Оксюморон

Марк не хотел быть героем. Ни для себя, ни для Джинёна. Зачем? Всё, что ему было нужно — это просто знать, что с любимым человеком всё в порядке. Даже если он, Туан, никогда больше его не увидит. В прямом и переносном смысле, конечно. Ничего не важно. Ни-че-го. Но, теперь-то? Когда судьба его Джинёнки в руках этого идиота… Разве поставишь хоть пенни на свою жизнь? Каким тонким психологом нужно быть, чтобы вести правильный разговор? Вот где пригодился бы ум и логическое мышление Пака. Сделаешь неверный шаг и тебя сотрут в порошок. Иногда, действия не дают ничего. Опять это слово: «ничего». Словно что-то значимое. Туан ухмыльнулся. Всё, что он мог — это вести дурацкие беседы. Голова немного кружилась. Он уже не хотел спать. Но тело было на грани истощения. Болело всё. От макушки до мизинцев. Напряжение последних часов было чертовски сильным. Марк уже понимал, что было смешной идеей прийти в это осиное гнездо и попытаться расставить все знаки препинания. Договориться с параноиком? Вещь невероятная. Кто бы знал-то… Так что теперь? Блеф? — Чего затих? Обдумываешь ситуацию? — насмешливо спросил Ли. — Мне просто интересно, чего бы вы хотели добиться? В этой истории. Не кажется ли вам забавным, что человек сам к вам пришёл? Что такого может быть за его душой, чтобы вот так спокойно отдать себя на заклание? — Ты прав, мой мальчик. Ты очень забавный тип. Не ожидал, признаться… Ты либо слишком глуп, либо у тебя есть козырный туз в рукаве, — улыбнулся мужчина, — В любом случае мне будет весело. Ты для меня так упростил задачку, что я испытываю к тебе безграничное тепло. Прямо как к будущему родственнику. — Неужели вы видите меня вашим зятем? — притворно изумился Марк. — Время покажет… Но думаю, что это будет слишком большой роскошью для тебя. Я подумываю лишь о смешной игрушке для моей дочери. Знаешь, она всегда любила живые игрушки. Я покупал ей сначала котят, потом щенков, даже обезьянка у неё была… Вы, кстати, очень похожи… Джим прожил у нас немного… Моей лапушке всё очень быстро надоедает. Думаю, в ближайшем будущем ты будешь свободен. — Я помню, — сказал Туан. Джима она подарила Стиву. И он отдал его в цирк… — И правда… Это было хорошее время… В знак старой дружбы я совсем ничего не хочу от тебя скрывать. Видишь, в моём рукаве ничего не припрятано… Марк вздохнул. Он помнил того шимпанзе. Стив забрал его у Норы в ужасном истощении. Долго выхаживал и заботился о нём. Туан и сам ему помогал… Именно после того случая, парни не могли больше оставаться друзьями для девушки… — Господин Ли, не кажется ли вам, что ваша отцовская забота перешла всякие границы? Нора выросла. Вряд ли ей нужна игрушка… — А вот это не тебе решать, мой мальчик. Я знаю твоих родителей. Очень почтенное семейство. И я ничего не имею против таких влиятельных людей. Но, они ничем не смогут помочь тебе… Ни за что на свете они не догадаются искать тебя здесь… — отец Норы помолчал. Взял что-то со стола. Марк услышал, как он снова принялся ходить по комнате, издавая хрустящие звуки. Словно жевал плюшку… У него был отменный аппетит. Туан почувствовал тошноту. Словно его внутренности подошли к горлу… — Хуже дело обстоит с этим прохвостом — Паком. Этим тупым учителишкой… Не думал, что у него хватит сил и воли бороться… У Марка упало сердце. Заныло. Заскребло… Его мальчик! Жив! Бесстрашный воин. Рискует собой ради него, Туана, а он просто сидит здесь, в стане врага и разговоры разговаривает… Какой стыд! — Помнится ты всегда был недоволен, что погиб вместо Стива… Слышал это не раз от своей дочери… Предлагаю тебе игру. У тебя будет возможность спасти своего следующего возлюбленного…Тебе самому предстоит выбрать: ты или