Оксюморон

Свет солнца был ярким. С утра прошёл дождик, но к полудню небо расчистилось. Город стоял умытый и прибранный. Словно для праздника. Всюду спешили люди. Привычные звуки мегаполиса совсем потерялись в ежедневной суете. Их никто не замечал. Всё это сливалось в один приятный гул и напоминало огромный улей. Воздух был раскалённым от пришедшей жары. Асфальт, казалось, плавился под ногами. В такой день хочется просто поваляться на пляже, ощущая рядом океан… Но океана не было. Не было и пляжа. Марк вернулся с балкона в комнату. Посмотрел на разбросанное на кровати тело Джинёна. Тот сладко спал, свернувшись в позу креветки. Он всегда так скручивался, когда Марк покидал кровать. Туан знал, что, если ему приходилось вставать раньше, нужно непременно сворачивать в трубочку одеяло и подставлять Джинёну. Тогда он просто обхватывал это покрывало во сне ногами и руками, и продолжал почивать в радостном блаженстве. Но сегодня почему-то забылось об этом моменте. Марк просто выбрался из-под простыни и пошёл проверить, как там погодка? И вот. Солнечно и жарко! Прекрасная пора — сеульская осень. Всю ночь шёл дождь и Марк спал плохо. Ему казалось, что весь мир залило водой. Он лежал и вздыхал. Неужели, его день рождения накроется медным тазом и они проведут эти сутки в постели? Но, нет, словно по заказу, солнце взошло и над корейскими улицами. Нужно было будить Джинёна и отправляться в путешествие. Нет, это было громко сказано. Ничего такого! Всего лишь они проведут этот день в таком месте, которое того стоит. Только и всего… Марк ещё раз окинул взглядом прекрасную фигуру. Он не мог налюбоваться на спящего парня. Тело крепко сбито. Пропорциональное и до такой степени притягательное, что хотелось тут же обрушиться на него сверху и затискать до умопомрачения. Но Туан сдержал свои чувства. Пусть поспит хотя бы лишних полчаса. Пока он готовит завтрак… Вчера они забыли помыть посуду после ужина и Туан сразу принялся за работу. Сложил все чашки аккуратно в сушилку. Тарелки и плошки протёр льняным полотенцем. Он уже знал, что его любимый парень любит чистоту и порядок во всём. Первое время они частенько беззлобно переругивались, натыкаясь на несостыковки в бытовом плане. Теперь этого не было. Обоим доставляло удовольствие заботиться о ближнем. Чёткого распределения обязанностей не существовало, каждый делал то, что считал нужным в то или иное время. Так они совершенно быстро поладили и больше по этому поводу не напрягались. Завтрак был готов. На этот раз Марк решил побаловать Нёнку острым супчиком «на корейский лад». Он просто кипятил воду в глубокой кастрюле, а потом сбрасывал туда порезанные овощи и кимчхи, которым снабжала их родительница Пака, следом шли готовые кусочки сочного бекона и грудинки. Это была, своего рода, солянка. Марк часто готовил такое у себя на Родине. Но здесь добавились некоторые ингредиенты, что превратило блюдо в интернациональное. Но тем лучше! По крайней мере, Джинён никогда не отказывался от такого. Он всё так же спал, притянув к себе одеяло. Его спина поблёскивала от пота. Стройные ноги, такие, что позавидовала бы любая девушка, были согнуты в коленях. Мощные бёдра и упругие ягодицы. Природа не обделила его любимого ничем. Марк осторожно прилёг рядом, обхватил парня за плечи. Приблизил своё лицо вплотную. Прикрыл глаза. Полежал так минуту, расслабившись. Потом распахнул веки. Увидел лицо Джинёна близко-близко. Так, что черты стирались, казались размытыми. Потянулся губами к приоткрытому