Оксюморон

Вертолёт дрожал в воздухе. Его трясло и кидало в разные стороны. Казалось, что можно оглохнуть от шума. Погода оставляла желать лучшего. Но господину Ли приспичило выполнять то, что он собирался выполнить… Никто не позаботился о Марке и его уши закладывало. Ну да, он был всего лишь пленником. Ягнёнком, что сам пришёл на заклание. В окно просматривался город. Множество ярких огней, что разноцветными фонариками плясали в его глазах. Видеть это было радостно до щемления сердца. Вертолёт сделал круг и огни пропали. Они полетели в черноту ночи. Тучи чёрными ошмётками закрывали видимость. Марк прикрыл веки. Он знал, что где-то в салоне расположились люди, находиться с которыми было очень неприятным занятием. Впереди его ждал долгий перелёт. На всё это тратились душевные и физические силы. Необходимо было подумать. Но ему мешали и гул винтов, и «болтанка». Когда он летал вместе с отцом, он не замечал, что это так напрягает. Время было другое и мысли не те… — Марк, — прокричали ему в ухо и он открыл глаза. Сразу увидел перед собой чёрные омуты. Бледное лицо. Нора. Что ей вдруг понадобилось-то? — Марк… ты ещё не оглох тут? На него натянули наушники. Микрофон болтался где-то у подбородка. Неужели? Трепетное и благоразумное обаяние буржуазии? А вслух сказал: — С чего это такая забота? Нора услышала. Мигнула глазами. Улыбнулась. Уселась рядом с ним в глубокое кресло. Марк приуныл. Не хватало ещё такой близкой преданности! — Марк, ты не представляешь, что сейчас выражают твои глаза! — воскликнула Нора. А Туан испугался. Она что-то заметила? Его зрачки выдали тайну? — Что же они выражают? — прокричал он в микрофон. И посмотрел мимо. Словно отгородился от её взгляда. — Знаешь, на миг мне показалось, что ты видел меня. Твои глаза чертовски проницательны. Даже если ты слеп, они очаровывают и заставляют трепетно биться моё сердце… — выдохнула Нора. На ней тоже были надеты наушники с микрофоном. Туан хмыкнул. Он решил не отвечать на столь бурное высказывание. Лучше притвориться, что ты спишь. Он прикрыл веки и постарался расслабиться. Сиденье было удобным. Обволакивало его со всех сторон, баюкая, словно люлька малыша. — Только не говори, что собираешься спать… Марк! — позвала девушка. Туан снова открыл глаза. Постарался, чтобы его взгляд ничего не выражал. Ещё очень трудно привыкнуть, что он видит. — Чего ты орёшь? Я ещё слаб. Срубает, извини… — Поговори со мной… — попросила Нора, — Я соскучилась… — А где же твой папочка? Как он отпустил тебя? — изумился парень. — Он занят. Разрабатывает план действия со своими людьми. Знаешь, он всё время при деле. Иногда мне кажется, что у меня вообще никого нет… Я как подсолнух в пустом поле… Словно одна на свете..... Марк посмотрел ей в глаза. Милый «подсолнушек»…На миг уловил колкие вспышки. Там, глубоко, прятались страх и ненависть. К нему, Марку? Чёрт! Следовало бы быть осторожнее. Она же всё чувствует. И спокойно может понять, что взгляд Туана поменялся. Не стоит палиться. — Нора, ты же можешь позволить себе всё, что захочешь… — сказал он и посмотрел в иллюминатор. Уж лучше не встречаться с ней прямыми взглядами. — Ты дурак, Туан! — процедила сквозь зубы девушка. Её глаза метнули молнию, — Разговариваешь со мной вечно, как с идиоткой. По-твоему, я — тупая, богатая стерва, заботящаяся лишь о своём собственном благополучии? — А нет?! — удивился Марк. Он усмехнулся. В окно виден был закат. Вернее, светлое пятно, разукрашенное сизыми и розовыми оттенками. Откуда в черноте ночи появились столь радужные краски? А потом понял. Ещё лишь вечер. Из-за грозы казалось, что давно ночь. Ошибочное явление. Всё не так, как кажется. Когда он был слеп, он точно знал, сколько времени. А теперь… теперь мир творит с ним немыслимые