он? Поверь, мой мальчик, это будет чертовски интересно… Уж точно понравится Норе, да и тебе тоже… Что он задумал? Этот шизофреник ходячий… Игра? Ещё один любитель блефа? Или всё действительно серьёзно? Но главное…главное, что Джинёночка жив! — Послушай, сначала у меня была идея, чтобы ты просто позвонил ему и сказал, что всё кончено. Но…моя радость предупредила меня, что ты игнорируешь средства связи… Пак сразу догадается, что не по своей воле звонишь ему… Поэтому…радуйся, мой счастливый мальчик, ты полетишь прямо к нему. Ха-ха-ха… — Ли расхохотался. А Марк впал в ступор. Что он сказал? Уж не оглох ли он? — Что сник как прошлогодний овощ? Не послышалось тебе. Будет весело наблюдать, как ты сам, своими собственными словами расправишься со своими чувствами. Ты будешь удивляться такому сногсшибательному таланту режиссёра. Ты думал, что тебя никто не переплюнет в написании сценария… Ан, нет, ты увидишь, что я круче… Слушай сюда… Открой свои глупые уши… Ты поедешь в Сеул… Не один, конечно… Но это не суть. И сам скажешь учителю, что больше его не любишь. Что это было ошибкой… — Я не сделаю этого, — перебил его Марк, — А что если я просто расскажу ему всё как есть? Вы же не будете сидеть рядом и контролировать моё каждое слово. — Не расскажешь. Вернее, не так. В твоей возможности будет выбрать. Ты или он? Кто из вас будет уничтожен. Если всё же решишься сказать ему не те слова, что задуманы сценарием, с ним в дальнейшем случится несчастный случай. И бедолагу найдут где-нибудь недалеко от города в чёрной пучине ручья Чхонгечхон.* И ни одна собака не догадается, что кто-то ему помог… Заметь, Марк, я именно тебе предоставляю это сделать — решить. Я добрый человек и не убью его без твоей на то воли. Это будет забавно, правда? Очень хочется посмотреть, что ты выберешь? Сделаешь всё, как тебе сказали, и Пак будет радовать своих близких и дальше своим присутствием. По крайней мере он не захочет снова приехать в Америку. И поэтому останется живым и здоровым… Пак собрался к нему? Где он только средства-то нашёл? Видит бог, его мальчик — самое сильное создание… Но. У Марка не будет выхода. Конечно, он не хочет, чтобы с его любимым что-нибудь случилось. Уж сам-то как-нибудь выкрутится. Не сразу же его убьют… Нужно всегда выбирать меньшее из зол… Мысли прыгали в голове. Туан пытался просчитать все варианты. И понял, его поймали в такую ловушку, выхода из которой не было. И дело даже не в том, что он сам забрался в эту западню, и даже дверцу прикрыл за собой… Его бы и так нашли, и сделали всё задуманное. Дело в другом. Как сделать так, чтобы выбраться обоим? — Ладно, я вижу, ты всё понял, — свистящим шёпотом сказал отец Норы, — Мне сейчас некогда. Я и так потратил на тебя уйму драгоценного времени. Тебя сейчас отведут в комнату. Там ты найдёшь всё. Одежду, мягкую кровать, тёплую ванну. Можешь отдохнуть и набраться сил. Вечером мы летим в Сеул. Знаешь, мне давно хотелось побывать в этой дыре… Что? С ним полетит сам босс? Не слишком ли это шикарно? Ему и правда нечего делать? Ещё бы и Нору с собой взял… Нора. Вот решение этой проблемы. Она может помочь… Только вот как? Как? Марка подняли с мягкого ложа и потянули из комнаты. Было бы глупостью сейчас показывать зубы. Он просто дал себя увести. В мозгу в срочном порядке скреблись мысли. Туан непременно найдёт правильное решение. Несомненно… *** Комната оказалась просторной. Туан обошёл её по периметру. Ему понравилось, что здесь был выход прямо на крышу. Он сразу выбрался по перекрученной лестнице наверх. Лучи солнца и ветер сделали своё дело. Он ощутил прилив сил. Какая-никакая свобода. Он так же ощупал каждый квадратный метр. Удостоверился, что перила слишком