Глава 32: Знакомый лик
2 декабря 2020 г., 05:00
Р.А.Н.Ы. З.А.Б.Ы.Т.О.Г.О. П.Р.О.Ш.Л.О.Г.О.
ГЛАВА 32: «ЗНАКОМЫЙ ЛИК»
Королевский Камень – символ власти и одновременно слабости, яблоко молодости, но в то же время раздора. Этот мир познал немало войн, причиной коим стал волшебный кристалл, в котором содержалась энергия, неподвластная никому и ничего. Она изобиловала жизнью, ибо, согласно каноническим писаниям, на дикую планету пришла вместе с появлением таких удивительных существ как драконы. Они, объединив свои силы, вложили совместный результат в сей камень, после чего Авалис изменился навсегда – в лучшую сторону. Он перестал напоминать бесцельно плавающий в космосе кусок астероида с тех самых пор. — И теперь эта сила принадлежит мне. Наконец-то. Данная реплика принадлежала Бревону, который взирал на Королевский Камень со скрещёнными на груди руками. Сам лорд находился там же, где и всегда – за кулисами царского зала Шуигана, откуда координировал все проводимые принцем Дейлом операции. Механические двери открылись, и в комнату вошли Синтакс и Серпентин, причём первый гость подлетел прямо к лорду и объявил: — Ремонт дредноута завершён процентов на девяносто пять. Весь боевой и нет функционал приведён в действие. — Отлично, — осклабился Бревон. С тех пор, как его корабль потерпел поражение в космосе, галактический узурпатор был вынужден жить, как сточная крыса, разбавляя сию унылость редкими миссиями. Теперь всё подошло к концу… почти. — Что с боевым составом? – поинтересовался он у Синтакса. — Армия перевооружена до установленного стандарта, оснащена последними модификатами переведена на новую дозировку вируса «К81605». — Прекрасные новости. После Бревон глянул на Серпентина. — Мой лорд, я понимаю Ваш восторг и всецело поддерживаю Вас в Вашей радости, но тем не менее вынужден напомнить, чем закончились любезности для предыдущего хозяина этой собаки, — с нескрываемым отвращением заявил змей. — Брось, я ещё не выжил из ума, чтобы рассыпаться в доверии к каждому встречному, даже если тот вытащил для нас Королевский Камень из Шан-Му. — Тогда…? — Сейчас мы друг для друга удобны – а это главное. Ему нужно то, что имеем мы, а нам – то, что есть у него. Не более. О каком-либо плотном сотрудничестве и речи быть не может. Серпентин с облегчением выдохнул. — Я так полагаю, ты не только с этой целью решил нанести визит, — проницательно уточнил Бревон. — Как секретарь уже сказал, вирус модифицирован и доведён до идеала. Пробную версию я опробовал и могу сказать, что нынешний вариант не только усиливает физические данные своего обладателя, но также развивает в нём способности к контролю. Теперь больше не нужно полагаться на условные кодировки в виде звуков или изображений — достаточно лишь одного контакта с кровью жертвы, чтобы та вернулась на свой прежний путь служения Вам. — Это прекрасные новости, однако ты не хуже меня знаешь, насколько пагубен вирус для того, кто не проходил биохимическую подготовку перед взаимодействием с ним. — Об этом я помню, мой лорд. Но суть моих речей касается другого. — Мм? Серпентин вздохнул, после чего склонил перед Бревоном голову. — Я хочу вернуть в наши станы Пса Войны.***