фокусы. Его мозг верит в то, что видят глаза. Иногда нужно прикрывать веки, чтобы вернее почувствовать… — Марк, ты всегда был задницей… — вздохнула Нора, — Если честно, я не понимаю, что такого случилось между нами, что ты стал ко мне так плохо относиться? За что? Скажи мне хоть раз, чтобы я это поняла. — Хорошо, я тебе скажу, только это совершенно тухлая идея… — повернулся к ней Марк. Он старался не смотреть в её глаза. Нашёл чёрную точечку родинки на лбу и сфокусировался на ней, — Ты была лишь подружкой Стива. Ко мне не имела никакого отношения. Я всегда давал тебе понять, что мы совершенно далеки друг от друга. Я лишь терпел тебя потому, что этого хотел Стив. Мне ты никогда не была другом…И ты это знала… — Почему ты такой безжалостный, Марк? — воскликнула Нора, — Ты сейчас сам роешь себе яму… Мог бы быть ко мне немного лояльнее. Неужели не понимаешь, что тебя ждёт? — А что меня ждёт? — спокойно спросил Марк. Его мозг не мог быстро просчитывать комбинации, как мозг Пака. Туан всегда старался говорить то, что думает. Даже если это грозило ему бедой. Он совершенно не умел прогибаться под чьё-то мнение или соответствовать тем требованиям, которые были чужды его взглядам. Но он знал, что его ждёт. И нужно было искать хоть какой-то выход. — Разве мой отец не сказал тебе? — в свою очередь удивилась Нора. — Так что же он должен был мне сказать? — прицепился Марк. — Ну… мы же летим в Сеул, вернее, мы летим на аэродром. Там пересядем в частный самолёт. Но это всё неважно… Ты скоро встретишься с Паком Джинёном... — И? — Марк постарался, чтобы его зашкаливающие удары сердца не прорвались сквозь рубашку. — Папа затеял спектакль. На тебя повесят микрофон. Не такой, как этот. Он будет спрятан под одеждой. И ты поговоришь со своим любовником… Пошлёшь его… — Нора рассмеялась, — Я буду слышать каждое твоё слово, малыш, если ты скажешь не то, его просто не найдут. — А откуда ты взяла, что Пак Джинён что-то значит для меня? Я и правда могу сказать ему, что между нами всё кончено… А дальше-то что? В чём радость игры? Я не понимаю… И это ваш с папочкой крутой сценарий? СМЫСЛ В ЧЁМ? — Марк, ты всё врёшь, я знаю, что господин Пак для тебя так же важен, как… как Стив. Ты меня не обманешь… Просто папочке совершенно не нужно, чтобы этот Пак приехал в Америку и стал искать тебя. Он засветится перед полицией и его будет искать ФБР. Зачем это нам? Пусть живёт себе спокойно. Он же никуда не побежит, если ты его пошлёшь. Доживёт до глубокой старости и будет ещё счастлив. Это же благодаря тебе он столько всего пережил. Потому что ты притягиваешь одни неприятности и беды для своих любовников. Помнишь, что стало со Стивом? Марк вдруг побледнел. А что если так и есть? Все неприятности лишь от него самого? И Нора права… Вполне может быть, что Джинён просто забудет его и ещё встретит на своём пути настоящее чувство. Того, кто полюбит его всем сердцем. А рядом с Марком он всегда будет балансировать между жизнью и смертью. Потому что таков он, Туан. И все люди, которых он любит, обречены на смерть. В любом случае, у Туана есть только один выход - отдать за Пака свою жизнь. Сам Джинён не интересен семье Ли. И они просто оставят его в покое… Если бы… А вдруг Джинён полезет на рожон? Начнёт искать концы? Станет невольным свидетелем… Его тогда точно не пожалеют… Гораздо же проще расправиться с ним прямо в Сеуле и потом свалить из страны, как ни в чём не бывало. Да, нанять киллера, это же проще простого! И просто замести все следы. Нет человека — нет ничего! Не пожалеют они Пака… Ни за что не пожалеют… Марк лишь отсрочит беду на несколько дней…или часов… Выхода никакого не было. И голова была абсолютно пустой. Интересно, эта глупая девочка соображает, что творит? Марк посмотрел на Нору. Но её лицо было безмятежным и бесстрастным… Что она там лепечет? - …мы могли бы быть с ним счастливы, не появись ты!