высокие, и наверняка, прозрачные. Понятное дело, за ним следили. По-другому не могло и быть. Но на это было плевать. Пусть любуются, если им так нравится. Неплохо бы было сейчас поспать. Да разве сна нынче дождёшься? Марк вздохнул и приготовился всё разложить по-полочкам в своей глупой головушке. Он вернулся в комнату и прилёг на мягкую поверхность кровати. Лишь одну минуту он подремлет. А потом просчитает все ходы… Глаза закрылись. И Туан провалился в бесформенное и неосознанное ничто. Его разбудил гром. На миг показалось, что он дома и сейчас войдёт в комнату мама, и закроет окно. Уж слишком сильная гроза. Потом пришло понимание, что он вовсе не дома… Сразу вернулись мысли о Джинёне… Марку предстоит спектакль. Самый последний в его жизни. Он ни за что не даст Паку умереть, как позволил это Стиву. Ни за что. Хотя…от него тогда мало что зависело. Он был выбран игрой случая. Один выжил, другой погиб… Игра… Господин Ли вознамерился разыграть всё, как по нотам… Добрый… Снова ударило так, что стёкла зазвенели. Интересно, что он ощутит, когда почувствует Джинёна слишком близко? Его мозг, по всей видимости, не выдержит. А сам он просто сойдёт с ума. Перестанет дышать от счастья… Да уж… Самому себе теперь не позавидуешь. Уж лучше умереть бы тогда вместо Стива… Вдруг так сильно захотелось почувствовать Джинёна. Его тёплую кожу… нежные соски…отрывистое и горячее дыхание. Марк взвыл. В бессилии рухнул обратно на кровать. Зарыл разгорячённое лицо в подушку. Камень. Нужно срочно ощутить его круглый и гладкий бок. Теплоту. Туан полез в карман. Вытащил своё сокровище. Погладил, представляя, что это шероховатая кожа Джинёна. Ощутил прилив сил. Камень вибрировал и жил. Он словно давал шанс, что всё ещё может закончиться хорошо. Его мальчик борется. Он добился того, что может снова вернуться… А он, Марк, теряет время… Он всё ждёт и ждёт удобного случая… А разве его дождёшься? А почему бы не теперь? Туан поднялся. На ощупь двинулся к раскрытому дверному проёму. Туда, где ревела буря. Попробовать ещё раз? Больше у него не будет шанса. Сейчас или никогда. Если не получится, он никогда не увидит Джинёна. Никогда не утонет в его глазах. Не узнает, что такое — этот Пак… Самый прекрасный и сильный. Красота неописуемая… Дождь хлестал его, словно разгорячённые нити плётки. Сразу промокла одежда. Камень всё ещё был в руке. Нужно непременно его спрятать. Мало ли, что придётся испытать дальше? Он может его потерять, если упадёт здесь без чувств. В груди стало тесно. Он вдруг понял, что сегодня всё получится. Не может не получиться. Ему так нужен этот последний шанс… Так нужен! Он постарался найти какое-нибудь возвышение. Но, всё пространство было сплошь залито водой. Искры молний он улавливал. В глазах метались эти всполохи огня. Синего, яркого… Нет. Так не годится. Это же один шанс на миллион, что в него попадёт молния! Это ничтожно мало! Можно сказать, что это уже проигрыш. Не бывает того, чего тебе нестерпимо хочется. Мироздание никогда не делает подарков… Но это же единственное, чего сейчас хочет Марк. Пусть его убьёт или он снова обретёт зрение. Разве он многого просит? Только сейчас. Один раз. А после…после…он никогда ничего не потребует у этой жизни. Марк вытянулся. Раскинул руки в стороны. Подставил грудь беспрерывным потокам. Давай же! Давай! Молния прошибла небо, на миг он оглох от тишины, что наступила следом. И…ничего… как стоял, так и остался стоять… Да что же это такое?! Почему? Почему ничего не получается? Эйш же говорила, что всё должно быть между жизнью и смертью. Он сейчас и находится на этой полосе. У него больше нет выхода. Он просто в тупике, откуда можно выйти только через узкую щель