рту. Осторожно прикоснулся. Снова прикрыл веки. От Джинёна пахло молоком. Марк никак не мог отучить парня от вечернего рациона: тот всегда пил на ночь этот детский напиток. Теперь это даже было милым. Туан улыбнулся, вздрагивая губами. Пак пошевелился. Прошептал что-то невнятно. Американец не выдержал, принялся мелкими порциями осыпать лицо поцелуями. Прижал к себе прохладное тело, поглаживая спину. Джинён проснулся, припал к груди. Радостно задышал. Ласки превратились в раскалённые пытки. Они мучили друг друга тем, что просто дразнили себя лёгкими прикосновениями. Совсем невесомыми. Марк перебирал пальцами позвонки любимого, совершая круговые движения. Опускался руками к седалищному нерву и снова поднимался выше, ощупывая все неровности и впадинки. Джинён не отставал. Он трогал Марка за волосы, нежно касался шеи, плеч. Оглаживал его стройное тело. — Почему ты одет? — спросил таким низким голосом, что табун мурашек обрушился на спину Туана. Он молча скинул с себя футболку. Потянул пальцами тугую резинку шорт. — Я еду тебе готовил… — прошептал в ответ. Джинён распалился ни на шутку. Его руки стали тяжёлыми. Дыхание — прерывистым. Это уже не были поверхностные ласки. Физиология взяла своё. Марк сдавил упругие ягодицы, прижал парня к себе со всей дури, отчётливо ощущая вибрирующую и выпирающую часть тела. Сладостно заныло сердце. Как возможно, что при восставшей плоти реагирует именно сердце? Душа рвётся на части… Как это связано? Гармония? Равновесие души и тела? Разве в этот момент будешь о чём-то размышлять? Джинён охнул. Прижался сильнее, нашёл губы Марка. Впился горячим поцелуем. Когда ты отпускаешь себя, тело само знает, чем ему заняться. Руки тоже делают, что хотят. Весь организм превращается в слаженный механизм, чем руководят лишь чувства. — Марк… — шептал Джинён, — Марк… какой же ты сладкий… Боже мой… — Молчи… — Туан проник в рот, коснулся языка любимого. Внутри снова всё откликнулось, — Ты меня с ума сводишь… Они походили на двух заигравшихся котов, пленённых и опьянённых страстью. Мышцы налились. Они мощно перекатывались по телу, собирая на себя бисеринки пота. Казались на ощупь гладкими и волнующими. Марк и не предполагал, что может быть зависим от таких вот умопомрачительных мускулов. Это всего лишь тело. Но какое… Крепкое. Налитое. И вместе с тем нежное, с бархатистой кожей… Красота неописуемая его Джинён… Пак застонал. Откинулся на подушки. Давая возможность своему парню вдоволь налюбоваться своим физиологическим совершенством. Марк оценил. Слава Богам, что дали ему зрение! Видеть Джинёна — это было до крайней степени прекрасно! Глаза смотрели…руки чувствовали…сердце разрывалось в груди… — Иди ко мне… — невнятно зашептал Пак, — Хочу тебя жутко… Марк не стал ждать повторного приглашения. Опустился сверху. С восхищением ощущая прохладную кожу и горячие волны, расходящиеся по разрастающемуся радиусу. Вот он, умопомрачительный миг единения! Когда два тела, два совершенно разных человека превращаются в один механизм… Джинён снова застонал. Обнял его спину ногами. Припал безотчётно и крепко. Ни с кем Марк не чувствовал такого тепла. Такого блаженства. Мысли кинулись врассыпную. Он знал только одно: Нён! Сладкий, восхитительный… Его тело…его душа…мозг… его трепетность, с которой он каждый раз отдавался… Словно в последний раз. Будто не будет больше ничего и нужно непременно отдать себя всего… до капли… Вместе с размеренными движениями пришла ещё большая страсть. Она затопила сердце