Оксюморон

— Марк, это не ядовитая змея? — спросил Джинён, наблюдая, как Туан протискивает под крышку террариума полудохлую лягушку. — Почему, ядовитая…это — гадюка… — Марку удалось отдать на растерзание земноводное существо и он поморщился, — Ненавижу, когда приходится делать что-то неприятное… — Ты собираешься прикончить Мин У? Зачем надо было покупать ядовитую змею? И вообще, где ты её достал? Неприятно ему… Туан посмотрел на Джинёна. Улыбнулся, заметив недовольство во взоре. — Хоть это и кусачая змея, она не может принести вред человеку, только напугает… А достал я её на рынке. Здесь, в Корее, можно купить всё, что захочешь, твои сородичи даже питаются такими деликатесами… а ты не знал? — Может и знал… — задумался парень, — Всё же странный ты человек… не мог придумать что-нибудь посущественнее? — Куда уж хуже? Твой закадычный враг будет просто в шоке после укуса… — А противоядие у тебя есть? — вспомнил Джинён, наблюдая, как змея расправляется с лягушкой. — А зачем? Не надо. Не бойся, он не сдохнет… мне больше эту жабу жаль…ужасно это — кормить змей живыми существами… Это в тысячу раз хуже, чем начистить рожи твоим обидчикам… Пак рассматривал небольшую, симпатичную рептилию, он ещё никогда не видел змей так близко. Она была хороша: почти зелёного цвета, с треугольной головкой и тупым хвостом. Её узкие как у кошки зрачки смотрели тупо, будто она впала в спячку. Но аппетит у неё был отменный. — Думаешь, Том справится? — решился на вопрос Пак, он очень волновался. — Конечно, справится! Даже не сомневайся. Крис мог бы ему помочь, но он выслеживает пятого… Ты лучше о себе позаботься… Не передумал? — Нет, с Пён Хэ я сам встречусь… Не бойся ты за меня… — Тогда звони. Джинён выудил свой смартфон, всё ещё засматриваясь на гадюку. Он ненавидел средства связи почти так же, как Марк, но, телефон был сейчас просто необходим. Ткнул в загоревшийся синей подсветкой экран. Напряжённо застыл: — Пён Хэ? — Да… — ответили по громкой связи и Марк тоже напрягся, вслушиваясь. — Это Пак Джинён… — на том конце глубокомысленно задумались, — Мне очень хочется встретиться с тобой…перед отъездом… — снова заговорил Пак. — Зачем? — испуганно спросил О Пён Хэ. — У меня день рождения завтра… А сегодня дурацкое состояние… Нам надо о многом поговорить… — Так ты сегодня хочешь повидаться? — спросили совсем тихо, Марк посмотрел на Джинёна, одобрительно закивал головой. — Да… — Хорошо. Seolbing. Сегодня в девять. Приходи, только без своего американского гангстера… «Кто тут гангстер, так это — ты!» — подумал Пак, а вслух сказал: — Хорошо, я буду… Отключил связь. Посмотрел на Марка. Тот вздохнул. Прижал к себе Джинёна, погладил по спине. — Ничего, родной, ты это выдержишь… Всё помнишь, что тебе нужно будет сделать? — Конечно… Ты же мне всю плешь проел… Талдычишь и талдычишь… — Тогда, всё, поехали к парням… — Змею свою не забудь, — напомнил ему Пак, — Кстати, как её зовут? — Ну вот ещё! — огрызнулся Марк, — Змее имя давать?! Придумай что-нибудь получше… — Ты просто боишься ею проникнуться… Она тебе уже и так нравится… — Это тебе она нравится. Думаешь, я не вижу, как ты на неё смотришь? — Марк снова обнял Джинёна, усмехнулся ему в лицо. Тот смешался. Опустил глаза. — Я боюсь, что в пылу гнева Мин У убьёт её… — Том сделает всё для того, чтобы змейка осталась безнаказанной, — не совсем уверенно сказал Марк, — Не переживай, я же обещал, что ни одно животное не пострадает… — Это ты про этих придурков говорил, а не про змею… Марк снова прижал к