Оксюморон

Как это ни странно, Марк сразу понравился отцу Джинёна. Лишь он его увидел. Первый вопрос какой он ему задал после приветствия, был: — Ты любишь море? Туан смущённо улыбнулся. Посмотрел в коричневые глаза с золотистыми крапинками, почти такими же, как у Джинёна и ответил: — Я вырос на берегу океана. Как же не любить морскую стихию? Это ни с чем не сравнимое чувство. Джинён сощурился, как кот, но всё же промолчал. Он не хотел сразить отца сразу в лоб своими признаниями. Подготовка ещё никому не мешала. — Пап, это мой…близкий друг… Марк Туан… — Привет, Марк Туан, ты любишь удить рыбу? — отец и будущий родственник обменялись рукопожатиями, — О! У тебя крепкая ладонь… — Я не силён в рыбалке, но вы же меня научите? Всегда мечтал попробовать, — снова улыбнулся Марк. — Научу. И не только этому… Сын, надеюсь, вы не завтра же покинете сию гавань? — спросил он Джинёна. Тот только вздохнул. Нужно было сказать. — Пап, мы побудем у тебя несколько дней… У Марка сегодня день рождения… Мы всё привезли с собой… И на стол накрыть и подарки… — Правда? — отец повернулся к Марку. Взял его за руку, провёл в просторное жилище. Туан не успел оглядеться, лишь заметил, что здесь всё вылизано до блеска. Чистота, как в душе его мальчика, — Тогда первым делом за стол! У нас будет сегодня двойной праздник. День рождения и встреча отца с двумя сыновьями… Ты же не откажешься, Марк Туан, чтобы я звал тебя сыночком? Марк смутился. Его уши покраснели. Ну что за папка-то такой?! Уж слишком милый для сурового мужика… А вид у этого человека и вправду был суров. Плечи, словно у гребца. Руки, как у кузнеца. Но всё же он казался чертовски наивным и добрым. — Конечно, это для меня будет такая честь… Джинён рассказывал, что вы очень любите море и природу… Мы с вами похожи… — Пап, а ещё он — чемпион по плаванью. Вы могли бы посоревноваться… — Ой, да ладно тебе, — оборвал Марк, — Это когда было то… Быльём всё поросло и приказало долго жить… — Ух ты! — воскликнул отец и обнял Туана за плечо, — Ты слишком красив для чемпиона. — А это-то как влияет? — рассмеялся Пак, — Давай будем накрывать на стол, а то у меня глаза слипаются. Хочется поужинать ещё сегодня, а не уже завтра… — Да, конечно, конечно, — засуетился отец, — Просто такие красивые редко занимаются спортом. Спорт же забирает всего человека, целиком и полностью. И времени обычно не остаётся ни на что. А красивым людям всегда что-то мешает идти до конца…или кто-то… У тебя же есть девушка? — Нет, — сказал Марк, помогая расставлять тарелки на столе. Джинён же взглянул на него с улыбкой. И принялся доставать снедь, что они привезли с собой. — Вот и у Джинёна нет… И никогда не было… И не будет, видно… Я ему говорю: " Пора бы уже остепениться, ты же живёшь в таком огромном городе. Там девушек пруд пруди. А он мне: «Некогда, — говорит, — Школа все силы отнимает…» Ученички у него будь здоров! Думаю, мне не дождаться внуков. — Пап, вот не о том ты сейчас. Мы Марка будем поздравлять, посмотри, какой тортище привезли. Ты же любишь. — Да, рассаживайтесь, рассаживайтесь, а потом мы сходим с тобой, Марк Туан, к морю, я тебе покажу такую занятную вещь. — Отец, ну что ты в самом деле… успеете завтра сходить на берег. Темно на дворе. — А ты не встревай. Думаешь, я глуп? До утра не могу подождать? А если это самое благоприятное время для этой вещички? Именно ночь. Джинён