Sonic and the Kingdom Stone

ГЛАВА 31: «ПРОЧЕРК»

             Соник разомкнул глаза. Вокруг — кромешная тьма, и неистовый холод пронизывает его насквозь, будто осиновый кол охотника на вампиров. Остроконечные уши улавливали тихие звуки, будто кто-то находящийся рядом очень тяжело дышал. Продлилось сие недолго — дыхание внезапно прекратилось, — но этого хватило, чтобы ёж понял: здесь он не один.       Парень зашагал по невидимому полу вперёд. Озираться по сторонам было бессмысленно: куда ни глянь — сплошная бездна, для грешников мирских предназначенная. И нет здесь ни котла с кипящей водой, ни пентаграмм с мракобесами, ни чертей с вилами. Только пустота, смакуемая могильной тишиной.       Долго ли, коротко ли Соник брёл в неизвестном направлении, пока впереди внезапно не возник просвет чего-то огненно-рыжего. Ёж тотчас засеменил к увиденному, тем более оттуда веяло теплом, если не жаром. Он протянул руки к большим листам и раздвинул их, чтобы протиснуться вперёд.       А потом Соник растерялся. Ощущения от увиденного были неоднозначными.       С одной стороны, он вышел из некой пустоты в наполненный красками мир. Холод сменился на жару, под ногами захрустела трава, а пространство наполнилось звуками и запахами.       А с другой, картина, что предстала перед Соником, была донельзя ошеломительной. Повсюду — горящие пальмы и рассыпающиеся в порошок листья. Куда ни глянь — везде огонь, пожирающий некогда дышащие жизнью джунгли до основания. Хрустящая под ногами трава была подобна иссохшим костям, которые мобианец продавливал своим весом. А в небе царила бархатная плёнка, следующая сразу в четыре стороны, будто кто-то проматывал киноплёнку.       Пахло горелой плотью.       Соник насторожился, но продолжил идти дальше, огибая полыхающие стволы. Вездесущий треск дров заполонил собой всю долину, ориентироваться приходилось по пробивающимся сквозь алые облака звёздам, а надеяться только на удачу.       Приметив высокий холм, ёж быстрее звука добрался до него и уже оттуда решил изучить обстановку. Уничтоженный Эггманом и Бревоном остров он знал плохо, потому нужно было хорошо запомнить все доступные направления. Остальные мобианцы с авалисянками наверняка сейчас где-то здесь.       Но, начав осматриваться, Соник вдруг испытал дежа-вю. Довольно известное чувство, когда тебе кажется, будто ты уже был здесь однажды. Эти пылающие джунгли тоже находились на острове, но последний явно не ко Дню и Ночи относился. Уж слишком знакомым он был ежу.       И услужливая память незамедлительно дала ответ на этот вопрос.       — Что? Остров Ангела? Но как? — оторопел Соник.       Всё точь-в-точь, как в тот день, когда он прилетел сюда вместе с Тейлзом, чтобы окончательно разгромить «Яйцо Смерти». Тот же пожар в джунглях, те же убитые Роботником животные, та же мирская разруха. Разве что Тейлз отсутствовал, но его исчезновение Соник мог объяснить простым языком: всё, что он видит — не более, чем иллюзия.       Или ему просто хотелось в это верить.       Остроконечные уши дрогнули: до них едва долетел знакомый старческий всхлип. Тело сработало быстрее, чем мозг успел отдать ему команду, и Соник быстрее звука помчался к источнику голоса.       Там, на поляне, взятой огнём в кольцо, на поваленном дереве сидел голубой ёж с белыми усами — и плакал. Соник еле слышно выдохнул при виде до боли знакомого персонажа, с коим его отчасти связывало прошлое.       — Дядя Чак, — вымолвил мобианец.       Старый ёж отстранил от лица ладони и перевёл взгляд на своего племянника. Он не обрадовался появлению Соника, никак не поменялся в эмоциях. Из его глаз как шли слёзы, так и продолжали идти.       Соник, сглотнув, сделал шаг вперёд. Почему-то вдруг начали подкашиваться колени.       — Дядя Чак, это я, Соник, — на всякий случай сказал ёж, ибо неизвестно, за кого его мог принять старик. — Что… что ты здесь делаешь?       Чак отвёл взгляд. Несколько секунд герою Мобиуса пришлось созерцать апокалиптический антураж в безмолвной тишине, нарушаемой треском дров.       — Ты и сам прекрасно видишь, что я делаю, — наконец сказал Чак.       — Но… почему ты плачешь? — задал другой вопрос Соник.       — Сам не знаю. Наверное, мне грустно, а, быть может, корю себя за случившееся.       — О чём ты?       