себе Пака, этот парень был чертовски привлекательным. Совсем недавно возмущался, что в его доме живёт пресмыкающееся, а теперь души не чает в этой гадюке. Смех, да и только… Наивная, привязчивая душа… — Обещаю тебе, ничего с ней не случится. Всё пройдёт гладко. Так, как мы репетировали… — Ты не можешь отвечать за всех. Это от тебя не зависит, — заспорил Джинён. Он высвободился из объятий Марка и аккуратно прикрыл террариум полотенцем. Прижал к себе прямоугольный свёрток, — Поехали… Маккартни надо ещё подготовиться. *** Том всё же нервничал. Он столько раз проигрывал всё в голове, но не был до конца уверен в успехе. Ещё — он жутко боялся змей. А что если гадюка кинется на него? Одно дело, рассчитывать каждый свой шаг… А как рассчитать шаги рептилии? И вообще, у неё же нет ног. Какие, к чёрту, шаги? Но Туан всё расписал по нотам. Ошибиться он просто не мог. Джинён был неукоснительным консультантом по решению математических задач. А уж он-то всё досконально учёл… Том с ума сходил по этому парню. Это было чем-то неуправляемым. Как только он увидел хмурое лицо при свете заходящего солнца в дверях съемного домика, в его душе что-то снова перевернулось. И сердце забилось учащённо, и сладко. Неужели, это — любовь? А как же Крис? Как Марк? Том глубоко вздохнул и выдохнул весь воздух. Напряжённо задумался. Не о том он сейчас! Не о том… Том знал, что Мин У каждый вечер делал пробежку. Он бегал по эллипсу дорожки, пролегающей в дальнем конце парка, рядом с небольшим водоёмом. Люди редко там появлялись. Водоём был заброшен и скамеек там не было. Маккартни выучил это место наизусть. Он мог с достоверностью в двести процентов сказать, какие птицы выводили там трели, как была разлинована беговая дорожка и есть ли трещины, и выбоины на этом пути. Так же он знал, когда появится его жертва. Заранее спрятавшись в траве, он ждал. Террариум они с парнями заменили на небольшую банку, в которой помещалась гадюка. Одним движением можно было вынуть пробку и пустить змею прямо по тропе. Главное со временем не прогадать. Ну и поменьше делать резких движений. Змеи обычно не нападают первыми. В любом случае — они лишь только защищаются. Поэтому, бегущий человек запросто будет расцениваться как нападающий. Тогда змея сделает бросок, но только в том случае, если не сможет убежать и спрятаться. Но, на этой, проложенной асфальтом, трассе, укрыться будет очень сложно. А если её заденут или наступят — нападение будет неизбежным. Том так хорошо это выучил. Он проштудировал весь интернет; и они вместе с Марком и Джинёном всё рассчитали. Ошибки не может быть. Но. Змея — это змея. Она способна вести себя непредсказуемо. Это рождало страх. Теперь поздно было метаться. Мин У уже двигался по дорожке именно в эту сторону. И просчёта быть не должно. Не в этот раз и не в этой жизни точно… Том выпустил змею и она медленно поползла по дороге вперёд. Маккартни затаился. Далеко на дорожке замаячила фигура легкоатлета. Мин У был стройным и подтянутым. Его тренировочные штаны были закатаны по колено. Ниже торчали голые ноги, обутые в серые кроссовки. Всё как всегда. Парень приближался очень быстро. Его тренировка только началась. Сил было — непочатый край. Что ж, они ему ещё очень пригодятся… Том не спускал глаз с длинного тела змеи. Только бы она не догадалась пересечь это ровное место и смотаться в траву. По расчетам, времени на это не будет… Но, как знать… Мин У бежал по дорожке размеренно и спокойно. Его уши были заткнуты наушниками. Интересно, что