Оксюморон

Слепому не нужна любовь… Бред. Она нужна любому человеку. Больному, страдающему, счастливому… Всем. Марк понимал, что на самом деле он неотступно думал о Джинёне. Он с ума сходил. Чувство самосохранения притупилось. Ему было плевать на себя! Нора сообщила, что ему нужно срочно убирать свою задницу из-под прицела. Да разве это важно? Да важно, важно. Нужно же непременно сохранить себя. Для этого умопомрачительного мальчика. Для его Джинёнки. Напуганного и маленького. Кто, если не он, сможет защитить любимого человека? А как его защитишь-то? Нужно быть с ним. Господи! Да ведь это самое худшее! Притащить всех этих головорезов вслед за собой. Прямо в Сеул. В безобидный и манящий дом Паков. Бред сумасшедшего. Если и нужно что-то делать, так это сваливать подальше. Чтобы ни одна мысль не коснулась отпетых лбов, что он заинтересован в этом сладком мальчике. Его «Красота неописуемая» не должен нести бремя, его, туановских промахов. Так что же делать? Марк заходил по комнате, сбивая всё на своём пути, пугая Джоя. Тот присмирел. Спрятался подальше, нахмуренно посматривая на хозяина. В такие моменты нужно быть незаметным и тихим. «Чёрт, чёрт, — шептал Туан, — Да что за глупые мысли лезут в голову?!» Нельзя уезжать. Иначе это всегда будет повторяться. Его будут преследовать, пока не прикончат. А он даже защитить себя не сможет. Стрелять на слух он не умеет. Всё, что он может в этой грёбанной жизни, так это плавать хорошо. Да кому это поможет-то?! А там, где-то далеко-далеко, его ждёт Джинёни… И не понимает, почему всё получилось так непредсказуемо. Так глупо. Так по-идиотски. Марк скучал. Казалось, прошло много лет, как он видел Пака последний раз. Ему не хватало голоса, запаха, его тёплых пальчиков. Горячего дыхания и слипшихся ресниц. Лучше не думать об этом! А то его ничего не удержит от безумного поступка. Ни слепота, ни наёмники «на хвосте». Нельзя ничего решать на горячую голову. Но на холодную не хватит времени. Возможно, за ним придут прямо сегодня. Сейчас… Нельзя оставаться в своём доме. И в чужом не спрячешься. Появилась мысль, что у него есть много друзей. Но тут Марк зажал своё сердце в плотные тиски. Искать помощи у близких людей он не будет. Он ещё не до такой степени скотина. Эти головорезы никогда не оставляют свидетелей. И маски надевать — не их хобби. Будь ты проклят, тот день, когда Марк решил, что самое простое — это зарегистрировать свои отношения и дело с концом! Концом всё и закончилось. Ладно, хватит! Так ни до чего дельного не додумаешься. Лишь сердце надорвёшь. А борьбы ещё и не было. Лучше подготовиться. ПОДГОТОВИТЬСЯ… А как это сделать-то? Как? Собрать манатки и улепётывать со всех ног. Куда-нибудь во Францию, на сей раз. Или что, лучше тут их подождать? Потом выйти с поднятыми руками, типа, нате, получите и распишитесь. Сотрите с лица Земли Марка Туана, дескать, он всю жизнь занимался не тем. Был ничтожеством, не имеющим права жить. Да. Его за это бы очень поблагодарил Стив. Погладил бы по головке и сказал: «Малыш, ты как всегда прав…» Да он бы убил за такое! Сдаться — значит осквернить память о любимом. Стив бы никогда так не сделал. Он бы боролся. А Пак? Что сделал бы Пак Джинён? Его маленький господин… Самый совершенный из всех людей. Он бы стал просчитывать варианты. Но никогда не смог бы выбрать правильный… Но он бы искал и искал. Его мозг похож на счётную машинку. Изощрённый и выкручивающийся… Бежать из страны. А дом? Его коллекция картин? Которые стоят целое состояние… Нет, они стоят гораздо больше. Никакие деньги не заменят их… Все богатства мира… А Пак? Смог бы Марк ради