Оксюморон

И был театр… Вечер опустился тёплый, с лёгким ветерком. Опавшие листья водили хороводы, мягко шелестели по асфальтовым дорожкам. В воздухе витали ароматы цветов. Перемешивались и давали какую-то особую гамму. Дышать было трудно из-за этих запахов. Публика собиралась на очередное выступление организованно. Со всех сторон спешили люди. Но Марк ничего этого не видел. Оказывается, они были так близко. Почти на одной параллели. Но так далеко, словно на другой орбите. Микрофоны были подготовлены. Абрис суетливо распутывала толстый шнур, заканчивая приготовления. Джой занял центральное место на сцене. Всё было, как обычно, но в душе Туана словно посеяли сумятицу и тревогу. Было дурацкое чувство, которое терзало и терзало его сердце. Тянуло за невидимые нити-нервы и вызывало тупую и ноющую боль. — Мистер Туан, пора начинать, — натянуто произнесла девочка, — Мне очень жаль, но вы сами должны им сказать. Марк вздохнул. Подошёл к самому краю. Остановился в дюйме от ярких софитов, проложенных по кругу сцены. Абрис напряглась. У неё не будет времени остановить Туана. При всём желании, она не успеет. Но Марк хорошо чувствовал пропасть. — Уважаемая публика, — тихо заговорил он, но его голос молнией ударил в каждое сердце. Таким он был отрывистым, нервным, — Уважаемая публика… — повторил спасатель, уже справившись со своими эмоциями, — Сегодня я хочу попрощаться с вами… Толпа загудела. Люди возмущённо переговаривались, выкрикивали. — Мне нечего вам больше сказать, — шёпотом промолвил Марк, — Эпопея спектаклей для меня закончена. Снова все загалдели, но Туан поднял руку, всматриваясь незрячими глазами в зал. — Спектакли будут. Просто я передаю эстафету более молодому поколению… Абрис! — девочка подошла. Вместе с ней подошёл и пёс. Прижался к ногам Туана. Застыл, словно понимая, что происходит что-то важное, серьёзное. Раздались голоса: — Как же так?! — А где мистер Пак Джинён?! — Что-то случилось?! — Почему?! Марк начал отвечать: — Мистер Пак уехал. К сожалению, я больше ничего не могу вам сказать… Отдаю бразды правления Абрис… Давай… — Туан сделал приглашающий жест. Девочка поправила микрофон. — А почему бы вам не сыграть ещё одну пьесу, напоследок? — раздался женский голос из толпы, перекрывая общий ропот. Марк напрягся. Он узнал бы этот тембр и спустя сто лет,— Мистер Туан, у меня есть для вас готовый сценарий. — Новую пьесу! — закричали люди. — В память о замечательном актёре Паке! Сыграйте её на бис! — скандировали в толпе. Марк тихо прошептал Абрис: — Это Нора… Она сейчас всё испортит… — Только не это! — испуганно проговорила девочка. — Что же вы молчите, господин Туан? Я расскажу краткое содержание. Все ведь хотят сыграть, правда? Люди одобрительно загалдели. — Не думаю, что это возможно, — попробовал остановить крики Марк. — Но все хотят… — заспорила девушка. Она поднялась на сцену и встала рядом с Абрис. Джой нервно зарычал. Толпа восхищённо примолкла, любуясь новоиспечённым сценаристом. Нора ни секунды не колебалась больше, — Жили-были, мальчик и девочка… Даже их семьи были дружны. И они сами всегда были вместе… Вместе ели, вместе гуляли и занимались в одном классе… Вскоре, их дружба переросла в нежную привязанность, а затем…в любовь. Они друг в дружке души не чаяли и были неразлучны… Как-то, в их школе появился новый ученик. Он был до такой степени совершенный, что все выстраивались в очередь, чтобы на него