Оксюморон

Обстановка в комнате накалилась до предела. Марк нутром ощущал отрицательно заряженные электроны, которые сновали вокруг его сердечного ядра. Вся атмосфера была пропитана страхом и болью. Джинёни! — Где этот магазин? — вскочил парень, — Где? — Сразу за поворотом, — отец тоже не раздумывал, он бросился за Марком, показывая дорогу. Туан никогда так не бегал. Он оставил папку Пака далеко позади. Мчался, ориентируясь на отдалённую вывеску магазина, с этой дурацкой, горящей надписью: "Coca-Cola". Словно насмешка. Где-то совсем близко послышался вой сирены. Полиция? Он бы не увидел его. Но какая-то щуплая фигурка сновала возле магазина туда-сюда. Марк и помчался к этому мелькающему пятну. Рассмотрел лежащего человека. Рядом, стискивая руки, и повторяя какие-то непонятные слова, топтался парень. Почти мальчишка. Туан лишь подспудно обратил на него внимание. Сам же кинулся к маленькой, щуплой фигурке. Джинёни? Он лежал как-то странно подогнув под себя ноги, словно сражённый пулей упал. Так неестественно, будто подкошенный. — Нёни! Нёни! — Марк сразу приставил пальцы к его шее. Нащупал слабую жилку. Бьётся! Жив! Он схватил парня на руки и заметался. Подбежал отец. Кинулся на помощь. — Где тут у вас больница?! Скорее! — бессвязно кричал Туан. — Там! — отец ткнул рукой куда-то в сторону, а сам принялся убирать волосы сына со лба. — Не время сейчас, — отчаянно крикнул Марк, — Показывайте дорогу, быстро! — и Джинёну, — Не смей меня оставлять, слышишь? Не смей! В приёмном покое было тихо. Серый коридор. Тусклые лампочки. Марк не мог сидеть спокойно. В голове бились мысли: Почему именно с ним, Марком Туаном случается такое? За что? А он ведь знал, что его Джинёнке угрожает опасность. Знал! Камень предупредил его об этом! А он пустил всё на самотёк. Словно глупый ребёнок… Ничего вокруг не изменилось. Земля вращается, как и раньше! Черт бы её подрал! А с его мальчиком любимым случилась катастрофа! И вина лежит на нём, Марке… — Не переживай, с ним всё будет хорошо… — отец стиснул его руку, заглянул в глаза. — Сколько они ещё там будут? Уже три часа прошло! — воскликнул Марк отчаянным шёпотом. — Час… Его спасут. Хорошо, что продавец вызвал полицию… — Что? — Марк попытался сфокусировать взгляд на лице старшего Пака. — Там был молодой парнишка. Когда он увидел, что какая-то группа людей избивают парня… Джинёна нашего… он позвонил в полицию. А потом выскочил и принялся звать на помощь. Хулиганы разбежались. Это произошло прямо перед нами… — Чёрт! Чёрт! — Марк в исступлении вскочил и стукнул кулаком в стену. — Успокойся, Марк, ты этим ему не поможешь… — вздохнул отец, — Знаешь, его ведь и в детстве обижали довольно-таки часто… Он всё время приходил с синяками и ссадинами… А нам с мамой ничего не говорил… — Так что же вы сами не действовали? — вскричал Туан, — Вы же родители! — А что мы могли? Что? Пришли бы в школу и что? Ему бы ещё больше попало за трусость… — Могли бы поменять школу… место жительства, город, наконец… — перечислял Марк. У него в голове не укладывалось такое. Дома бы за него отец кому угодно навтыкал. Сам. Своими руками. Марк всегда чувствовал защиту семьи. Они всегда были на его стороне. Поэтому, став взрослым, он старался справляться сам. — Ты не сравнивай… — покачал головой отец, — Здесь глубинка. Куда бы мы поехали? Нужно было бы менять характер сына, а не место положения… — А что с его характером? По-моему, так он у него стоящий… — Марк задумался, — Да что же они так долго-то?! Справа от них открылась дверь. Марк вздрогнул. Вскочил. Вышел доктор. Он на ходу стягивал с себя маску и вытирал пот прямо рукавом. Будто прошлый век… Марк с надеждой