Ты сам виноват в том, что ворвался в наши отношения. Так что спрашивай только с себя. И ещё, Марк, я обещаю тебе, что ты будешь самым счастливым человеком рядом со мной. Я никогда не буду тебя попрекать ничем. Будешь жить спокойно и радоваться каждому дню. Не будет попрекать? Боже, какая милота… Прямо так и брызжет милосердием и добротой. До вывороченных внутренностей… — А когда я надоем тебе, ты избавишься от меня, как от Джима, — тихим голосом продолжил Марк, — Ты просто сломаешь свою игрушку, чтобы она не доставалась больше никому. — Неправда, Марк, ты вовсе не игрушка… я люблю тебя! И потом… разве Джим умер? Я знаю, что вы со Стивом пристроили его в цирк. Он прожил долгую и счастливую жизнь. Ага. Именно так. Кто бы сомневался. Марку захотелось ругнуться что есть мочи. Но он сжал в себе все эмоции и только рассмеялся. Полёт подходил к концу. Их вертолёт снижался над огромным полем. Снова кругом вспыхивали огни. Ровными квадратами очерчивались площадки и взлётные полосы. Перед ними расстилался аэродром. Рёв винтов смолк. К нему подошёл громила. Один из телохранителей босса. Нора посмотрела на него какими-то отчаянными глазами. Словно на миг почувствовала то, что ощущал Туан. Она даже открыла рот, чтобы что-то сказать. Но Марка подняли из кресла, стащили с него наушники и попытались застегнуть наручники. Парень спрятал руки за спину и проговорил твёрдым голосом: — Неужели вы думаете, что я сбегу? — Отпустите его, — приказала Нора, — Он и правда никуда не убежит. Господин Пак держит его покрепче всяких пут. Громила пожал плечами и отошёл на безопасное расстояние. Но Марк готов был поручиться, что он с него глаз не спускал. Нора взяла Марка за руку, но тот легко разжал пальцы. Аккуратно убрал её руку и молча шагнул из кабины. *** В Сеул они прилетели лишь вечером на следующий день. Марка в самолёте покормили. Но всё равно он чувствовал себя, словно его вывернули наизнанку. Поспать ему не удалось. Мысли водили хороводы в его голове. И ничего хорошего на ум не приходило. Он весь мозг сломал, просчитывая ходы. Но всё было тщетно. Любой исход приводил к общему финалу — проигрышу. Почему-то его трясло и колбасило. Хотелось как можно быстрее встретиться с Джинёном. И в то же время было чертовски страшно его увидеть. Сердце защемило, когда его посадили в машину и повезли по улицам города. Марк понимал, что не может смотреть по-сторонам, как зрячий. Приходилось сдерживать свои эмоции. Но он хорошо ощущал это место. В груди всё сжималось от сладостного предчувствия. Здесь находится его мальчик. Дышит тем же воздухом. Совсем рядом, только руку протяни. Где-то немыслимо близко. Слёзы наворачивались на глаза, но Туан неловко смахивал их, пытаясь казаться незаметным. Нора сидела с ним на заднем сидении. Она следила за каждым его движением. Марк совсем не обращал на неё внимания. Будто она — пустое место. Но девушка терпела. Марку хотелось спросить, когда он увидит Джинёна. Но он знал, что делать этого не следует. Ни за что. Время уплывало очень быстро. Марк понимал, что сейчас его просто запрут где-нибудь до рассвета и придётся мучиться всю ночь. Он должен что-нибудь придумать. Должен. Нужно показать Паку, что он любит его. Но в то же время, отступать от сценария он не может. Что ж…он поломает голову, но всё равно выход будет найден. Марк был прав. Его привезли на отдалённую, заброшенную виллу. Где никого, кроме них, не было. Он жадно впитывал в себя каждый промежуток пути, каждый предмет. Зрение — это очень полезная штука. Особенно тогда, когда про это ни одна живая душа не знает. Как это сыграет Марку на руку, он пока не думал. Но случай