Джинёна бросить всё это? Но не ради Пака же он всё это делает? Ради себя самого же! Ему нужно выжить. Любой ценой. Гроза за окном навалилась с новой силой. Громыхало так, что звенело в ушах. Марк потерялся во времени. Он не представлял, сколько сейчас? Час? Два ночи? Или уже утро давно? Его внутренний механизм дал осечку. Всё сбилось к чёртовой матери! Туан вздрагивал каждый раз, когда его ушные раковины закладывало. Это мешало думать. Он ведь привык действовать. Его тело машинально находило правильное решение — сражалось. А теперь… Мозг соревнуется в тупости с собственным чувством самосохранения. Бежать — не бежать? Сдохнуть — не сдохнуть. А нужно просто защищаться. А почему, собственно? Марк хмыкнул. Почему, собственно, защищаться? А может, всё сделать наоборот? Атаковать… Туан сбил стул и схватился за колено. Джой заскулил из-под стола. Шишек себе наставить ещё успеешь! Нечего просто так по комнате гонять, пугая собаку. Всё, что сейчас МОЖНО сделать… Всё, что сейчас НЕОБХОДИМО… это — нападение! Главное — не дать ни минуты форы. Неожиданность — мать успеха. Ну…не мать, может, так хоть по-крайней мере и не мачеха. Атака и разрушение. Запугивание. Непредсказуемость. Быстрота… — Вот составляющие безумия. Чем отчаянней поступок, тем больше шансов выжить… Нет. Тем меньше шансов выжить… Разве что, ты сам выберешь свой конец… Сдохнешь на коленях или в смертельной схватке. Есть разница? Нет. Мёртвому человеку абсолютно всё равно. Это для него не будет иметь никакого значения. И даже дела не будет до других людей, что там о тебе подумают. Совершенно… А-а-а! Да что рассуждать-то?! Когда темнота на пятки наступает. Вот если бы видеть! Сражаться на равных. Нападать бездумно на хорошо подготовленного противника — это Абсурд с большой буквы! Затаиться и расправляться с врагом исподтишка… Так. Встал. Упал. Отжался. Что за бред! Марк схватился за голову. Сжал виски. Громыхало не переставая. Очень хорошее время. Чтобы прийти и расправится с ним молниеносно. Даже шума не будет слышно. И найдут его не скоро. Никому и в голову не придёт притащить сюда свою усталую тушку… И снова пришли мысли о Джинёне… Он ждёт. Он надеется на Марка. Ему больше не на что надеяться. Весь мир у него сосредоточен лишь на одном. А может, всё не так? Он и думать забыл о каком-то там спасателе слепом. Зачем он ему? Он ведь даже не сможет оценить Пака. Его красоту. Сложно это понять. Это легкотня! Даже рассуждать нечего. Пройдёт время и его мальчик обо всём забудет. Будет детишек воспитывать и счастливым умрёт в глубокой старости, окружённый со всех сторон внуками и правнуками, беззубым стариканом, слепым и глухим… Но, быть может, тогда вспомнит о Марке?.. Хотя бы на миг… Этого тоже достаточно. Туан будет знать, что всё не зря. Если думать так много, не хватит сил действовать! Абстрагироваться. Очистить своё сознание. Расслабить каждую мышцу. Дать подпитку сердцу. Забыть про мозг. Пусть мысли остановят свой бег. Спокойствие и холодный разум. Туан опустился в кресло и попытался привести своё внутреннее и внешнее в одно общее состояние. Тело знает, что ему нужно, оно никогда не лжёт. На первом месте — ощущения. Чувства. Внутренний голос порой фальшивит. Нельзя поддаваться на провокации своего собственного «Я». Отбросить всё остальное. Что останется? Ничего не останется. Пустое место. Дёру нужно давать отсюда. И все дела. Затаиться где-нибудь в Кирибати.