прозрения. Он должен сдохнуть, или увидеть этот мир. Страшный…непредсказуемый… самый желанный… Снова грохнуло. И пришло вдруг понимание. Тело очень плохой проводник электричества. Пусть оно мокрое, липкое, но этого же чертовски мало! Нужно что-то такое… Такое… Туан кинулся внутрь комнаты. Принялся ощупывать предметы, что попадались ему на пути. Стена. Какие-то картины… фрески…цветы в горшках. Не то! Лампа настольная на тумбочке. Рядом, графин с водой… стакан. Не то. Рука вдруг коснулась чего-то холодного. Тонкие грани казались приятными и скользкими на ощупь. Рапира? Откуда? Но пальцы уже ощупывали круглый эфес*… Вот. Именно то, что нужно. Откуда здесь оружие, не было важным. Скорее всего, это учебная рапира, с надетым наконечником. Кто бы позволил ему находиться рядом с боевым клинком? Но… ему и этого было достаточно! Длинная, стальная игла… Отличный проводник. Просто сногсшибательный! Марк вернулся на крышу. Его тут же снова залило водой. Барабанные перепонки в трубочку сворачивались от шума и грохота. Он поднял шпагу над головой. Вцепился в неё обеими руками. Подумал о Джинёне. «Пожалуйста… ну, пожалуйста…» — шептал мокрыми губами. Он не увидел, как молния запуталась на стальном клинке. Как тонкие и острые змейки начали огибать лезвие по спирали, сужая круг. Его рук коснулся колючий и огненный язык. А потом тело вытянулось в струнку, пальцы свело в какой-то страшной агонии. Он не мог отпустить стальную рапиру. Она словно прилипла к ладоням. Тяжёлая, огненная. Холодная, как лёд… А потом просто начал падать в никуда… *** Он бродил по какому-то заброшенному городу. Обломки зданий и прочий мусор мешал. Но Марк обходил его спокойно. Не было той темноты, что он ощущал всегда. Мир казался чужим и незнакомым. Но он мог спокойно ориентироваться среди этих обломков. Он просто их видел. Как само собой разумеющееся. Что это? Сон? Или явь? Где-то там, высоко-высоко, существует небо. Горячее… Нет, если не идёт гроза, оно холодное и недоступное. Нежно-голубое… Марк помнит, что есть такой цвет? В его цветовой палитре точно такого не было. И давно. А ещё…ещё…зелёная трава… Яркая, словно изумруд… Зелёное и голубое… Словно из чьего-то сна… Здесь же просто разрушенный город. Некое подобие того мира, что он помнит… Обломки. Старые, ветхие строения, которые были для него неважны. Где там…на окраине…можно увидеть полоску горизонта. Тонкую, дрожащую границу, что соединяет небо и океан… Как говорил Джинён… И снова провал. Кадры мелькают с головокружительной быстротой. Словно карусель. Марк любит кататься на аттракционах… Любил… Будто в прошлой жизни… Интересно, в этом аду тоже есть жизнь? Марк увидел, как на линии горизонта проступают чьи-то черты. Всё отчётливей, ощутимей… Чужое лицо… Лицо Создателя? Значит, это не ад…а всего лишь рай… Но не было облегчения. Это так же плохо! Значит он вечность не увидит Джинёна. Сквозь него будут мчаться столетия, а он будет ждать и ждать… Чего ждать? Что за глупости?! Лицо человека проступило ярким пятном. А потом у него зашевелились губы. Словно маленькие, мохнатые гусеницы… — Ты можешь что-нибудь сказать? — услышал Марк знакомый голос. Он был таким тихим, таким далёким, словно пропущенный через кучу слоёв марли… Туан пошевелил пальцами. Неосознанно так… Рука показалась ему тяжёлой. Что это? Рапира? Откуда… — Не могли вырвать её у тебя из руки… Прилипла намертво… — сказал голос. Марк попытался сфокусироваться на бледном овале лица. Он должен сейчас же понять, кто перед ним. И только потом всё вспомнил. Гроза! Но в комнате (или где?) было тихо. Только слышалось пение птиц, а может, это просто пиликали цикады? Глаза вдруг зажгло. Он прикрыл веки. Брызнули слёзы. Горячие, словно