удобный мог представиться в любой момент. Комната, что ему определили, ему не понравилась. Здесь не было окна. Всего лишь какая-то каморка папы Карло… Только вот без нарисованного очага. Зато стояла небольшая кровать под мохнатым покрывалом, да тумбочка с настольной лампой. Марк не особо приглядывался. Ему это было неинтересно. Он сразу прошёл в ванную комнату и напился прямо из-под крана. Потом умылся. Зеркала нигде не было. А ему хотелось увидеть свои глаза. Заметно, что он зрячий или нет? Вдруг в глазах что-то поменялось. Или они блестят по-особому. Как бы не выдать себя раньше времени. Нора и так что-то заметила. Или нет? Дверь в комнату открылась и пришёл тот же телохранитель, что пас его сегодня целый день. Господин Ли не появлялся. Не давала о себе знать и Нора. Она в машине была слишком подавленой. Ни радости во взоре, ни лёгкой болтовни. Сидела тихая и погружённая в себя. Вынашивала план мести? С неё станется. Громила поставил на тумбочку поднос и вышел. Щёлкнул замок. Вот и всё. Спасибо, хоть покормить не забыли. Марк взял в руки тарелку. Понюхал. По привычке. Но видеть еду было приятно. Сразу заработали слюнные железы. Жутко захотелось есть. Он взял вилку и устроился прямо на кровати. Все остальные мысли после ужина! Но в двери снова сработал замок. Марк вскинул глаза. Увидел отца Норы и выругался про себя. Поесть и то не дадут спокойно! — Ну что, мальчик мой, как себя чувствуешь? Прекрасно, да? Я специально зашёл сразу. Ты ведь переживать будешь, когда увидишь своего любовничка? А я вот тебе скажу, что не сегодня, — мужчина рассмеялся. Марк на него старался не смотреть. Продолжал есть, словно ничего не изменилось, — Не хочешь разговаривать? Ладно. Тогда оставляю тебя со своими мыслями. Вот, — он кинул несколько скрепленных листов Марку на кровать, — Я хотел прочитать тебе сценарий, а теперь не буду. Если сможешь, прочитай его сам, как закончишь поглощать пищу. Отступишь от него хоть на йоту и лишишься последних привилегий. Марк нащупал листы и медленно смял. Потом отбросил от себя и принялся есть дальше. Издеваться над ним? Что ж, милости просим… — Зря ты так, — вздохнул господин Ли, — Ты проигнорировал меня и теперь не будешь знать, что тебе говорить. А пострадает из-за твоей беспечности - Пак Джинён. Заметь, я предупреждал тебя. — Мне всё равно, — спокойным, как ему казалось голосом возвестил Марк, — Вы ошиблись. Мне нет дела ни до какого там Пака… И если вам скучно живётся, и вы вправе распоряжаться чужими судьбами и жизнями, дерзайте! На себя мне плевать, — он поставил пустую тарелку на тумбочку, но сделал это так неловко, что посудина полетела на пол. Раздался звон битого фарфора. Мелодичный и приятный для ушей. Но отец Норы так не считал. Он зажал уши и пошёл из комнаты, на ходу сообщив, что утром его разбудят. Ну, надо же! Специально придут и поднимут. Может, даже одеться помогут слепому инвалиду. Флаг им в рёбрышки. Марк не стал собирать осколки. Если из него сделали пленника и это его тюрьма, пусть нанимают надзирателей. И уборщиков всякого дерьма. Его тут с лихвой. Сон не приходил. Марк знал, что так будет. Стоило подумать о Джинёне, как сразу сбивалось дыхание. Он места себе не находил. Встал. Стал бродить по комнате, машинально разглядывая окружающие его предметы. Но взгляд не фокусировался. Представлялся Джинён, каким придумал его мозг. Он слышал его звучный и нежный голос… Марк достал из кармана камень и подержал в руке. Разглядел его внимательно. Красивый. Зелёный. Тёплый. Значит, с его мальчиком всё в порядке? Пусть и дальше всё будет так же… Хотя бы… Туан упал на кровать и прижал камень к сердцу. Прислушался к своим ощущениям. Камень грел его левую сторону груди. Пульсировал, будто живой сгусток. Сердце его