Оксюморон

— Мы сейчас находимся в посёлке Лейлани-Эстейтс, — приглушённым голосом сказал Том и подмигнул Крису, — Это самое прекрасное место. Мы всего лишь в сорока километрах от действующего вулкана… — Разве я этого хотел? — возмущённо заговорил Тхе Гон Силь, — Где здесь океан? Дышать же невозможно! Кругом эти испарения… — А ты что думал, дружище, тебя на золотые пески привезут? — рассердился Крис. — Ладно, успокоились все, — Мин У похлопал по плечу своего товарища, — Чем тебе здесь не курорт-то? Лично мне нравится. Том хмыкнул. Этот парень ввергал его в шок. Всю дорогу он лишь внимательно поглядывал из-под чёрной чёлки и ухмылялся, если Гон Силь начинал роптать. Крис обвёл взглядом место вокруг. Огромный остров весь был окутан сизой дымкой. Было нестерпимо жарко. Дышать и правда было невозможно. Воздух здесь был отравлен диоксидом серы. Но всё равно место было красивое. Природа постаралась на славу. Зелень лесных насаждений вперемешку с дымовой завесой, яркие цветы, кусты с какими-то местными ярко-красными плодами. Если бы не этот запах… — Вы ещё не ответили на вопрос: где остальные счастливчики? Что-то я их не вижу, — паниковал Гон Силь. — Хватит и вас двоих, — перебил его Том, — Ты хотел увидеть самые примечательные места? Пожалуйста! Любуйся! У тебя даже больше времени, чем ты рассчитывал. — Видимо, и Гон Силь что-то вам сделал… — прошептал МинУ, — Ты ему тоже мстишь? — он смотрел на Тома. Тот сделал вид, что не услышал. — Парни, короче, располагайтесь в этом замечательном доме. Если что-то вам не по нутру, все вопросы к нашему руководству. Мы всего лишь исполнители, — Крису надоели все эти разговоры и он поспешил закругляться, — Мин У, ты остаёшься со своим приятелем? Мин У окинул взглядом небольшую лачугу. Она напоминала ему деревенский дом его местной деревни: покатая крыша, небольшие окна. Очень странное, ветхое строение. Но вполне пригодное для жизни. — А питание за счёт фирмы? — выдвинул Гон Силь бытовой вопрос. — Едой мы вас обеспечим на неделю. Это написано в договоре…всё остальное вы знаете. Через семь дней вас заберёт вертолёт и отправит на Большую землю… Наслаждайтесь… — улыбнулся Том. — А сам ты тут не останешься? — удивился Мин У. — А зачем? У меня и своей работы полно… Мы с Крисом оставляем вас тут, друзья, думаю, у вас ни одной минуты не будет свободного времени… Загорайте, набирайтесь сил… — Поджаривайтесь, ты хотел сказать? Я поеду с тобой, — констатировал Мин У. Он подошёл и взял Тома за руку. От этой вольности Маккартни лишь поморщился. Он уже начинал привыкать к таким проявлениям со стороны «сумасшедшего влюблённого». — Руки убери, — спокойным голосом сказал Крис, — Держись на расстоянии. — Парни, что-то мне не нравится всё это… — испуганным голосом сказал Гон Силь. — Ладно, ты меня уговорил! — не выдержал Том, — Ты прав! Не случайно ты тут оказался. Не существует на самом деле никакого счастливого случая. Это просто твоё наказание. Слышал что-нибудь про Наполеона Бонапарта? Его отправили на остров Святой Елены, там он и сгинул. И поделом… Тебе даже больше повезло. Тут есть люди. Даже туристов полно. Думаю, ты сможешь выжить в таких условиях и даже весьма недурственно. Красоты поснимаешь на камеру… — А ещё каждый день молись. Только не Богу, — сунулся Крис, — Пусть все твои посулы идут одному лицу. Повторяй, как мантру: «Я всем обязан лишь Марку Туану… Марк Туан ведет меня. Марк Туан наставляет меня. Марк