Старик заговорил невзрачно:       — Больно осознавать, что те вещи, которые ты когда-то принимал за благое, в один прекрасный момент стали бичом твоих надежд. Мы были слепы в стремлении вершить правосудие — и это сыграло с нами злую шутку. Истовый герой, нет… хе-х… хе-хе-х… не истовый… и даже не герой.       — Дядя Чак, я не понимаю тебя.       Чак вздохнул, после чего встал на ноги и повернулся лицом к Сонику. Его уставшие, умудрённые временем и старостью глаза посмотрели на ежа не то осуждающе, не то понимающе, и это противоречие очень сильно настораживало юношу. Даже если это и иллюзия, своего рода голос подсознания, — она была слишком натуральной, чтобы ею не проникнуться.       — Зачем… зачем ты это сделал…?       Чак закрыл глаза, а когда открыл их, Соник инстинктивно попятился назад, ахнув. Вместо белых оболочек — бездонная чёрная тьма, и покатились по щекам старика смоляные густые капли, будто чернила. Даже рот — и тот исказился в каком-то дьявольском, ужасном оскале, и доносился из его недр клокочущий звук, будто что-то мешало ему говорить.       — Зачем… — Чак сделал шаг в сторону Соника, но начал плавиться, будто воск, растекаясь лужицей. Дряхлое тело рухнуло на землю, и упавшая с плеч голова прикатилась прямо к ногам прижавшегося спиной к пальме мобианца — пустая, безжизненная, сереющая на глазах.       Ха-х… ха-х… ха-х…       Сердце колотилось в груди донельзя страшно. Соник едва справлялся с собственным дыханием, ощущая предательский холодок, что по спине его пробежал. Он едва не вогнал себе занозы под ногти, когда вцепился в ствол, но, благо, тот был обугленным.       Слишком натуральная иллюзия.       Слишком всё органично.       С большим трудом Соник справился с нахлынувшим на него страхом и, сглотнув, переступил через трупную голову Чака. От расплавившегося тела начал исходить запах гнили. Пришлось в срочном порядке покинуть злосчастную поляну, чтобы не вырвать.       Остров Ангела — но страшно преобразившийся. Он сгорал на глазах, и ни единый бадник не попался в поле зрения Соника, будто художник убрал их с масляной картины растворимым эмульгатором.       — Что? Кто там? — насторожился Соник, когда высокая, однако, иссохшая трава вдруг захрустела. Парень встал в стойку, готовый к встрече с неизвестным противником.       Но никто не пришёл.       Нужно было выбирать: идти на источник звука или вернуться назад. Последний вариант был достаточно приемлем, ибо ёж не знал, каким ужасом его ещё могут вознаградить изменённые джунгли, а старая локация была более-менее изведанной. Однако там нет ничего, кроме головы дяди Чака. Вдыхать трупный запах тоже не хотелось.       Посему Соник, пересилив себя, шагнул к траве. Этот вариант предусматривал возможную встречу с кем-то из потерянных товарищей.       Ёж начал продираться сквозь траву. Звук точно шёл отсюда, в этом парень не сомневался. Он поворачивал голову то в одну сторону, то в другую, но никого не встречал. Только тлеющие, местами поваленные пальмы дышали жаром, да выжженные тропы, усыпанные пепельным порошком.       Соник прошёл ещё дальше. Потом ещё. И ещё. В конечном итоге ему надоело бесцельно идти туда, где было всё то, что он уже встречал. Ничего примечательного в происходящем ёж не находил, а потому было принято решение вернуться к развилке и уже оттуда идти к знакомым по памяти местам.       Внезапный холод, возникший из ниоткуда, обжёг Соника похлеще, чем огонь, из-за чего ёж поёжился. Неприкрытая синей шёрсткой кожа стала гусиной.       — Он здесь… Его тут не должно быть…       Синий ёж округлил глаза.       Снова голос, и снова до боли знакомый.       Вот только не старческий он был, а женский и тихий, будто шёпот.       Соник тотчас обернулся. Душа в одночасье встрепенулась, будто пойманная в клетку птица. Взгляд дрожащих глаз приковался к полупрозрачному силуэту, что возник по велению божьей (или нет) прихоти в окружении чёрных стволов.       «Лайлак!», — первое, о чём подумал Соник, и неспроста. Сиреневый окрас, фигурка точёная, сине-голубое одеяние — всё отсылало на драконшу, с которой ёж провёл достаточно долгое время.       Какая-то вселенская неразбериха али чёрт решил пошутить на досуге.       Соник уже и сам не знал, что с ним происходит. Преобразившаяся Лайлак находилась в нескольких шагах от него, и веяло с её стороны пронизывающим холодом, от которого ежу становилось не по себе. И даже вездесущие пожары не спасали его положение, будто и не было тут никаких огней.       