* Но ведь им только это и нужно. Чтобы он похоронил себя где-нибудь на окраине Вселенной, да и забыл. Чем это лучше смерти-то? Для них — ничем. Его как бы и нет. И патроны тратить не надо. Только облегчишь им задачу. Промучившись полночи, Марк наконец заснул. А утром решение пришло само. Он отправил Джоя домой, а сам принялся собираться. *** Он стоял перед огромным белым зданием. Зеркальные стёкла говорили сами за себя. Огромный небоскрёб тянулся верхушкой к самому солнцу. Остров был умыт и причёсан. Улицы ещё были залиты водой, после вчерашнего ливня. А сточные канавы делали своё дело. Медленно, но верно. Этого Туан не знал, как не знал даже того, как выглядит святая святых его личного босса. Но. Дело нужно делать правильно и не торопясь. Он прошёл через дверную «вертушку» и его никто не остановил. Пройдя в лифт, Марк со знанием дела нажал верхнюю кнопку. Кабина в мгновение ока доставила его к самым истокам. Привычно толкнув дверь, Туан спокойно вошёл в уютный кабинет. Здесь он знал всё. — Мистер Туан, — услышал он и холодно улыбнулся. Голос у секретаря был нежный и ровный, как асфальтовая дорожка. И он был уверен, что обладательница такого сопрано, весьма привлекательная особа. И флиртует с ним напропалую. Хоть и сдержанно, но верно, — Господина Ливадиотиса сейчас нет. — Когда он будет, Лидия? — Будет скоро. Спустился ненадолго перекусить. Вы же знаете, он не любит есть в одиночестве… — А я вот хочу ненадолго покинуть остров. Передай, что меня не будет… я не знаю, сколько… Даже не предполагаю, вернусь ли… — натянуто проговорил Туан. — Ничего не случилось? Помощь моя не требуется? — сунулась девушка. Марк знал, что это её всегдашнее желание помочь ничем не обусловлено. Простая любезность, не больше. — Нет, Лидия, всё нормально. Хочу слетать в Лос — Анджелес. Родители соскучились. Они лишь недавно отошли от смерти бабушки… Отцовой матери. Думаю, я сейчас там нужен больше, чем на побережье… — Жаль, Марк. Без вас опять случатся всякие беды. Как в прошлый раз. Вы у нас уникум. Просто нутром чуете где искать пропавших пловцов. — Да мне больше ничего и не остаётся, только чувствовать… — улыбнулся Туан. А девушка сразу покраснела. Она глаз не могла отвести от такого привлекательного лица. Застывшего, но невообразимо прекрасного, словно с полотен Батони Помпео. — Хорошо, я передам… Разве это так уж требуется? Вы же сами решаете, как вам работать и сколько. — Просто Макса пусть предупредит, я могу не успеть… Пусть не суетится… Я сам всё разгребу. — Хорошо, мистер Туан. Как скажете. Возвращайтесь побыстрее. Но Марк уже не слышал. Он шагнул за дверь и бесшумно пошёл по ковровой дорожке. Словно по мягкой вате. Ну что же, работодателя он поставил в известность. А дальше… Дорогу осилит идущий… В самолёте он слегка соснул. Просто не заметил, как сморило. О Паке старался не думать. Сейчас голова должна оставаться холодной и мысли пусть текут только дельные. Любовь может подождать. Марк даже улыбнулся сам себе. Но это была скорее ироничная усмешка. О Джинёне он подумает потом. Когда будет время расслабиться. Впору нарисовать на своем лице синие молнии* и пуститься в нелёгкий путь. Пять часов пролетели быстро. Марк был рад, что удалось поспать. Когда ещё случится такая благодать? Немыслимое это дело. В будущем. Домой он не поехал. Сейчас часы шли за минуты, а минуты за дни. Хотелось к Паку. Но он всё ещё был слеп. Марк взял такси. Назвал адрес. Откинулся на спинку и мысленно призвал всех святых, что мог вспомнить. Нет, ему не было страшно. Только больно. Незримый Стив был рядом. Преследовал по пятам. Но не подходил близко. Будто держал дистанцию. Да. Идея навестить родителей бывшего любимого пришла внезапно. Но Туан был не из тех людей, кто долго думает. Настала пора встретиться с ними лицом к лицу. Последняя их встреча