он сейчас слушает? Странно, что именно такой вопрос сидел занозой в голове Тома. О чём только не подумаешь в такой ответственный момент… Но не о музыке же… Кстати, наверняка, змея уже почувствовала внутренние колебания через асфальтовое полотно. Она, должно быть, напугана не меньше… Как там Джинён назвал её? ТханТу*? Дурацкое корейское имя… Не выговоришь с первого раза… Интересно, что может означать такой странный набор букв… что вовсе не буквы даже, а иероглифы… Для него парень Пак Джинён так же недосягаем, как и его непонятный язык… Но всё же чертовски привлекателен и очарователен. Таких Том никогда не встречал…и не встретит, видимо, если не перестанет об этом думать… Все мысли сейчас должны быть только о Мин У и его безногой подруге… Мимо Тома пробежала очередная жертва и через секунду послышался душераздирающий крик. Он выскочил из своего укрытия и сделал вид, что бежал сзади. Впереди на дорожке валялся парень. Он держался за ногу и орал таким благим матом, что слышно было по всем окрестностям парка. — Что случилось? — кинулся Том к МинУ. — Змея! — орал тот, но Том ни слова не понимал по-корейски. Нужно было срочно направить жертву в нужное русло. Маккартни подскочил, выдернул у него «капельки» из ушей, усмехнулся про себя. У парня и вправду были огромные, оттопыренные уши. Ну да, «свиное ухо» же… Потом он услышал странную мелодию, что донеслась из наушников… Никогда бы не подумал, что тот любит классику. Но Баха ни с кем не спутаешь… Увидел змею, которая вместо того, чтобы уползти, кинулась в укрытие — ту самую банку, оставленную на границе травы и асфальтовой дорожки. Том закрыл крышку пробкой и спрятал послушную рептилию в свой рюкзак. Потом снова кинулся к парню. Тот уже не мог орать. Он просто ревел, как самый нормальный человек. Сейчас Том начнёт играть свою великолепную жизненную роль. Жаль, зрителей у него не будет и красоваться он сможет только перед самим собой… — Я её видел! Она уползла туда! — вскричал он на английском, — Она что, вас цапнула? Парень на миг перестал реветь, а потом вдруг заговорил на чисто английском языке. Том знал, что это его родной язык. Марк располагал всеми данными, которые теперь пригодились… — Эта гадина вцепилась мне в лодыжку! Она пол ноги мне перегрызла! Том наклонился и увидел, как на ноге парня образовалась небольшая припухлость, посередине красовались две красные полоски, которые кровоточили. — Эй, парень, ты прав, она тебя цапанула… Знаешь, я видел её… это была огромная гюрза… ты понимаешь, как это опасно? Мин У заголосил снова. Он раскачивался из стороны в сторону и скулил на одной высокой ноте: — И-и-и… — Не можешь сказать «хрю-хрю», пищи, не стесняйся, — сказал ему Том. Парень снова замолчал. Посмотрел сквозь пелену слёз, всхлипнул: — Что? — Я говорю… через десять минут начнётся головокружение, тошнота… озноб, учащенное сердцебиение. При повышенной концентрации ядовитых веществ происходит обморок, судороги и кома… — спокойно выложил ему Том. — Я что, умру? — вскричал Мин У, — Помогите! — снова запричитал он, — вызовите «скорую»! — Не поможет, — сообщил ему Маккартни, — Даже при самом наименьшем количестве времени, они не успеют… Твоё сердце остановится раньше… Мин У принялся кататься по дорожке и кричать. Он подвывал и всё время порывался дотянуться губами до ранки. — Нужно высосать яд! — Это классический миф, делать бесполезно. В месте укуса яда уже нет. Такое никогда не помогает. Яд распространяется так быстро в крови, что прежде, чем человек досчитает