эти животные самые страстные? — Да что ты! — притворно изумился Туан, обшаривая ртом шею Джинёна. — Да!  Пробудившись от зимнего анабиоза, кошачьи мозги начинают выбрасывать в кровь невероятное количество гормона радости — серотонина. Серотонин активизирует выработку эндорфинов — морфиноподобных веществ, которые в десятки раз сильнее опиума. Под действием эндорфинов пробуждаются половые гормоны… — О! — вырвалось у Туана, — Страшный зверь — кот. Ты опаснее, чем я ожидал… — Вот и бойся, — зловеще прошептал Джинён, — опуская тело Туана на дно ванны. И получилось это у него слишком легко. — Накачал пресс стопудовый и возомнил себя супер героем? — усмехнулся Марк, притягивая к себе влажный торс Пака. — Заткнись, — нежно оборвал его Джинён, а потом втиснулся между стройными ногами… *** Позавтракать Туан так и не успел. Он быстро передвигался по кухне, без конца натыкаясь на Пака, пока тот складывал ему еду в пластиковую коробку, и ворчал: — Никогда такого не было… Я человек очень пунктуальный… Понимаешь ты? — Да. Не мельтеши, пожалуйста, ты не даёшь мне делать это быстро… — Джинён целовал на ходу спасателя куда придётся и бегал по сторонам глазами, отыскивая термос, — У тебя совсем мало посуды… Куда мне налить кофе? — Какой ещё кофе? — Марк уставился на него своими слепыми глазищами, — Ты что, завтрак мне собираешь? — А ты думал, я тут с тобой в ролевые игры, что ли, играю? — усмехнулся Джинён, — Вот, придёшь, сразу поешь… Я тут тебе всё сложил в рюкзак… — Вау… Ты заботишься обо мне? — наиграно удивился Туан, — Прямо как моя мамочка… — Тебе бы поспешить… сам же ныл, что никогда не опаздываешь, — Джинён дал ему в руку рюкзак и хлопнул по заднице. — Эй, скажи спасибо, что мне сейчас некогда. Приду, разберусь с тобой… — Марк хмыкнул, но всё же послушно пошёл в сторону двери. — Постой… — Джинён догнал его, окидывая глазами милую спину в разноцветной футболке «с чужого плеча». Обхватил лицо Туана с обеих сторон и смело поцеловал в губы. Марк не отмахнулся. Прикрыл веки, принимая поцелуй, — А теперь иди… — Я смотрю, роли наши поменялись? — усмехнулся Марк, — Что ты со мной делаешь, господин Пак… — Выравниваю наши позиции… всего лишь… — Джинён улыбнулся. Спасатель был таким милым, надолго ли такое? Нужно успевать наслаждаться. Вечером может вернуться язвительный монстр с кучей притязаний… — Ладно, я пошёл… — Марк вздохнул и отвернулся. Пак проводил его до двери. Потом рванул вверх по лестнице. Выбрался на крышу и стал ждать. Небо было кристально чистым. Ни единого облачка. Словно нагретая гладь воды. Было тихо. Слабый ветер приносил влажный шёпот океана, как выдох и вдох… Далеко внизу он увидел щуплое тело Марка. Он шёл быстро, как мог, рюкзак тёмным пятном маячил на его спине. Шорты до колен не прятали стройные ноги. Джинён полюбовался. Здорово, когда есть кто-то, рядом с кем ты забываешь обо всём на свете… *** Они договорились с Марком, что Джинён сам сходит к Абрис. А вечером Туан зайдёт за ним. Это хорошо, что Пак взял с собой одежду. Он сейчас вытащил из рюкзака льняной костюмчик и встряхнул. Словно из задницы. Интересно, у Туана есть утюг? Маловероятно. Пак вдруг подумал, что Марку действительно трудно быть слепым. Ты даже не видишь, в порядке ли твоя одежда. Так можно совсем опуститься… потерять своё человеческое достоинство… Тяжело так жить… Нестерпимо. Джинён помотал головой, выбивая из себя неприятные мысли. Марк выдержит. Жил же как-то до него… Но все думы снова и снова сходились на спасателе острым углом. Через две недели… Нет, уже осталось гораздо меньше… Он улетит… И Туан снова вернётся в свою привычную среду… Выдержит ли? Не сломается? Джинён-то сможет. Он гораздо