Оксюморон

Когда уже легли спать, Марк спросил: — Ты поедешь со мной, Джинёни? — А кто меня спрашивает? — обиженно сказал Пак, — Ты сам всё решил… — Неправда. Я спросил… Сейчас… Джинён завернулся в одеяло и отвернулся на бок. От Марка. Они спали в гостевой комнате. В маленькой, джинёновской спальне было всё же тесновато. А Паку нельзя было лежать абы как… И вот. Пришлось спать здесь. Но Марку эта комната не казалась плохой. Тут теперь тоже повсюду чувствовался запах его мальчика… — Ты сердишься? — вкрадчиво спросил Туан и погладил плотное тело через слой одеяла. — Не сержусь… — глухо заговорил Джинён. Он помолчал. Потом повернулся, пытаясь рассмотреть лицо Марка в полной темноте, — Я же сам виноват… — Да не виноват ты! — воскликнул Марк, — Обстоятельства так сложились… Ты же понимаешь, что в Лос-Анджелесе тебе будет лучше? А может, вообще вернуться на острова… К Эйш… Абрис… А помнишь Джоя? Джинён в темноте улыбнулся. Он и сам страшно скучал. Сразу вспомнил смешного пса, огромного увальня со стойким, нордическим характером и девочку-подростка с удивительными глазами, и чувствительной душой. — Знаешь, с удовольствием бы вернулся на Гавайи… Там мне было хорошо… А Лос-Анджелес я совсем не знаю… Но там же твои родители…друзья… — Кстати, ты же помнишь Тома? — заговорил Туан. — Тома? — Пак помолчал, — Маккартни, что ли? — Ага. И ещё Криса… мы же играли с ними в театре… — Конечно, помню. Ещё бы… А почему ты заговорил об этом? Насколько я знаю, Том уехал к себе в Ливерпуль. Это ещё при мне было… Марк усмехнулся. Как вышло так, что он ничего не рассказал Джинёну? Как-то вылетело из головы… — Никуда он не уехал… Он всегда жил в Лос-Анджелесе… Играл в местном театре. Неплохо так… Мне даже понравилось. Только жаль, что я тогда не видел ничего. А по ощущениям, это была неплохая пьеса. У него, несомненно, есть талант… — Зачем же ему было лгать? Не понимаю… — вздохнул Джинён. Он устроился на плече Марка и теперь приготовился слушать… — Он и Крис очень мне помогли… А я даже спасибо не сказал… Они сообщили в полицию и моего отца предупредили, что отец Норы похитил меня… — Правда? — Пак привстал, всмотрелся в белеющее лицо Марка, — Я думал, ты его недолюбливаешь… Тома… — Ага. Я его чуть не убил сначала. Думал, он косвенно виноват в том, что тебя из страны утартали. Но он признался, что не делал ничего плохого… Представляешь, Крис оказывается любит этого парня… — Ничего себе… — протянул Пак, — Так чего же ты сразу ничего мне не рассказал? Боялся что ли? — Да не боялся… Просто всё как-то закрутилось… я и забыл… — улыбнулся Марк, — Ты бы хотел с ним повидаться? — С кем? С Томом что ли? — Угу… — Марк вздохнул. — Ревнуешь? — улыбнулся Джинён, — Не стыдно? — Стыдно… Но всё равно ничего не могу поделать… Он же тебе нравился… — Ничуть. Тебе только так казалось… — Пак снова замолчал, вспоминая Тома и Криса. Маккартни ему очень был неприятен, а вот Крис ничего так парень, дружелюбный и его сестра ТеРи… странная девушка, но не дурочка… понятливая. — Нён… — А? — очнулся от воспоминаний парень. — Что там у тебя было с учителем пения? Не расскажешь? Пак вздохнул. Настроение резко ухудшилось. Сердце забилось раненой птахой. — Тебе очень надо? — спросил едва слышно. Прилёг на плечо, настороженно всматриваясь в очертания профиля Марка. — Хотелось бы понять, за что он так с тобой… — Почему ты думаешь, что это он? — ещё тише сказал Пак. — Чувствую… Не забывай, во мне ещё осталось кое-что от слепого Марка… — Я расскажу взамен на то, что ты ничего не будешь предпринимать. — Шантаж? Мелкий манипулятор, господин Пак… — Марк