Марка. Затопила всё его существо. Ничего в мире больше не осталось, кроме этих движений. Этого хриплого дыхания. Мощных взмахов телом. Хотелось больше…Сильнее… Впечатать тело Нёна в себя. Почувствовать всю его глубину. А потом выплыть на поверхность и дышать…дышать… Они оба поймали волну эйфории. Экстаз длился всего несколько секунд. Но Марк никогда бы не отдал эти мгновения никому другому. Сердце сжималось от нежности…хрупкости дарованного ему тела… Пришла волна грусти…отчаяния…всепоглощающей любви… а потом… Потом набросилась усталость…и щемящая тоска по прошедшим мгновениям. Они ушли. Ушли навсегда…Будут, несомненно и другие… но то, что он пережил здесь и сейчас — никогда не вернётся. Всё утекло в прошлое. Безвозвратное и быстротечное время никогда не вернётся… Нежность плавила сердце. Растворяло внутри все внутренности. Глаза были влажные и Марк прикрыл их. Хотелось чувствовать Джинёна и теперь. Он нащупал его, улёгся сверху, грея своим телом. Почувствовал его полностью. Всем своим существом. Грудь Пака вздымалась и опадала, качая его на дивных волнах. Туан ощущал беспрерывный стук далёкого сердца. От этого на душе было спокойно и радостно. Вот оно, его маленькое чудо. Ежедневное. Но к этому нельзя привыкнуть, как нельзя привыкнуть к ежедневному солнцу… Ежедневному небу… Ежедневной жизни… — Тебе хорошо? — этот голос! Царапающий до крови и зализывающий раны. — Хорошо, — ответил Марк, — Чертовски… — Я страшно голодный… что ты приготовил? — спросил Пак. Он немного отдышался и уже жаждал жить дальше. У Марка пока не было сил. Разве что на словесный ответ. — Суп…всё, как ты любишь… А потом вдруг Джинён стиснул его в своих объятиях и закричал прямо в ухо: — Марк! Я же совсем забыл! Поздравляю тебя с днём рождения! Туан улыбнулся. Он и сам забыл. — Чего орёшь-то? Перепонку мне порвал… — Как я мог? Из ума совершенно вылетело… И это ты меня собрался кормить? Это же я должен был встать пораньше и приготовить тебе суп из водорослей… — Забудь… Какая разница-то? — Марк улыбнулся. Его Нён такое тормознутое существо… прямо на всю голову. Но это его никак не портит… Даже умиляет… — Нет, тогда я подарю тебе другой подарок… мы сегодня съездим на моё место? — Пак нежно погладил его щёку, заглянул в глаза. — Съездим… Договорились же… — Туан сказал это севшим голосом. Силы пока не восстановились. — Ты подремли немного, пока я в душе… — попросил Пак. — Иди сюда! — заткнул его Марк, — Позже вымоешься… Они снова обняли друг друга и замолчали, прислушиваясь к своим ощущениям, потом Пак не выдержал: — Марк…ты же так и не рассказал, что было, когда меня отправили домой… Как ты обрёл зрение? — Ничего особенного, Нён… Просто оно вернулось и всё… Расскажи лучше про камень… Где ты его нашёл? И почему он оказался на столе…вместо тебя? — О! Камень? Ты не представляешь… я нашёл его на пляже. На границе воды и песка… Он переливался всеми цветами радуги. А на поверку оказался зелёным и гладким, как твой бок… — Джинён погладил его бедро вздрагивающими пальцами, — Я потом забыл про него, когда увидел этих подставных полицейских… Они попросили документы, я и ушёл в дом. Там сунул камень куда-то…даже не помню, куда… А больше и не вернулся… они хотели подбросить мне героин… Собирались в тюрьму упрятать… — Вот сволочи! Я обязательно их найду, Нёни… — Да пофиг на них…они же наёмники… А как ты нашёл камень? Знаешь, он был тёплым, когда я держал его в руке. — Ага… Он у меня был вместо талисмана… Я случайно его обнаружил… Хотел сперва