сильнее, чем можно подумать… А Марк? Не сиганёт ли с обрыва? С него станется… Жизнь ему совсем недорога… А ему, Джинёну, дорога что ли? Жизнь вообще не имеет смысла. Смысл — это всегда несвобода, это жесткие рамки, в которые нас загоняют. Говорят — смысл в деньгах. Говорят — смысл в любви. Говорят — смысл в вере. Но всё это — лишь рамки. В жизни нет смысла — и это ее высший смысл и высшая ценность. В жизни нет финала, к которому ты обязан прийти, — и это важнее тысячи придуманных смыслов*… Пак вздохнул. Снова выбрался на крышу. Ветер пошевелил его волосы, освежил влажное лицо. Жара ещё пока не ударила слепящими лучами. Но предпосылки были. Нужно торопиться… Торопиться жить. Он столько времени провёл в спячке… Инертно-инфантильное состояние больше не давало ему радости. Белый дом встретил его заливистым лаем. Джой кинулся ему на грудь и задышал открытой пастью прямо в лицо. Пак пошатнулся, но устоял. Тут же зарылся в лохматую шерсть растопыренными пальцами. — Скучал, бедолага? И я скучал… ты такой громадина… Думаешь, мне легко держать тебя? — Мистер Пак! — Абрис выбежала следом за собакой, вцепилась ему в карман, не сумев подобраться ближе из-за Джоя. — Привет, — Джинён засмеялся, отталкивая от себя тяжёлые лапы, — Дай мне с твоей хозяйкой поздороваться, животное! Пёс заскулил и прижался к его ноге. Словно кот. — Я так соскучилась, — девочка всё же добралась до Джинёна, радостно обхватила его за руки. — И я… Марк… мистер Туан сказал, что предупредил вас вчера, что я не смогу прийти… мне так жаль… — Как бы он смог сказать нам об этом? У него же нет телефона… разве что покричал бы мне из своего гнезда… Нет, мы с ним не виделись… — Да? А я просто выпал из реальности… Видимо, ещё не привык к этому часовому поясу… Проспал весь вечер… — Вам не нужно оправдываться… — серьёзными глазами посмотрела на него Абрис, — Не смогли, так не смогли…сегодня же пришли… Мама будет очень рада…а бабушка ещё не вернулась. Но она быстро придёт. А мистер Туан работает, я знаю… Но… может, он потом зайдёт? — Он обещал быть, — не думая, ляпнул Пак и потом понял, что спалился. — А вы теперь вместе живёте? Как бы вы могли сговориться иначе… — девочка улыбнулась, отогнала привязчивого пса, потянула Джинёна в дом. — Да…вместе… — смело признался Пак и вошёл в прохладную комнату. Навстречу ему выскочила Киана. Улыбнулась. Протянула руку. Заиграла ямочками, встряхнула задорными кудрями, такими же, как у Абрис. — Здравствуйте, здравствуйте, мы вчера вас ждали… хорошо, что не забыли… У нас — пирог! Вчера мама испекла, а мы не ели… вас ждали… Пак сконфузился. Эти люди и правда привязывали к себе покруче цепей. Всего лишь таким вот обхождением искренним, тёплыми словами, нежными взорами. Даже пёс смотрел на него с обожанием. Немудрено прикипеть… — Здравствуй, нуна…- Джинён пожал тёплую ладошку-лодочку, — Прости, что не пришёл вчера… Со мной раньше такого не было, чтобы я детей обманывал… мне очень стыдно, что обещал и не смог сдержать слово… Спасибо Абрис, что простила и тебе спасибо, что не осерчала… — Ой, да что вы! — засмеялась женщина, — Не смогли значит. Чего тут копаться-то… мы же понимаем…вы на отдыхе… этот остров такой красивый… не мешало бы осмотреть все эти достопримечательности… До нас ли дело! — Мистер Пак, мама сломала чайник. И теперь мы воду для чая кипятим в кастрюльке… Я пойду, поставлю…а то долго ждать придётся… — девочка тут же убежала, оставив Пака наедине с Кианой. Та смутилась, отпустила руку, принялась заплетать косу, перекинув её на грудь. Опомнилась. Предложила сесть. — Послушай, нуна, не называй меня больше «мистером Паком». Мне как-то неудобно… Моё имя Джинён. Повтори… — Джинён… Хорошо. Я привыкну скоро… — Киана снова улыбнулась, — Вы просто всегда такой подтянутый, крепкий, с военной выправкой….