Туан защищает меня. В сиянии славы его — моя сила. В милосердии его — моё спасение. В мудрости его — моё смирение. Вся моя жизнь — служение ему. Вся моя жизнь принадлежит ему…»* — Эй, постойте… — Гон Силь ничего не понимал, — Что всё это значит? Какой Марк Туан? Вы оставляете меня? — Да, — просто сообщил ему Том и пошёл к машине, на которой они приехали в этот посёлок. Спокойно выложил сумку с провизией и посмотрел на Криса. Тот подошёл к Гон Силю. — Парень, ты ещё хорошо отделался, — прошептал прямо в лицо, — Оставайся с миром… Мин У сплюнул. Он поспешил к машине и тоже уселся рядом с Томом. — Я не отстану от тебя. Если надумал мстить этому ублюдку, мне всё равно… Я буду на твоей стороне до конца… — До чьего конца? — усмехнулся Маккартни, — Твоего или моего? — Нашего… — Крис, садись! — крикнул Том, — Пока всё не вышло из-под контроля! Парень кинулся к машине, Гон Силь бросился за ним. Крис захлопнул дверцу перед носом и Том рванул машину с места. — Сволочи! — заорал Гон Силь, — Гады! Гады! Я всё равно найду вас! И убью каждого! — Я никому не расскажу… — доверительно сообщил Мин У, который был рад, что ему позволили остаться с Томом. Он проводил глазами искажённое яростью лицо своего друга и улыбнулся. — Ну вот и последняя миссия закончена, — шумно вздохнул Крис, — Теперь мы можем вернуться домой… — Неужели тебе плевать на своего дружка? — повернулся к парню Маккартни, — Совсем? — Нет, не совсем, — спокойно сообщил Мин У, — Но если ты это делаешь, значит так надо. Меня волнуешь только ты. Я же говорил… — Осторожнее со словами, — накинулся на него Крис. Том ничего не сказал. Он понимал, что нужно как можно скорее выбраться из этого места. У него был несколько иной план. Он думал, что сможет оставить Мин У с его дружком на острове. Но не вышло, тот приклеился намертво. Чтобы не спорить, пришлось прибегнуть к другой тактике. Отделаться от назойливого парня пока не предоставлялось никакой возможности. Что теперь? Везти его с собой в Америку? Или что? Они неслись по неровной дороге вперёд. Машину потряхивало. Далеко впереди видны были клубы дыма. Весь остров поглощал этот смрад. Интересно, можно ли отравиться таким насыщенным содержанием серы в воздухе? Никто не знал. Здесь ещё оставались люди. И туристов на самом деле было достаточно, чтобы Гон Силь не чувствовал себя одиноким и покинутым. Но вряд ли была у парня возможность вернуться в свою страну таким же, каким он был. Пусть переосмыслит каждую свою секунду жизни. Каждое неверное движение. Каждый удар по джинёновской незащищённой спине… Том с ненавистью вдарил правой рукой в панель. Все посмотрели на него с испугом. — Что? — спросил Крис, — Тебе его жаль? Маккартни хмыкнул. Рядом с ним сидят два человека. Один — его старый друг и любовник по совместительству. Другой — враг Джинёна и отпетый ублюдок, способный на любые действия. Сумасшедшие не поддаются логике, не поддаются дрессировке и совершенно непредсказуемы. Нужно так всё просчитать, чтобы раньше времени не обрушить гнев парня в свою сторону. Или в сторону Криса. Определённо… — Чего его жалеть. Получил самое малое из того, чего заслужил… — Скажи мне, за что ты мстишь Гон Силю… и Ли Чхан Поку? — спросил Мин У. — Не твоё дело. Просто сиди спокойно, чтобы не раздражать меня, — сообщил ему Том, — Если собираешься прокатиться со мной в мою страну, будь паинькой. — Ты собираешься тащить его с нами? — возмутился Крис, — Том, ты с ума