Соник шагнул было к ней навстречу, как вдруг остановился. Не сразу он обратил внимание на то, что Лайлак была полупрозрачной, и сквозь неё ёж мог увидеть находящиеся за ней поваленные пальмы. Словно один кадр поместили на другой, из-за чего получался заметный просвет.       Не сразу обратил внимание на появившиеся ежиные уши и иглы сиреневого цвета.       Не сразу заметил, что на её шее, развеваясь, будто язык огня, находится кроваво-красный шарф.       Соник обмер.       Нет, это не Лайлак!       Это призрак!       Прообраз самой Лайлак!       …или Лайлак…?       Окончательно в этом ежу убедиться не удалось: куноичи распахнула глаза. Они были бездонными, чёрными, пустыми, и лишь маленькие белые точки вместо зрачков неотрывно смотрели на Соника, выделяя его из всего окружения.       Лайлак начала приближаться к Сонику рывками, смещаясь то в левую сторону, то в правую. И чем больше она сокращала расстояние между ними, тем сильнее ёж чувствовал, как на его ногах и руках начинают отмерзать пальцы.       — Соник… — тихо позвала парня Лайлак.       Холодный и одновременно нежный шёпот привёл парня в чувство.       Развернувшись, он тут же бросился наутёк, сразу же активируя «Boost». Ярко-голубой щит сносил со своего пути всё, что позволило Сонику не тратить время на маневрирование. Вот теперь ёж снова почувствовал жар горящих джунглей, чему был искренне рад. Обстановка здесь была ничуть не лучше прежней, но в ней парень не чувствовал неоспоримой обречённости.       Какой-никакой шанс на счастливый исход, но был.       Нога вдруг потеряла опору, и Соник, вылетевший из кустов, кубарем покатился по склону, как мешок. С отвесного обрыва его тело бултыхнулось в озеро, и в приоткрытые рот и ноздри проникла тёплая вода. Синий ёж тотчас запаниковал, принялся махать руками и ногами, чтобы не уйти топором на дно.       — Кха… кха… ахгх… кха…!       Его счастье было, что озеро оказалось неглубоким. Соник ушёл под воду с головой, но лишь на полметра, ибо ноги совсем скоро почувствовали под собой землю. Не теряя ни секунды, ёж начал подпрыгивать, чтобы зачерпнуть спасительного воздуха, одновременно, пусть и неумело, гребя руками. Постепенно уровень воды понижался, благодаря чему парень совсем скоро вынырнул и, наконец, смог покинуть озеро, падая мокрым на песок.       Обессиленный и напуганный.       Соник рухнул на спину и тяжело задышал, кривясь от жжения в гортани. Вода, к сожалению, попала в лёгкие, а потому каждый вдох был для ежа болезненным.       — Кажется, спасён, — прохрипел Соник.       Всё, чего в данный момент желал синий ёж — это найти Оракула и спросить с него, грубо говоря, как с козла, за то, что он не предупредил ни его, ни остальных о сюрпризах острова Дня и Ночи. Соник и так с неприязнью относился к Дельфу, а теперь и вовсе возненавидел его.       Шелест кустов заставил ежа затрястись от страха.       — Я здесь… Больше нечего бояться… — шептал ласковый голос.       Из последних сил Соник приподнялся на полусогнутых ногах, чтобы посмотреть в сторону деревьев. Призрачный образ Лайлак появился на другой стороне озера, а белоснежные точки её бездонных глаз светились во мраке, как звёзды. Как и в прошлый раз, она начала сокращать между ней и ежом расстояние с помощью рывков, а потому очень быстро оказалась перед мобианцем.       Соник застыл. Тело просто-напросто отказалось повиноваться командам его мозга из-за обильного холода, что исходил от Лайлак. Даже челюсти сомкнулись на раз-два, стирая в порошок зубную эмаль.       Всё, что мог делать Соник — это наблюдать, как Лайлак протягивает к нему руки, чтобы заключить в свои холодные объятия.       Соник хотел закричать: «Саш! Прекрати! Отпусти меня!», — но ничего не получалось. В одночасье он оказался прижатым к ледяному телу Лайлак и ею обнятым крепко-крепко, а леденящий душу холод окончательно сковал его до самых пят, как паутина.       — Тебе больше никогда не будет больно, — прошептала Лайлак ему на ухо.       Соник слышал её смутно. На веки наливалась дикая сонливость вперемешку с полной потерей чувствительности. В глазах всё потемнело, а ресницы покрылись инеем.       Его настиг вечный сон…       В холодных объятиях Смерти…       