посмотреть… Красивое лицо…тонкие черты… точёная фигура… И так получилось, что в отношения двоих вклинился третий. Самый лучший из них… самый талантливый… Чемпион среди чемпионов, — девушка замолчала и посмотрела на Марка. Его лицо стало бледным и холодным. Абрис испугалась, взяла его за руку. Сжала ладонь. Пёс у ног заскулил. — Прошёл год. Трое неразлучников всегда были вместе. Закончили школу. Поступили в физкультурный университет. Друг девочки писал картины. Он тоже был талантлив и красив. И заметила она, что на полотнах изображён лишь один единственный человек. И это была вовсе не девочка. И не стало больше тёплых отношений между ними. Она почувствовала себя третьей- лишней… Тогда она смело заявила права на своего возлюбленного. Но случилось непоправимое. Её друзьям она стала не нужна. Для неё было большим разочарованием узнать, что существуют и другие отношения. Отношения между двумя парнями… — девушка снова замолчала, изучая реакцию публики. Но люди внимательно слушали. — Нора, — вдруг сказал Марк, — Чего ты хочешь? — Уже ничего. Осталось совсем немного… Девушке казалось, что она очень сильно любила своего художника. Но всё оказалось совершенно не так. В её чувствах произошли метаморфозы… Она вдруг поняла, что любит чемпиона… Тогда она не выдержала и рассказала всё родителям. Те, в свою очередь, ввели в курс дела своих друзей. Молодую пару разлучили. И поставили вопрос о соединении двух империй. Мальчик, который уже стал юношей, должен был жениться на бывшей своей возлюбленной. Но той тоже это было не нужно. Ведь в её сердце жил совсем другой человек… Разве не было правильным их разлучить. Это же извращение… — Это не было правильным,— тихо заговорила Абрис, — Никто никому не может принадлежать и отношения между людьми бывают и такими… И…если бы девушка на самом деле любила этого парня, она бы желала ему добра. К сожалению, я не увидела её любви. Она слишком зациклена на себе. — Нора… — снова не выдержал Марк, — Ты хочешь поставить пьесу, но у тебя слишком длинное предисловие. — Уже всё… Потом, двое друзей-возлюбленных решают узаконить свои отношения, несмотря на запрет встречаться. И уезжают в другой город. По дороге случается авария и один из друзей погибает. В толпе ахнули. Снова раздался ропот. - … а другой становится инвалидом…не вылезает из больницы почти полгода… Всё рушится, как карточный домик. В один момент… Девушка остаётся совсем одна. Тогда она просто сбегает на остров и живёт отстранёно, и тихо… — Только эта девушка забирает кое-что самое ценное у своего бывшего парня. И делает из этих ценностей публичную демонстрацию. Но, перед этим, уничтожает почти полную коллекцию… — встрял Марк. Сразу стало тихо. Слышно было только гудение толпы и отчаянный скулёж собаки. — Да. Но должна же была она что-то оставить на память. — А парень, что стал инвалидом, придя в себя, понимает, что у него больше ничего нет… и никого…даже памяти… — Но этот, оставшийся в живых, индивид, соблазняет девушку, чтобы заполучить коллекцию картин. Это были полотна… А она не может ему отказать…потому что любит… — Неправда. Он не предлагает себя. А отдаёт всё состояние. А оно у него огромное. Но девушке же хочется подчинить себе тело, которое однажды стало преградой в отношениях. — Этот друг-инвалид просто идиот. Он даже не понимает, что девушка давно любит его, а не погибшего. В толпе снова заахали. Абрис нагнулась и погладила успокаивающе пса. Она