«Boost» был удобен, в чём Соник в который раз убедился. Как и говорилось, данная способность позволяла ему разгоняться до ещё больших скоростей, попутно создавая перед ним воздушный щит, благодаря которому он мог сносить со своего пути преграды. Работала она по принципу рывка, а потому срабатывала даже под водой, что было на руку синему ежу: тот, несмотря на многочисленные контакты с водной стихией, оную так и не полюбил. Соник покинул Драконью Долину и теперь держал путь до Шан-Му, где, согласно словам Лайлак, был Мэник. Казалось бы, откуда она знает об этом, - но здесь ежу только и оставалось что корить самого себя. Ведь о том, что его зелёный собрат находился в заточении Магистра, было известно давно, просто все об этом очень удобно забыли в момент появления Оракула. А вот Лайлак вспомнила. И подсказала, куда надо Сонику держать путь теперь. Пангу был практичен и удобен, что не мог не отметить Соник. Известно, что его сходство с вражеским Синтаксом может привлечь ненужное внимание авалисян (даже тех, кто не в теме) — это понимал и сам робот. Потому, дабы быть рядом с ежом, он просто превратился в синий хрустальный браслет, который мобианец надел на правую руку. А ещё Пангу, несмотря на долгое обитание в подземельях лагуны Пангу, хорошо ориентировался в местностях, что Сонику было только на руку. Ибо он наверняка бы заплутал в лесах Дикой Планеты, будь один. — Ну хорошо, ты не можешь мне ничего рассказывать, потому что Лайлак тебе запретила на правах первой нашедшей, — Соник посмотрел на робота. – Но немножко о самом себе ты всё-таки можешь поведать, верно? — Данная модель не является частью тех, коими вы врагами зовёте. Она – технология павших в прошлом драконов, доведённая до совершенства четвёртым королевством, которое постигла страшная участь, - пояснил Пангу. — Четвёртое королевство? — Как я уже сказал, определённые тайны мне не велено Вам рассказывать по причине той, что Вы озвучили ранее. Впрочем, это не значит, что некоторых вещей я не могу показать. Это не противоречит заявленным канонам и не будет считаться нарушением власти. — Как всё сложно. Ну а Королевский Камень – с ним как быть? Неужели он настолько важен для Авалиса, раз тот готов ради него воевать до последнего… авалисянина? — Это правда. Когда-то сия планета была убога, и Золотой Дракон вместе со своими соплеменниками решил наградить её жителей своим даром. Они вложили свои силы и души в Королевский Камень, чтобы Дикая Планета обрела плодородие, коего ей не хватало свыше тысячи лет. — Ого! Теперь, кажется, понимаю, почему он столь ценен для Авалиса. — Не просто ценен, сэр. Он — есть сердце Авалиса! Без него существование этой планеты вернётся к прежним истокам. Ёж хмыкнул. Наклз явно по этой причине решил ввязаться в битвы со злодеями, — ибо Королевский Камень напомнил ему о Мастер Изумруде. — Так… а намекнуть хотя бы о последних днях моих приключений можешь? — Нет, сэр. — Ясно. Признание Лайлак очень сильно тронуло Соника. Нечто похожее по ощущениям он испытывал в далёком-далёком детстве, когда лишился приёмных родителей, а затем Чака, после чего подался в приключения. Её взгляд, голос, интонация, движения – она явно не хотела того, на что решалась. Но драконша решилась. Оставила последнее послание для своего давнего друга и ушла в неизвестность, и теперь лишь оставалось гадать, куда она отправилась. Мы с тобой раньше встречались! А ведь Соник предполагал. Догадывался. Подобные мысли часто закрадывались в его голову. В последний раз — до того, как он потерял память — ёж даже напрямую спрашивал Саш об этом, но ответа не получил. Он не ошибся. Он правильно думал. Так почему она не смогла ему тогда признаться? Соник не знал. Лайлак давным-давно стала олицетворением чего-то загадочного, мистического в понимании мобианца. Это пугало и завораживало одновременно, а потому он не знал, как правильно поступать: послушаться её и искать своих друзей — или её, наплевав на просьбы оной? Эта речь пролила свет на некоторые тайны, с одной стороны, а с другой — подкинула ещё больше секретов. Соник уже и сам не знал, чему верить, а чему — нет. Он выпал из реальности почти на неделю и не знал, что сейчас происходит в мире. Не мог предположить, что же вынудило