лишь вздохнул и рукой махнул. Марк понял, что нужно соглашаться. — Мы сходим. Все вместе. Поедим и сходим. Обязательно. Ночь выдалась великолепная. Панорама неба заслоняла всё. Звёзды висели так низко, что казалось, можно их ухватить за хвосты и притянуть в один общий букет. Немыслимая бы получилась картина, но ужасно красивая. Совсем рядом шелестело море. Оно вздыхало и разговаривало на каком-то непонятном языке. Это был шорох Вселенной. Отдалённые гудки теплоходов лишь добавляли какой-то свой, особый шарм. Словно голоса других миров. Прибрежная полоска просматривалась хорошо. Блестели мокрые камни и морская пена лопалась, и оставляла на них белые пузырьки. Штиль. Но вода всё равно была живой. Вдох — волны набегают на берег. Выдох — исчезают в тёмной глубине. И этот механизм не уставал работать, словно вечный двигатель… — Марк, смотри сюда, — позвал его отец, — Видишь вон там чёрные тени? Туан подошёл вместе с Джинёном. Присмотрелся. — Что это? Джинён снова вздохнул. Взял вдруг Марка за руку. Потом отпустил. Словно испугался. Отец не заметил ничего, показывал куда-то в сторону: — Это синие крабы… Их тут полно. Они прячутся днём. Их можно увидеть только сейчас. Они необыкновенные. Если замереть и притвориться неодушевлённым предметом, они подходят совсем близко и занимаются своими делами… Посмотри, у них синие клешни… Если существует на свете синяя птица, то эти существа ничуть не хуже…они тоже колдовские. — Вы их не ловите? — спросил Марк, — Мы у себя ловим крабов и едим. — Ну что ты, в самом деле, рушишь сказку. Конечно, мы их едим. Здесь же не курортная зона, а «рыбовладельческое хозяйство». — Рабовладельческое, — усмехнулся Пак младший и снова взял Марка за руку. Отец заметил на сей раз. Но ничего не сказал. От моря подуло ветерком. Белые барашки поползли на берег, облизнули торчащие из воды камни, и уползли обратно, в свою стихию. — Марк, мы можем порыбачить прямо завтра. Хочешь, я разбужу тебя на рассвете? Джинён, ты пойдёшь? — Ага. Проще вообще тогда не ложиться… — А что! У Марка получится длинный, длинный день рождения. Кстати, хочешь, я наловлю для тебя этих самозванцев? — Скорее уж, ночь, а не день… — проворчал Джинён. — А почему самозванцев? — стало интересно Марку. — Ну… они же кажутся какими-то сказочными. Особыми. И этот цвет. Синий, словно уснувшее небо… Боже мой! Так вот в кого Нёнка пошёл. Им бы обоим и сыну, и отцу, книжки писать. — Да… а на поверку — просто крабы, еда для подгулявших людей и плотоядных хищников, — ехидно продолжил за отца Джинён, — Пап, ты налови, налови их для Марка. Он будет очень тебе признателен. Вы две овцы одного стада. Когда видите красоту, думаете, съедобна ли она или нет. Реалисты. — Не, мне не надо, — попросил Марк, — Я сыт. — К утру проголодаешься, — подразнил его Джинён. Но руки не отпустил. Он словно специально показывал отцу, кто они есть на самом деле друг другу. Марк понял, что Джинён хочет непременно поведать, что спать они намерены в одной спальне…и даже в одной кровати. — Ладно, ребятишки… Я знаю, что вы ужасно устали. Пошлите, я вам там комнату приготовил. СоЁн мне всё рассказала… Я в курсе, что вы за друзья друг другу, — сказал вдруг отец. Оба парня обменялись многозначительными взглядами. И что дальше? Ни одобрения, ни осуждения… — Да не смотрите вы на меня, словно Бастилию хотите взять, — улыбнулся отец, — Я в