чувствовала, что эмоции у всех выходят из-под контроля. — Девушке надо было определиться. А не путаться в своих чувствах. В любом случае, она была в проигрыше, — тихо произнёс Туан, — Но вместо этого, она вмешивается в личную жизнь другого человека и ей всё сходит с рук. — Конечно. Так и должно быть. Девушка умирает от любви. Но её игнорируют… Как же не вмешаться? — От любви никто не должен сдыхать. Скорее уж от ненависти, — проговорил Марк, — Я не понимаю, что хорошего в этой дурацкой пьесе? Ни сюжетной линии, ни логической развязки… Это не сценарий, это просто бред сумасшедшего, — зло бросил Туан. — Какая есть. Она, по крайней мере, настоящая…не то, что ваши… — рассердилась девушка. — Не думаю, что кто-то захочет быть героями этой драмы. Я бы не хотел… — Но это всего лишь предыстория. Я бы хотела поставить продолжение… Предлагаю вам лично — роль инвалида. Я думаю, она вам подходит… А я буду играть девушку… Рискнёте? Или боитесь? — Нет. Ненавижу онлайн-версии. Всё, что случается на сцене не должно быть продолжением жизни… — Но, всё, что случается в жизни, может быть продолжением на сцене, — сказала Нора. — Хорошо. Вам и карты в руки, вернее, микрофон. Дерзайте. Но без меня… — Марк выпрямил плечи и пошёл к лестнице. Абрис кинулась за ним. Джой тоже. Люди расступились, когда Туан проходил мимо. Они молчали. Это было тихое прощание с самым лучшим театром. Самым лучшим постановщиком и просто обыкновенным человеком. Инвалидом. — Я не думала, что ты такой трус!— донеслось со сцены голосом Норы. Но Марк не обернулся. И люди его поняли. Никто не помешал ему передвигаться по узкому коридору, возникшему в толпе. Зелёный свет слился с солнечными, заходящими лучами. Листья шумели и кланялись. Будто понимали этих странных людей. *** — Вы поедете искать мистера Пака? — спросила Абрис, когда Марк проводил её к дому. — Да. — Почему вы не захотели дать отпор Норе? Она же откровенно издевалась над вами. — Она просто хотела унизить меня перед людьми. Но сделала это с собой… А ещё… Нора искала мои эмоции. Ей очень хотелось, чтобы я вышел из себя и перевёл разговор на Джинёна. Тогда всё зашло бы очень далеко. Спектакль превратился бы в битву… этого нельзя было допустить. Я не должен показывать ей, что заинтересован в Паке. Иначе, ему грозит беда. Очень легко, с помощью него, нажать на меня и сделать марионетку, которая будет плясать под её дуду. — Это точно,— девочка нахмурилась, — Вы же выдержите? Не кинетесь в пропасть с головой? Я знаю, вам очень хочется поскорее прозреть. Но, это же может занять какое-то время. — Я выдержу. Теперь у меня есть цель, — улыбнулся Марк, — Иди, моя маленькая наследница. Девочка убежала. Джой уселся на задние лапы и вздохнул. — Что, думаешь я без твоего участия совсем сгину? — сказал ему Марк. Пёс залаял. — Ладно. Не ори только… Я слепой, а не глухой… Пошли… И они зашагали к обрыву. Марк шёл легко. Он знал этот остров вдоль и поперек. Но, не всё было так просто. Сначала, ему пришлось день ото дня прочёсывать каждый метр пути. И годы ушли на то, чтобы выучить все дороги. Раньше, он приползал домой и падал, вымотанный до предела. А на утро всё начиналось снова. Никто не знает, что для того чтобы так спокойно и правильно передвигаться, нужно проползти весь путь. Пройти его сотни тысяч раз. И это ещё не всё. Надо всегда быть начеку. Слушать и слышать. Чувствовать. Ощущать. Как с океаном. Ему никто не верил, что можно