взглянул на отца Джинёна. Без него он ни слова не поймёт! Но тот уже и так принялся расспрашивать. Туан напрягся. Кидал измученные взгляды с одного лица на другое. Читал мысли. Мужчина-врач сказал ещё несколько слов. Потом поклонился и пошёл по коридору. Марк схватил отца за руку. «Ну! — молил его взгляд, — Жив?» — Он выкарабкается… — с шумом выдохнул отец. И сел. Видимо, ноги его не держали. Туан упал на жёсткое сиденье и заплакал. Он не помнил, когда ревел так в последний раз… Он просто не мог остановиться. Слёзы щипали глаза. Въедались ему в сетчатку. Резали и жгли. — Всё хорошо, всё хорошо, — шептал ему отец и гладил, словно маленького, по голове. — К нему можно пойти? Что вообще там с ним? Что сказал доктор? — эти вопросы родились только после того, как страх за жизнь любимого отошёл и теперь появился страх за его функциональность. — Пока нельзя… Он же ещё под наркозом. Кажется, лишь пара сломанных рёбер, слава богу, нет внутренних кровоизлияний… Его просто избили… — Я убью каждого! — стиснул зубы Марк, — Найду и заставлю захлебнуться собственной кровью! — Успокойся, сын! Ты сейчас ведёшь себя так же, как они! Не уподобляйся этим ублюдкам. Их найдёт полиция и они предстанут перед судом… — взволнованно заговорил господин Пак. — Как же, — усмехнулся Марк и зло сплюнул, — Дождёшься… — А я верю в нашу доблестную полицию… — Да где вы живёте? — разозлился Марк, — В каком-таком мире? Среди фей и гномов, что ли? И сына воспитали… как принцессочку! — Марк понял, что перегнул палку и замолчал. Сел рядом с отцом, взял его за огромную ладонь. Сжал, — Простите…я не хотел… — Да я понимаю… — отец снова вздохнул, — Мы с мамой совсем мало заботились о сыне… Всё больше дочки… дочки… А ему было трудно… — Он ведь сильный! У него натренированное тело и он смог бы себя защитить. Хотя бы частично… — Думаешь, он не сражался? — в голосе отца послышалась какая-то обида. — Да сражался он! Сражался… не сомневаюсь даже… Просто… был такой случай, когда малолетки жестоко избили собаку. Крупную такую… Сенбернара. Он бы мог сожрать их всех! А тот пёс даже зубы не показал… Его методично убивали… Шаг за шагом… Пока он не издох… от ран скончался! А ведь мог бы сражаться! Да кто сказал, что люди — Властители Вселенной?! Кто? Я бы никогда не пожалел этих сопливых монстров. Пусть бы этот пёс убил каждого… Ведь он спасал бы свою жизнь… — Марк стиснул руки. Глаза его снова наполнились влагой… Он поднял лицо и уставился на тусклые лампы. Слёзы — удел слабых. Никто и никогда не должен их видеть. Отец снова вздохнул. Он понял. Понял, что сейчас не надо спорить с этим американским парнем. В чём-то он прав. Люди должны жить по-людским законам. Но если они - звери, эти люди? По каким законам с ними нужно расправляться? По звериным? Сейчас Марк прав. Всеми правдами-неправдами прав… — Вы идите домой… Поспите хоть немного… А я тут посижу… Как только разрешат к нему зайти, я буду с ним… Ему ведь сейчас страшно… — Он спит, Марк. Ему сейчас нормально. Спокойно и тепло… — начал отец. Но Марк его перебил: — Ничего ему не хорошо! Я знаю… Я буду здесь… А вы идите… Вам же на работу… — Так мы оба можем пойти. Нам позвонят из больницы и сообщат… — Нет у меня телефона… Никто мне не позвонит… — начал раздражаться Туан. — Хорошо. Как скажешь, — мужчина кивнул головой, — Тогда мы оба подождём… — Как хотите, — Марк встал и заходил по коридору. *** Что это? Огромное синее небо? Или океан? Там, где он только что был, не было такого яркого света. В его мозгу застрял лишь белый цвет Абсолюта. А, нет… там ещё был жёлтый… Огромные ячейки… словно соты… И множество чьих-то голосов. Эти голоса перебивали друг друга и скатывались