Лайлак сознаться. Но догадывался: Саш до последнего надеялась решить свою проблему иначе. «Лайлак… Что же произошло, пока я был в отключке?», — думал Соник. Из размышлений его вывел внезапный грохот, донёсшийся со стороны, в которую ёж бежал. Мобианец тотчас остановился. Затем взбежал по высокому дереву и запрыгнул на верхушку, откуда ему открылся вид на город, принадлежавший стране Шан-Ту. Из столицы доносились крики, взрывы и шумы; в нём явно велась борьба с кем-то, а наличие чёрных дымов, поднимающихся к небу, не говорило ни о чём хорошем. Соник стиснул зубы: в его отсутствие всё же многое успело произойти. — Держись, Мэник. Я уже близко, — промолвил Соник.***
БАБАХ! — упавшая сфера породила расширяющийся энергетический купол, раскидывающий солдат Шан-Ту в разные стороны. Успевшие уклониться засели за полуразрушенными домами и открыли огонь из лазерных пушек. Из дымов выходили странные существа, похожие на большие пни со злобными рожами, способные передвигаться благодаря корням. — Гр-р! Да сколько же их? — прорычал Гонг. Размахнувшись, он нанёс противнику мощный удар, от чего тот переломился напополам. Затем поднял его и швырнул в кучу вражеских мобов, чтобы замедлить их наступление. — И кто, чёрт подери, их наплодил? Нира проскользила под двумя большими пнями, чтобы оказаться в гуще врагов. Она вонзила копьё в землю и создала снежный вихрь, который тотчас заморозил всех в радиусе десяти метров (противников, разумеется). Потом подняла оружие над собой и разрубила всех одним движением, превращая их в ледяные осколки. Мэник спрыгнул с хавер-борда и при приземлении сразу же ударил по земле ладонью, из-за чего та неистово задрожала. Под мобами образовались большие трещины, в которые оные кучно повалились. — Я ни на что не намекаю, но помощь Магистра нам бы очень пригодилась, — невесело посмеялся Мэник. — Судя по тому, каким Магистр вернулся с переговоров с мэром Зао и сразу же отправился в опочивальню, меня тревожат некоторые сомнения. Впрочем, о них потом, — Нира взмахнула копьём, и ледяной обруч попал в противника, погружая его в куб. — В СТОРОНУ! — вдруг заорал Гонг. Генерал бросился к друзьям и оттолкнул их в разные стороны, но сам увернуться не успел. Изумрудная сфера влетела в него и взорвалась подобно ракете, и панда с грохотом улетел в стену горящего здания. Досталось и рядом находящимся солдатам. Уцелевшие бросились спасать лишившегося сознания Гонга. — Спасти товарищей, но подставиться самому — какой, однако, пресловутый героизм. Мэник и Нира оскалились, обернувшись. Палач плавно опустился на землю и, качая головой, посмеивался. Как всегда, в тёмно-зелёном доспехе, с серебряной маской на лице и чёрным плащом за спиной, что пафосно развевался на ветру. — Снова ты! — рявкнул Мэник. — Приятно, что ты меня не забыл, старый друг, — усмехнулся Палач, прижав два пальца к переносице. — Хотя старый друг — слишком феерично для такого, как ты. Хм-м… может, старый враг? Нира не стала его слушать. Подняв копьё, она начала стрелять по противнику ледяными кольями, но Палач тотчас пришёл в движение. Даже не взлетая, он начал двигаться с невероятной скоростью, за две миллисекунды умудряясь отойти в сторону. Мэник ударил ладонью по земле, дабы противник провалился в трещину, но Палач в мгновение ока оказался перед ним, хватая его за горло и прижимая к столбу. Нира попробовал ударить копьём, однако получила ногой в живот в ответ, так и не задев врага. Палач отбил копьё Ниры, блокировал кулак Мэника, потом пригнулся, ударил ежа апперкотом, одновременно лягнув пяткой панду в колено. Исчез. Появился над ними, взял их за затылки и ударил головами друг о друга, после чего растворился в воздухе. Мэник и Нира, шипя