сошёл? — Этот чудик сам мечтает о неизведанном, я-то причём? — криво усмехнулся Маккартни, — Пусть тащится, если хочет. Мне же теперь принадлежат все богатства его мира… Верно? — Том посмотрел на Мин У. — Да. Я никогда не отказываюсь от своих слов, — согласно покивал парень и поудобнее устроился в мягком кресле. *** — Эй, мальчики, а ну живо поднимайтесь! — разбудил Марка громкий голос за дверью, — Я кашу сварила! — Нён, твоя мама пришла, — язвительно сообщил он безмятежному Паку, который ещё не отошёл от сна. Глаза его были зажмурены от яркого солнца. В этом доме они всегда забывали прикрыть окна надёжными шторами. А солнышко в Сеуле всегда такое: ласковое, настырное. Сияющее… — Я спать хочу! — капризно выпятил губы Джинён, а потом распахнул веки шире, — Мама пришла?! — Балованный ты стал у меня, — засмеялся Туан, стискивая парня в объятиях. Джинён доверительно прижался к горячему боку. Принял поцелуй. Губы Марка горчили, но это лишь ещё больше подстёгивало,— Нён, там мама за дверью… — нарочито испуганно прошептал Туан, — Она всегда так неожиданно появляется в квартире… А я успел забыть об этом… Если она войдёт? — Нет. Думаю, она понимает, в каком ты тут виде… — беспечно заявил Пак и его руки полезли к голому торсу Марка. Погладили его бёдра, опустились ниже. — В каком я виде? А ты? Можно подумать, ты в пижаме тут валяешься? — Мальчики! Я очень соскучилась! Можно войти? — Нет! — закричал Джинён, оглушая Марка, — Мы уже идём…сами… — Что она сказала? — Туан настороженно посмотрел на своего парня. — Хочет к нам… Знаешь, я её понимаю… сколько нас не было? Неделю? — Месяц! — быстро констатировал Марк. — Месяц?! — Джинён подскочил в кровати, — Правда? Туан вздохнул. Нёнка был таким смешным. Математик хренов, который вечно теряется во времени и пространстве… — Пошли… мама ждать не любит, — сказал он. Его взгляд вдруг сфокусировался на столе Джинёна. Там, вперемешку с другими предметами, Марк увидел сделанное своими руками чудовище. Бесполую лошадь, с огромными ушами, вырезанную из куска дерева, — А её ты зачем притащил? — Красивая она… мне нравится, — сощурился Джинён, — И вообще, это же моя вещь! — Ой, ты такой предсказуемый, Нёнка, — сокрушённо покачал головой Туан. Он вылез из-под одеяла и принялся быстро одеваться. Пак молча наблюдал за ним, — Чего уставился? — Запал на красивое… Марк кинул в него футболкой и не сдержавшись, бросился следом. Сжал парня, принялся осыпать поцелуями лицо. — Отвали, животное! — закричал Пак, — Ты меня раздавишь! — Джинён, у вас там всё в порядке? — спросили за дверью. Маминым голосом. Пак испуганно натянул на себя и Туана одеяло, кинул настороженный взгляд на створки. — Она не войдёт…сам же говорил, — прошептал Марк, отыскивая нежные губы своими, — Почему я всегда тебя хочу? Даже в такой нервной обстановке… — Каша остынет… — Плевать, — Марк продолжал свои действия. В ход пошли руки. У Джинёна была такая нежная кожа, что пальцы притягивались словно магнитом. — Она всё же может войти… — Кто, каша? — у Туана затуманились мозги, сердце бешено выстукивало какой-то дикий племенной ритм. — Марк, ты собираешься заняться этим прямо сейчас? — не выдержал Пак. — А что нам помешает? Мягкие крепкие уши Джинёна источали такой приятный аромат, что Марк забылся, покусывая сочную, мясистую мочку. — «Кто», а не «что», Марк, отпусти… — взмолился Джинён, — Ты на мне живого места не оставишь, как я потом выйду? Марк улыбнулся