Оксюморон

— Пап, мы через год вернёмся… — Джинён нежно обнял отца. — Да чего уж там… Вернётесь, так вернётесь, а не сможете, я не обижусь. Вам свою жизнь нужно создавать, а не возле родителей торчать, — вздохнул старший Пак, — Ты там матери скажи, чтобы почаще наведывалась… Скучаю я… Джинён кивнул. Посмотрел на Марка, он тоже обнял отца, тот похлопал его по плечу: — Сынок, ты там смотри за моим Нёном. Он слишком наивный. Трудно таким жить… — Пап, ну чего ты?! — Джинён раздосадованно глянул на отца, — Взрослый я уже. Вполне состоявшийся индивид. — Ладно, идите, индивиды… Гадюку свою не забудьте… Мне она тут совершенно не нужна… Джинён прижал к себе небольшой террариум, завёрнутый в полотенце. Марк подхватил нехитрые пожитки. Вещей-то особых не было. Лишь ручная кладь. — Счастливой дороги, я не пойду провожать вас к вертолёту. Долгие проводы — лишний насморк, — кинул вслед старший Пак. Вздохнул. Парни подались. Путь-то недолгий был, «вертушка» стояла на огромной площадке возле пирса. Джинён уже привык, что Марк способен на многое. Вертолёт — это не то, что бы хранилось в арсенале простых смертных. Стояла за этим крутость великая. Или же добрая стопка миллионных купюр. Но, Туан — это Туан. Не убавишь — не прибавишь. Пора свыкнуться. Том и Крис уже ждали их. Они стояли возле вертолёта. Когда Марк с Джинёном подошли, парни отозвали их в сторонку, Том заговорил: — Марк, Тхе Гон Силь скоро придёт. Вам с Джинёном не стоит светиться… Проходите в кабину. Надеюсь, он вас там не увидит… Он совершенно уверен, что выиграл этот приз на Гавайские острова. Не жалко тебе было потратить такую уйму средств, чтобы разыграть всё это? — Не жалко. Делаем так, как договорились — пилот отвезёт нас в Сеул. Вы с Крисом отправитесь с Гон Силем дальше. Там, в частном аэропорту, вас будет ждать самолёт. Остальное ты знаешь… — Марк, только у нас пополнение… — сказал Крис. — Что? — Туан с Джинёном переглянулись. — Тут такое дело… — начал Том, — За нами увязался Мин У… Он немного сумасшедший… — Можно сказать — укушенный на всю голову, — дополнил Крис, яростно глянув на своего парня. — Он пробрался в вертолёт. Привязал себя верёвкой к сидению… — Ничего не понял, говори нормально! — разозлился Туан. — Ну…мы же вместе на остров отправились. Оставили Ли Чхан Пока там, верёвки сняли. Мин У, чтобы не мешался, закрыли в нижнем отсеке. Он жутко базлал, пришлось рот заткнуть…и связать… — Дальше! Времени нет, ты же знаешь… поторопись… — сердился Марк. Крис вздохнул, а Том продолжил: — Когда вернулись, открыли каюту, а он развязался и кляп вынул…верёвку припрятал. Мы его выпустили, парней-спасателей рассчитали, договорились, что те заберут Чхан Пока через двадцать четыре часа… Ну… этот Мин У не ушёл… Мы думали, он в полицию побежит жаловаться, но он словно приклеился. Так за нами и приехал… — Но почему? — Марк всё никак не понимал. Джинён поставил террариум, взял Туана за руку. — Он же сумасшедший… Как думаешь, мог змеиный яд так подействовать? Может, следовало его в больницу отправить? — спросил Марка Том. — Или в сумасшедший дом… — дополнил Крис. — Ладно, некогда сейчас болтать…разберёмся… Значит, они неминуемо встретятся… Мин У и Тхе Гон Силь? Придётся, тебе, Том, заняться экспромтом. Сможешь? — Смогу. Я уже всё придумал. Пусть сами разбираются. Это даже лучше. Самое главное, чтобы Тхе Гон Силь раньше времени с крючка не сорвался. Мы же не будем его обманывать… Прокатим с ветерком на Гавайи. Но, Гавайи же Гавайям — рознь. Килауэ́а, наш доблестный вулкан, же там находится. А то, что он действующий, Гон Силь вряд ли знает. Доставим в лучшем виде. Даже страшное кино снимем. Чтобы тебе потом показать. — Вы там поосторожнее, — спохватился Джинён, — Сами себя берегите… Ну… и его до белого каления не доводите, помните, мы не должны никого убивать. — Не волнуйся, — Том подошёл, сжал Пака за локоть, посмотрел в глаза. Опустил свои. Вздохнул, — Садитесь уже! Не ровен час, Гон Силь