выбросить… как всё, чего касались твои руки… — Марк… — Джинён помолчал, — Ты думал, что я сбежал от тебя, правда? — Думал… несколько минут…а потом понял, что не смог бы ты так кинуть меня. Не в твоём это характере… — Туан снова улыбнулся и прижал тело Джинёна к себе. — А что в моём характере? — лучезарно блеснул зубами парень и уставился на Марка тёмными безднами. — Ну…ты бы долго ныл, собираясь домой… просчитывал варианты… Просил бы меня поехать с тобой… — перечислял тот, — Ты бы меня доконал своими бестолковыми речами. Довёл бы до нервного срыва и всё пытался бы добраться до сути, почему я не хочу покинуть с тобой остров? — А ты бы не захотел поехать со мной? — обиделся Пак, — Таким вот ты меня считаешь занудой? Марк облапил парня и утянул в поцелуй. Доказал ему во всей красе, как он ошибается. Потом еле отдышался: — Я бы поехал с тобой. В любом случае… Ты уже до такой степени пророс во мне своими несгибаемыми корешками… Что во мне совсем не оставалось туановского, только паковское… — засмеялся Марк, — Что, встаём? И идём жрать? *** В Чинхэ они приехали лишь к вечеру. Три часа добирались на скоростном поезде, а потом просто бродили по заброшенному пляжу, где было открытое море, не загромождённое корейцами и их разноцветными надувными кругами. Всё также парило. Вода была тёплой и ласковой. Марк сбросил с себя одежду и утянул Джинёна за собой в воду. Купаться здесь было неудобно. Скользкие и острые камни больно впивались в кожу ступней, но они всё же поплавали немного на мелководье. Потом Марк жалобно посмотрел на своего парня и тот разрешил ему отдаться волнам целиком и полностью. Сам Пак выбрался на берег. Суетливо подобрал полотенце. Растёр своё крепкое тело, не спуская глаз с лазурной глади, подсвеченной солнцем, с играющими блёстками брызг и набухающими волнами. Дул слабый ветерок. В этом месте никогда не было штормов. Полуостров защищала огромная гора. Он разглядел Марка в танцующих солнечных лучах. Тот двигался быстрой рыбкой. Шёл размеренно и красиво. Джинён даже вспомнил, как называется эта техника плаванья: баттерфляй… Бабочка… Но эта бабочка больше походила на дельфина. Пак засмотрелся. До чего же красив Марк. Просто глаз не отвести… А потом вдруг подумалось. Наверняка, он скучает по океану… Это же для него — всё. Как же долго он не видел своей родной стихии…из-за него, Джинёна… И ведь не скажет же, никогда не пожалуется… Но Пак же видит…чувствует… Не сможет Марк без воды…как Пак без солнца… Они две разные стихии. Кому-то обязательно нужно идти на компромисс… Почему же именно Марку? Сможет ли он, Джинён, поехать к океану? Бросить всё. Школу, дом, сестёр, маму… отца… И уехать? Он задумался. Лёгкий бриз покачивал тело Марка, пока тот отдыхал от гребли. Он лежал на спине и смотрел в небо. Пак даже почувствовал, о чём он думал: конечно же об океане…о родном доме…театре… Можно сколько угодно обманываться, что Туан вовсе не скучает по своему привычному миру, но ведь это не так! Скучает же… Вон как кинулся в воду. Словно без него и дышать не в силах… Джинён специально повёз его в такое место, где можно было почувствовать себя хотя бы на миг счастливым. Это тебе не мармеладный торт… Это куда важнее для Марка — море… — Ну что ты убежал? — к нему подошёл его самый замечательный спасатель, мокрый, чувственный… красивый… — Я хотел покатать тебя на спине… Мы могли бы сплавать вон до той скалы… Или ты боишься? — Ничего я не боюсь… с тобой… — усмехнулся Пак, — Просто уже темнеет. А мы ещё не были