посмотрел на Джинёна. Увидел блестящие глаза — агатовые горошины. Потянулся их поцеловать. Джинён благосклонно принял нежные излияния своего спасателя, нащупал в темноте ласковые губы. Приник. Задышал учащённо. — Не провоцируй… — прошептал Марк, — Я за себя не отвечаю… А тебе ещё нельзя… — Помнится, раньше, ты лишь за меня не отвечал, — вспомнил Джинён и улыбнулся… — Теперь всё поменялось? — Ничего не поменялось. Я как любил тебя, так и люблю… Всегда так было… — Неужели? — Джинён рассмеялся в голос. Этаким раскатистым, — А-ха-ха, — Ты когда ушёл тогда, в первый раз, помнишь? Довёл меня до белого каления и смылся… — Я просто поступил, как порядочный человек. Ты бы сразу в койку меня затащил! Думаешь, мне легко было отказаться? — попытался оправдаться Пак. — Конечно бы, затащил! Ты же меня сам поцеловал. Первый. Я с ума тогда сходил! А ты просто встал и ушёл… Для меня тогда ночь превратилась в пытку… Я словно в кипящем вулкане выкупался… — Знаешь, я не думал, что ты тогда уже сильно на меня запал. Вёл ты себя, как последний ловелас! — рассмеялся снова Джинён, — А ты, оказывается, был влюблён не меньше моего… — Смешные мы с тобой были… — Туан задумался. — Знаешь, Марк, я ведь тебе всегда правду говорю… — Так и должно быть, малыш… — перебил его Марк. — Помнишь, я тебе говорил, что ты не первая моя любовь… — Ага. Я знаю… Я — последняя твоя любовь. Это гораздо круче, — снова перебил его Туан. — Мне тогда и тринадцати не было… — начал вспоминать Пак и Марк перестал улыбаться. Настороженно затих. Положил голову Джинёна себе на грудь, — Он был хорошим… Мой учитель вокала… Я и не думал, что бывают люди с двойным дном или там двуликие янусы… Он казался мне таким красивым… Таким добрым, искренним… — Ты просто любил его, Нёни… — вставил Марк. — Да… Наверное… Сейчас мне кажется это просто невообразимым… Но тогда… Я же был совсем мальчишка… Но между нами ничего не было, Марк… Он не обижал меня…в сексуальном плане… — Не все козлы — педофилы… Но все педофилы — козлы… — снова не вытерпел Туан. — Да. Он не был педофилом… Но… он был хуже… — Пак глубоко вздохнул, — Меня травили… Называли ублюдком…изгоем… издевались всяко… А я даже не мог себя защитить… Марк прижал его к себе. Осторожно погладил по волосам, провёл рукой по телу. — Я убью его первым, — сказал хриплым голосом, — Потом — всех остальных… — Ты мне обещал, что ничего не будешь предпринимать… — поднял голову Джинён. — Ничего я тебе не обещал! — Марк! Не веди себя, как ребёнок… — Я придумаю такую месть, что меня никто не заподозрит, — сказал ему Туан. — Да я же не про это! — Пак вздохнул, — Просто подумай… Представь на минуту, что ты уже отомстил… Что бы ты чувствовал? — Наслаждение! Я бы упивался этой минутой… — Враньё! На самом деле тебе бы не стало легче… Поверь мне… — Тоже мне, знаток! Мне сейчас говорит об этом человек, кто вообще не способен даже думать о мести… — Способен! Я хорошо тебя понимаю… Но я не хочу тебя потерять! Ты для меня — самый важный человек… Самый дорогой. Пойми ты это! Никто не сможет тебя заменить! Ни мать, ни отец… никто. Марк обнял осторожно Джинёна. Прижал к себе. Тихо убаюкал, как маленького. — Спасибо, Нёни… — Да не благодари ты меня! — Джинён выкарабкался из объятий, — Ты «Розу Марену» не читал случайно? — Что? — Марк задумался, — Стивена Кинга, что ли? — Да… Человек, думающий о мести должен вырыть две могилы… Для себя… и того парня… Так вот… помнишь, там, в романе, Роза Марена даёт главной героине семечко… — Что-то такое припоминаю… Она ещё берёт с неё обещание, всегда помнить о дереве, которое способно сдерживать