до пяти, яд уже завладеет всеми прилегающими к ноге лимфатическими узлами… — Откуда ты всё это знаешь? — парень посмотрел на него ясными глазами, — Ты что, знаток змей? — Ага… я — змеелов, читаю много и ролики смотрю, — Маккартни вздохнул. Присел перед парнем на корточки, снова осмотрел рану, — Бывает, что человек вовсе не умирает. Но очень сильно мучается от боли… Возможно, что тебе повезёт и ты просто потеряешь сознание. — Почему же это лучше? — вскричал Мин У. Его дыхание перешло критическую отметку. Скорее всего пульс зашкаливает где-то на уровне ста восьмидесяти ударов в минуту, — Если ты такой просвещённый, не дай мне умереть! — взмолился парень, — Сделай уже что-нибудь! — Видишь ли, существует сыворотка, что может помочь… Но, дело в том, что если ты не знаешь, что за змея тебя укусила, это лишь усугубит процесс… Сыворотка разная и если мы ошибёмся, это лишь быстрее тебя уничтожит. Умирают от аллергической реакции чаще, чем от яда… — Но ты же разбираешься в змеях и сказал, что это гюрза…почему бы не ввести сыворотку от этого яда? Если спасёшь меня, я всё для тебя сделаю! — перебил вдруг его парень, — У меня много денег… — Хорошо! У нас мало времени, — перестал играть Том. Он вынул из рюкзака фляжку, — Это ром. Глотни немного… — Зачем? — Алкоголь немного расширит сосуды, это поможет. И ещё. Врачи предполагают, что пациенту с укусом змеи двигаться нельзя. Но это неправильно. Нужно делать всё наоборот. Вставай! — Том убрал флягу и помог парню подняться, — Сокращение мышц помогает яду быстрее двигаться по организму, я считаю, что при укусе змеи должен «работать» весь организм, а не та часть, куда тебя тяпнула змея. Пусть яд рассеется. Общее отравление при этом будет более заметное, но в целом оно пройдет гораздо быстрее и легче… …Через два часа Мин У стало легче. Том ждал этого момента. Он перевязал ранку чистым бинтом, который случайно нашёлся в его бездонном рюкзаке и напоил парня водой. Нужно было, чтобы кровь как можно быстрее очистилась. В любом случае — яд выводится почками и Мин У без конца пил воду и мочился за соседним кустиком. В этом и было его спасение. Том улыбался внутри себя. — Слушай, мне и правда легче, — вымолвила жертва нападения, — Ты поможешь мне добраться домой? — Куда же я денусь… Дотащу в лучшем виде… Когда они вместе подошли к небольшому, красивому дому, парень и вовсе пришёл в себя. Его тело страшно зудело, но Том знал, что это хороший признак — организм избавился от яда. Его нога ещё поболит, но это уже не опасно. — Послушай, я же обещал, что всё для тебя сделаю… Говори, чего ты хочешь? Том улыбнулся. Сверкнул отчаянно-белыми зубами. — Поцелуй меня в задницу, — сказал он. Мин У ошарашенно уставился на него. Том оставил парня на скамейке. Потом пошёл медленно от него, чувствуя как чужие глаза смотрят ему в спину. Мин У ничего не понимал. Он и не позвал своего спасителя только потому, что совершенно не ожидал такого финала. Его просто бросили на скамейке. И хоть его жизни теперь ничего не угрожало, ему было чертовски жаль расставаться с этим парнем. А он даже имя не спросил. Внезапная привязанность жгла сердце. Хотелось броситься вслед, развернуть его к себе лицом и… может быть поцеловать? *** Джинён ждал внутри кафе. Он приехал заранее и выбрал незаметное место возле окна. Огромный фикус закрывал почти половину столика, а мягкий диван притягивал упасть и расслабиться. Пак нервничал. Он знал, что Марк совсем неподалёку — сидит в отцовском автомобиле. Но, Джинёну, всё