у отца… Мы же не на день здесь. Завтра снова сходим к морю… Накупаемся ещё чёрт знает сколько раз… — Ты мне так и не рассказал, почему твой отец находится тут, а не с вами? — Марк взял мягкое полотенце, протянутое Джинёном и растёр свои волосы. Пак загляделся. Туан был совершенен. Его идеальное тело несколько суховато: небольшие бицепсы, стройные ноги…узкая талия…непомерно большие плечи… но всё же ужасно привлекательно с эстетической точки зрения… Ну и с сексуальной тоже… Потом ответил: — Они просто разошлись. Совершенно внезапно… два года тому назад, когда я переехал в Сеул. Я устроился в элитную школу. Соён там уже жила и преподавала в университете… Мама переехала к ней, чтобы контролировать мою жизнь. Она поверить не могла, что я смогу сам себя прокормить…не в плане денег… а в плане готовки… Отец не захотел менять эту красоту на городские улицы… на спёртый воздух. Море — это его стихия… — он снова подумал о Марке. Где в мире находится его пристанище? Уж точно же не в чужом городе, не в совершенно непонятной стране… — Ладно, пойдём тогда к вам… А завтра снова вернёмся сюда. Тут чудесно…совсем нет людей… — Ага и некого спасать… — ухмыльнулся Пак. Ему вдруг стало больно и за отца, и за Марка. Эти два человека были похожи одним — своей безграничной любовью к свободе. Только отец не захотел её лишаться и даже любимая жена, и дети не смогли на него повлиять. А Марк лишился. Как-то легко и просто. Но это на первый взгляд. А на второй и третий, Пак понял, что нелегко это было сделать. Очень нелегко. Даже ради него, Джинёна… — Здесь совсем недалеко. Третий дом от дороги… Отец будет очень рад… — Нён, скажи, как мне вести себя? Мы будем притворяться просто хорошими приятелями? — обеспокоился Марк. — Не волнуйся ты так… я ему всё расскажу. Мой папка — лучший. Он всегда меня понимал… Марк кивнул. Внимательно посмотрел на Джинёна. Притянул его к себе. — Мне очень нравится твоя прямота и честность. Я не ошибся в тебе. Ни на миг не сомневался, что ты — мой человек… — Ты же говорил, что никто никому не принадлежит? Снова мне врал? — засмеялся Джинён, — Говорил, что не полюбишь меня никогда. Даже если я окажусь последним человеком на этой Земле… — Я врал, — согласился Марк, — Ты меня до такой степени влюбил в себя, что я не знал, что бы ещё такого сказать, чтобы отвадить тебя. Мне было страшно… — Почему же? Что плохого в том, чтобы любить друг друга? Или ты тогда во мне сомневался? — Я очень боялся тебя потерять… И сейчас боюсь… — еле слышно сказал Марк. Он притянул макушку Джинёна к своим губам и поцеловал нежно, невесомо, разглядывая далёкий горизонт. И правда темнело с невероятной скоростью. Небо было лазурно-синим, а песок уже прятался в тени. Цветные краски погасли, — Знаешь, меня очень беспокоит, почему вдруг камень стал холодным… Именно в тот миг, когда я встретился с тобой там, возле школы… в первый день… — Камень? — не понял Пак, — Он стал холодным? Марк отпустил Джинёна, полез в карман, выудил на свет оливин… Протянул ему на ладони. Джинён взял. Ощутил, как гладкая поверхность камня холодит его кожу. Словно мрамор. Ледяной… — И правда… Он не был таким… Я помню… Он грел мне руку, словно солнечный луч… — Да. Эйш сказала, что он способен отдавать тепло любимого человека, того, кто его подарил… Я представлял, что это кусочек твоего сердца… Если бы не он, мне было бы ужасно трудно… Можно сказать, что я бы просто не смог всё выдержать… без тебя… Джинён глянул на Марка. Увидел бездны его глаз. Абсолютно