от боли, бросились в атаку снова. Палач ухмыльнулся. Раз-два-три! — он без труда уворачивается от каждой ледяного ножа, хватает Ниру за горло и швыряет её через себя, как куклу. Затем размахивается и пинает девушку в живот, из-за чего та улетает в обломки. — Много воды утекло. Согласен с этим, Мэник? — улыбчиво резюмировал Палач, перехватывая летящий в его лицо кулак зелёного ежа. — Да откуда ты меня знаешь, чёрт тебя дери? — прорычал Мэник. Он прокрутился вокруг оси, чтобы «вертушкой» достать колдуна, но тот увёл голову назад, а затем нанёс мобианцу удар в грудь, из-за чего тот, харкнув слюной, повалился на землю. — Я всё про тебя знаю, младший сын королевы Алины! Ёж остолбенел от услышанного — и получил второй удар, выбивающий из его лёгких воздух. — Я знаю, кто ты. Знаю, откуда ты. Как зовут твоих братьев и сестёр, кем была твоя нерадивая суженная, через что тебе пришлось пройти, прежде чем ты оказался здесь, — всё это Палач говорил вкрадчиво, отвешивая Мэнику безжалостных пощёчин тыльной стороной ладони. — Самое забавное, что ты тоже меня знаешь, правда, догадаться никак не можешь. Но… я тебя не порицаю, старый др… враг. Я и сам себя с трудом узнаю — нынешнего, обновлённого. Палач увернулся от колотой атаки Ниры и ладонью ударил её в живот, снова отшвыривая назад. Мэник, получив возможность, принялся атаковать врага, но всё без толку: масочник уклонился от каждого удара, затем подкинул ежа вверх и прокатил его по земле, после чего бросил в фонарный столб, который тотчас переломился от удара. На этом их сражение подошло к концу: сражённые Мэник и Нира постанывали от боли. Зелёный ёж снова почувствовал на своём горле пальцы Палача и был поднят в воздух, как кукла. — Ты дал мне новое имя — Палач. Оно идеально соответствует моему образу, лучшей аналогии и придумать нельзя, — насмешливо изрёк Палач. — За это я отблагодарю тебя, Мэник. Я хочу, чтобы ты видел лицо того, кто поставит точку в твоей истории. С этими словами враг потянулся к своему лицу и отцепил от него маску… Произошло то, чего не ожидал никто: в Палача внезапно влетел синий ежовый шар и отшвырнул его от Мэника, благодаря чему последний получил долгожданную свободу. А Соник времени не терял. Использовав «Хаос Контроль», он появился перед Палачом, подкинул его вверх, исчез, ударил сверху, а завершающим был пинок в лицо, после чего враг кубарем улетел назад. Маска отлетела в другую. — Бро! — обрадовался Мэник, и синий ёж с улыбкой протянул ему руку, помогая встать на ноги. — Чёрт! Как же я рад тебя видеть! — Взаимно, братишка! — Соник обнялся с братом, после чего похлопал его по плечу. — Вовремя я подоспел. Ещё бы чуть-чуть… Мобианец не стал договаривать, но и так было ясно, что он имел в виду. Ежи перевели взгляды на Палача, что, посмеивались холодно, медленно начал подниматься. Он лишился маски, а потому его голос больше не был искажённым. — Тебе нужно памятник построить, Соник. Ты, как всегда, появляешься в самый неудобный момент и портишь весь мой спектакль. А ведь я так долго репетировал этот момент, хотел сделать его запоминающимся, фаталистичным. Но, впрочем, прятать свой лик более мне незачем, потому сие не так уж и страшно. Хе-хе-хе! Мэник оторопел. Уже по тону — галантному, вежливому, как у джентльмена — он наконец-то понял, кто всё это время носил маску. И лицо, что сейчас блаженно улыбалось, сияя своими жёлтыми, хитрыми, коварными глазами, только сыграло на окончательный результат. Кто угодно. Только не… — Слит… — тихо вымолвил Мэник. — Согласен, интрига убита, — улыбнулся волк. — А всё из-за синего куска ежатины. Ну что за негодяй-то такой? — С каких это пор ты вдруг маски носить начал? — недоумевал Соник. — И когда это вдруг