курсе. Джинён вспыхнул ушками. Потупился. Но лишь на секунду. Потом вскинул свои восхитительные глаза, блеснул ими в преломленном свете звёзд и сказал: — Мы любим друг друга, папа…очень сильно… *** Марку понравилась спальня. Он огляделся. Окинул взглядом небольшое помещение. Чистые стены, выкрашенные в серо-зелёный цвет. Прорезь окна, завешенная сейчас драпировочными шторами. Тёмными с серебристыми прожилками. Кровать. Явно для двоих. Марк усмехнулся. Комната была хороша. Но что-то в ней было не так. Не было здесь Джинёнки и всё тут! — Это гостевая комната. Мы могли бы остановиться в моей… Но она маленькая совсем. Там лишь диван. Я никогда не любил спать на больших кроватях. Всегда приятно касаться спиной мягкой спинки. Привалишься так крепко и сразу покидаешь действительность… — сказал Джинён. Он держал Туана в объятиях и между словами целовал парня в волосы невесомыми поцелуями. — Хочу в твою спальню… — пробормотал Туан. Он спиной чувствовал Джинёна. Жар его тела. Это было чертовски приятно. — Там же ничего не подготовлено… — Хочу… — Ладно, пошли, но предупреждаю: ночевать мы там не будем. — Как скажешь… Они выскользнули в коридор и осторожно двинулись в потёмках вперёд. — Отец уже спит… — пробормотал Пак. — Ага. Деревенские жители рано ложатся спать. Я помню. — Вот. Мы пришли. Джинён шагнул в проход. Они в полной темноте ввалились в помещение и закрыли за собой дверь. Пак потянулся рукой, нашаривая выключатель, но Марк прижал его к стене. Молча задышал куда-то в ухо. Оглушил нервным шёпотом: — Не включай… Ужасно тебя хочу… Не могу больше… Джинён потянул его за собой. Они увидели кусочек неба в распахнутом окне. Чёрное. С мелкими крапинками звёзд. Лёгкий ветер шевельнул тонкие занавески, откинутые по сторонам. В комнате проступили предметы. Небольшой стол. Низкая софа. Блики лунной дорожки на стене… Джинён опустился на диван. Притянул к себе Марка. — Ты не шокирован моим отцом? — спросил задумчиво, — Он слишком быстро принял тебя… Теперь у него ещё один сын… — Обожаю твоих родителей… Только у таких чудиков мог родиться — Пак Джинён. Красота моя неописуемая… Пак хмыкнул. И тут же был заткнут горячим поцелуем. Марк с наслаждением затянул его в водоворот чувств, желаний…страсти… Рубашка Джинёна никак не хотела расстёгиваться. Но Туан терпеливо искал пуговки подрагивающими пальцами. Не выдержал Пак. Он дёрнул полы и материя треснула с громким щелчком. Марк посмотрел на него влажными глазами. Припал к голой груди. Задышал хрипло. Джинён стягивал с него джинсы. И делал это так неистово, что Туан испугался. Он же не взял с собой сменки! — Тут полно моей одежды… — страстным шёпотом перебил его Пак. — Да. Но твои штаны мне несколько великоваты… — попробовал отрезвить его Марк. Но у него ничего не получилось. Джинён стащил с него бельё и тут же взгромоздился сверху. Прижимая к упругой спинке. — Ты сумасшедший… — прошептал Марк ему в губы. — Сейчас молчи! Иначе встретишься с котом. Помнишь, что они самые сексуальные партнёры? — О, да! — шепнул Марк, — Кажется, меня ждёт незабываемая ночка… — Ещё бы! Я давно этого ждал… Сейчас ты меня почувствуешь в полной мере… Это будет моим подарком… — Даже так? — Марк принимал поцелуи и мозг его туманился. Он ощущал, как паковские руки заводят его лишь одними прикосновениями. Чуть заметными. Из горла вырвался стон. Непроизвольный. Сильный. Джинён