плавать, будучи слепым. Это похоже на абсурд. Попутаешь, где берег и сгинешь в ту же минуту. Океан никогда не переплыть вплавь. Чувствовать ветер на левой щеке. Потом на правой. Запоминать и слушать. Больше всё равно ничего не остаётся. Либо ты — победитель. Либо уж дохляк. Другого не дано. Ударил гром. Он был резким и неожиданным. Сухая гроза? Предвестие бури. Значит, снова будет шторм. Если не пойдёт дождь, океан и воздух могут родить торнадо. И снова появятся пропавшие… Так всегда было. А потом вдруг пришла в голову спасительная мысль. Гроза же! Молнии! Скорее на крышу. Туан заспешил. Он прибавил ход, в голову даже не пришло, чтобы поужинать сперва. Какое там! Наверх… Вот раскалённый ветер зашевелил его волосы… и запах озона. Его ни с чем не спутаешь. Появилась надежда, что теперь, возможно в этот раз, всё получится. Было такое предчувствие… Марк распахнул рубаху, Джой успел вовремя отскочить, когда мимо пролетели кеды… Теперь на крышу… Тело Туана яркой, светлой стрелой взвилось к самому возвышенному месту. Только вот жаль, дождя нет. К сухому телу не прилипнет сверкающая вспышка… Вниз… в ванную. Прямо под душ…вместе с трусами… А потом снова на крышу. Пусть льются потоки воды, не суть. Высохнет. У него же нет надзирателей… Молния заставила сжаться. Он даже испугаться не успел… Через секунду его оглушило. И снова тишина. Но он видел. Видел эту ломанную линию. Словно белая, яркая звезда. Реакция всегда одна — радость. Свет, что ты видишь, это счастье. Ни с чем не сравнимое удовольствие. На грани помешательства. Зрячим не понять. Нужно ослепнуть, чтобы начать рассуждать. Представить такое невозможно. Можно лишь покивать, дескать, да, я понимаю, но ни черта никто не понимает… Снова ударила молния. Будто грибная спора… Весь мир состоит из этих невидимых нитей-связей. Центр общения со Вселенной. По другому и не назовёшь… И гром сдавил барабанные перепонки. Словно мир взорвался. И ничего. Темнота… Когда же это изменится?! Неужели, всё бессмысленно? Его или убьёт, наконец, или он просто навсегда останется слепым…И тогда не видать ему Пака, как…ничего в этом мире… Ничего… Слово-то какое противное. И вместе с тем, страшное. Ничего. И никогда. Ничего и никогда не изменить. Никогда и ничего не поправить. Стив всегда говорил, что будет с ним до конца… Он имел в виду свой конец. Но конец Марка же ещё не наступил. Может быть, сегодня? Снова шарахнуло так, что оглушило на миг. Разряжённый воздух прокатил этот грохот по всему острову. Содрогаясь и увеличивая звук во стократно. И опять ничего. Живой. Слепой… А потом вдруг раздался какой-то посторонний шум. Джой запоздало окрысился и заворчал. А потом Марка схватили и стащили с верхотуры. Потянули в комнату. Не сильно, скорее, настырно… Как это делал Пак… — Ты что, с ума сошёл? Нора?! — Что тебя привело ко мне? Никогда же не приходила, — скорее удивился, чем испугался, Туан. — Наш разговор ещё не закончен, не кажется ли тебе? — Ты ворвалась в мой дом… Нора накинула на него покрывало. Это было сделано демонстративно. — Хочешь прозреть? Похвально, Марк! — съязвила она. Туан шикнул на Джоя и тот замолчал, а то, кроме собачьего лая, ничего нельзя было расслышать. — Я не понял, что ты тут потеряла…или нашла? Я тебя звал? — Ты ни о чём меня не хочешь спросить? — Нора вздрогнула от грома и вскрикнула неосознанно. — Нет, Нора, ни о чём… Тебе нужно звонить мне, прежде чем наведаешься в другой