приливы ярости и агрессии. — Ага… Человек, один раз переступивший черту, не сможет быть другим. Ты либо станешь самым несчастным человеком на свете, либо уж…уподобишься им… Другого не дано. У тебя же нет волшебного семечка. — Глупый ты, Нён. Это же сказка. А тут — жизнь. Если этих ублюдков не остановить, они снова будут творить такое… только с другими… Ни в чём не повинными мальчишками… Мало, что ли, геев? Если не я, кто же их остановит? Пусть знают, что на любую силу найдётся другая…покрепче. — Я засажу их в тюрьму… — возбуждённо сказал Пак. — Да… речь не мальчика… но мужа… — рассмеялся Туан, — Сам хотя бы веришь в это? — Но и твои действия не достигнут желаемого! Если ты перебьёшь их — тебя посадят навсегда. А напугать ты их не сможешь. Про то, чтобы прочитать им нотацию вообще нет речи. Таких не исправишь… — Неужели ты думаешь, что я способен с ними разговаривать? — удивился Марк, — Это было бы слишком смешно. — Тогда что, Марк? Что? Скажи мне и мы вместе подумаем, возымеет ли это действие? — Я напугаю их до смерти… — пообещал Туан, — Они навсегда это запомнят… Джинён вздохнул. — Знаешь, ты мне напоминаешь одну героиню… Доркас… Она говорила: «Я видела войны, которые приходили и уходили, как волны, накатывающиеся на берег, смывающие следы и разрушающие песочные замки. Я видела людей, заживо сгорающих в огне, и сотни голов на столбах вдоль улиц Лада. На моих глазах убивали мудрых правителей, а на их место возносили глупцов; и я до сих пор живу…» Ты тоже вечен? Ты сможешь с ними справиться и остаться в живых? Не рассуждай, как эта Богиня… Это смешно… — Я заманю их в ловушку… Они долго потом будут вспоминать, что такое: Марк Туан. Поверь, это имя будет преследовать их умы даже во сне. — Эх… — Джинён снова припал к груди Туана, — Разве найдётся что-то такое, что сможет их напугать? — Найдётся… — сказал Марк таким ломким, сухим голосом, что Джинён сразу ему поверил… — Хорошо. Я с тобой, Марк… Только… ты введёшь меня в курс, хорошо? Я тебе помогу. Всё, что ты скажешь, сделаю… — Неужели ты думаешь, что я смогу обойтись без этой чудной, мудрой головушки? — прошептал Туан и снова погладил парня по волосам. Прижал к себе, — А теперь — спи. Утро вечера во сто крат практичнее! Пак усмехнулся. Марк всегда так здорово выворачивал известные пословицы, что губы сами собой расплывались в улыбке… *** Утром Джинён не нашёл Марка в постели. Проснулся, осмотрелся, как обычно… Посетовал на то, что Туан, как всегда, оставил окно открытым и в комнату просочились солнечные лучи. Не жгучие — ласковые, но разбудить парня сумели. А хотелось поспать подольше. Но ведь нет сна-то… Пак понимал, что нужно решать главный вопрос, но ему жутко не хотелось думать. Ехать ли в Америку? Или всё же поселиться в Сеуле? Но он скучал по Гавайям. Этот остров прочно засел в голове. Даже, не совсем остров. А люди, что так прониклись им. Абрис… Киана… Эйш, наконец… Вспоминался и Том с Крисом. Если честно, Джинён не ожидал, что парни окажутся такими чуткими. Он бы и воны не предложил за дружбу с ними. А вон, ошибся… Том оказался не таким уж и плохим, на поверку-то… В любом случае, его мир находился там, где был Марк. Куда бы его не занесло, Джинён будет неотъемлемым спутником. Дверь так резко распахнулась, что Пак вздрогнул. Его правая рука была прочно привязана к телу и ужасно мешала. Теперь приходилось делать всё осторожно. Медленно вставать. Не торопясь ходить. В общем, передвигаться, словно он контуженная принцесса. Но ведь здоров же он уже, пусть не как бык, но уж точно, как ягнёнок. — Проснулся? — Марк ворвался кометой и обхватил