подъедет… Всё же сразу поймёт. Марк с Джинёном забрались в кабину. Натянули на глаза очки, сразу превратившись в команду пилотов. В вертолёте была и пассажирская кабина. С мягкими сидениями, как в самолёте, рассчитанная на шестерых пассажиров. Через некоторое время на площадке появился ещё один человек. Он шёл, весело посвистывая, разглядывал огромную «птицу» вблизи. Том с Крисом пошли ему навстречу. Тхе Гон Силь тащил на спине большой рюкзак. Сразу заулыбался, заговорил на английском: — Я здесь. Долго ждали? — Всё в порядке. Скоро будем в Сеуле, там пересядем на самолёт. И прямо на Гавайи! Вам ужасно повезло выиграть этот замечательный конкурс, согласитесь… Среди пяти тысяч человек наш компьютер выбрал именно вас. Счастливчик! Полететь по бесплатной путёвке прямо в солнечную страну. — Я очень рад, — улыбнулся парень, пожал Крису и Тому руки, — А я один буду? А из других городов тоже полетят? — Вот пересядем в самолёт, там будут ещё такие же счастливчики, как вы, — не моргнув глазом сказал Крис, — Всего лишь пять человек смогут от нашей фирмы попасть на замечательные Гавайи. Парни повели Гон Силя в вертолёт. Показали его место. Тот опустился, пристегнулся, огляделся. Мин У его заметил. Отвернул лицо, постарался прикинуться ветошью. — О! — испуганно вскрикнул Гон Силь, — Мин У? Почему ты связан? — парень встал, пошёл прямо к своему другу. Том и Крис молча ждали, посматривая на дружков. Пусть сами разбираются, если на то пошло. — Отвали, дружище, — предупредительно сказал Мин У, — Я никуда отсюда не уйду… — Так и я не уйду. Я выиграл крутой конкурс и меня одного с нашего полуострова отправляют на Гавайи. Не знал, что ты тоже будешь тут… — Мне всё равно, что ты там выиграл… Ты меня не отцепишь…ты же знаешь, я один могу вязать такие узлы. Тебе не справиться. Учти. — Да я наоборот рад! Я сперва испугался, думал — подстава какая-нибудь. И меня сейчас на органы продадут, представь, захожу, а ты тут связанный… Ума можно лишиться от страха. — Я не сумасшедший. Меня никто не связывал. Я сам, — сообщил ему Мин У, — Мне всё равно, куда мы летим. Понятно?! Я останусь здесь. — Да ладно, — улыбнулся Гон Силь, — Так даже спокойнее… Том решил, что пора действовать. Он подошёл и заговорил: — Тхе Гон Силь, вам нужно сесть и пристегнуться. Сейчас мы полетим… — А, да, — согласно закивал парень, — Уже иду, — он положил свой рюкзак в верхний отсек и сел на место. Снова пристегнул ремни. Успокоенно стал ждать. Крис сел возле него. Том подошёл к Мин У. Опустился на соседнее сидение. — Слушай, чувак, ты мне надоел. Понимаешь, мы в Сеул сейчас полетим. Потом кто тебя будет домой доставлять? — Я не собираюсь возвращаться. Я же уже сказал, мне всё равно, куда мы летим. Это меня не волнует. Я буду с тобой. Пришью, если надо, свою одежду к твоей намертво. Не оторвёшь. Том прикрыл глаза. Вот нафига ему такое счастье?! Мало того, что Крис злится, а Джинён совершенно не обращает на него никакого внимания, так ещё и этот идиот прицепился. Вот что с ним делать? Насильно из вертолёта вышвырнуть? Или пусть до Сеула прокатится, а там, дать денег на дорогу и отправить в обратный путь? Ладно. Что-нибудь придумать можно… — Ты меня от смерти спас. Моя жизнь отныне лишь тебе принадлежит. Помнишь, я говорил, что богат… Так вот, деньги — ничто. Хочешь, я тебе всё отдам? — снова заговорил МинУ. Том посмотрел в блестящие глаза парня. Нужно всегда помнить о том, что этот негодяй совершенно недавно избивал самого красивого человека… Джинёна. Думать, держать в уме, что он далеко не безвинная овечка. А способен на самые непредсказуемые поступки. Но вот смотришь на него и не веришь самому себе — уж слишком мягкое выражение глаз. Прямо вот ангел, а не человек. Таких людей боялся Том. Боялся и сторонился. Фанатики его пугали. Сегодня они тебя обожают, а завтра — готовы живьём сожрать… — Не нужны мне твои деньги, говорил же… — Маккартни глянул в сторону Криса. Тот смотрел на него напряжённо, словно