Оксюморон

Утро выдалось хмурое. Облака в небе набухли избытком влаги. Видимо, у осени свои законы. Могло быть всё, что угодно, но тёплых дней становилось всё меньше и меньше. Маленькие капельки превращались в линзы и увеличивали внутренние прожилки на листьях деревьев. Было тихо. Рассвет занимался бледно-серый. Туман стелился по влажной траве. Словно невесомым покрывалом окутывал землю. Марк засмотрелся. Передёрнулся от прохлады. Потёр кулаками глаза. Хотелось спать. Его бы ничто не смогло выдернуть из постели. Да ещё в такой день. Пак спал, когда Туан выбрался из-под одеяла, блаженно сопя и улыбаясь во сне. Так хотелось остаться с ним. Привалиться к тёплому боку и забыться хотя бы на пару часов. Но его желания и потребности шли разными путями. Маленькое существо требовало заботы и пропитания. И это вовсе был не Джинён. Нет, Марк ничего не имел против того, чтобы заботиться и о Паке, тем более в его день рождения. Но, змею же тоже никто не отменял. Марк хотел её выпустить, но Джинён посмотрел такими глазами… Разве можно устоять? Если человек даёт имя какому-либо существу, значит начинается процесс привыкания. Попробуй оторви теперь Пака от этой гадюки. Сил не хватит… И вот… Вчера вечером отец Джинёна невзначай обмолвился, что они с Марком так и не сходили на рыбалку, Туан и решил совместить приятное с полезным. Пойти наловить рыбы, чтобы до отвала накормить Тхан Ту. Ничего более звучного Пак не мог придумать! Ужасно красивое имя для такой ползучей гадины. Но, Марк и сам стал проникаться. Доходило до такого, что он часами мог стоять вместе с Джинёном возле террариума и наблюдать за неподвижной змеёй. Будто нет других дел… — Ты уже собрался? Марк обернулся. Улыбнулся растерянно. Из дома вышел отец, экипированный в плотный костюм. Не то, что Марк, который вообще не вылезал из безразмерной футболки и простиранных до белизны джинсов. — Ага… — Так дело не пойдёт, — улыбнулся господин Пак, — Ты бы ещё в пижаме вышел… — Я не ношу пижамы, — усмехнулся Марк. Отец вздохнул. Отправился обратно в дом. Туан снова вздрогнул от холода, рассматривая небо. Свинцовые тучи давили своей мощью. Хотелось сбежать в тёплую постельку к нежному Джинёну. Такому смешному, сонному…мягкому… По телу пробежала дрожь. Холодные капли дробью осыпали плечи. Пошёл мелкий, противный дождь. Ну и погодка выдалась! И это в день рождения любимого человека… — На, куртку, — отец Пак вышел и накинул на спину Марка огромную, рыбацкую экипировку. Сразу стало тепло. — Поспешим? Скоро Нён проснётся. Потеряет… — Ага. Именинник наш. Спит без задних ног, когда другие вкалывать пытаются… — Пусть… Он ещё слишком слаб, — улыбнулся Марк. Они медленно пошли в сторону моря. Господин Пак, нагружённый снастями для рыбалки и Марк, который кутался в просторную одежду и выглядел, как подросток, напяливший робу отца. — Ты мне скажи, сынок, что происходит с вами? Сначала — змея в нашем доме, потом катер на нашем причале… Ты бы ещё вертолётом обзавёлся… — отец Джинёна плюнул на палец и надел на блесну снасть. Марк посмотрел на него испуганными глазами. Рыбалка не затянула его. Он с удивлением понял, что ему жутко не нравится такое занятие. Но… разговор начался серьёзный. — Я обзавёлся… — тихо ответил Марк, наблюдая за своим спиннингом, — Просто вертолёт здесь не спрячешь. Но он есть… — Как я понимаю, готовится что-то грандиозное? Или ты шутишь? — Не до шуток мне, отец… Я даже лгать вам не могу. До такой степени всё просто. Мы с Джинёном скоро оставим вас… Сначала в Сеул поедем, чтобы все дела уладить… Потом возьмём курс на Америку… Но мы вернёмся через год, обещаю вам… — Да про это я уже в курсе. Меня не это пугает… Я слышал, в городе орудует банда… Люди