***

             — А-А-А-А!       Раздвоение в глазах, нехватка кислорода, паралич глотательного рефлекса – и всё это под аккомпанемент душераздирающего рёва, с которым Соник повалился на пол.       Он не просто рычал аки простреленный калёной стрелой кабан. Будто бы пытаясь отцепить от своего горла чьи-то руки, ёж хаотично замахивал своими, хрипел и брызгал слюной во все стороны, сверкал безумными глазами. У него был приступ… или истерика… или и то, и другое, дополняемое друг друга с повышенным множителем.       Но ничего не произошло. Абсолютно. Покатавшись в агонии секунд десять, Соник вдруг осознал, что никто на самом деле не пытается ему навредить. Более того, он даже находился не в том месте, где случилась его «кончина», а в какой-то комнате, которая казалась ему уж очень знакомой. Эти тумбочки, старенький телевизор, подобие зеленого огра на стене.       Озарение и одновременно непонимание сразу же снизошли на истекающего холодным потом мобианца.       — Это комната Лайлак и Кэрол… чёрт, — Соник сделал глубокий вдох, затем выдохнул и повторил сие снова, дабы выровнять дыхание. Опосля поднялся на ноги не спеша, чтобы более «трезвым» — учитывая случившееся с ним мигом ранее – оценить обстановку.       Соник не ошибся: это действительно была комната, в которой он впервые проснулся в новом мире. Отсюда начиналось его путешествие непосредственно как потенциального спасителя Авалиса. Здесь он же и познакомился с Лайлак и Кэрол, которые приютили его, ослабшего после битвы в космосе, у себя.       — Если это их комната, то… — Соник не стал договаривать и сразу же обернулся, чтобы кое в чём убедиться. Изначально он предположил возможную иллюзию, в которую попал после случившегося с ним в своём кошмаре. Или наоборот, тот кошмар – первый фантом, а комната старых знакомых – вторая.       Однако за спиной ежа находились не желанные алые кубы, на которые можно было списать причину необъяснимого, а выход на кухню, где многими днями ранее мобианца потчевали вкуснейшими угощениями две милые авалисянки. Стол, стулья, окна, прочая утварь – всё находилось на прежних местах, и лишь частично помятая дверь наводила на мысль… бы, однако её потрёпанное состояние уже не волновало преисполнившегося тревогой героя. Оный без раздумий выскочил на улицу, чтобы с балкона окончательно убедиться в истовости происходящего или получить желанное опровержение.       Зелёные глаза округлились. В них отразился весь спектр самых ярких чувств – от изумления до страха.       Перед ним простилалась самая что ни на есть реальная Драконья Долина: горные камни, вымоченные недавно прошедшим дождём, исчезали в зелёном изобилии джунглей, а петлеобразные пути нельзя было не узнать, поскольку они точь-в-точь копировали дорожки, которые безумно обожал Соник в прошлом. Разве что солнечная погода сменилась пасмурной – единственное, пожалуй, весомое отличие от той долины, по которой когда-то Соник бегал с Лайлак.       Это могло бы стать отличным доводом на тему всеобщего обмана – но не стало. И не станет. И не потому что Соник был пессимистом, готовым поставить все накопленные кольца на свой проигрыш, а ввиду кучи мелочей – по типу знакомого запаха, узнаваемой ауре и тд, — которые ясно давали понять: происходящее – взаправду. Ничего из видимого – не обман.       — Ничего не понимаю, - сокрушённо признался хватающийся за голову от отчаяния Соник. — Я же совсем недавно был возле логова Малакаи. Мы с Лайлак шли с ним биться, а затем…       Полный провал. Всё, что касалось их миссии, как будто бы утратило своё существование, из некогда запоминающихся картинок превратившись в обыкновенный белый текст на чёрном фоне.       — Оракул говорил, мы сможем покинуть остров лишь тогда, когда одолеем Малакаи.       — А вы его и одолели — Вы и госпожа Саш Лайлак.       Соник тотчас пришёл в движение. Не успел таинственный обладатель механического голоса докончить свою речь, как синий ёж уже стоял лицом к нему, держа перед собой правый кулак. Им он собирался вобрать силу анемо для более мощной атаки, которая сражала слабых бадников на раз, а более крепких врагов – таких как Наклз или Шедоу – откидывала от него.       — Что за…? – и Соник опешил. В который по счёту уже раз.       Перед ним находился робот, по своим габаритам, образу и подобию напоминающий Синтакса Бревона. Мобианец не знал, единственная ли это механическая машина в арсенале галактического узурпатора или поделённая на копии, но был наслышан об её способности превращаться в нечто пугающее и страшное (например, великана, способного нести на себе ядерную боеголовку).       