чего-то остерегаясь. Не доверяет. — Ты думаешь, я не понял, что ты мстишь за что-то Чхан Поку? Я же знаю, что вы оставили его на острове. Слышно было, как он вопит и в трюме. Ну мне же плевать. Я не выдам тебя властям. «Боже, какое счастье! — Том усмехнулся, — Ну надо же! Не выдаст он…» А вслух сказал: — Чхан Пок очищает свою карму. Это его судьба, оставаться на необитаемом острове столько, сколько нужно. Ты тоже за своё ответил, хотя, я так не считаю, поэтому, предупреждаю, будешь мне надоедать, выкину, к чёртовой матери, из вертолёта прямо в воздухе… Вдруг вертолёт содрогнулся и затрясся. Заработали винты. Том торопливо пристегнулся и расслабился в своём кресле. Он ненавидел летать. Самолётами, вертолётами, воздушными шарами и даже дирижаблями. Просто на дух не переносил. Но ради Пака Джинёна можно было запрятать свой страх подальше в задницу и стерпеть. Огромная машина нервно сорвалась с места и взяла путь на Сеул. *** Когда прилетели, Марк с Джинёном дождались, как процессия из четырёх парней двинулась по лётному полю в сторону аэропорта. Пак не выдержал: — Марк, они что и Мин У берут с собой на Гавайи? — Видимо. Что же, это будет прекрасная компания. Представляю, как они удивятся, когда поймут, куда их привезли… Пилот, что сидел в соседнем кресле, улыбнулся. Марк протянул ему руку и пожал пальцы. Они попрощались: — Пока, Боб, очень здорово, что помог. Передавай привет Максу, когда вернёшься домой. — Передам, куда денусь, — улыбка мужчины стала невероятно белозубой. Джинён с восхищением посмотрел на друга Марка. Если бы у Джинёна были такие друзья, его бы не посмели тронуть всякие там ублюдки. Чувствовалась сила и…доброта, — Ты там поосторожнее со своей местью, всё всегда возвращается обратно. Как ты к жизни — так и она к тебе. Марк вдруг вспомнил о чём-то, полез в карман. Достал кучу банкнот, Пак даже не знал, сколько там было. Протянул пилоту: — Ты заработал, Боб. Это тебе на бензин… — Вот учудил, — усмехнулся мужчина, — Ты мне ничего не должен. Ты вытащил из океана моего сына, я тебе жизнью обязан. Грешно было бы не попытаться отыграться хотя бы таким малым. Переправил вас из одной точки в другую. Это не покроет такой долг… — Бери и молчи, — перебил его Марк, — Если не хочешь поругаться… — Ладно, отдам Максу. Он катер починит… — вздохнул Боб. — Ну вот и по-рукам! — Марк ещё раз обменялся рукопожатием и потянул Джинёна из кабины. — До свидания, — поклонился Пак, — Безопасного вам полёта… Они вышли. Джинён прижал к животу террариум с Тхан Ту, накинулся на Туана с вопросами: — Марк, скажи, это не опасно, что Том и Крис повезут их к самому вулкану? Я был там неподалёку. Очень страшное зрелище… — Остров очень большой. Есть где спрятаться, — Марк не спеша пошёл по направлению к стоянке такси. — Мне вот не сильно-то эта твоя идея понравилась, — продолжил Пак, — Там уже четверть населения эвакуировали, говорят, всё лавой залило и дышать нечем. Запах серы очень въедливый… — Тебе Тхе Гон Силя жалко или Тома? — Марк резко остановился и глянул снизу вверх на Джинёна. — А это имеет какое-то значение? Ревнуешь как-то безапелляционно, — растерялся Пак, — Они все люди… ещё и Мин У прибавился. Знаешь, это очень странно, что он увязался. Из всей компании он был самым дерзким. Непредсказуемым… — Оно и видно. Сразу заметно, что «кукушечку» ему сорвало. Видимо, Том перестарался. А может, Звезда как-то по-особому его цапнула. Пак покрепче прижал к себе террариум, глянул сердито на Марка. — Это умная змея. Она плохого не сделает. — Ладно. Чего остановился? Идём! Если уж очень тебе переживательно, можем сперва тоже поехать на Большой остров*. — Думаешь, я быстро с делами расправлюсь? Мне же ещё надо уволиться. Потом в дорогу собраться… Месяц пройдёт… — Что? — Марк, который уже заспешил вперёд, резко остановился. Подошёл вплотную, — Нён, я считаю, что тебе двадцати четырёх часов хватит. На край-конец — сорока восьми… — А почему ты за меня-то посчитал? — изумился