ты стал царём, если всегда ходил под царями? — Прекрасная цитата. Я запомню её и обязательно напишу на твоём надгробии. Слит исчез, но Соник сделал то же самое, телепортировавшись в другое место. Сделал это очень вовремя, ибо на их прежнее местоположение прилетел яркий зелёный луч. — На самом деле рецепт моего восхождения прост: я изначально не собирался никому служить, — с улыбкой резюмировал Слит. Знакомо ли вам выражение: «Хочешь кого-то удивить — занижай ожидания»? На самом деле это просто: отыгрываешь роль безнадёжного болванчика, изредка разбавляющего свои проступки буффонадой — и тебе сразу же верят. Никто и в ус дуть не будет, что Шут однажды станет Королём, свергнув с престола предыдущего правителя. Хотя забавно, что даже самый гениальный ум не смог предвидеть такой исход, но спишем сие на обыденное. В конце концов, я никогда и никому не заявлял о том, что на самом деле являюсь Серым Кардиналом. Эггман не хотел меня брать на свой борт в качестве помощника — и потому я предложил ему Динго, Третьего Прототипа, незавершённого доктором Джеральдом по вине G.U.N. и Мирового Правительства. Вы даже представить себе не можете, как фанатично сияли его глаза, когда он узнал о существовании некой планеты, сокровищами которой когда-то вдохновлялся его дед. Я был принят на роль правой руки, тогда как Динго медленно, но верно дорабатывался, чтобы в будущем превзойти не только Биолизарда, но и самого Шедоу. А покуда мои манипуляции над воображением старого да зажравшегося Эггмана никогда не выходили на первый план, я преуспевал день ото дня. Я всё просчитал. Нигде не ошибся. Эггман полагал, что это его идея — наладить отношения с Шан-Му, дабы заручиться поддержкой сильного союзника. Как глупо! Это я подкинул ему эту идею меж разговоров, а он решил, что сам додумался — и просчитался. А чтобы его подозрения ни разу не выросли, я интенсивно менялся: от роли клоуна — к полезному помощнику. Я шёл к этому финалу медленно и в итоге добился своего. Теперь Динго завершён, как Совершенная Форма Жизни, а Эггман червей кормит, убитый своим же любимым творением — Метал Соником. — Даже в моём становлении Палачом нет ничего удивительного. Достаточно было взять то, чем не пользовался никто, — с этими словами Слит убрал руки с груди, где в центре доспеха сиял яркий, зелёный, драгоценный камень. — Берилл Анархии — самая бесполезная вещь на Авалисе — и такая могущественная в руках того, кто знает, как ей пользоваться. Я прямо как ты, Соник - достоин чести обладать тем, что недоступно другим. — Не думал, что однажды стану примером для подражания кому-то вроде тебя, — фыркнул синий ёж. — А я не говорил, что подражаю тебе. Я — это я! Мобианцы отпрыгнули в разные стороны, избежав столкновения с зелёным лучом. — Зачем ты напал на Шан-Ту, раз и так всего добился? — спросил Мэник. Слит хищно улыбнулся. — Я пришёл за Жрицей Храма Гу. С этими словами он уставился на округлившую глаза Ниру. — О… откуда ты знаешь, кто я? — вне себя от шока вымолвила она. — Академия Шан-Му, разве не очевидно? — развёл руками Слит, чем вновь шокировал девушку. — Я же, как-никак, на хорошем счету у Зао состою. — Ты не получишь Ниру! — фыркнул Мэник. — Только не на моей вахте! — Давай это проверим. Волк телепортировался к ежу и попытался его ударить, но в схватку вмешался Соник, налетевший на Слита спиндэшем. Наёмник тотчас взмыл в воздух и открыл по мобианцу огонь, однако синий ёж увернулся от каждой. В эту же секунду на них напали пни-мобы, которые стали теснить ребят. Слит хмыкнул и взмыл ещё выше, опускаясь на край крыши. — Я займусь им, — сказал Соник. — Окей. Мы с Нирой разберёмся с этими мобами, — кивнул Мэник. — Будь осторожен, — бросила напоследок воительница. — Этот парень очень силён. Мобианец фыркнул, подкинув красный Изумруд Хаоса, от которого исходила чёрная энергия. — Разберусь, — изрёк он и исчез в Хаос Контроле.***