и отпустил руки. Выбрался из постели. Принялся застёгивать на себе рубашку. Джинён нагло развалился на кровати и отбросил одеяло. Туан неосознанно посмотрел. Закусил губу от смеха. — Соблазняешь? — спросил весёлым шёпотом. — Издеваюсь. Хочу, чтобы ты знал, чего ты сейчас лишился… — Я могу продолжить… — хитро прищурился Марк. — Забудь. Джинён быстро вскочил и натянул на себя какой-то дурацкий шёлковый халат в полосочку. Быстро запахнул полы и посмотрел на Марка глубокими глазами, блестящими, искрящимися. — Ладно, вернёмся к этому после завтрака… — пообещал Туан. Мама Джинёна подпёрла щёку рукой и смотрела на то, как её мальчики уплетают рисовую кашку с морскими гребешками. Только за ушами трещало. Она наглядеться на них не могла. Марк понимающе переглянулся с ней. Хорошо, что она всего не знает. Что бы сейчас с ними было, если бы до неё дошли все новости из далёкого Чинхэ? Не поздоровилось бы в первую очередь Марку. Он отвечал за Джинёна и не смог его сберечь. Ладно хоть всё закончилось не так плачевно. Отец точно никогда не поделится с женой своими секретами. Ему ведь тоже попадёт. Себе дороже… — Мам, отец просил, чтобы ты приезжала почаще… он скучает, — словно прочитал мысли Марка Джинён, — Когда я уеду, ты могла бы вернуться на полуостров… — Уедешь? — мать напряжённо посмотрела на Марка. Будто поняла о чём речь. — Ненадолго… — успокоил её Джинён. Он облизал ложку и облегчённо вздохнул. Живот был наполнен до отвала. А он успел забыть, каково это — каждый день питаться такими «деликатесами». — В Америку? — снова спросила мама и опять посмотрела на Марка. Тот понял слово: «Америка», бросил взгляд на Пака. Тот перевёл. — Мы всего лишь год поживём у меня, — сообщил Марк, — Мои родители тоже скучают. Джинён перевёл. Вздохнул. Мама глубоко задумалась. Она посмотрела на парней долгим взглядом: — Марк, надеюсь, ты всё хорошо обдумал? И понимаешь, что делаешь? Взять на себя такую ответственность… Ведь это непросто… Переведи, — сказала она сыну. — Мам, а за кого ты меня-то принимаешь? По-твоему, я не способен о себе позаботиться? — Переведи. Ты не способен даже накормить себя… — Неправда, мам, я умею готовить…просто ты не даёшь мне ни единого шанса… Туан не понимал, о чём разговаривают близкие ему люди. Он внимательно следил за их речью и выискивал знакомые слова. Нужно непременно начать изучать язык, на котором говорил его любимый. Это было важным делом. И откладывать в долгий ящик не стоило. Нужно начать прямо сегодня… — Просто ты ведёшь себя как ребёнок. Кто же будет давать шанс такому человеку? — спорила женщина. Лицо её побледнело и осунулось. Марк занервничал. — Я взрослый мужчина, мама… Я преподаю в элитной школе и разменял третий десяток… И я умею готовить, — Джинён заметил напряжённое лицо своего парня и успокаивающе погладил его по руке. Улыбнулся, — Мама считает, что мы плохо всё обдумали… И это спонтанное твоё решение… — Это не так, — заговорил Марк, — Мы хорошо подумали. Джинён познакомится с моей семьёй. Его там полюбят, такого просто невозможно не полюбить! Пак перевёл. — Всё равно это как-то неожиданно… — растерянно сказала женщина, — А вдруг твои родители не примут его? Марк дождался когда Джинён переведёт эту фразу на английский и твёрдо сказал: — Его примут. — Чем же ты там будешь заниматься? Учить детей? — перешла родительница к допросу сына. — Пока не знаю… Может быть… Завтрак закончился и мама заспешила домой. Она