раз… — Звонить тебе? Шутишь? Уж не по Азбуке Морзе ли? — Кстати, неплохая идея. Как раз для меня придумана. — Ты идиот, Марк! Ты сейчас чуть концы не отдал, — девушка вздохнула и уселась на кровать. Туан скинул с себя покрывало и выпрямился. Ему было плевать, что Нора пялится на его бицепсы. Абсолют эмоций. Не он к ней ворвался. — Хочешь поговорить о чём? Я должен в отгадки поиграть? — усмехнулся Марк. Самое главное, не показать эмоции. Некоторые люди только ими и питаются. Словно вампиры- кровью. — Помнишь, ты говорил, что инвалиды не имеют права жить? Что должен быть естественный отбор и природа сама знает, кто ей нужен, кто — нет. — И? — Туан уставился ей в лицо. Его голос стал сухим, как прошлогодний рогоз. — Хочешь ей угодить? — Ты про природу сейчас? Я больше не согласен с этим лже-учением. Если есть возможность спасти любого, нужно попробовать… Даже если это дождевой червяк… — ухмыльнулся Туан. Он уселся на стул. Мокрый, сверкающий. Недосягаемый, как вершина скалы. — Даже так? Куда делся весь твой сарказм? Тебе же всегда было плевать. Помнишь:«... дети-уроды не должны рождаться. Они должны умирать…» — Это в прошлом, Нора… Я был идиотом…мелким идеалистом и недалёким мира сего. — И ты не соблазнял меня? — Соблазнял. Я должен был любой ценой забрать у тебя картины. Они тебе не принадлежат… — И ты не знал, что я люблю тебя? — Знал. Но мне было плевать. Тогда меня волновал только Стив. Память… — И ты не знал, кто избил тебя до полусмерти? — Знал. Это был заказ. Меня заказали твои родители и родители Стива. — И ты думаешь, что это я вмешалась в твою личную жизнь и отправила твоего нового возлюбленного домой? — Даже так? Откуда же ты так осведомлена? Я уверен, что это ты. Снова грохнуло, Туан вздрогнул, а Нора вскрикнула. Джой залаял. — Помолчи немного, малыш, — сказал ему ласково Марк. Пёс умолк. — Это папа… успокоиться не может… Но ему ничего не сделали… Он цел и невредим… Только испуган немного… — «Ему»? Даже имя назвать не можешь? Если так хорошо всё знаешь… — Пак Джинён… Он красив… Жаль, что ты этого никогда не увидишь. — Это не тебе решать. — Тебя снова заказали. Тебе смываться надо, а не в прятки с молниями играть… таким образом ты не прозреешь. — Неужели, ты пришла, чтобы меня предупредить… Святая простота… Милашка неземная. Гордость родителей. — Не трать время на признания. Я знаю, как ты ко мне относишься. Собирай манатки и тащи свою задницу из страны. — Ты в Южную Корею советуешь мне уехать? — снова ухмыльнулся Туан. — Думаю, не стоит. Там тебя ждут как раз… И не только Пак… — Ладно, сейчас побегу собираться… Это всё, что ты хотела сказать и услышать? Теперь не пора ли тебе к родителю под крылышко забиться… — Это ещё не всё… Помнишь, ты говорил, что изгои — отбросы общества. Теперь пришёл твой черёд стать отбросом. Как себя чувствуешь? — Прекрасно, для мусора… Это всё? — А ведь я согласна с тобой. Чтобы не было дыр в мироздании, люди не должны вмешиваться в законы природы. Выживает лишь сильнейший. — Или нуднейший… Слушать тебя тошно. — Нет, ты послушай… Если Вселенная — бесконечность, то за каждого спасённого выродка, погибнет здоровый человек. Природа же не прощает вмешательства…отыгрывается на других… Таким образом, спасая урода, ты убиваешь другого, ни в чём не повинного индивида. — Тухлая теория. От неё за километр разит. А не пробовала посмотреть с другой стороны? Допустим, ты и есть тот самый урод или твой