Очень сложно вам «тыкать». — Это я-то с выправкой? — Пак засмеялся, — Вот уж никогда бы не подумал… Мне так далеко до Марка… — он осёкся. Глянул настороженно, но женщина не обратила внимания на эту фразу и тогда Пак продолжил, — А что у вас с чайником случилось? Может, я смогу помочь? — Да, пустяки! Возможно, мистер Туан починит… Или выбросим… Не стоит заморачиваться… Джинён принялся рассматривать комнату. Он, в прошлый раз, лишь бегло запомнил интерьер. Как-то не отпечаталось в памяти. На сей раз заметил коллекцию из кукол на шарнирах. Довольно-таки богатую коллекцию. На него смотрели почти живые лица. Среди этих кукол были парни, девушки, дети… словно настоящие, только не больше метра… — Какие чудесные, — Пак потрогал за ногу куклу, провёл рукой по прядям, ощущая шелковые нити, словно настоящие волосы, — Дорогие? — Я сама их делаю, — зардевшись, объяснила Киана. Они очень похожи на заводские… Но это всё же подделка. У меня нет таких высоких технологий… — Да они же, как живые! — воскликнул Пак, — Это же величайшее искусство… — Скажете тоже…скажешь… — поправилась женщина и взглянула прямо в глаза. Потом смутилась. Словно девчонка. Джинёну она нравилась. Своей непосредственностью, угловатостью, детской радостью во взоре. Всё в ней было милым от начала до конца. — Мам, а бабушку будем ждать? Чай вскипел, — в комнату ворвался ураган из Абрис и Джоя. Сразу стало тесно и весело. Смущение куда-то подевалось. Джинён вздохнул свободнее. — Не будем. Придёт и присоединится, — безжалостно сказала Киана. И они пошли пить чай с пирогом. Время как-то быстро пролетело за лёгкой беседой. Пришла Эйш. Джинён обратил внимание, что «бабуля» на этот раз, одета не в цветную юбку, как раньше, а в обычную одежду, какую носят здесь, на острове, все пожилые женщины — мягкие, лёгкие бриджи и футболку. Этот «прикид» делал из неё обычную, домашнюю аджумму. Вспомнилась мама. Почему-то представилось, как она, «поставив на уши» весь Сеул, взялась и за Гавайские острова. Для его родительницы не было границ, если это касалось любимого сына… Надо обязательно позвонить… — Мистер Пак, я так рада, что вы всё же пришли… Мне столько всего про вас порассказали… Вы замечательно играете. Про вас уже все говорят… На рынке только и слышно: «Пак Джинён! Пак Джинён. Настоящий актёр…» — Да что это вы! — изумился Джинён, — Я — совершенный бездарь. И вовсе не играл. Просто мне казалось, что я действительно на необитаемом острове. Это было просто. Моей заслуги в этом нет… А вот Марк… — он замолчал, уши мгновенно налились красными помидорами. — Вы оба молодцы, — пришла на помощь ему Абрис, — Давно у нас не было такого аншлага! Мне было так легко играть свою роль, потому что, мистер Пак был рядом. Я всё время чувствовала его защиту и силу. Мам, бабуля, наш Пак Джинён — самый лучший! Я же говорила, что Голливуд будет рыдать от счастья, если приобретёт такого актёра. — Помнится, ты говорила, что мистер Марк Туан — лучший… — напомнила ей гадалка, а Киана сразу вышла из состояния анабиоза: — Мистер Туан — наш спаситель. Если бы не он, нам бы пришлось идти на улицу. А он выплатил все счета. Устроил Абрис в школу. Нашёл работу для мамы… — Я сама нашла, — перебила её Эйш, — Велика радость — делать то же самое, чем я всегда занималась, только официально. Разницы особой ведь нет. — Наверное, он хотел поблагодарить за спасение жизни… — задумчиво сказал Пак. Потом посмотрел в непонимающие глаза Кианы и Эйш, Абрис опустила голову, — Простите…я всё знаю… — Абрис! — строго посмотрела на неё «бабуля», — Ты не