Но этот робот отличался от ныне знакомых: тогда как оные изобиловали зелёным цветом, даже болотным, нынешний (не)знакомец являлся сине-голубым. И тон его механического голоса звучал иначе, не тая в себе ни нотки какой-либо враждебности. Напротив, он источал самое что ни на есть реальное дружелюбие (что в случае с машиной звучало несколько абсурдно).       А потому Соник помедлил с нападением, аннулируя анемо в зажатом кулаке.       — Кто ты? – настороженно вопросил он.       Синий «Синтакс» забавно покачнулся в воздухе.       — Вы меня забыли?       — Скажем так, я тебя даже не знаю, — ответил Соник. – По крайней мере, того тебя, с кем веду диалог… покамест.       В качестве подчёркивания последнего слова ёж снова сверкнул анемо, как бы говоря о том, что ему нужны ответы, а ежели робот попробует юлить, он его попросто изничтожит.       — Прошу простить меня, Мой Господин, я не учёл того, чему Вас подвергла… — робот не докончил свою речь, ибо его в ту же секунду затрясло от… чего-то. Будто в нём произошло какое-то замыкание, что вызвало сбой в его работе.       Однако через мгновение синий «Синтакс» снова «ожил», представляясь, как полагается.       — У данной модели нет имени, серийного номера, индекса. Она – боевой юнит, отосланный в долину Пангу с целью сокрушить могущественного Малакаи, но потерпевшая поражение и вынужденная пятьдесят зим существовать как безвольная марионетка, — рассказывал робот.       — …       — Я был в плену до тех пор, пока меня не освободили вы, принц Соник и госпожа Саш Лайлак. Но поскольку минуло много лет, и ныне никого нет, кто был моим координатором, я избрал для себя новую цель: следовать за теми, кто возродил меня из пепла.       — …Откуда ты знаешь, что я принц? – вопросов было уйма, однако Соника в основном заинтересовал конкретно этот. – А ещё имя Лайлак – кто тебе его поведал?       — Информация засекречена.       ГРОХОТ!       Разлетающаяся в щепки дверь, пробивающий тяжестью своего железного тела голубой робот, собою сносящий столы и стулья, - и нависший над ним Соник, чей взгляд смотрел на (не)знакомца очень недобро. Его охваченная силой анемо нога – то, чем он безжалостно пнул потенциального врага, показывая своё нежелание играть в интриги уже на практике.       — Если ты ещё раз ляпнешь что-то про секреты, клянусь, я поотрываю тебе все щупальца и на них же тебя и повешу, - с холодным тоном заявил Соник.       — Мой Господин, я скрываю от Вас информацию не потому что мне так хочется, а ввиду приказа, который мне дала госпожа Лайлак, — ответ робота вызвал дичайшее недоумение у синего ежа.       — Чего? Какого ещё приказа?       — Госпожа Лайлак велела мне оставаться наблюдателем до тех пор, пока не настанет Час Прозрения, и всё, что я могу делать ныне – лишь консультировать Вас насчёт вещей, имеющее к Истовости малое значение или не имеющее вовсе.       — Что ты мне тут за ерунду рассказываешь? – нахмурился мобианец.       Робот покачнулся. Поначалу ёж решил, что тот собирается на него напасть, и приготовился в случае чего давать отпор…       Но синий «Синтакс» лишь обнажил предмет, который протянул герою Мобиуса.       — Госпожа Саш велела отдать Вам это.       Синего ежа тотчас прошибло холодом. Воспоминания разом нахлынули на него волной цунами, словно снизошедший с морских глубин Посейдон решил его окатить из ведра олимпийского.       Это была «Медаль Солнца». Та самая штука, ради которой Соник и Лайлак отправились сражаться с Малакаи.       — Я знаю о Вас, господин Соник, из её уст, — пояснил робот, пока ошеломлённый ёж рассматривал полученную медаль какимт-то потерянным взглядом. – Но причины, мотивы, поступки – к сожалению, это всё находится за пределами моей власти, и потому любое моё отклонение от заданных канонов неминуемо приведёт к поломке оного юнита.       «Лайлак запретила роботу любезничать со мной – почему?», — Соник задумался основательно. Теперь, когда ситуация относительно прояснилась, он мог хорошенько проанализировать случившееся и хотя бы попытаться что-либо понять.       Последнее, что помнил синий ёж, - это неминуемое поражение Лайлак в битве с Малакаи. Чтобы как-нибудь помочь своей боевой подруге, ослабшему Сонику ничего не оставалось, кроме как воспользоваться силой Изумруда Хаоса, который фонил чёрной энергией, словно радиоактивным фоном.       И всё. Дальше – полный провал в памяти. Как прошла битва с Повелителем Стихий, каким образом они познакомились с синим «Синтаксом», куда телепортировало их после – всё осталось в гуще тьмы непонимания и незнания.       Пролить свет истины на мрак вопросов могла лишь одна душа, и Соник незамедлительно об этом спросил:       — Если Лайлак тебе велела за мной наблюдать, то… где она сама?       Ответ синего «Синтакса» был подобен выстрелу из обреза в упор.       — Госпожа Саш покинула сию обитель неделю назад.       