Джинён, — В нашей семье — я математик. — Хорошо, — согласно кивнул головой Туан и поцеловал Джинёна в уголок рта, — Будь по-твоему! Три. — Три месяца — это здорово! — улыбнулся Пак, — Я всё успею. — Плохой из тебя математик. За три месяца можно состариться. Я даю тебе три дня, малыш. Три дня. И три ночи. Днём ты будешь делать свои дела. А ночью — принадлежать мне. Джинён поудобнее взял террариум, вздохнул, как перед прыжком. Не любил он конфликты. Но если не сейчас, то потом всегда и всё будет решать Марк. Один. — Ты когда-нибудь спрашивал меня, каково это — расстаться со своим привычным местом и ринуться в далёкие края? Думаешь, я тупоголовое существо, у которого развита лишь пищеварительная и половая система? Не думал, что у меня есть любимчики в школе? Мама, наконец, сестра… Мне нужно больше времени. Туан понял, что перегнул палку. Перекинул рюкзак через плечо. Обнял Джинёна обеими руками, не замечая, что ему мешает увесистый ящик террариума. — Прости. Я не подумал. Мы останемся на столько, на сколько решишь ты… Джинён вздохнул и кивнул головой. Он уже пожалел, что не сдержал свой язык. Марк вот всё бы бросил ради него. И дом родной, и друзей. И родителей. Почему же Пак не может? Они вышли на стоянку такси и Туан сразу усадил Джинёна на мягкое сидение подъехавшей машины. Пак продиктовал адрес и откинулся на спинку. Он очень устал… Погода в Сеуле не обрадовала. Всё затянуло тучами. Серый день клонился к вечеру. Асфальт блестел от влаги, словно дорогу облили жидким серебром, а сверху присыпали графитовой крошкой. Джинён очень соскучился. И по своей квартире, и по манящим улочкам, с чисто вымытыми витринами. Про школу и говорить не надо. Детские души приклеивали к себе намертво… Зелень ещё гроздьями висела на деревьях. Лето не давало осени ни единого шанса. Если завтра будет солнечная погода, весь Сеул заблагоухает цветами и аромат будет стоять в городе до самого ноября… А вот в Лос-Анджелесе вообще всегда тепло. Сможет ли Пак привыкнуть к тому климату? Про Гавайи и вообще разговора нет. Там и вовсе жара неописуемая. Нет, Джинён любит, когда тепло. Обожает. А ради Туана согласен и ад перенести… Согласен ли? Или это лишь мысли такие? Пак задумался. Посмотрел на тонкий профиль рядом. На эти диковинные глаза с длинными ресницами. Весьма выдающийся нос и словно вырезанные умелым скульптором губы… Ничего на свете не может быть прекрасным, без спасателя. Если Марк покинет его, на этом, можно сказать, и закончится жизнь. Сможет ли он вытерпеть хотя бы день без Марка? Сможет. Возможно даже и два. Неделю? Месяц? Год? Нет, ни дня не выдержит. Пак вспомнил, когда ему пришлось вернуться домой, он думал, что сердце разорвётся от тоски. Но у него тогда была цель. И он знал, что Марк ждёт его и любит. А вот если Туан вдруг охладеет к нему? Сможет ли Джинён жить потом так, как будто ничего и не было? Нет, узнав истину невозможно ее забыть…и ослепнуть, однажды прозрев… — Чего насупился? Знаешь, я бы всё отдал, чтобы узнать, что скрывается в этой самодовольной голове? — прошептал Марк прямо в ухо. Пак дёрнулся от щекотки. Туан усмехнулся, как всегда это делал. — Чужие мысли — чёрные сбежавшие котята, — улыбнулся Джинён, — Но мои-то не чужие ведь, думаю, ты и так читаешь меня словно раскрытую Вселенную… — Прочитаешь тебя… Сидишь, словно надутый хомяк и держишь тварь опасную в руках. Попробуй сунься к такому. В твоей головушке сотня интерпретаций сходятся и расходятся. Не вычислишь твои мысли, хоть тресни. Джинён мягко обнял Марка одной рукой. Глянул в зеркало на водителя. Потом плюнул, потянулся. Поцеловал Туана в улыбчивые губы. — Думаю, мама нас заждалась… Но дома никого не было. Джинён настороженно провёл рукой по полочке в прихожей. Убедился, что там совершенно нет пыли. Удовлетворённо вздохнул. Подхватил террариум, прошёл в комнату. Сразу опустил поклажу на тумбочку. — Наверное, мама решила, что помешает. Вот и ушла. Я же предупредил её, что мы