раскалённая лава. Может, это не слёзы, а кровь? — Марк, скажи хоть что-то. Очень тебя прошу…почему ты плачешь? Нора. Он узнал этот голос. Откуда она тут? А потом всё восстановилось в памяти. Да, гроза. Шпага в руке… Господин Ли… Пак Джинён… Он снова открыл глаза и увидел Нору. Она была такой же, как всегда. Как помнил его мозг. Опухшее лицо…покрасневшие веки… Кто ещё из них плачет! — Марк, я нашла тебя на крыше. Ты не дышал! — воскликнула девушка. А Туан вдруг понял, что он не рисует очертания Норы в голове. А видит. Видит! Вот она наклонила голову и стряхнула пальцами слезинку из уголка глаза. Потом опустила ресницы. И оттуда просочилась влага. Сбежала лёгкой струйкой по щеке… Он видит каждую ресничку. Нет, всё ещё как в тумане. И очень режет глаза! Но… Зрение вернулось! Вернулось! Слава Мирозданию! Стоп. Эмоции прочь! Никто из ЭТИХ людей не должны знать об этом! Это будет форой. Припрятанным в рукаве тузом. Хорошо, что это Нора, а не сам господин Ли… — Я сделала тебе массаж сердца… Хорошо, что я знала всё это. Я спасла тебя… Твои мышцы были словно деревянные. Ты пропустил через себя огромную дозу электричества! Если бы не моя каучуковая подстилка… Там, в ванной комнате… Мне пришлось завернуть тебя в неё… А наш камердинер перенёс тебя на кровать… Я так испугалась! Ты слышишь меня, Марк? Ну сколько можно истязать себя? Это не поможет, а просто убьёт тебя! Когда-нибудь… Заметь, я уже второй раз вытаскиваю тебя из этого дерьма… — Нора… — прошептал Марк. Он прикрыл глаза, чтобы не было соблазна выкинуть что-то такое, на чём бы он попался, — Почему ты тут? — Это ты тут, а я у себя дома, глупый… Ты же сам сюда притащился! Вместо того, чтобы удирать подальше… Мой папочка разговаривал с тобой… А потом тебя закрыли в этой комнате… А я собиралась на свидание… Меня позвали друзья на тусовку… И вот, зашла сказать… А тут… Я так испугалась… — А гроза? Уже утро? — Марк видел, что в комнате включен свет. Уж никак это не может быть началом следующего дня. Но. Надо было играть слепого, напуганного инвалида… Каким его знают… А потом вспомнил, что Нора собралась в клуб… Том? Не забыл, значит… Парни начали действовать или просто совпадение? В любом случае, это не играло никакой роли. — Гроза недавно закончилась. Ещё вечер… Всего лишь начало седьмого… Ты хочешь есть? Хочет ли он есть? Да он с голоду умирает! Всего лишь маленький, засохший рогалик утром… Этого точно недостаточно, чтобы жить… А вслух сказал: — Нора… почему же ты не поехала? Со мной всё нормально… — Ты совсем сбрендил? Куда же я поеду? Теперь… Папочка сказал, что нас ждёт сегодня незабываемое путешествие. Он даже приказал подготовить вертолёт. Ты согласился быть с нами? Это правда? Боже, я так рада! — Нора припала к нему и обняла, — Ой, Марк, ты же совершенно мокрый! Сейчас я принесу сухую одежду. Тут её пруд пруди! — её голос потерялся где-то в глубине помещения. Марк осторожно приоткрыл глаза. Хорошо, что в помещении —неяркий свет, почти полумрак. Он разглядел комнату. Очертания были нечёткие. Но, что он хочет? Вот так сразу получить отличное зрение? После двух лет полной темноты… Спасибо и на этом… Он пока не мог думать о том, что его ждало дальше. Было приятно просто лежать и… видеть предметы вокруг. — Вот, переоденься, — рядом с ним шлёпнулась кипа одежды, — Всё новое. Нательное бельё ещё с ярлыками, — прошумела Нора, — Хочешь, я помогу тебе? — её рука скользнула к его боковому карману, туда, где лежал камень. — Не надо… если ты выйдешь из комнаты, я сделаю это быстрее. — Как хочешь! Ты всегда был грубияном. Я спасла тебе жизнь, не забывай! — девушка застучала каблучками по полу, направляясь к дверям. Марк проводил её