же, придётся столкнуться со своим бывшим один на один. Как ни крути. — Привет, — к нему подошёл Пён Хэ и опустился напротив. Джинён яростно принялся разглядывать некогда любимое лицо. Сердце тревожно замерло. Сможет ли он сделать всё, как надо? Сейчас меньше всего хотелось играть. Просто смазать по щеке своему обидчику и сбежать к Марку! Снова перетирать все обиды и выпускать на свободу гнев? Как-то опоздал он с этим… Не было боли. И гнева не было. Было лишь сплошное, чёрное безразличие. Зачем он здесь? Метать бисер перед этим хряком? Вести с ним душещипательные беседы, а потом нанести удар из-за спины? Это вовсе невесело… — Привет… — У тебя денюха завтра… помнишь, как я подарил тебе огромного змея? — Не помню, — остановил его Пак, — Ты будешь что-нибудь заказывать? — Да, чашку кофе. Прими заказ, я сейчас… — Пён Хэ вышел из-за столика и пошёл по направлению к туалету. Джинён отлично помнил, что его преподаватель вокала всегда мыл руки перед едой. Это было хорошей привычкой, а ещё, Пён Хэ страшно боялся кишечных инфекций. Когда-то в детстве он переболел дизентерией и чуть не умер… Джинён знал об этом, как знал всё о своём бывшем парне… Вернее — мужчине. Принесли заказ. Джинён аккуратно и спокойно высыпал содержимое своего маленького пакетика, который вынул из кармана, в соседнюю чашку. Не торопясь размешал тонкой ложечкой. Понюхал. Пожал плечами и принялся ждать. Когда подошёл О Пён Хэ, Джинён уже сидел, развалившись на диванчике и смаковал свой кофе. — Ты бы хотел что-то ещё? Я угощаю, — улыбнулся учитель, — У тебя всё же праздник… — Закажи мне чизкейк из черники, — вальяжно сказал Джинён. Играть — так играть. Даже интересно, чем всё это закончится? — Я и забыл, что ты просто обожаешь чернику… — нахмурившись, сказал учитель пения. Он залпом выпил кофе и откинулся на сидении, щёлкнул пальцами и сделал заказ. — Нам, пожалуйста, два чизкейка и ещё кофе… Молодой парень — официант, кинулся выполнять поручение. Джинён немного отвлёкся. О чём они будут разговаривать? После всего того, что случилось? Как вообще можно вести себя спокойно, если он сидит с предателем за одним столом. Улыбается ему и ждёт… Чего ждёт? Первые симптомы пришли быстро: лицо Пён Хэ покрылось испариной. Он глубоко вздохнул и достал носовой платок, промокнул себе лоб… Пак засмотрелся на это простое движение. Такое знакомое… Внутри что-то сжалось и стало постепенно раскручиваться, словно стальная пружинка. Начался отсчёт… — А ты стал чертовски красивым, Пак Джинён, — Пён Хэ посмотрел ему прямо в глаза. — Ты тоже изменился… — Постарел? — ухмыльнулся сосед. — Подурнел. — Знаешь… ты сейчас мне очень нравишься, Джинёни… — Не смей меня так называть! — вдруг разозлился Пак. — Хорошо. Что бы ты сказал, если бы я предложил тебе встречаться? — А твои друзья? Они тебе позволят? — криво усмехнулся Джинён. — Мы не видимся. Последнее время им глубоко не до меня и мне, признаться, всё равно… — Да неужели? — Пак поднял глаза. Стёр пенку от кофе со своих губ прямо пальцами. Машинально. Но этот жест показался Пён Хэ таким знакомым, что он не сдержался, протянул ему салфетку и сказал: — Всё ещё ведёшь себя, как ребёнок… Принесли заказ. Официант медленно и скрупулёзно расставлял чашки и тарелки на столе. Джинён изучающе рассматривал своего учителя. Тот всё ещё был красив. Тонкие черты лица… Тёмные брови… Разрез глаз слишком особенный, словно очерки маленькой птицы… — Джинёни… Джинён… — Пён Хэ дождался, когда официант отойдёт, — Всё же, зачем ты меня сюда