на шёпот… А потом переходили в крики… и снова тихий шелест и непонятные слова… И гул. Ровный, изнуряющий гул. Пчёлы? Откуда тут пчёлы? Это же гроза. И синее-синее небо. Или океан? Джинён открыл глаза. Резко так, словно ничего не было до этого. Ни душного шёпота, ни тревожных бормотаний… Где он? Синяя синь… Небо? Океан! Нет… это же окно… Колыхание лёгких штор… Откуда такой странный запах? Будто влажный берег моря… так пахнет морской песок… Он попытался вздохнуть глубже, но тут же его внутренности словно проткнули стальными прутами. Ей же ей! Ад адский! В тот же миг над ним вспыхнули знакомые глаза. Марк? А что он здесь делает? Он же в своей Америке… А потом всё вспомнил! Тяжёлое дыхание смерти… по пятам… следует прямо за ним, Джинёном… След в след… — Джинёночка… Малыш мой, — прошептал Марк и нагнулся к его руке. Чтобы скрыть испуганное выражение и жгучие слёзы. — Марк… — Пак еле выговорил это пьянящее имя. Внутри словно завёлся огромный зверь. Который царапал его острыми когтями при каждом вдохе — выдохе. — Молчи! Тебе пока нельзя разговаривать. Копи силы… — Марк поднял глаза и всё же посмотрел в распахнутые омуты. Такие восхитительные. Родные. Пак послушно прикрыл веки. Ему казалось, что все силы разом покинули его тело. И тут вспомнил всё до мельчайших подробностей. И как его повалили. И как били ногами. Забивали просто, словно какую-то ветошь… Топтали и мяли… Нет, он уже не чувствовал боли. Было всё равно. Хотелось только умереть… Но он жив. И Марк здесь. С ним. — Я умираю? — выдавил из себя Пак. Ему срочно нужно было узнать, всё ли с ним в порядке? Судя по боли — он при смерти… — Конечно… — Марк улыбнулся сквозь слёзы, — Всего лишь несколько сломанных ребер… Тебе повезло… Одно из них могло проткнуть твоё лёгкое, словно бумагу… — Правда? — Джинён попытался улыбнуться, — А где я? — Ты пока в больнице. Но я не намерен оставлять тебя здесь ещё на одну ночь… Сейчас приедет отец и мы заберём тебя домой… Я уже договорился… - … а они? Туан сразу понял, о ком Пак говорит. — Я найду их… они ответят за каждый твой судорожный вдох… — мстительно проговорил Туан. — Не надо… — Джинён поморщился от боли. Если Марк ввяжется в эту войну, она никогда не закончится, — Я просто хочу домой… — Мы увезём тебя совсем скоро… потерпи немного… — снова пообещал Марк. Он взял осторожно Джинёна за руку. Посмотрел в его бледное лицо. — Нет… я хочу домой… в Сеул… Туан задумчиво посмотрел в потемневшие от боли глаза. Он понял. Джинён не хочет устраивать разбиралово. Он боится. Не за себя. За него… — Хорошо. Как только нам разрешат, мы тут же вернёмся обратно… — Сегодня… Туан сглотнул. Озабоченно обвёл глазами похудевшее тело. Маленькое какое-то. Словно у подростка… — Я попытаюсь… Но тебе же ещё нельзя ходить. На рёбра же не наложишь гипс! — Марк… наклонись поближе… — попросил вдруг Джинён. Туан подставил ухо к самым губам парня. Тот коснулся. Словно сухими крыльями бабочки. — Марк, обещай мне, что не будешь их искать и я стану в точности исполнять все больничные процедуры… — Они должны заплатить… ты же знаешь, кто это сделал, правда? — Нет… я не знаю… — соврал Пак. — Ты сейчас думаешь, что я поверю? — отчаянно сказал Марк, поднялся. Заходил по палате. Джинёну доставляло жгучую боль каждое движение головой, но он всё же не спускал глаз с Туана. Следил за тем, как Марк поспешно слонялся по комнате. Вот подошёл к синему окну. С прозрачными шторками. Раздвинул половинки в стороны. Синее небо за окном манило. Видимо, день склонялся к завершению. Солнечные лучи задевали лишь узкую полоску стены. — Марк… ты же не сможешь их убить… а тогда зачем? — тихо прошептал Пак, — Они же всё равно не