стали пропадать… Хищные змеи парки облюбовали. Нападают исподтишка…кусаются… Русалки, говорят, в общественных банях орудуют… Марк усмехнулся: — Не в банях… — Слышал, стало быть? Сплетни кто-то распускает, что это банда наркоторговцев наш полуостров облюбовала. Проходу мирным людям не дают. Травят наркотой прямо в местах общего пользования… Что ты об этом знаешь? — А должен? Просто людям скучно жить… Вот и придумывают различные истории. Коротают невесёлые вечера. Мечтают о другой жизни… Господин Пак ловко сделал подсечку и на его спиннинге забилась серебристая рыбина. Он молча снял её с крючка и опустил в ведро. Там плавали уже несколько больших и маленьких сородичей. Марк проводил глазами это действие. Усмехнулся. Он мог бы всё рассказать отцу. Тайны тут особой не было. Но, это значило бы, что груз некой ответственности за свои деяния, он бы переложил на другого человека. Не надо этого делать. Ради него самого. Пусть остаётся в счастливом неведении. — Ну, не хочешь говорить, не говори… Для меня ведь главное, чтобы с вами всё было в порядке. Ты же взрослый. Мудрый мужчина. Не подставишь моего дурня по глупости. Ведь нет? — Всё под контролем. Даже если сороки на хвосте вам принесут новые, смешные сплетни, не ведитесь… — Эх Марк, мальчик мой, да разве месть когда-нибудь помогала? Это же бессмыслица, парень. Что ты почувствуешь, когда это закончится? Радость? Удовлетворение? Чепуха! Опустошение — вот что ты получишь! Думаешь, это поможет Джинёну? — Это поможет другим людям. Тем, кто были бы следующими. После Нёнки… — Туан замолчал, не замечая, как дёргается его удилище. — У тебя «клюёт»! — крикнул ему отец. Марк запоздало начал накручивать катушку. Загляделся на блестящую рыбку, что забилась уже в воздухе, нервно шевеля жабрами. — Может, хватит, на сегодня? Джинён проснётся и потеряет нас… — Не нравится тебе удить рыбу? Если бы не ваша змея, которую нужно кормить, ты бы и вовсе не пошёл. — Знаете, я совсем не похож на человека из отряда «зелёных». Я прекрасно понимаю, что не обходится мир без того, чтобы не убивать. Если думать о том, сколько живых бактерий умирает только из-за того, что ты облизнулся, человек бы просто ни дня не прожил, чтобы не почувствовать себя убийцей живого. Просто не нужно думать об этом. Это не поможет ни тебе, ни другим. Но… если я хотя бы могу что-то не делать, для того, чтобы специально убивать живое, получая от этого кайф, я лучше не буду этого делать… Понимаете? — Чего тут непонятного… Людям ты мстишь, а рыбку тебе жалко… — Да нет, не о том вы подумали… Вот если я буду вынужден ловить рыбу, чтобы не сдохнуть от голода, я буду это делать. Это вынужденная мера — заниматься охотой и рыбалкой. Вынужденная. Простите, я такой, какой есть… — Ты очень странный, сынок… Но всё же я не перестаю тобой восхищаться. Мой Джинён нашёл не только любимого человека, он ещё встретил понимающего друга. Заботливого и смелого. В своих поступках, своих мыслях и фразах. Я очень рад, что это ты, Марк. Такой вот…живой, думающий… мудрый. Уважаю твоё решение, каким бы оно ни было. Я могу на тебя положиться, мой мальчик, — старший Пак похлопал Туана по плечу, прижал к себе одной рукой, — Ладно, рыбалка наша не удалась, зато мне стало кое-что понятным и не таким пугающим. Как собираетесь отметить день рождения? — Я не хочу, чтобы лишь в этот день Джинён чувствовал себя счастливым. Почему бы не сделать все дни, прожитые вместе, радостными и прекрасными. Знаю, это невозможно. Но кто-нибудь пробовал? Я хочу попробовать. Надолго ли меня хватит? Скорее-всего — нет. Но я постараюсь. Это того стоит. А день рождения… пусть он просто запомнится Нёну, как что-то хорошее. Мне нравится видеть, как он