сегодня приезжаем. — Пахнет вкусно, — Марк сразу направился в кухню, — Нён, тут полный холодильник еды! И наше любимое кимчхи. Пак выглянул из ванной. Пошёл на голос. — Есть жутко хочется… — Вот и поедим, — Марк принялся разогревать еду. — Интересно, парни уже улетели на Гавайи? — вслух подумал Джинён, запихивая в рот кусок мяса. — Думаю, да, — Туан тоже не отставал. — У меня прямо картина перед глазами встаёт, помнишь: «Последний день Помпеи?» Вулкан — это жуткое зрелище… — Ты знаешь русских художников? Надо же, — Марк присвистнул. — Я же не невежда какой-нибудь тебе, — притворно обиделся Джинён, — Ты-то вон, знаешь. Почему я не могу? — Можешь-можешь, — Марк снова принялся поглощать пищу, — Спасибо маме, она всегда заботится о своих неблагодарных детях… Небось, полдня потратила, чтобы столько всего наготовить… — А отец-то скучает по ней… — вздохнул Пак. — Мне кажется, они любят друг друга, — Марк посмотрел на Джинёна, — Но почему-то не хотят прислушаться к своим сердцам… — Обстоятельства сильнее людей. Сначала кажется, что это необходимая мера: жить отдельно, потом привыкаешь к этому и уже ничего не хочешь менять. Страшно это — ничего не хотеть, — задумчиво проговорил Пак. Он перестал есть и уставился в темнеющее окно, — Я раньше не понимал такого… — А сейчас что, понимаешь? — спросил Марк. Ему не нравился такой разговор. Нёнка показался ему каким-то странным. Словно ушёл глубоко в себя и не торопился оттуда возвращаться. — Сейчас понимаю. Иногда бывает что-то такое, что больше любви. Нам же кажется, что у нас впереди долгие и долгие годы. И всегда будет время всё исправить. Ты откладываешь и откладываешь в долгий ящик то, что хотел бы сделать прямо сейчас. А потом понимаешь, что этого уже не хочется. Благоприятное время потеряно навсегда. Главное в жизни — это чтобы всё было вовремя. Тогда, когда это необходимо. Мои родители понимают это. Они могут друг без друга жить. Иногда им хочется что-то изменить, они даже решаются на какой-то определённый шаг. А потом думают, что время уже ушло и ничего не будет лучше тех дней, что они когда-то пережили. Остаются лишь воспоминания. — Нёни, мне совершенно непонятны твои рассуждения! — воскликнул Марк, — Неужели так трудно сделать два шага? Каждому. Я считаю, что если есть любовь, она должна давать какие-то репродуктивные действия. Встали. Пошли навстречу друг другу. Смирились с какими-то ерундовыми требованиями. Решили проблемы. Любовь же всё перевешивает. Окупает. Почему бы не быть счастливыми даже на старости лет? — Ты рассуждаешь так по-детски, Марк, — улыбнулся Джинён. — А ты — словно старик. Никогда я не буду согласен с тобой! Это до какой же степени надо не любить себя? — Ты и сам совсем недавно таким был… — усмехнулся Пак. Он поел и собрал посуду в раковину. Деловито принялся мыть тарелки и палочки. — Но я вовремя понял, что это — абсурд. Я изменился, Нён. — Иногда нам лишь кажется, что мы меняемся. А на самом деле меняются лишь обстоятельства и отношение к жизни, — Джинён выключил воду и вытер руки полотенцем. Марк смотрел ему в спину. Пак даже чувствовал этот, излучающий тепло, взгляд. Он повернулся. И вдруг с изумлением осознал, что жутко соскучился по жарким губам любимого. По его гладкой коже. По учащённому дыханию. Усмешка Богов, не иначе. Зачем тратить время на пустую болтовню, когда можно заняться кое-чем продуктивным? Джинён сделал шаг и опустился на корточки, возле стула Туана. Обнял его за ноги. Уткнулся лицом в тёплые колени. Почувствовал знакомый и родной запах. Пробормотал приглушённо: — К чёрту разговоры! На самом деле я не хочу ждать той минуты, когда мы оба будем друг другу безразличны. Хочу жить лишь настоящим… — Тогда — в койку? — улыбнулся Марк. Джинён поднял голову, посмотрел прямо в потемневшие от страсти, антрацитовые глаза: — Трёх дней, я думаю, будет достаточно… Большой остров* — так называют самый большой остров на Гавайях. Там находится действующий вулкан Килауэ́а.