позвал? Не просто же так? — Я скучал… — сказал вдруг Пак. Опустил длинные ресницы. Принялся свёртывать салфетку в какую-то немыслимую фигуру. Оригами — не его конёк, хотя и занимался этим в детстве. — Ты врёшь, — перебил его учитель, — Я вижу это по твоим глазам… — А что ты ещё видишь? — поднял взгляд Пак, — Видишь, как подросток отчаянно пытается вырваться из мешка и изо всех сил цепляется за своё сознание? Он ведь слишком мал, чтобы противостоять куче взрослых ублюдков… — Я не делал тебе ничего плохого, — с нажимом прошептал Пён Хэ. — Ты не делал и ничего такого, чтобы помочь… Просто стоял и улыбался вместе со всеми… — Я бы не смог тебе помочь… Меня бы засунули вместе с тобой в этот мешок. Ещё бы, чего доброго, утопили… — Не страшно тебе иметь таких друзей? — усмехнулся Джинён. — А тебе? Твой любимый американец ничем не лучше… — Мой любимый американец бросился меня защищать…как ты помнишь… — И всё же… ты скучал… — Пён Хэ медленно выудил из рук Пака оригами, сжал в кулаке, — Зачем ты позвал меня, Джинён? — Чтобы попрощаться. Я скоро уезжаю из страны… Знаешь, мои рёбра недавно срослись… — Я не хотел, чтобы они тебя избивали… Я всё ещё люблю тебя, малыш… Джинён вздрогнул. Сердце бешено забилось. Он так отчётливо вспомнил, как Пён Хэ ласково называл его «малышом». Это был запрещённый приём. Нельзя давить на прошлое. Это против правил… — Ты любил меня… кормил, поил… обращался нежно…гладил мои волосы… целовал в затылок…потом в губы… ласкал моё тело… Да. Ты любил меня… А потом предал. Кинул на растерзание злобным тварям. Чтобы спасти себя. Чтобы отвести беду от своего собственного мира. Бросил меня им. Как…кость… лишь бы эти злобные монстры убрали от тебя свои сытые морды… Да. Ты любил меня… С таким же успехом ты мог бы просто меня прикончить. Уж лучше бы ты задушил меня в постели… Мой любимый и нежный учитель… — Джинён… ты терзаешь моё сердце… прошлое — это сон, после которого мы пробуждаемся каждое утро… Ты не представляешь, как это похоже на смерть… — Ничего не говори мне о смерти! — перебил его Пак, — Ты не понимаешь, о чём ты говоришь… Пафосный безумец. Лицо Пён Хэ слегка побледнело. Джинён заметил и другие безжалостные симптомы — пальцы учителя дрожали. — Что-то мне нехорошо… Неужели, испорченный пирог? — Это — Этаминал… — Джинён серьёзными глазами посмотрел на Пён Хэ. Тот, видимо, прочитал в них что-то особенное. Пронзительное и яростное. — Что? Ничего не понимаю… — Этаминал. Его применяют, чтобы усыпить животное. Смертельная доза для человека составляет ноль целых одну десятую грамма на килограмм массы тела… Я положил тебе восемь граммов… этого достаточно… Глаза Пён Хэ стали безумными. Он чувствовал себя ужасно… Голова кружилась и он не ощущал своих ног. — Джинёни… за что ты так со мной? Как… как ты посмел? Где… ты взял эту гадость? — Это неважно… Важно то, что у тебя совсем мало времени… Ты ничего не хочешь мне сказать? — Пак очень нервничал. На миг ему показалось, что он перемудрил с барбитуратами и Пён Хэ на самом деле умрёт. Стало почему-то противно. Месть не делает человека сильным, она делает человека жалким… — Сказать? — прошептал вымученно Пён Хэ, — Ты говоришь мне о словах вместо того, чтобы вызвать скорую помощь? — Уже поздно, Пён Хэ… сейчас ты чувствуешь сонливость, апатию…речь твоя становится нечёткой… ты не можешь контролировать свои физические функции… Через несколько минут тебя парализует. Сначала онемеет твой язык… Ты чувствуешь сухость во рту? Потом перестанут слушаться конечности. Постепенно