глубокие. Таинственные. Головокружительные. Блестящие при таком неверном свете неба. — Ещё она сказала, что если с хозяином камня всё в порядке — он тёплый. А если что-то случится — он сразу становится льдинкой… Вот…он сейчас такой… — Марк взял оливин из руки Джинёна. Стиснул его в ладони, — Меня это пугает… Пак сглотнул. Задумался. Потом улыбнулся: — Марк, я всё понял. Просто мы с тобой были в разлуке. Он и был горячим. Давал тебе силы, оставленные моим прикосновением. А теперь… теперь же это не нужно. Вот он, я, рядом. Зачем же передавать тепло через камень? Я сам могу согреть твои ладони… Этот талисман действует лишь на расстоянии. Вот! Туан улыбнулся. Теория Джинёна ему пришлась по душе. Вполне так и есть. Конечно! Как он сам-то не догадался. Необходимость в оливине отпала. Сердце Джинёна снова целое. Этот талисман будет активирован лишь в минуту их расставания. Но, они не собираются больше терять друг друга. Значит, это просто красивая вещица, принадлежащая им обоим… — Здорово ты всё разложил по полочкам. Теперь я ни на секунду не сомневаюсь, что это так, — Марк взял своего парня за руку и повёл в сторону дороги, — Идём! Твой отец скоро ляжет спать, а мы с тобой притащимся… Не дело это. В этом городе, больше похожим на деревню, люди ложились рано. И Марк это знал по рассказам Джинёна. Они, пока ехали в поезде, разговаривали об этом необыкновенном месте — Чинхэ. Туан проникся настолько глубоко, что очень хорошо чувствовал и это море, и пологий берег, и людей, что здесь находились. Его любимый родился здесь. И значит, это место не могло быть чем-то обыденным. Они поднялись на небольшой пригорок. Отсюда раскинулся вид на дома, расположенные на этой улочке. Двухэтажные. Не такие уж и маленькие. Красивые. Марк засмотрелся. Что за чудо — эта удивительная страна. Всё здесь сделано с особой заботой. Для себя. И вымощенные камнем дорожки, и выметенные до зеркального блеска дворы. Повсюду чувствуется невидимая рука хозяев, не гостей. Идеальная чистота. И природа. Всё взаимосвязано и находится в тесной близости. — Вот наш дом… Мама редко сюда приезжает теперь. Отец сам всё делает. И готовит и убирает… У него волшебные руки, сам убедишься… Марк взял Джинёна за руку и приостановил. Сердце его затрепыхалось нервной птицей. — Подожди… Что-то я волнуюсь… Ты не забыл подарки? — Нет, всё здесь, в рюкзаке, — улыбнулся Пак. — А торт ты взял? — Марк, мы вместе его положили…он в коробке, в сумке… — А мамино варенье? Она просила передать его… ты, конечно, забыл? — Да что ты! Ничуть нет! Взял же, Марк, хватит трусить! — Джинён сжал его руку и повернул к дому. Они прошли небольшой дворик, дёрнули калитку. Ворота были открыты. Их ждали. СоЁн должна была созвониться с отцом и предупредить, что к нему пожалуют гости. И вот… На пороге стоял высокий мужчина. Он показался Марку красивым. С огромным разворотом плеч, с аккуратным пробором в волосах. Таких густых, вихрастых, как у Джинёна… Мужчина посмотрел добрыми, лучистыми глазами и улыбнулся. — Сын! Приехал…наконец-то! Проходите и вы… Я вас к обеду ждал… а вас всё нет и нет, наверное к морю ходили, так ведь, Джинён? — Пап, разговаривай на английском… У нас теперь иностранец в доме… — сказал Джинён, потом кивнул, отпустил руку Марка и кинулся в отцовские объятия. В груди Туана потеплело. Словно он, шёл, шёл… и вот прибрёл к своему дому. Туда, где когда-то жил раньше. И помнил лишь это чувство. Хранил его глубоко на дне памяти. А теперь оно вернулось. И ощущение, и память…