его за голову. Прижал к себе. Погладил. Милашество сплошное. Да и только. — Видишь же… чего спрашиваешь… Я же не лунатик… — Не ворчи. Я сделал бассейн. Он ещё не готов, чтобы в нём плавать, но можно попробовать… — Без воды, что ли, поплавать? Ему ещё твердеть и твердеть… Всё бы тебе сейчас и сразу… Ты бы лучше лошадь доделал… — Доделал. Мне она больше осла напоминает, но в целом — сходство есть… — Марк улыбнулся. Принялся целовать шею и уши. Пак задёргался от щекотки. — Сходство с кем? — прицепился, — С тиранозавром? — А чем тебе тиранозавры-то не угодили? — усмехнулся Марк, — Ладно… чего ещё надо сделать? Думаешь, я не понимаю, что ты таким способом меня дома держишь? — А тебе не нравится? — Джинён возмущённо поджал губы. Сузил глаза. Туан рассмеялся. — Там я поесть приготовил… Отец уже ушёл… Не знаю, понравится ли тебе омлет… Или всё же мясо? — Давай омлет, — милостиво разрешил Пак. — А вот когда поешь, продиктуешь мне имена тех, кого ты так тщательно замалчиваешь… — сказал вдруг Марк. Джинён помрачнел. Притих. Задумался о чём-то. Туан уселся с ним рядом. Обхватил его осторожно за грудь. — Нён…но ты же обещал помочь… Ты же видел, кто это… — Я не всех видел… Поручиться могу лишь за двух-трёх… — А сколько их всего было? — Шестеро… Пён Хэ, Ли Чхан Пок… ну… я примерно знаю всех, кто там были…но не уверен… — Уже кое-что… Ты не волнуйся, это лишь дело техники. Я каждого вычислю. Знаешь, я придумал план. Ты же поможешь? — Обещал же вчера… — вздохнул Пак, — Если это будет действительно стоящий план… — О! Ты даже не представляешь, насколько стоящий. Мы разыграем такое представление, что весь твой город любимый на уши встанет… — пообещал Марк. — Расскажешь? — Непременно. Только сначала — за стол! А мне надо кое-что порешать… Составлю список необходимых вещей… — озабоченно сказал Туан. — Вещей? — удивился Джинён. — Да. Первая из них в моём списке — это Том Маккартни. Вместе с Крисом, разумеется… А ещё мне нужен катер и вертолёт… Ну…это из крупного… А по мелочи и того меньше. Надо раздобыть маску для плаванья, сильнодействующие барбитураты, пару автоматов и змею… — Что? — Джинён сел обратно в кровать. Вытаращил глаза, — Змею? — Ага. Желательно, чтобы она была безвредной, но ужасающей… Знаешь такую? — Нет… А Том Маккартни и Крис зачем? — Я же говорил тебе, малыш, а ты меня не слушал… Мы устроим спектакль. А для этого мне нужны актёры. Неплохо иметь хотя бы одного профессионала. Ну и Крис себя хорошо зарекомендовал на острове… — Марк, ты серьёзно? — Пак никак не мог определить по лицу Туана, шутит тот или не вполне адекватен. — Серьёзнее некуда… — сообщил ему Марк. — Ты собираешься звать сюда Тома и Криса? Прямо в Чинхэ? — Джинён улыбнулся, на всякий случай. — Да. — И как ты это сделаешь? У тебя даже телефона нет. — У моего отца есть… И здесь полно таксофонов… Ты можешь на меня положиться. — Не могу. Ты явно придумал что-то из ряда вон. Нутром чую…и от этого мне страшно, — забеспокоился Джинён, — Вертолёт ему подавай и катер…ничего умнее не мог придумать? Где ты их здесь возьмёшь? — Со змеёй сложнее будет… Остальное, можно сказать, уже есть… Но не сейчас! — предотвратил он все дальнейшие попытки Джинёна что-либо уточнить или узнать, — Сначала — завтрак. Я что, зря старался? — Ну ты же мне всё расскажешь? — Пак нехотя потащился из комнаты, подгоняемый Туаном. — Непременно, господин Пак, непременно… — Тогда я, пожалуй, составлю для тебя подметный список, если пообещаешь, что они останутся в живых… — Театр, Джинёни, никогда не прощает игры… — пафосно сказал Марк и задумчиво посмотрел на своего парня.