хмыкнул, захлёбываясь своей страстью. Припал горячим ртом к восставшим сосочкам… Опустился ниже… — О-о-о… да в тебе дремал демон… — смог произнести Туан, но потом сознание заблудилось во взмокших волосах его любимого мальчика, — Про-дол-жай… Джинён продолжал. Сердце его выпрыгивало из груди. Он наслаждался запахом Марка. Его кожей… нежным пушком возле пупка… Он никогда не сможет насладиться спасателем. Даже если пройдёт много-много лет… Туан был податливым, как масло. Кипящее масло. Жар его сжигал дотла. Тугой узел скрутил низ живота Джинёна. Что, если он снова не сможет удовлетворить своего парня? И нутро вырвется наружу… Он торопился. Но всё же двигался осторожно. Только бы не навредить… Марк метался под ним, словно контуженная рыбка. Он вздыхал и стонал. Тем самым подливая своего растопленного тепла. Пружины старого дивана визжали, как дюжина поросят, но оба этого не замечали. Марк почувствовал внутри себя вибрации. Они шли от центра его мозга к ногам, задевая только эрогенные зоны. Он никогда не испытывал такого сладкого шока. Его Джинён просто чудо неописуемое! Мальчик и мужчина. Дитя малое и самый обольстительный демон. Два в одном… Ласки медленно убивали всё мёртвое. Организм оживал. Растекался тёплой струйкой. Толчки стали чувствительными. Резкими. Но хотелось ещё и много. И желательно подольше… Марк снова застонал, чувствуя, что невидимое сумасшествие пододвигается вплотную. Он тяжело вздохнул, проталкивая воздух в узкую трахею и закричал от безумной радости. Джинён ждал этого. Он трудился на совесть. Лишь бы сделать эту ночь незабываемой для именинника. Он чувствовал, как тело внутри поддаётся его изнурительным пыткам. Эта эластичность сносила крышу. Ещё немного… Но нет мочи сдерживаться. По десятибалльной шкале он давно пробил столбик… Ещё… ещё… Брызги фонтана били в голове. Во всём теле… Умопомрачительно. Сногсшибающе. Что за сладость — этот Марк! Пак почувствовал, что конец близок. Секунда… и туановское нутро вырвалось наружу… Джинён не мог больше ждать. Он поднимался и поднимался на высший пик наслаждения… А потом падал…падал…падал… *** Утром их никто не разбудил. Марк проснулся с болью во всём теле. Улыбнулся, наблюдая за смешным выражением лица Джинёна. Тот морщил нос и вздыхал. Спали они в неудобных позах. Прижатые друг другом к спинке дивана. К утру похолодало и поднялся ветер. В комнате было свежо, как после ливня. Туан обвёл комнату взглядом. Картины… незнакомые… Написанные каким-то неумелым мастером-авангардистом. Письменный стол, уставленный маленькими фигурками. Оруженосцы…конники…артиллерия… Марк усмехнулся. Подтянулся на руках, пытаясь выползти из-под тяжёлого тела. Пак зашевелился. Тяжело вздохнул. — Боже… моё тело… — прошептал с болью. — Грех тебе жаловаться, — ухмыльнулся Туан и приложился к горьковатым губам, — Ты всё получил сполна. Пак сразу обхватил его руками. Привалил к себе. — Нет, — сказал ему Марк, — Мы и так проспали рыбалку… Солнце высоко… — Нас что, отец не нашёл? — усмехнулся Джинён, — Как здорово, что мы ночевали именно здесь. — Ага. Ты меня задавил своими мощными телесами. И все внутренности у меня порхают лёгкими бабочками… Скажи, это было твоим подарком? — Тебе что, не понравилось? — испугался Пак. Марк посмотрел на его надувшиеся губки и рассмеялся. Джинён сейчас походил на обиженного младенца. Ну и актёр! — Да понравилось, понравилось… следа