оставляла желать лучшего. Там ненависть била ключом. А что его сейчас ждёт, было вообще закрыто за семью печатями. Но…время покажет… Возможно, его убьют сразу. И это — лучшее из зол. А вот из добра ничего не было. Но надежда тает лишь в последнюю очередь. Он готов встретиться сегодня с людьми, что считают его убийцей их любимого сына. Жаль, что они не понимают, что для Туана он был тоже любим. Не меньше. Этот огромный особняк он хорошо помнил. В голове сразу встала картинка цветная. Да. Он всё ещё видел краски. Память никуда не смоешь. Если ты когда-то был зрячим — ты знал мир. Главное — не задумываться, что с ним будет. А слова…слова найдутся. Было бы кому их сказать. Долго не открывали. Туан чувствовал, как по его лицу градом льётся пот. И спина вся мокрая. Он даже не знал какого цвета на нём рубаха. И это всегда было неважно. Но сейчас… Марку вдруг захотелось увидеть себя со стороны. Таков ли он, как прежде? Или превратился в неопрятного старца? И за что его только Джинёнка любит?! Любит ведь? Ну вот. Из домофона раздался голос: — Вам назначено? Туан смешался. Да! Ему назначено! А как же. Самим Господом Богом. — Моё имя Марк Туан. Мне срочно нужно поговорить с господином Карлом Рэнсом Роджерсом… Отец Стивена был известным психологом и Марк надеялся, что тот сможет его хотя бы выслушать… прежде чем всех собак спускать. — Вам не назначено, сэр… — сказали ему механическим голосом. — Постойте, скажите, что это Марк…тот самый Марк, что любил его сына… На том конце затихли. Туан начал нервничать. Конечно, всё зря. Что бы чувствовал он сам, будь на месте этого уважаемого человека, признанного среди Высшего общества? И пусть Марк Туан и сам из этого же круга, но ведь облажался же…пусть и не специально…кто же разбираться будет… Было неприятно. Он чувствовал, что даже ладони стали влажными. Но сражаться за Пака стоило. И незримый Стивен ему помогал. Стоял немым укором в мозгу и словно говорил своим нежным и проникновенным голосом: " Ты сможешь, Марк. У тебя всё получится…" Ненавистное и гребанное чувство вины! Никогда не избавиться от него… А Джинён ждёт. Хочешь к нему? Пройди через это снова… Ворота распахнулись. Марк поднял незрячие глаза. Человек, что вышел ему навстречу был молчалив, он сказал только одну фразу и голос, холодный и липкий, как пот, проник в подкорку его головного мозга: — Господин Туан… Идёмте… Господин Роджерс примет вас… Ощущения у Марка были странные. Он трясся внутри, а снаружи был спокоен. Он походил на изваяние. Тонкий, строгий... красивый... Пришлось молча ждать в просторном кабинете. Ему предложили сесть, но Марк остался на ногах. Туан не видел, где он, но чувствовал это небольшое пространство. В голове встала картинка. Его никогда здесь не было, но увидел и комнату, и человека, что сейчас войдёт… Вошёл. Туан снова почувствовал волну ненависти. Словно вихрь пронёсся и сбил его с ног. В родителе всё ещё бушевал пожар. И сможет ли его затушить Марк, зависело лишь от него самого. — Марк… Туан… собственной персоной… Чему обязан? — спросили его тихим, проникновенным тоном. — Добрый день, сэр… Как самочувствие госпожи Роджерс? — не нашёл ничего лучше Туан. Это сейчас звучало, как издёвка, не иначе. — Зачем ты пришёл? — вздохнул старший, — Тебе ещё мало содеянного? Ты хочешь лишить меня последнего — спокойной жизни? — Извините меня… У меня другого выхода просто нет. Вы сами затеяли эту войну… Никому не нужную… Разве этим вернёшь Стива… — Это имя вообще забудь! Щенок… — прошипел Роджерс, — О чём ты говоришь… — Мне больше некуда бежать, сэр… Я пришёл к вам, чтобы объясниться… Вы же мудрый