твоё тело станет остывать. Ты упадёшь и не сможешь подняться… Но при этом будешь чувствовать, как твоё дыхание останавливается. И ещё, ты не потеряешь сознания даже тогда, когда ритм твоего сердца замедлится. Другими словами — ты будешь слышать свой последний удар. Когда ты перестанешь дышать — ты впадёшь в кому… — Я умру? — прошептал заплетающимся языком мужчина, — Ты пришёл, чтобы убить меня? — Я пришёл, чтобы спасти тебя… — улыбнулся Джинён, — Поверь, это самое большее, что я могу для тебя сделать… — Так спаси меня, Джинён… спаси… — Я сделал это, когда насыпал смертельный порошок в твою чашку, — снова улыбнулся ему Пак. Ему было очень плохо. Он и сам ощущал все эти симптомы. Шёл бок-о-бок со своим бывшим любимым…бывшим учителем…бывшим другом… — Джи… — прошептал Пён Хэ и упал лицом на стол. Только его глаза продолжали смотреть отчаянно и умоляюще. Пак поднялся. Подобрал со стола смятую салфетку-оригами. Взглянул ещё раз в эти огромные, чертовски красивые глаза. Нужно запомнить Пён Хэ. Запомнить его именно таким. Жалким, маленьким… растерзанным… Пак Джинён подошёл к стойке бара: — Я хочу оплатить заказ… Мой друг заснул… не мешайте ему. Он скоро проснётся… Знаете, его работа выматывает… Пусть он тут отдохнёт? — Хорошо, он не мешает, — улыбнулся ему парень официант. Джинён вытащил карточку и расплатился. Потом, не оглядываясь, пошёл к выходу. Облегчённо вдохнул сырой, вечерний воздух. Осмотрелся. Заметил машину своего отца. Подошёл непослушными шагами. Дверку открыл Марк, он нервно взглянул в любимое лицо: — Ну что, ты справился? — Да… — Джинён бухнулся на сидение и ещё раз вздохнул, — Когда он проснётся, сойдёт с ума от радости… На миг мне показалось, что всё это по-настоящему… Я точно не перемудрил с дозой? — Нет, — Марк улыбнулся, — Я дал тебе всего лишь сильное снотворное. Здорово то, что симптомы Этаминала и этого вещества очень схожи… Когда он придёт в себя, будет чувствовать себя, словно заново родился… Не переживай ты… — И всё же, Марк, я больше никогда не хочу испытать такое поганое чувство! Ты словно имеешь власть над другим человеком… Эта способность не приведёт ни к чему хорошему, я знаю! — Малыш, ты ведь и надо мной имеешь власть… каждый человек имеет над кем-то власть… Это наши близкие люди… Мамы, отцы… сёстры, братья… Мы с тобой зависим друг от друга… Всё в мире имеет какую-то определённую ценность… Не было бы этого, наш мир погряз бы в анархии… — Да я понимаю, Марк…Понимаю… Только всё равно прошу — давай уже закончим это… я ведь даже не знаю, что случилось с Тхан Ту… Она вполне могла погибнуть. А ведь эта змейка совершенно не виновата в наших грехах… Мне кажется, мы делаем что-то неправильное… Передо мной теперь вечно будут стоять испуганные глаза Пён Хэ… Это ужасно, Марк… Туан обнял парня, погладил его по спине. — Нени… я понимаю тебя… Обещаю, что мы никогда не будем больше мстить. Осталось всего лишь двое… Том, верно, уже дома… Всего двое, малыш… и им совершенно ничего не грозит. Мы их всего лишь напугаем… — Знаешь, Марк, напугать можно до смерти… — Они тоже могли тебя убить! — совсем другим голосом заговорил Туан, — Что бы было со мной?! Думаешь, я бы пережил ещё одну смерть? Джинён задумался. Посмотрел на Марка. Действительно, разве можно прощать такое? Его любимый спасатель прав. Он не убивает, он просто показывает этим ублюдкам, что есть другая сторона медали… Сторона, которую никто не видит и считает, что её просто не существует. Но она есть. ТханТу* — Ясная звезда. (кор.)