живого ты на мне не оставил… Как теперь к столу выходить? — Замажем? — А чем? Может, у тебя и крем есть? Подготовился, да? — Марк посмотрел в распахнутые и умильные глазёнки. — Нету… Но я могу поискать… Вполне может быть, что в комнатах сестёр что-нибудь осталось… — с надеждой откликнулся Пак. Он стал выбираться из гнезда дивана. — Эй, постой… А где тут у вас ванная? Я липкий, как лузитанский росолист*… — В конце коридора, — усмехнулся Пак, — Ладно, — он похлопал Марка по плечу, — Я дам тебе что-нибудь… У меня тут есть в шкафу… Он поднялся и побрёл к небольшому шкафу, больше напоминающему комод. Марк засмотрелся. Он плотоядно поджал губы, наслаждаясь видом своего парня. Джинён был хорош… Идеально вылепленное тело. Ноги слишком красивы для мужских… Прямо — фризон*. А эта талия…и эти плечи… Слюной можно захлебнуться… — Я знаю, что ты пялишься на мой зад… — сказал Джинён, копаясь в ящике, — Даже не думай об этом… — А о чём я должен думать? — улыбнулся Марк, — Когда ты тут расхаживаешь в полном неглиже… Можно сказать, готовенький… — Ну что за пошлые у тебя мысли… — Пак повернулся и кинул в Марка синим халатом. Туан принял, дотошно рассмотрел. Понюхал. Удовлетворённо запахнулся в него. — Тебе идёт… — басовито сказал Джинён. — Ладно, укройся чем-нибудь… Мне смотреть на тебя больно… — Иди-иди… Гальюн сразу за поворотом, не доходя до столовой… Там тебя может встретить отец. Но ты не ведись на его разговоры. — Почему это? — удивился Марк, — Мне интересно будет с ним поболтать… Кстати, откуда он так хорошо знает английский? — А ты думал, он деревенщина? Он вполне интеллигентный чувак. Полиглот к тому же. А ещё закончил философский… Так что, смотри, заговорит тебя до седых волос… А у нас с тобой программа обширная. Всю ночь составлял… — Ты бы ещё на бумажке расписал и пунктиками обозначил… — пошутил Марк и тут же в его руку Джинён толкнул письмо. Марк хмыкнул. Развернул листок в тетрадную клетку, — Что, английской грамоте не обучен? Знаешь только математику, хоть и на моём языке? — Я тебе прочитаю… — Пак выдернул листок из руки, — Итак: первый пункт. Мы должны сходить в заброшенный храм. Там здорово. Второе: берег моря. Еда. И последнее: улицы городка… Тут так красиво, тебе точно понравится… — Ну надо же… — Марк засмеялся, — Вот чем ты занимался, пока я спал? Программу он составлял. И написал всякую хрень. Мы и так пошли бы на море, и прошлись по улицам. Увидели бы храм и заглянули туда. Естественно, проголодались бы и забрели в здешнюю харчевню… А ты трудился, придумывая это. Писатель ты мой неописуемый… Марк сграбастал Джинёна и припёр его к двери. Принялся ласкать, забывая о времени. Пак отбрыкивался и злился. Но вскоре, поддался нежным прикосновениям. Поплыл. — Ладно, чего застыл? Выпусти меня на волю. Описаюсь уже сейчас, — вернул его Марк на землю. *** Они гуляли по пляжу. Тут совсем не было людей. Воздух был влажным и прохладным. Тёмный песок, вперемешку с камнями. И сияющий диск над головой… И ещё — море. Тёмно-синее, с белыми барашками волн… Они позавтракали дома. Нашли записку от отца, где он просил прощения, что не разбудил их на рыбалку. Его срочно вызвали на работу. Но парни не сильно-то грустили. Они наслаждались обществом друг друга и этого было вполне достаточно. Послышались голоса. Марк с Джинёном обернулись и увидели группку парней. Те шли прямо к ним. — Кто