улыбается… — Просыпайся, лежебока, — Марк просунул холодную ладонь к горячему телу Джинёна и пощекотал его за бедро. — А-а-а! — закричал парень, попытался отбросить помеху, закутался посильнее в одеяло. — Ты проспишь самый лучший день! Вставай! — Туан засмеялся и сграбастал Джинёна вместе с одеялом, прижал к себе. Попытался подлезть прямо к голому телу. Пак заверещал. Завязалась весёлая возня. Дело кончилось тем, что Марк взгромоздился верхом на твёрдую, замотанную тушку и победно закричал. — Ой, Марк, мои уши! Не ори, пожалуйста! — Пак открыл, наконец, глаза и уставился своими опасными омутами, — Очень эпичное поздравление… — А ты бы хотел, чтобы всё было, как у людей? — усмехнулся Туан. Он скатился с Джинёна и залез к нему под одеяло. — Да что ты такой холодный-то? — вскричал Пак, — С улицы — прямо в постель? Диковатый тип! От тебя рыбой несёт за километр! — Между прочим, я твою живность кормил. Сам завёл змею, так заботься… — Звезда рыбу жрала? — удивился Джинён. — Ага. Пренеприятное, я тебе скажу, зрелище. Она заглатывает пищу целиком и потом переваривает. Это смотрится мило, как всё, связанное с тобой… С днём рождения, кот-актёр- писатель Пак, — Марк принялся целовать румяные со сна щёки. — Отстань! Иди хотя бы душ прими! — Нет! Ты должен провонять мной. — Но я не хочу! Ты принёс в кровать чешую! Как теперь здесь спать? — Отряхнём… Ну, Нён! Дай себя погладить… — Нет. Иди в ванную! Снова началась возня и перетягивание простыни. Марк запыхался. Фиг справишься с этой тяжеловесной тушкой. Джинён замотал Туана в одеяло и потащил с постели. — Эй, мы так не договаривались! Поставь меня на ноги! Ну, Нён…дай хотя бы поцеловать твой затылочек… — Обойдёшься… Сперва, отмою тебя… — Пак втащил Марка в ванную. Тот брыкался и орал, — Береги силы для праздника, они тебе ещё понадобятся… Туан сменил тактику. Он расслабился и позволил делать с собой всё, что угодно. Но как только очутился в тёплой воде, совершил молниеносный бросок и вместе с Джинёном упал в мягкую пену. — Потом сам будешь подтирать здесь пол… — Высохнет… — Марк всё же добрался до Джинёна, обхватил его лицо обеими руками, присосался, как пиявка к губам. Пак дёрнулся и застыл. Принял поцелуй. — С днём рождения, малыш, — прошептал Туан ему на ухо и ухватил мочку зубами. Слегка сжал. — Хорош, кусаться… — снова заворчал Джинён, — Крема никакого не напасёшься… — Я тебе пульверизатор подарю, — пообещал Марк и снова пустился в восхитительное путешествие по телу Пака. — Захлебнёшься, — испугался парень, когда Туан принялся целовать его торс под водой. Но Марк же дельфин. Может не дышать столько, сколько потребуется. Он опустился ниже. Добрался до бёдер. Ощупал нежными руками ягодицы. Притянул к себе ещё ближе. Пак расслабился. Закрыл глаза. Марк способен давать такое наслаждение, что и не снилось простым смертным. Голова закружилась. Засосало где-то под ложечкой. Защемило сердце. Всё тело откликнулось навстречу такому приятному чувству. На грани эйфории и тоски. Почему он такое испытывал? Нет ответа. Организм — сложная штука. Неподъёмная для мозга. Для простого математического расчёта. Джинён отдался полностью рукам и губам Туана. Пусть делает всё, что хочет. А Марк многого хотел. Он вынырнул и набрал воздуха. Пальцами вытер воду с лица, улыбнулся закрытым глазам своего ненаглядного. Припал к губам. Джинён застонал глухо. Вздёрнул ресницы. Прикрыл снова. Туану мешала одежда и он начал выпутываться из футболки. Штаны обтянули его ноги, приклеились намертво. Джинён понял. Принялся помогать. Они вдвоём с трудом справились с мокрым шмутьём, смогли наконец почувствовать друг друга целиком и полностью. — Вода помешает… — шёпотом предупредил Пак. Марк снова