смогут ответить сполна… Разве что если умрут… — рассуждал он. Боль рвалась из его рта бессвязными всхлипами, но Джинён терпел, — И что тогда ты сделаешь? Напугаешь их? И они сразу перевоспитаются? — Я души из них вытрясу! И я знаю, кто это! Твои дружки… Учитель пения… и его шакалы… Джинён замолчал. Он прикрыл глаза. Он сам из них вытрясет всё, что можно. Сам. Но Марку нельзя этого делать. Это опасно! Туан опомнился. Быстрым шагом подошёл к кровати. Нагнулся. Поцеловал непослушные вихры. Опустился к губам. Нежно прошёлся по искусанным поверхностям… — Ты пить хочешь? — А можно? — Пак вскинул глаза. — Конечно! У тебя же нет травмы кишечника… — Я хочу сесть… поможешь? — Сейчас! Я позову доктора… Он скажет, что тебе можно… Марк выскочил за дверь. Через минуту появился вместе с высоким парнем, похожим на жирафа. Медбрат? Тот расплылся в улыбке. Помог Марку посадить его повыше. Тугой корсет хорошо фиксировал грудь. Если бы не он, боль бы его просто сожрала. — Вам можно сидеть. Даже вставать. При физической нагрузке хрящи быстрее срастутся, — сообщил «жираф», — Вечером вас выпишут и врач напишет все рекомендации… Марк ничего не понял, но всё равно покивал головой. Джинён улыбнулся. Туан показался ему таким милым. Редко когда увидишь спасателя открытым и ласковым. Хотя…последнее время он всегда был таким. Медбрат вышел, пожелав скорейшего выздоровления. — Ну и что он сказал? — нетерпеливо спросил Марк. — Он сказал, что ты можешь сводить меня в туалет, — скомандовал Пак, — А потом накормить меня и напоить… — А может… это… «утку» тебе принести? — озадаченно почесал затылок Марк. — Издеваешься? — Джинён кашлянул и застыл. Боль была резкой и сильной. — Вот видишь… Не думаю, что тебе можно вставать именно сейчас… — Не хватало ещё, чтобы за мной выносили отходы… — прошептал Джинён, дыша через раз. Марк улыбнулся. К нему возвращался его мальчик. Красота неописуемая. И от этого внутри медленно разливалась теплота. *** Джинён поправлялся быстро. Ему слишком нравилась его новая роль. Марк выполнял все его прихоти и Пак изощрялся снова и снова, придумывая самые невыполнимые просьбы. Отец только пришёл с работы и готовил какое-то замысловатое блюдо. А Марк сидел в дальнем углу комнаты и чертыхаясь, строгал деревянную чурку. — Она должна походить на коня… А не на гуся, учти… — выкрикнул Джинён и ухмыльнулся про себя. — А ты сам когда-нибудь пробовал работать ножом-резаком? — распсиховался Марк. Ему не хватало усидчивости. Он всё время порывался вскочить и запустить этим обрубком дерева куда-нибудь в стену. — Да. В детстве. Я любил делать маленькие фигурки… Видел, на столе в моей комнате? — Видел… — вздохнул Марк, — Но почему именно лошадь? Давай, я смастерю тебе обезьянку? Пак хмыкнул: — Как будто ты сможешь… — Я стараюсь… — Вот и старайся, отец уже сейчас ужинать позовёт… — Нён, но почему именно лошадь-то? Так и не ответил… — Люблю лошадей. Ты главное, ножки вырежи и шею… Марк снова чертыхнулся, попадая ножом-косяком себе по пальцу. — Это занятие требует огромной усидчивости, а ты торопишься… — назидательно проговорил Пак, следя за руками Марка. Марк промолчал. Он засунул палец в рот. Осмотрел скептически свою работу. Его лошадь была странной. С перекошенной шеей и такими огромными ушами, что больше походила на тушканчика. Пак тихо прыснул. Вспомнил, как совсем недавно Марк делал для него бассейн во дворе дома. Он исполнял все по правилам. Сначала рыл котлован, потом прокладывал гидротехнические коммуникации, и наконец делал заливку бетоном. Пока бетон застывал, Пак поручил ему другую работу. Всего лишь эту маленькую лошадку, которую он умудрился изувечить так неузнаваемо… Джинён