глазами. А потом откинул покрывало. И тут понял, что мышцы у него ещё совершенно не работают. Его тут же скрутило в жгут. Затрясло от холода. Руки не слушались. Тело дрожало и дёргалось, как у паралитика… Но Туан знал, что нужно подождать. Скоро его отпустит и он сможет даже встать. Терпение. Это чертовски неприятно, но, он всё же жив. И даже может видеть! Хвала Богам! Через несколько минут приступ прошёл. Он выронил из руки рапиру. Суставы пальцев пришли в норму… Он быстро пойдёт на поправку. Как пить дать… Погладил холодное лезвие. Если бы не эта стальная союзница, он был бы сейчас слепым! А возможно, мёртвым… Но, от смерти его спасла Нора. Она вытащила его из цепких лап. Боролась с электрическими разрядами грамотно и быстро… Так что же теперь? Любить её всю оставшуюся жизнь? Ни за что. Но нужно было повторить попытку натянуть на себя сухую одежду. Марк разделся. Ему было плевать, если за ним следили. Тут наверняка понатыканы камеры, словно сельди в бочке. И бог с ними… Он переложил камень в карман просторных джинсов. С размером явно не угодили… Ну да что теперь, дареному скакуну в пасть не смотрят. — Марк, ну что? — послышалось из коридора, — Можно? — Можно-можно, — пробурчал Туан. Он постарался представить, что слеп. Как нужно смотреть, чтобы у людей и мысли не зародилось, что ты всё видишь? Главное, не напрягаться. Расслабиться и вести себя естественно. Любое поспешное действие — грозит бедой. Сможет ли он? — Давай, я помогу тебе добраться до ванной? У тебя лицо бледное, как у вампира… Умоешься тёплой водой, может, полегчает? — Хорошо… — Туан осторожно спустил ноги с кровати. Нора помогла ему подняться. Обняла за талию и повела к раскрытой двери. Ноги слушались плохо. Туан даже подумал, что не сможет ходить сам. Нужно время, чтобы окрепнуть. И подкрепиться не мешало бы… — Нора, — сказал он, когда уже переступил порог ванной комнаты, — Принеси мне что-нибудь поесть, пожалуйста. — Да, обязательно принесу. Ты же можешь стоять? Марк отпустил девушку. Ноги дрожали и его шатало. Кружилась голова и подташнивало. Но всё же, стоять он мог и сам. — Иди… Я очень голодный, — прошептал он. Нора кивнула головой. Потом улыбнулась. И ушла. Марк захлопнул дверь и огляделся. Зрение ещё не полностью восстановилось. Но он смотрел и смотрел. Наслаждался каждым мгновением. Душу рвало на части от возбуждения. Ему казалось, что теперь он может всё. Скудная мебель ванной комнаты радовала его сенсорное восприятие. Малахитовая плитка. Раковина. Кабина с прозрачными, стеклянными створками… И даже унитаз, и биде… Во всём он видел красоту и изящество. Зеркало… Марк вздрогнул и подошёл. То, что он сейчас увидит, будет с ним всю жизнь. От этого лица не отделаешься. Не отгородишься. Если оно ему не понравится, это будет ужасным разочарованием… Ему вдруг стало страшно. Он прикрыл глаза ладонями. Поднял взгляд. Убрал руки. И посмотрел… На него глядели покрасневшие и испуганные глаза. Его глаза. Карие с тёмными стрелками ресниц. Брови — дугой, смоляные, тонкие. Словно нарисованные… И губы… обкусанные и саднившие… Бледные щёки… Треугольник на подбородке из шелковистой щетинки. Совсем не колючей… Он стал похож на отца… Такие же, слегка пробивающиеся, волоски усов… «Ты всё так же чертовски красив, Марк Туан… — сказал он своему отражению, — Пак Джинён влюбится в тебя по-новой…» Его вдруг кольнуло в самое сердце. Он сможет его увидеть! Своими собственными глазами! Увидеть…чтобы потерять навсегда… Чхонгечхон* — по самому центру Сеула протекает ручей, вдоль берегов которого очень любят гулять местные жители и туристы. Эфе́с*— часть клинкового холодного оружия, состоящая из гарды и рукояти, используется для защиты пальцев.