должна была рассказывать об этом… — Я же ни кому-то! — вскричала девочка, — Это же мистер Пак! — Ладно, что теперь-то, — вздохнула Киана, — Только не проболтайтесь мистеру Туану. Иначе он вас уничтожит… То есть, тебя… — Прямо «уничтожит»? — прицепился Джинён. Ему было стыдно из-за своей глупости… — Он не может показывать своей слабости, — спокойным голосом ответила Эйш, — Никто не в праве судить его. Я знаю. Я там была… когда это чуть не произошло… — Извините, — снова смутился Пак, — Я никогда ему не скажу. И не покажу своей жалости… — Вот и правильно, — улыбнулась старшая, — Поговорим лучше о вас… Вы уже нашли то, что я вам пророчила? Джинён снова покраснел. Перед глазами вдруг встала картинка обнажённого Марка. Его белеющее тело в сумраке ночи… — Да. — Значит, я не солгала вам? — усмехнулась Эйш. Абрис загадочно улыбнулась и тоже покраснела. Киана бросила взгляд на дочь и заговорила: — Мама всегда преувеличивает. Не бери в голову. Если тебе и понравилась одна из здешних красоток, всегда думай о том, что ты ответственен за то, что бросишь её в конце отпуска… Нельзя играть с чувствами. Они тебе этого не простят. — Чувства? — улыбаясь, спросил Пак, — Или красотки? — И те и другие, — не моргнув глазом, парировала Киана. — А мистер Туан придёт сегодня к нам? — вдруг спросила Эйш. — Наверное, — Джинён взял в руки чашку и сделал глоток. Ему стало жарко, — Он мне обещал, — честно сказал он. *** Обещания даются для того, чтобы их нарушать. Так сплошь и рядом бывает. Лишь скажи кому то: «Обещаю!» Как тут же Великие силы мироздания начинают играть против тебя. И без сомнения выигрывают. Если ты сказал, что придёшь, ты должен сдохнуть, но сделать. Пусть Небо опрокинется на Землю или Луна сойдёт с орбиты, но ты обязан прийти, если дал слово. Джинён шёл обратной дорогой в дом Туана, негодуя на него. Они прождали его до ночи. Сколько можно?! Но тот так и не появился. В голове столько мыслей мелькало. Что могло случиться? Пришёл уставший и заснул? Потерялся? Сбила машина? Просто не захотел? Что? Беспокойство серой змейкой опоясывало его грудь. Сердце взволнованно сжималось от боли. Да кто он такой-то, этот спасатель?! Почему заставляет нервничать и бояться. Что за создание неземное, что вводит его в такое подавленное состояние, если не рядом. Джой увязался за ним и сейчас шёл рядом и поскуливал. Ещё одна пропавшая душа. Жить без Туана не может. Стоило лишь произнести это имя вслух, как он залаял и забегал кругами. Абрис сразу согласилась его отпустить. Не отпустила бы — сам бы удрал. Первый раз, что ли? — Чего смотришь? Ищи своего героя. У тебя ведь есть нюх. Мои рецепторы выеденного яйца не стоят. Выведешь меня к Туану, я тебе курицу куплю… — сказал псу Пак. Джой снова заскулил, потрусил вперёд, — Эй, я, по-твоему, гепард, что ли? Пешком не умеешь ходить? Джинён пытался скрыть своё беспокойство за отчаянно-развязным тоном. Но сам понимал, что это бесполезно. И добавлял ходу. Почти бежал, не замечая красоты вокруг. Небо было синее. Такое, какое бывает на отчаянных полотнах великих художников. Солнце давно село. Тьма ещё не коснулась воздуха. Но Земля была погружена в тень. Зрение садилось. С каждой минутой Пак видел всё хуже и хуже. Лишь это небо давало необходимый свет. Чтобы не сбиться с пути. А дорогу он хорошо запомнил. «Если с тобой всё нормально, спасатель, я больше никогда тебе не поверю. Не поведусь на твои обещания! Только пусть с тобой всё будет в порядке! Заклинаю! Лишь бы ты был живой… Целый и невредимый… И пусть я потом и пальцем не моргну, и глазом не пошевелю, чтобы заслужить твоё внимание. Но… пожалуйста! Пусть с тобой всё будет хорошо… прошу…» * С. Лукьяненко.