ребёнок — урод. Иди тогда и сдохни. Или ребёнка убей. Сможешь? Или твоя теория лишь других касается? — Я так и знала, Туан. А ведь ты был согласен…вернее, это твоя теория. И ты поплатился за неё… Изгой общества. Пока тебя не коснулось, ты был Вершителем судеб. А теперь, небось и жучка кинешься спасать? — Гусеницу. Если разгляжу… Жаль, что ты — не она,— улыбнулся Марк. Его зубы хищно блеснули. Нора сглотнула и замолчала. — Ты любишь его? — спросила тихо. — Кого, жучка? — ехидно сказал спасатель. — Джинёна. Он совсем не похож на Стива. — Тебя не должно это заботить, — Марк вмиг стал серьёзным и холодным. Встал. Нащупал ногой плед. Укутался по плечи. За окнами громыхало и сверкало. Нещадно закладывало перепонки барабанные, но оба не обращали больше на это внимания. — Марк, я же была твоим другом, — тихо заметила девушка. — А ещё… я с тобой переспал… должно быть, ты для меня не последний человек, но кто же знал, что этого будет недостаточно… Ты же ещё меня выпотрошила до нитки. — Я хотела, чтобы тебе было хорошо со мной. Но тебе было хреново! Что ещё оставалось делать? Я чуть с ума не сошла от горя. Твои деньги были лишь компенсацией. — Да ты не видела горя, ангел мой неземной… О чём ты говоришь? Что ты знаешь о горе? Папенькина дочка… — Ты злой. Сам говоришь о милосердии, а меня ни во что не ставишь. — Это ты себя ни во что не ставишь… Уподобилась чванливой девке, что видит мир из окна своего дворца. Всё в жизни несколько по-другому. — Ты не будешь с Паком. На тебе проклятие, ты забыл? Каждый новый твой возлюбленный будет погибать мучительной смертью. — Ересь! — А ты проверь! — Проверю. — Не боишься? — Нельзя мне бояться… — А вот я боюсь! Боюсь, что папочка не будет больше с тобой церемониться. Он простить не может, что я из-за тебя чуть не утонула. — Да ты профессиональная пловчиха… Кто же тебе поверит? — Я тогда сознание потеряла… Если бы не Тери... — Врёшь ведь. — Думай, что хочешь, мне всё равно… — И мне всё равно. На Пака. Не буду я его искать. Даже на миллиметр не приближусь. Буду манатки собирать, как ты говоришь и из страны выбираться… А теперь, иди… Всю мне плешь промозолила… — У тебя прекрасная шевелюра… Мой Чемпион… — Чемпион, но не твой. — Из-за твоей выходки дурацкой я не могу найти себе человека, кого бы могла любить. — Из-за моей выходки дурацкой я чувствую себя дерьмом… Даже время меня не излечит… Зря я это сделал, ты права. — Ты хоть чувствовал что-нибудь? — с надеждой спросила Нора. — Чувствовал, что сдохнуть не мешало бы мне… — ухмыльнулся Марк, — Иди уже… а то отец хватится… И это… не ходи к гадалке, если вдруг потянет. Она ни черта в картах не смыслит… Просто заплати ей и отправь домой… — А про это ты откуда знаешь? — Не знаю. Всё. Уходи. — Поцелуй меня. — Нет. — Я тогда сразу уйду, обещаю. — Нет. Ты никогда больше не будешь мной манипулировать. — Я знаю, ты полюбил Пака. — Нет. — Я тебя хорошо знаю. Ты слишком сильно желаешь его защитить… Меня бы так… — Ничего меня не заботит больше в этом мире. Слепому не нужна любовь, ты же понимаешь… — Конечно. Слепому, проклятому изгою не нужна любовь. Но от наслаждения ты ведь не откажешься? — Нора подошла и поцеловала его в губы. Потом оторвалась и с изумлением застыла, — Марк! Я словно статую целую…холодную и мрачную ледышку! — Ты недалеко ушла в своих рассуждениях. А теперь не смею тебя задерживать, обаяшка моя неземная. — Я люблю тебя, Марк! — Я никого не люблю.