человек, почему не слышите собственных мыслей? Вы никогда не испытывали чувства вины? — дрогнувшим голосом проговорил Марк. Его лицо было мокрым от пота и он казался себе сейчас ничтожеством. Но… если для себя он такой… Почему его другие должны воспринимать по-другому? Психология… — Чувства вины? Да что ты? — родитель обошёл Туана и осмотрел его со всех сторон. У него было огромное преимущество. Он был зрячим, — Я знаю, что ты не виноват в смерти моего сына. Но…если быть справедливым… Не встретив на своём пути тогдашнего смазливого чемпиона с дурацким характером и ужасными манерами, он был бы сейчас жив… Марк выпрямил плечи. Несколько раз глубоко вздохнул. Нужно заставить этого человека уважать себя. Поверить… Но как это сделать? Как? Скорее всего, другого времени у него никогда не будет. Здесь и сейчас. — Каждый мой день начинается с мыслей о Стивене… — просто, без нажима сказал он, словно разговаривая с самим собой, — Я думаю о нём постоянно… Вы правы. Зачем я только появился тогда в его жизни… Но такое произошло. И никто не в силах изменить это. Даже Господь Бог… Но… я радуюсь каждой секунде, проведённой с ним… Если бы не было тех замечательных дней, я был бы глубоко несчастен… — Ты сейчас говоришь лишь о себе… Ты… Твои чувства. Твой мир… Твоя боль… Это мне совершенно не интересно. К сожалению, у меня нет времени… — Подождите! — перебил его Марк, — Вы слишком эгоистичны и самодовольны! Отгородились личным горем и не видите ничего вокруг… Что вы знаете о чувствах? О боли? Вы приняли однажды верную, как вам кажется, позицию и не даёте вашим мыслям покинуть это убежище. Я готов каждый раз переживать ту боль, что испытал тогда…каждый раз… лишь бы только поменяться со Стивом местами. Лишь бы только он сейчас был жив. Почему судьбе было угодно оставить меня?! А не Стива? Я проклинаю тот день… Проклинаю себя. Всё, что я заслужил — это ваше презрение, сэр. Я сам это знаю. Но, выгляните наконец, из своего кокона…найдите в себе силы посмотреть правде в глаза… Я его любил… Стива… Больше всего на свете… Думаете, мне страшно умереть? Если вы считаете, что это будет хоть каким-то выходом, убейте меня сами. Прямо сейчас. Я даже защищаться не буду. Марк склонил голову. Потом медленно опустился на колени. Он должен был заплакать. Но его глаза оставались сухими. Холодными и серьёзными. Даже пот высох… — О чём ты говоришь, глупец… Я вовсе не хочу твоей смерти… — дрогнувшим голосом сказал отец Стива. Отец Стива. Плоть его и кровь. Единственный, родной человек после Стива. Почти родственник… Марк вдруг понял, что не может его ненавидеть. И сразу стало больно в груди. Словно рёбра сдавили тисками. — Знаешь, госпожа Роджерс… мама Стивена… она так и не смогла оправиться… Похоронил её месяц назад… — вдруг сказал старший. Марк застыл. Мама Стива умерла? Почему он ничего об этом не знает? Так облажаться… Но он молчал. Только сглотнул. Подняться с колен не представлялось теперь возможным. Уж лучше сдохнуть. — Простите, сэр… — выдавил Туан из себя, — Я не знал… — Мне очень больно сейчас тебя видеть …лучше бы тебе просто уйти... — Я не уйду, сэр… до тех пор, пока вы не решитесь на что-то… убейте меня или дайте жить снова… — Хорошо, тогда я уйду! — разозлился старший Роджерс и Марк услышал, как хлопнула дверь. Он остался стоять на коленях. Голову сразу забило мыслями о Джинёне. Видел бы он его сейчас… Жалкого, уничтоженного… Сколько прошло времени, Марк не знал. В голове водили хоровод мысли. Всё становилось на свои места. Старший Роджерс не в курсе, что ведётся охота на Марка. Он даже не знал… Это было очевидно. Как так Марк промахнулся-то? Он