***

             Синий ёж удивлялся редко. Что бы с ним ни происходило, сие он воспринимал как очередное приключение, испытание, данное ему великими богами Мобиуса. Даже если все беды являлись плодами любви Тёмной и Светлой Гей, парень проходил их как обычные компьютерные игры и всегда ухватывал победу за скользкий хвост.       Но сейчас он мало того, что не знал, как правильно воспринимать новую информацию, так ещё и не понимал, точно ли это всё реально.       Малакаи пал, и Соник с Лайлак успешно покинули мистическую лагуну Пангу, прихватив с собой в качестве трофея отличного от роботов-секретарей Бревона попутчика. О судьбах остальных друзей – а именно Тейлза, Наклза, Миллы и Кэрол, - ёж не знал, но сейчас его это волновало меньше всего.       Другое дело — это календарь, насчитывающий седьмой день.       Куда делись предыдущие шесть, Соник не знал.       А точнее — не помнил.       Но именно они и определили всё, чем синий ёж жил в настоящее время       Это было не то, что необычно — это было страшно. Соник редко когда признавался самому себе, что чего-то боится — но именно сейчас скрыть этого не мог.       Он боялся.       Сидел на диване, сжимая в руках кружку с горячим чаем — и думал, как всё так получилось.       Непонятно.       Неясно.       Невзрачно.       Но последние шесть дней были. Они не выдуманы. За это время многое успело произойти, просто ёж этого не помнил.       Оставалось узнать последнее:       — И что, она даже не сказала, куда, а главное, зачем ушла? — вымолвил Соник.       — Нет, — ответил робот.       Ёж было свесил сокрушённо голову…       — Но кое-что она Вам всё же оставила.       Однако слова синего «Синтакса» быстро взбодрили его, ввиду чего он моментально прояснился во взгляде и с нетерпением уставился на (не)знакомца.       — Что именно?       Робот отпрянул назад. Его красный глаз засветился.       А потом Соник увидел Лайлак. Вернее, её голограмму, которую явил новый знакомый Соника, источая еле заметный луч света. Ёж ахнул. Он сделал шаг вперёд и попробовал коснуться драконши, но его рука ожидаемо прошла сквозь неё.       Зачем Соник это сделал? А он и сам не понимал. Вид дорогой подруги резко вызвал в его груди отклик, который конвертировался в желании соприкоснуться с девушкой физически. Хотя бы просто полхлопать её по плечу, как в старые времена.       Что угодно – лишь бы почувствовать её материальное присутствие.       — Госпожа Лайлак оставила послание на случай, если Вы не будете ведать, что Вам делать дальше, - объяснил робот.       Но Соник его не слушал.       Сейчас он вообще ни на что не обращал внимания, - кроме пропитанных печальными эмоциями речей, что полились из уст Лайлак.       — Привет… Вернее, я… Ох, не так всё, не так, — судя по тому, как нервничала драконша, ёж предположил, что данная запись явно была не первой и имела несколько дублей.       — Лайлак... – Соник снова протянул к девушке руку – и снова она прошла сквозь неё.       Авалисянка тем временем справилась с чувствами и посмотрела мобианцу прямо в глаза. Её взгляд, движение губ, мимика лица – в них таилось столько чувств, что у парня вмиг заходило ходуном сердце, а в висках застучал пульс.       Для Лайлак это был непростой разговор. И Соник это понимал. Чувствовал. Ощущал.