заткнул его поцелуем. Утянул под воду. Этого Джинён и боялся. Сразу запаниковал, забился. Туан успокаивающе погладил его по спине. Тот расслабил мышцы. Затаил дыхание. Это было странное чувство, когда тебя целуют прямо под водой. Разум кричал, что это опасно, а ощущения срубали своей новизной и были приятными до одури. Марк вовремя вытянул его на поверхность и дал отдышаться. — Ну как? Здорово, правда? — Ты меня чуть не задушил… — Джинён капризно выпятил губы. — Со мной ты много чему научишься. Самое лучшее чувство приходит именно на грани радости и страха… — Нет, вот давай не будем всё усложнять, — перебил его Джинён, — Тебе нравится выходить за рамки, но это чревато… Эдак тебе захочется большего. И в один прекрасный момент я не смогу тебя удовлетворить… — Зато я смогу… Я хочу, чтобы ты почувствовал что-то новое. Доселе не испытанное. Есть ведь уйма вещей, которые я могу сделать с тобой… И поверь, ты испытаешь только кайф. — Нет. Я не любитель всяких там наручников, шёлковых платков и допинга. Марк вдруг засмеялся. Он смотрел на Джинёна и ржал во всё горло. Лицо его покраснело, из глаз брызнули слёзы. Пак подумал о том, что теперь вся их романтическая настроенность накрылась медным тазом. После такого безудержного гоготанья ничего уже не захочется. — Господи, — бормотал Туан, — Какой же ты дурень… Я же не это имел в виду… Божечки… Какой же ты глупыш, Нёнка… — А что ты имел в виду, говоря, что сделаешь это со мной? Что такого ты можешь для меня открыть, чего я сам не знаю? Думаешь, я малыш, что ли? — обиделся Пак. — Конечно! Ты — мой малыш, — смеялся Марк, — Что тебе только в головушку-то приходит… Мечтаешь о садо-мазо? — Я не мечтаю, не мечтаю, — бросился в наступление Пак, — Я боюсь всякого насилия и другая сторона мне тоже не нравится… — Маленький мой Джинёни… какой же ты ещё ребёнок… — Марк успокоился. Прижал к себе глупую голову своего парня, погладил его по щеке, — Я никогда не сделаю тебе больно. И не заставлю делать больно мне… — Обещаешь? — Джинён уже расслабился, расплылся в счастливой улыбке, пальцы спасателя были слишком нежные, трепетные. — Обещаю, что буду делать с тобой только приятные вещи. Приятные для нас обоих, — торжественно сказал Марк, — Но хочу, чтобы ты испытал как можно больше наслаждения. — Тогда не болтай, а приступай… — заткнул его Пак. Марк не стал дожидаться, когда его попросят второй раз. Притянул Джинёна к себе за талию. Вода мешала. Она всё время переливалась через край. И было жарко, как в пустыне Мохаве.* — Унеси меня отсюда, — попросил Джинён. — А ты уверен, что от меня больше не воняет рыбой? — усмехнулся Марк, — Может, ты меня помоешь? — Мне нравится запах рыбы, он меня с детства преследует, — вкрадчиво сказал Джинён и посмотрел краем глаза, как умел делать только он. Туан поцеловал его в пунцовое ухо. Джинён дёрнулся. Скривил рожицу. — Какой бы ты хотел получить подарок? — решился на вопрос Марк, немного с опозданием, конечно. — Я уже получил Звезду, — сам себе сказал Пак, — Больше мне ничего не надо… — Так уж и не надо? — Марк заглянул прямо в глаза. Хитрым, проникновенным взглядом. Будто намекал. Джинён понял, но решил поиздеваться. — Не надо. У меня всё есть. Всё, о чём бы мечтал… — Ты хотел, чтобы я отнёс тебя в комнату? Всё ещё считаешь это своим желанием? Или придумаешь что-нибудь посущественнее? — ухмыльнулся Туан. Он принял игру. — Унеси… От этих слов у Марка внутри сильно зажгло. Умел его мальчик подчинять себе беспрекословно. В этом был весь Джинён. Туан вылез из ванны и сдёрнул с крючка полотенце. Пак доверчиво поднялся. Протянул руки. Как этот парень умудряется из огромного, хищного зверя превращаться в маленького котёнка? Магия. Марк