же был уверен, что вся эта война начата именно отсюда. От этих стен… Ошибка. Значит, отец Норы действует не по наущению Роджерса, а сам по себе… За что он его так ненавидит-то? Видит Бог, у него нет причин… Или есть? Быть может, есть что-такое, о чём он даже не догадывается? Абсурд. Туан чувствовал, что его ноги превратились в камни. Тяжёлые, тянущие камни… А потом он просто перестал их ощущать… Время тянулось медленно. Несколько раз Марк терял сознание. Просто тупо смотрел невидящими глазами перед собой. Потом устала шея… Он опустил лицо. Мышцы давно его не держали. Он попытался внутренне собраться, но у него ничего не вышло. Тогда Марк сделал попытку абстрагироваться. Представил, что всего лишь существо без тела. Просто мозг, способный лишь думать. Но мысли не сосредотачивались на чём-то одном. Они прыгали, как крысы в клетке. Боль стала острой. Ему казалось, что он просто упадёт и умрёт. Когда подумалось, что он сейчас сдастся и растечётся здесь полудохлой лужицей, пришло второе дыхание. Его мозг успокоился и мышцы перестали болеть. Он понял, что перешёл сейчас на более высокий уровень развития сознания. Но, чтобы это испытать, не слишком ли большая цена. Да, сдохнуть всегда проще… Но ведь, есть Джинён… Его мальчик. Его ласковый и одновременно колючий писатель Пак. А ещё Великий актёр и просто учитель математики…хотя и на английском языке… Интересно, думает ли он сейчас о нём? Туан улыбнулся внутренне. У него есть цель… Снова стало больно. Просто нестерпимо. Пот превратил его в жалкое существо. Глаза жгло, словно они живые… Живые… В них нет никакой деформации и всё же они не способны производить свои функции. Почему? Марк же так хочет видеть! Он бы всё отдал, чтобы однажды посмотреть в глаза Джинёна… и увидеть в них самого себя. Туан застонал. Неосознанно и тихо. Его стон был похож на мышиный писк. Потерял столько сил? Но никто ведь его не заставлял. Можно подняться и уйти. Никто его за это не осудит. Никто… Но есть же ещё и его собственное достоинство. Кем бы он сейчас ни был, он помнил, что всё же человек. А не растение какое-нибудь. Если бы его мальчик мог сейчас быть здесь… с ним… Да он бы всё выдержал ради этого. Подумаешь, стоять на коленях в чужом доме! Это ли пытка? Пытка — это проигрывать день смерти Стива по минутам… Снова и снова… Марку показалось, что он затерялся в вечности. Он уже не сможет подняться, даже если захочет уйти. Теперь он хотел это сделать, но у него больше не было такой возможности. Время ушло. Он больше не потел. Жутко хотелось пить. Он бы отдал сейчас всё, лишь бы просто напиться. Ему уже не нужен был Стив. Он с трудом мог вспомнить, кто такой Джинён и про себя не знал ничего. Кто он? Почему тут? Сколько прошло дней, часов…минут? Даже эти лёгкие вопросы не пришли бы ему в голову. Была ли у него голова? Он перестал себя ощущать в этом мире. Ему грезилось, что он давно умер и сейчас проходит все стадии ада. Нет, это даже не было больно. Было всё равно… А где-то существует океан. Просто вода… Синяя и прохладная… — Пить… — прошептали его губы, — Пить… Он может говорить? Сознание вернулось… Он всё ещё Марк. Счастливейший из смертных… Потому что…потому что… По-че-му?.. И снова забытьё. Вязкое и желанное… такое мягкое… словно сон… Покачивание на волнах… Тёплых, словно кровь… Джинён! В виски ударило, словно молния. Марк открыл глаза. Нарисовать синие молнии на лице* — имеется в виду кровавая ярость Кон Дар. Это путь в один конец и мщение за любимого человека. Терри Гудкайнд. Кирибати* — экваториальное государство в центральной части Тихого океана. Самое непосещаемое место в мире.