Прости, Соник. Прости, что оставляю тебя вот так одного, ещё и под присмотром нашего нового знакомого. Кстати, имени у него нет, потому я назвала его в честь лагуны, в которой он долгое время обитал – Пангу. Это так, чтобы ты понимал, как к нему обращаться.

…

Соник… ты изменился… стал другим. С тех пор, как мы посетили тот остров, тебя как будто бы подменили. Но… я понимаю, в чём дело. Я… знаю. Наверное, и раньше знала, просто самой себе в этом признаваться не хотела.

Я – твоя причина!

Из-за меня ты начинаешь вспоминать о том, что следовало бы забыть навеки, а лучше – удалить из своей памяти как ненужный мусор.

Я пыталась это предотвратить иначе, правда! Но у меня не получилось. И не получится. Уж точно не так, как я делаю всё время.

Поэтому… я решила уйти. Это единственный способ прервать пророчество. Это последний мой шанс тебя спасти!

А ты, Соник, возвращайся к поиску своих друзей. Если не знаешь, с кого начать – начинай со своего брата Мэника, который по-прежнему находится в столице Шан-Ту. Вместе, уверена, вы соберёте остальных мобианцев и благополучно вернётесь на Мобиус.

Защита Авалиса – это мой путь героя.

Путь, которому меня научил когда-то ты.

      Лайлак прервалась вдруг, — но лишь для того, чтобы сделать шаг навстречу Сонику. Ёж опешил: драконша вдруг поднесла руку к его щеке и погладила её. Как будто это и не голограмма вовсе была, а она сама – живая, настоящая, реальная.       Вот только Соник понимал, что это по-прежнему виртуальная Лайлак, которой на самом деле здесь нет. И то, что она сделала сейчас, отчётливо указывало на то, что именно здесь ёж будет стоять, и именно столько нужно шагов в его сторону нужно сделать, чтобы они смотрели друг другу буквально в глаза.       В глазах Лайлак отразилось множество бликом. А её улыбка стала настолько нежной и доброй, что у Соника защимило от тоски сердце.       Она знала. Всё знала. Его самого. То, как он поступит – здесь и сейчас.       Что он будет стоять именно здесь.       — Лайлак…

…Я рада!

Рада, что, спустя столько лет, снова тебя встретила!

Я не сразу тебя узнала. Какое-то время сомнения меня одолевали, и я долго не могла понять, что же именно меня беспокоит, что конкретно вызывает чувство чего-то приятного и одновременно грустного.

А потом всё встало на места. И я поняла, что снова встретилась с тем, кто показал, каково это – быть героем и искренне любить свой мир. И пусть ты уже не тот милый пухлый ёжик, в твоих глазах по-прежнему лучились любовью к жизни.

Ты – моё тёмное прошлое!

…Хотя для меня всегда будешь лучиком света и яркой искрой, знакомство с которой навсегда меня изменило.

Лайлак засмеялась – и заплакала одновременно. Как будто прощалась навеки с очень близким и дорогим ей человеком.

Соник…

Я люблю тебя!

Конец второго тома.