— Всего один вопрос, — Слит вздохнул. — Зачем ты вмешиваешься, если это не твоя планета? — Начнём с того, что ты хотел убить Мэника, а этого я тебе точно не прощу, — бросил Соник и атаковал волка. Враг исчез. Появился сзади и выстрелил сферой, но её ёж отбил ударом ноги — прямо в Палача. Последний тоже уклонился. Затем направил на героя руку и начал стрелять снова. Соник без труда увернулся от каждой, будучи быстрым. После парень появился сзади Слита и попытался ударить ногой его в затылок, однако противник закрылся локтем, а потом исчез. — «Хаос Контроль»! — крикнул Соник, замораживая пространство. Слит застыл. Герой Мобиуса раскрутился и влетел в волка, но атака прошла насквозь, словно Слит был миражом, не настоящим. Но как только время вернулось в норму, этот же «мираж» развернулся и ударил мобианца ногой в челюсть, и была атака реальной. Ежа отшвырнуло назад, но он встал на ноги с помощью сальто. — Я мог и пошутить, не подумал об этом? — хитро улыбнулся Слит. — Тебе верить — маму не любить! — огрызнулся Соник. Волк взлетел вверх и щелчком создал сферы, готовые упасть вниз. Ёж фыркнул. Применив хоуминг, он тем самым добрался до врага и сделал «Stomp», сбив волка с траектории. Тот летел вниз, но до столкновения с крышей успел телепортироваться и встать на ноги. — Всё же, Соник, между нами куда больше общего, чем это возможно. — Вряд ли, Слит. Ёж спиндэшем влетел в волка, но был отброшен назад импульсной волной. Тогда парень исчез, появился сверху и, размахнувшись, выпустил из руки чёрные стрелы, которые враг принял на изумрудный барьер, созданный из чистой энергии. — Ты изменился — так же, как и я, — говорил Слит, уклоняясь от атак мобианца. — Используешь тёмную силу Изумрудов, хотя раньше радел за светлую. Этому миру свойственно менять тех, кто ранее был совершенно другим. — Ты ещё скажи, что скучаешь по мне прежнему, — фыркнул Соник. Удар. Пикирование. Волк блокирует кулак ежа рукой, а второй бьёт ему прямо в солнечное сплетение, выбивая из его лёгких весь воздух. Затем стреляет зелёным лучом и отшвыривает назад, но мобианец резко появляется за ним и обрушивает ему на голову «молоты» двух кулаков. Слит оскалился. Схватил Соника за горло и перекинул через себя, заставив проехаться по крыше. Тот быстро встал, и оппоненты столкнулись правыми руками, в которых каждый что-то держал: Соник — красный Изумруд Хаоса; Слит — зелёный Берилл Анархии. — Скажи, а как у тебя дела с твоей сиреневой подружкой, мм? — улыбчиво поинтересовался Слит. Ежа аж передёрнуло от услышанного, а во рту появился привкус чего-то солоноватого. — В последний раз мы виделись в Драконьей Долине и… Соник попытался его ударить, но волк отлетел назад сам и завис в воздухе, продолжая скалиться. — О, так я за живое тебя задел? Извини, я не думал, что она тебе настолько дорога. Хотя… что душой кривить?.. Вы так похожи, прям Инь и Янь во плоти, да ещё и, хе-хе, встречались однажды. — Так ты знаешь, значит, — стиснул зубы Соник, на что Слит кивнул. — Всему виной доктор. Он так долго не мог прийти в себя после возвращения с острова, что даже заперся в своём кабинете на три дня. Причина — твоя сиреневая подружка! Волк резко налетел на ежа и принялся колотить его кулаками, и мобианцу в срочном порядке пришлось отходить назад, защищая свою голову от безжалостных выпадов противника. В какой-то момент Соник урвал возможность ударить и сделал это, но попал по зелёной энергии, в которой исчез Слит. БАЦ! — удар наёмника приходится ежу в подбородок. БАЦ! — в живот. БАЦ! — две