как-то наскоро попрощалась с Марком и предупредила, что зайдёт на следующий день. Туан чувствовал, что она огорчена не на шутку. По сравнению с отцом, новость, что её ненаглядный ребёнок покинет страну, вывела её из состояния равновесия. Марку было от этого больно. Но он боялся, что эта боль перекинется на Джинёна и тот просто передумает вообще куда-то уезжать. Лишь захлопнулась дверь, Туан обнял Джинёна и прижал к себе. Словно хотел успокоить. — Да всё нормально, — заверил его Пак, — Я не расстроился… просто маму жалко… — Если ты хоть на пинту сомневаешься, мы останемся здесь, — пообещал Марк. — Нет, я хочу на Гавайи. Я соскучился по семейке Эйш, по Джою…по театру твоему волшебному. Мы же поедем туда после Лос-Анджелеса? — Поедем, — вздохнул Марк, — Непременно поедем. Представляешь, они ведь даже не знают, что я зрячий теперь… — Что? — Джинён с подозрением взглянул на Туана, — То есть, ты хочешь сказать, что не только твои родители, но и Абрис не знает? Вообще никто? Как ты мог так поступить с ними, Марк?! — Но ведь это случилось уже в Лос-Анджелесе. Как бы я им сообщил? После этого меня сразу увезли в Сеул… Никто не знает… только Том и Крис… — Кстати, как они там? Ничего не известно? — Нет. Я и тороплюсь в Штаты, чтобы всё узнать… — Ладно, поедем как можно скорее… Я сегодня же утрясу все дела… За три дня со всем управлюсь, ты не думай, я же пообещал. Марк посмотрел на поникшего Джинёна, на его глупый полосатый халат, взъерошенные волосы, припухшие губы и снова сердце сделало скачок, понеслось куда-то. — Как только ты соскучишься, мы вернёмся… В тот же день я отвезу тебя домой. — Да всё нормально, не делай и ты из меня ребёнка! — взбунтовался Джинён, — Даже если я останусь в чужой стране совершенно один, я не сгину. Стопудово! Знаешь, чем я хочу заниматься? Ни за что не додумаешься. — Ну и чем же? — ехидно спросил Марк, — В театре будешь выступать вместе с Томом? — Я напишу книгу. Я давно об этом мечтал, ты даже не представляешь, сколько я об этом думал… — Глупыш, я тебе ещё при первой встрече об этом говорил, только у тебя память коротковата… Всегда знал, что в тебе скрывается талант ко всему, чем бы ты не занялся… Это же здорово, Нён! — Это будет самая лучшая книга, которую ты прочтёшь. Обещаю. — Обещалкин ты мой… и о чём же она будет? — Марк потянул Джинёна в комнату и усадил в глубокое кресло, сам прикорнул рядом, устроился на коленях и даже глаза закрыл в предвкушении полного рассказа. — Напишу о нас. Всё, что мы вместе пережили будет записано. Помнишь, «Мактуб»? — Конечно. Кто же не читал Коэльо? — усмехнулся Марк, — «Всё уже записано». — Молодец, понимаешь меня мгновенно… Только предначертано здесь, — Джинён постучал по своему виску, — Остановить реку жизни невозможно… — он хитро посмотрел на Марка, пожулькал пальцами его непослушные, высушенные солнцем и ветром вихры. — Думаю, у тебя всё получится, — серьёзно сказал Марк, — То есть, я уверен. Лишь бы ты ловил от этого кайф. Делать работу в радость — высшее из благоденствий. — Тогда чем будешь заниматься ты? Снова вернёшься в свой театр? — спросил Пак. — Театр? — Марк усмехнулся, — Это наследие моей протеже… Я отдал его Абрис…после того, как ты оставил меня. — Ты никогда не рассказывал… — насупился Пак, — Всегда из тебя всё клещами надо вытягивать… Что же тогда? Промышлять будешь на своих судах? Ты же пират у нас… — Пальцем в океан, Нён, пальцем в океан! Не угадал… — Может, ты