не зря придумывал различные занятия для своего любимого спасателя. Только бы он не решил искать этих головорезов! Только не это. В душе поселился страх. Он терзал и терзал душу. Хотелось поскорее уехать из этого городка… Но ему пока не разрешали… Кости плохо срастались. Пришлось делать повязку, которая держала его правую руку в обездвиженном состоянии. Это необходимо было сделать для того, чтобы мышцы плечевого пояса, которые прикрепляются к рёбрам, не смещали сломанные кости. Он сейчас мог спокойно передвигаться по комнате. Но поездка на машине или поезде была для него опасна. — Я не тороплюсь… — сказал Марк, осматривая свой палец. Джинён вздохнул, достал из шкафчика лейкопластырь. Кинул ему коробку. — Перевяжи… — Я не тороплюсь, — повторил Марк, распечатывая пластырь, — Я стараюсь изо всех сил. Но это точно не моё… Если ещё бассейн я умею делать… Как-то помогал отцу… то строгать ножом деревяшку для меня просто невыполнимая миссия… давай, я лучше куплю тебе такую лошадь в магазине. Она будет лучше, поверь… — Не надо мне магазинную лошадь! Хочу твою. Из кухни донёсся голос отца: — Эй, пострелята, если хотите похавать, торопитесь! — «Похавать»? — переспросил Марк. Джинён усмехнулся. — Это такой местный жаргон. В переводе на английский получается что-то невообразимое… — Так что, идём? Или мне продолжать? — Марк зубами перекусил кончик пластыря, который никак не хотел приклеиваться и посмотрел своими проникновенными глазами. Словно внутренности все перевернул. — Идём… За столом было уютно. Словно они так давно знают друг друга, что могут и молчать. Но молчать никто не хотел. — Джинён, ты выпил лекарство? — спросил отец. — Его же после еды… — поднял от стола голову младший из Паков. Он аккуратно взял палочки левой рукой. Марк посмотрел на него и хмыкнул. У них была особая договорённость, что Туан помогать не будет. Сначала, Марк пытался кормить его сам, но Джинён так взбунтовался, что легче было забить на это дело и дать ему все палочки в руки. Вернее, в руку. Левую… Справлялся он неплохо. Попадал в цель хоть и не с первого раза, но попадал. — Бассейн-то будем сегодня доделывать? — спросил старший у Марка. — Нет! — перебил его Джинён, — Марк обещал мне лошадь… — хитрое выражение на его лице привело Туана в весёлое расположение духа. — Джинён раньше вырезал такие замечательные фигурки, — кинулся в воспоминания отец. — Не такие уж они и замечательные… — усмехнулся Джинён, — Вот видел бы ты эту лошадь… — А чем тебе моя лошадь-то не угодила? — вскричал Марк, — Не нравится, строгай сам. — Пап, представляешь, это и не лошадь даже…скорее — кенгуру… но всё равно красивая, — заверил Джинён Марка. Тот посмотрел на парня и вздохнул. Принялся есть. Похлёбка была вкусной. Какая-то смесь супа и кимчи-чиге. Но отменно. Как раз такой остроты, что Марк просто обожал. — Научите меня готовить? — спросил он, — Буду кормить этого качка… — Я и сам себя прокормлю, — тут же вставил Пак-младший, — Будет он меня кормить… — Что говорит полиция? — вдруг перевёл разговор старший, — Нашли кого-нибудь? — Ничего они не найдут. И никого, — отреагировал Туан. Он перестал жевать и задумался. — Так что же делать? — вздохнул отец, — Останетесь здесь подольше? Марк снова вздохнул. Посмотрел на Джинёна. Тот почему-то превратился в маленького мальчика. Сидел насупившись, словно виноват. И тогда Марк сказал то, что давно зрело в его голове. С тех самых пор, как он нёс бесчувственного Нёнку в больницу. Нёс и чувствовал, как биение его сердца становится еле заметным. Почти нитевидным. Такой страх он никогда больше не хочет испытать… — Мы переедем в Америку…наверное… — сказал он и поднял глаза на отца.