тут у нас? — сказал ближний. Высокий и симпатичный. Матовая кожа его была смуглой, почти черной. Белая футболка лишь подчёркивала этот контраст, — Неужто, Пак Джинён? Вот так просто? Пак отпустил руку Марка, шагнул вперёд: — О Пён Хэ? Тебя не узнать… Марк, — обернулся он, — Это бывший мой учитель музыки… — перевёл на английский. — Это тебя не узнать, бывший мой ученик… Идёшь весь такой красивый и за ручку ведёшь незнакомца…англоязычного… Подошли другие ребята. Молчали пока, рассматривая Марка. — Ты ещё и музыкой занимался? — усмехнулся Туан, здороваясь со всеми. Он бегло разглядывал парней. Шесть человек. Тёмные все, загорелые… В мешковатой одежде. Не броской. Простой. — Занимался, — вздохнул Пак, — Недолго… — Даже превзошёл самого учителя, — подхватил О Пён Хэ. Остальные сдержанно заржали. Марк не понимал языка. Поглядывал настороженно. — С красавчиком нас не познакомишь? — нагло спросил другой парень. Небольшого роста, но с хищными, узкими глазками. Словно детёныш акулы. На английском спросил. — А зачем тебе, Ли Чхан Пок? — не очень любезно отозвался Пак. Марк почувствовал напряжение. Тут же взял на себя роль лидера: — Меня можешь спросить. Я отвечу: Марк Туан. Запоминается легко… — Красивое имя… — ласково проговорил учитель музыки. Но у Марка это как-то не вязалось с видом парня. Тот, скорее, походил на подростка. Хоть и высокого подростка, — Ты его, что ли в Сеуле нашёл? — его английский был не дурен. Вполне можно было понять. — Извини, но это тебя не касается, — оборвал его Пак. Марк быстро глянул на него. Оценил обстановку. Эти люди не были Джинёну друзьями. Скорее уж обратное… Чувствовалось это за версту. — Не в Сеуле он меня нашёл, дружище, — опять встрял Туан, — Тебе дорогу указать? Желаешь тоже подцепить что-то подобное? — Ты не дерзи, красавчик. Тебе слово пока никто не давал. У нас лишь личные счёты с Паком… — заговорил ещё один. Плотный и крепкий. С цепким взглядом и длинными руками. — Да что с ними разговаривать… — невысокий парнишка метнул молнии в сторону Марка, — Не видите, педики это… — Ты сейчас у меня слова эти сожрёшь и не поперхнёшься, — быстро среагировал Марк. Он молниеносно схватил парня за шею и сильно сжал, обрушивая на него силовой приём. Пак и не ожидал, что Туан на такое способен. Но встал всё же в стойку. — Хоть один рыпнется и я ему голову отверну! — предупредил Марк. Парень заверещал. Из глаз его брызнули слёзы, но Туан даже не шелохнулся. Смотрел настороженно на всех. Джинён предупреждающе замер. Во всём его виде чувствовалось твёрдое решение биться до конца. — Да ну их, парни… Вы же видите, что они психи… Таким ничего не будет… А нас посадят… — Ладно, ещё встретимся… — усмехнулся О Пён Хэ, он засвистел мотив какой-то песенки и быстро зашагал прочь. Вся процессия двинулась за ним. Парень, которого держал Марк, заверещал сильнее. — А тебя они бросили, — сказал ему Пак, — Останешься нашим заложником… — Пусть чешет к своим друзьям… — Марк отпустил парня и тот кинулся прочь. — Вот не думал, что нарвёмся на них, — вздохнул Пак и стиснул руки. — Я вижу, что и у такого нежного, домашнего индивида тоже есть враги… — сумрачно ухмыльнулся Марк. Лузитанский Росолист*- клейкие листья этого розеточного растения приклеивают намертво насекомых. Медовый нектар очень липкий. Фризон* — одни из самых элегантных и узнаваемых пород лошадей, с точёными ногами.