будешь изучать свойства камня, что я тебе подарил? Интересно же, почему он теперь холодный… На это может уйти бесконечное количество лет… — Хм… помнишь о нём? Кстати, а где он? — Марк задумчиво засмотрелся на Джинёна. — Ты меня спрашиваешь? — удивился тот. — Последний раз я видел его в кармане несколько дней тому назад… — Постой, куда ты, Марк, — Пак взволнованно проследил за тем, как парень вскочил и кинулся к своему рюкзаку, — Ну я просто спросил…найдёшь потом… — Подожди. Я же точно помню, что положил его сюда… — Туан начал поспешно выкладывать всё из рюкзака: зубные щётки их с Нёном, тюбик с пастой, использованный почти до конца, полотенце, несессер Джинёна, новый, не такой, как он оставил на Гавайях… — Где же он? — Марк, потом отыщется. Подумаешь, камень… это же всего лишь кусок хризолита… У тебя же теперь есть Звезда… — Это у тебя есть Звезда…кстати, помнишь, ты попросил звезду на день рождения. Вот. Твоя мечта исполнилась… А для меня камень — это талисман! Он также важен! Он мой, понимаешь? Подарок от тебя… Твоё сердце, Нёнка… — Хорошо, ищи… — тяжко вздохнул Джинён и вальяжно развалился в кресле, словно котяра, — Так что же ты будешь делать? Так и не сказал… — А ты будто не знаешь? — удивился Туан, он всё ещё обшаривал рюкзак, — Я спасатель, помнишь? — Ты снова вернёшься на «вышку»? — удивился Пак, — Правда? Это всё, о чём ты мечтаешь? Вытягивать людей из пучины океана… — Вот он! — вдруг вскричал Марк, — Я же говорил, что взял его! Я не мог его потерять, Нёни, это же твой камень… — Марк, ты такой ребёнок, — ехидно сказал Джинён. Он с удовольствием вернул Марку его же слова. Туан не заметил, он вложил камень в руку и сжал пальцы. Немного подождал. Прислушался к себе. — Ну что, всё такой же холодный? — сочувственно спросил Джинён. — Он тёплый… Нён… — Правда? — Пак выбрался из кресла и подошёл. Взял камень из ослабевшей руки Туана. Взвесил на раскрытой ладони. — Мне кажется, я понял закономерность, — Марк посмотрел в распахнутые глаза Джинёна, — Когда я его нашёл, он тоже был тёплым…но тебя тогда со мной уже не было…А потом я приехал и увидел тебя…в тот же день он превратился в ледышку…А сейчас снова тёплый, даже горячий… — Ну что за дурацкие выдумки! — перебил его Пак и вернул хризолит, обнял Марка за шею, притянул к себе, почувствовал его дыхание, — Не придумывай ничего, молчи! — Нет, Нён, подожди…он тёплый лишь тогда, когда тебя нет рядом. Значит… — Ничего это не значит. Я поеду с тобой и точка. Я никогда тебя не оставлю, как Стивен, никогда, слышишь? Не верь этим сказочкам! Мы вернём этот камень на место. Вместе. Обязательно, — Джинён словно сам себя уговаривал. Ему вдруг стало страшно. Главное — не поддаваться глупым приметам, — Я нашёл его на стыке границ: земли и воды. Я положу его на место, Марк. Чтобы ты никогда не полагался на него… Он отслужил свою службу. Теперь я вместо него. Вот моё сердце, послушай! — Пак схватил руку Марка и прижал к своим рёбрам, — Слышишь? Оно для тебя бьётся. И всегда так будет… Не веришь мне? Будешь спорить? — голос слегка хрустнул на конце фразы, у Джинёна сбилось дыхание. Туан вздохнул. Потом улыбнулся. В глазах запрыгали чёртики: — Только попробуй обмануть меня, господин Пак Джинён… Увидишь, что такое гнев спасателя… * Крис иронизирует и использует слова восхваления к Магистру Ралу из книги «Правила волшебника» Т. Гудкайнд. Макту́б* — переводится как «предначертано» или «так записано».