мальчика. Стоп. Туан сел в кровати. Что там сказал отец Норы? Если он хоть на йоту отступит от сценария, тот отыграется на Джинёне? Марк сполз с кровати и отыскал смятый комок. Развернул. Бережно разгладил. Принялся читать. Потом в изнеможении откинулся на подушку. Закрыл глаза. Сжал камень в ладошке. Полежал без мыслей. Без чувств. А потом сон сморил его. *** Утро пришло душное. Марк открыл глаза, как будто только что их закрыл. Ничего не изменилось. Он даже не удивился. Мозг прекрасно знал, что с ним и где он. Не было сонливой неосведомлённости. Не было забывчивости. Он проснулся с мыслью, с которой заснул: Пак Джинён. И ещё, что он пленник. В двери повернулся ключ. Марк успел спрятать камень в карман и притворился спящим. Кто-то вошёл. Постоял над ним несколько секунд. Вздохнул шумно. Нора? — Я знаю, что ты не спишь… У тебя ресницы шевелятся… — сказала она. Марк молчал. Пусть думает, что хочет. Это её право. А у него его нет. Поэтому он будет молчать столько, сколько понадобится, чтобы она ушла. Но девушка не уходила. Она села рядом и снова вздохнула. Потом продолжила: — Марк, я тебе поесть принесла и чистую одежду. Ты ведь хочешь красиво выглядеть перед ним? Тогда не теряй времени. Мой отец сейчас принесёт тебе телефон. Ты ему позвонишь и договоришься о встрече. — А ты уверена? — тихо спросил Марк и открыл глаза. На девушку не посмотрел. Просто уставился в потолок, — Не собираюсь ни с кем разговаривать… Вам надо, вы и назначайте встречу… — Марк, ну как ты можешь? Он ведь будет счастлив тебя услышать. Неужели, лишишь его последней радости? — удивилась Нора. — Странно было бы думать, что я соглашусь, — пробормотал Туан. — Хорошо, поешь сначала. Потом поговорим,— не стала с ним спорить девушка, — Я зайду попозже, — она встала и пошла из комнаты. Марк с облегчением выпрямился на кровати. Его снова заколотило нервной дрожью. Он и думать ни о чём не мог. Но Нора вернулась. Она подошла неслышно и тихо заговорила совсем рядом: — Марк… я знаю, что ты видишь. Это случилось тогда, когда тебя ударила молния, правда? Ты ради этого постоянно подвергал себя всевозможным экзекуциям. И вот…мечта твоя исполнилась. Марк вздрогнул. Как она поняла? Неужели, он чем-то выдал себя? А вслух сказал: — Мне всё равно, Нора, что ты думаешь… Это же никак на тебя не влияет. И на меня. Я всё равно остаюсь пленником. Зрячим или нет. Потом поднялся и пошёл в ванную комнату. В одном лишь права была Нора. Он должен хорошо выглядеть. — Марк, я ничего не сказала отцу,— донеслось до него, — И не скажу. — Почему же? Скажи. Думаю, ему будет интересно это услышать… — он хмыкнул, как Джинён. Последний туз, спрятанный в рукаве, выскользнул и исчез. Расскажет ли она? Всё зависит от обстоятельств. Если ей будет выгодно, её ничто не остановит… Возможно, она пока промолчит. А потом… а потом для него это тоже не будет важным. Марк почти всё съел, когда двери в комнату распахнулись и вошёл отец Норы. Парень напрягся. Знает или нет? Тот вальяжно расположился в маленьком кресле, стоявшем неподалёку от Марка, внимательно на него посмотрел. — Послушай, мальчик мой, признаться, не думал, что ты будешь артачиться. Позвонить своему любимому, да каждый был бы счастлив, если бы у него была такая возможность! Но, не суть. Это совсем не обязательно. Мы знаем распорядок Пака. Каждая его минута становится моим достоянием, — мужчина улыбнулся. А Марк выдохнул и расслабился, — Он сейчас в школе. Мы приедем туда прямо в обеденный перерыв. Пак всегда обедает во дворе заведения. Там красиво. Птички поют, травка зеленеет… И никого. Сейчас тебе прицепят микрофон. Он совсем незаметный. Ты даже не почувствуешь. За каждым твоим и его шагом будут следить мои люди. Сам же понимаешь, шаг влево, шаг вправо и… тупик. Не