подхватил своего парня на руки, молча понёс из ванной. Бухнул на кровать. Упал рядом. Медленно и аккуратно навалился сверху, заглядывая в глаза. — Ты самое совершенное создание. Я тебе уже говорил об этом? — Говорил…и не раз, — Джинён настороженно улыбнулся уголком рта. Марк загляделся на ямочки, которые заиграли на щеках. Потрогал их пальцами. Джинён прикрыл глаза, ожидая, что будет дальше. Туан не торопился. Он не располагал безразмерным временем, но час в запасе у него был. На самом деле, он приготовил для Джинёна подарок, но до поры до времени раскрывать сюрприз не собирался. Марк осторожно прикоснулся к закрытым глазам. Поцеловал ресницы. Медленно передвинулся ниже, находя полураскрытые губы. Проникать не стал, осыпал поверхностными, невесомыми поцелуями. — Ты смерти моей хочешь? — прошептал Пак и сглотнул. Туан улыбнулся, но скорости не прибавил. Эта изощрённая пытка была тем и хороша, что доводила до умопомрачения. Выдержка и ещё раз выдержка. Дальше в ход пошла тяжёлая артиллерия. Марк опустился к шее. Продолжал двигаться шаг за шагом, движенье за движеньем. Джинён глубоко дышал, ёрзал в постели. Туан провёл языком по глубокой ложбинке, где шея переходила в грудь. Поцеловал влажными губами ключицу… Одну… Вторую… Джинён судорожно вдохнул и выдохнул воздух. Марк переместился ещё ниже. Обцеловал зёрнышки сосков. Обвёл языком розовые, нежные кругляшки. Слегка пощекотал. — Иди сюда, — не выдержал Пак и протянул руки. Прижал голову Туана к своей груди. Поспешно зашарил руками по его спине, наслаждаясь тёплой, ровной поверхностью кожи. — Не торопись… — прошептал Марк, — Я сегодня хочу довести тебя до умопомрачения. — Я больше не могу… — невнятно проговорил Джинён, — Возьми меня прямо сейчас… Очень тебя прошу… — Ты просишь? — голосом обольстителя прошептал Туан. — Да… сейчас. Сделай это сейчас… — Джинён шумно вздохнул. Марк почувствовал, как неистово бьётся его сердце. — Н -е-т… ты ещё не всё узнал… — Туан сдвинулся ещё ниже. Провёл языком вокруг пупка. Один раз. Второй… — Марк… — взмолился Джинён. Туан почувствовал, как Пак взмок. Торс его лоснился от влаги. Короткие волоски на теле встали дыбом. Страсть далеко заводит. Обычно выход из сей пучины только один: вершина. А потом долгое, долгое падение с высоты… Этим дело и закончилось. Джинён дёрнулся и закричал. Марк улыбнулся. Его мальчик слишком впечатлителен. Никогда не даёт дойти до самого конца. Чтобы посмотреть вниз с головокружительной высоты. Чтобы подняться на новую гору, нужно изрядно потрудиться. А Джинён уже без сил. — Как ты? — Прости, Марк, я не мог больше сдерживаться… — прошептал Пак. — Ты всегда сходишь с дистанции задолго до финиша, — улыбнулся Туан, — Маленький, глупый ребёнок… — Не переходи на личности и не будешь обруган, — ядовито сообщил Джинён, — Нашёл ребёнка… Марк подобрался к губам. Проник внутрь. Заскользил ловким языком по нёбу. Через некоторое время Пак снова будет готов бороться за наслаждение. Марк знал много тонкостей и уловок, чтобы довести любимого до бесчувственного состояния, граничившего с потерей рассудка и глубоким сном по окончании сладостных мук. Нужно только действовать так, как чувствуешь и чувствовать так, как действуешь. Но он терял Джинёна, тот засыпал прямо посредине глубокого поцелуя. Марк отпустил губы и улыбнулся, западая на приоткрытый рот и глубокое дыхание любимого. У Туана в запасе ещё полчаса времени. Пусть Нёнка отдохнёт. Впереди его ждёт долгий, долгий день… А потом долгая и нежная ночь… Сегодня не время для мести. Этот день только для Джинёна. Пустыня Мохаве*, — это самый низкий, сухой и жаркий регион в Северной Америке, удерживающий мировые рекорды по наивысшим температурам — 56,7 °С.