делай глупостей и с мальчишкой ничего не случится. Я даю тебе своё слово. Ну надо же! Слово он даёт. Кто у нас тут честолюбивый-то такой? Легко бросать слова на ветер, зная, что их унесёт быстрым потоком навсегда. Туда, откуда никто не возвращается. Ладно хоть про восстановленное зрение ничего ему пока не известно. Утро в родной стране Пака было чудесным. Марка вытащили из машины и он сразу окунулся в золотое, сияющее солнце. Поднял голову, наслаждаясь ласковыми лучами, проникающими до самого сердца. Зажмурился, пытаясь проникнуться этим теплом. Но его грубо дёрнули: — Чего застыл? Времени у нас мало! Сейчас начнётся обеденный перерыв. Подойдёшь к нему. Опустишься рядом, как ни в чём не бывало…ну, а дальше всё и так знаешь, а если не знаешь — твоя вина, — сказал наёмник господина Ли, — Иди, давай и помни. Я слежу за твоими действиями и речью. — А куда идти-то? — Марк осторожно сделал шаг, — Это вам всё ясно, а я — слеп, как малайский крылан.* Громила вздохнул. Взял Марка за руку и сделал несколько шагов. — Вот. Иди прямо. Тогда он не сможет тебя не заметить. Мимо точно не пройдёшь. Марк потихоньку осмотрелся. Он шёл по небольшой аллее, вокруг располагались скамейки. Вдали виднелось небольшое здание. Школа. Где преподаёт самое красивейшее существо на свете… Пахло цветами. Это был приятный и нежный аромат. Марк вдруг вспомнил, какой запах у Джинёна. Мёд и сухая трава. Похоже… Сейчас он его увидит…увидит… Пока никого. Ни одной души. Хорошее место они выбрали. Ни детского смеха, ни бабушек с внуками… Вообще никого… Марк наслаждался каждой секундой, каждым своим шагом. Приятный ветер колыхал верхушки садовых растений. Вся гамма зелёных оттенков присутствовала здесь. Марк и забыл, как может быть красив мир. Просто невероятно красив. Эти минуты хотелось продлить до бесконечности. Если не думать о том, что каждый его вздох контролируется, можно вполне испытать счастье. Потому что сейчас… Он увидел его сразу. Стройный и нелепый очкарик сидел на скамейке и неторопливо распаковывал пластиковую банку. Он обстоятельно вытер палочки бумажной салфеткой и улыбнулся чему-то своему. У Марка зажгло сердце. Приятные и нежные струйки потекли по спине к копчику. Дыхание сбилось. Он смотрел и никак не мог насмотреться. Вот парень наклонил голову и Туан увидел милую макушку с антеннкой из волос. Из глаз почему-то брызнули слёзы. Туан сдержался. Сделал несколько вдохов-выдохов, контролируя свой пульс. Как перед соревнованиями. Но это не помогало. Он чувствовал, как слёзы перекрывают видимость, как они жгут глаза и режут его только восстановившиеся сетчатки. В горле встал ком. Марк задыхался. Парень вдруг вскинул глаза и застыл. Туан понял, что его заметили. Он рвано вздохнул и сжал зубы изо всех сил. У него этот чёртов микрофон, который просто фиксирует каждый его всхлип. Нельзя себя выдавать! Джинён не двигался. Он словно прирос к скамейке. Его пластиковая коробка лежала забытой, бесформенной массой. Марк перевёл взгляд на лицо парня. Смотреть на него было больно. Но он смотрел. Тёмные, восхитительные глаза… Идеальный подбородок. Нежные, пухлые губы… Как в его снах. Вот уголки губ зашевелились и Марк скорее угадал, чем услышал: «Марк!» Лицо Джинёна сразу преобразилось. Оно стало таким радостным, как будто парень с ума сошёл от счастья. На щеках заиграли ямочки. Такие, какие он видел в своей глупой голове. Разве можно было представить такую Красоту неописуемую? Понятную только Марку. Весь внутренний мир увидел спасатель. Почувствовал. Ноги затряслись. Он неровной походкой подошёл и опустился рядом. Джинён потерял дар речи. Его лицо постоянно менялось. Марк взял себя в руки. Если не он, кто тогда? Пак и вовсе готов бухнуться в обморок. Предупредить! Сейчас же. Туан достал из кармана камень и показал его Паку. Просто положил себе на ладонь. Тот увидел. Его губы снова растянулись в улыбке. Упреждая его ликующие возгласы, Марк сказал: — Я приехал попрощаться… У меня совсем нет времени… Я больше тебя не люблю… — слова были быстрыми и жестокими. Туан знал это. Но, Джинён же не дурак, должен понять! Марк сжал камень в ладони и нервно прижал к груди. Сделал отчаянный жест, будто впечатывает это сокровище в своё сердце. Потом, прикрыв глаза, подставил камень под свои губы. Медленно поцеловал. Снова прижал к себе, — Всё, что ты скажешь, будет использовано против тебя, поэтому, молчи! — приказал почти беззвучно. Из глаз снова брызнули слёзы. Больше всего на свете Марку хотелось сейчас притянуть любимое тело к себе. Сжать так, чтобы косточки хрустели, чтобы дыхание останавливалось. Просто впечатать Джинёнку в себя и так там и оставить. Прилепить намертво…Но он не сделал этого. Пак растерялся. Он недоуменно смотрел Марку в глаза и его зрачки расширялись всё больше и больше. Там, на самом дне, Туан разглядел своё маленькое отражение… Как в мечтах… Он снова хотел что-то сказать. Его губы раскрылись. Марк даже заметил кончик пухлого, красного язычка. Так иностранцы делают, чтобы сказать фразу на английском. Такое ощущение, будто языку тесно во рту или он слишком толстый и большой. Туан усмехнулся. Это выглядело очень забавно. На миг он забыл, что к его груди прикреплён микрофон. Потянулся к Паку. Но его рука повисла воздухе и вместо этого он произнёс фразу: — Я пролетел девять с половиной тысяч километров, чтобы сказать тебе, как ты мне безразличен… Пак Джинён… — его глаза снова наполнились слезами. Но он не опускал взгляд. Моргал и моргал, сглатывая слёзы и улыбался… Это получилось как-то само собой. Неконтролируемо. Пак снова застыл. В его глазах вдруг промелькнуло понимание. Он снова хотел что-то сказать, проникая взглядом на самое дно. И Туан почувствовал: он понял, что Марк видит. Понял! Тогда Туан изобразил глазами страшный испуг и всем своим видом крикнул: " Молчи!" Потом снова поднял камень и прижал его к сердцу Джинёна. Потом показательно дотронулся до своей груди. Джинён с удивлением замер. Он читал Марка, как открытую книгу. И Туан понимал это. — Я так долго добирался сюда… и всё для того, чтобы сказать, как ты мне не нравишься. Не ходи за мной и не ищи. Я больше не хочу тебя видеть… Никогда. А глаза говорили совсем другое: " Я так соскучился… Я люблю тебя! Больше всего на свете… " Марк вдруг кинул взгляд на пластиковую коробку, раскрыл её нервными пальцами и выхватил палочки из рук Джинёна. Только бы не суп! Хотя, кто ест суп палочками? В коробке лежал поджаренный рис, приправленный сверху кимчхи и овощами. Туан быстро нарисовал сердце и вывел знак V, что на морском языке означало: «Мне требуется помощь!» Если Пак умный, он обязательно всё поймёт. Потом Марк положил ему коробку на колени и поднялся. Ещё раз взглянуть. Чтобы запомнить навсегда. Чтобы, когда смерть подберётся совсем близко, не чувствовать страха…Потому что любимое лицо… Эти глаза… принесут ему радость… Джинён понял, что его сейчас оставят. Он весь потянулся. Даже руки расставил, словно для объятия… Но Марк приказал ему глазами, чтобы он молчал. — Прощай, Пак Джинён, — Марк снова сделал выразительный жест камнем. Будто вжимает его в сердце. А потом пошёл быстрым шагом по аллее… Через некоторое время его шаги замедлились, а потом он остановился совсем. Глаза его ничего не видели… Нет, он не ослеп. Но больше его мир никогда не станет цветным. Нервным движением залез в карман и нащупал оливин. Камень почему-то был холодным… Малайский коротконосый крылан* — летучая мышь, обитающая в Южной и Юго-Восточной Азии, а также в Индонезии, слепое животное.