ладони бьют парня в грудь, и через них вылетают изумрудные импульсные кольца, отшвыривающие ежа назад, как игрушку. Соник поднялся и утёр выступившую в уголках губ кровь. Нира была права: Слит уже не такой, каким был раньше. Он стал намного сильнее с тех пор, как начал пользоваться Бериллом Анархии. — Ты знаешь, что нужно делать. Соник зажмурился. Снова Дарк нарисовался перед ним, как в прошлый раз. Однако сейчас ёж не чурался и охотно сжал в руке Изумруд Хаоса, полыхающий чернотой. Зелёные глаза Соника стали кроваво-красными. ВЖУХ! — он появился перед Слитом и ударил его в бороду, после чего побежал за ним, покуда враг отлетел. БАЦ-БАЦ-БАЦ! — Соник наносил опешившему волку удар за ударом, выбивая из него всю дурь, а после отфутболил его вверх мощным пинком. Затем применил «Boost», разогнался и влетел ногой Слиту в спину, а после сбросил вниз. Обескураженный волк, однако, быстро оправился и приземлился уже на ноги, фокусируясь на синем еже, что спрыгнул напротив него. — Я же говорю: между нами слишком много общего! — с ухмылкой повторил Слит и рванул на Соника. Тот сделал то же самое. Они столкнулись друг с другом, две энергетические волны — синяя и зелёная — и замельтешили над городом на огромной скорости. Что происходило в их сражении, было неясно: оба двигались слишком быстро, оставляя после себя след размытого. Мэник вдруг почувствовал, как ему на макушку что-то упало. Что-то звонкое, приземлившееся после на землю. Он перевёл глаза на предмет. — Берилл Анархии? — удивился ёж, поднимая артефакт с земли. — Видать, бро выбил его из Слита. А тем временем волк размахнулся и всадил свой кулак прямо в челюсть Соника, вбивая его прямо в крышу, которую тот собой проломил. Посадка была жёсткой: ёж упал на спину и харкнул каплями крови, что вырвались из его рта вместо слюны. Из ослабшей руки выпал Изумруд Хаоса. Слит возник в проёме, улыбчиво наблюдая за очевидным исходом. Побеждённый Соник более ему не соперник. — Вернусь к тебе чуть позже, а пока… — с этими словами Слит исчез. Он появился над улицей и, вобрав в руки побольше энергии, выстрелил большим зелёным лучом вниз, поражая всех, кто находился в радиусе его атаки: военных солдат, Мэника и Ниру, даже своих мобов сокрушил. После опустился на изожжённую энергией Берилла землю и беспрепятственно зашагал к еле поднимающейся на ноги Ли. Та, заприметив врага, попыталась проткнуть его копьём, но Слит перехватил ледяное лезвие буквально в трёх сантиметрах от своей груди. Хруст! — и наконечник крошится в его руке, как вафля. — Шутки кончились, — изрёк Слит, хватая Ниру за горло и отрывая её от земли. Панда тотчас закричала: её тело поразила зелёная молния до самих косточек, и девушка обмякла в руке волка. — НИРА! — закричал Мэник. Он бросился на Слита, но получил от него удар с ноги в печень и отлетел назад. Соник тем временем пришёл в себя и, схватив Изумруд, выпрыгнул из горящего дома — но, увы, поздно: Слит уже находился в воздухе с лишившейся сознания Нирой, тогда как Мэник, кряхтя, медленно поднимался. Ёж подошёл к брату, не сводя глаз с волка. — ГАД! ЧТО ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ ДЕЛАТЬ С НИРОЙ? — Отдам на изнасилование местным аборигенам и стану правителем… ладно, не напрягайся, пошутил я, — хмыкнул Слит. — Какая тебе разница, зачем мне эта девчонка, Мэник? Она — ключ к Храму Гу, а мне как раз туда и нужно. — Сволочь! — прорычал зелёный ёж. — Только попробуй с ней что-нибудь сделать… — Разумеется, сделаю. Мэник, ты смешон, говоря абсолютно очевидные вещи. Волк посмеялся, после чего посмотрел на Соника. — Знаешь, мне страшно импонирует твоя неосведомлённость. Но ты мне неинтересен, как и вся твоя родня. Это Эггман тратил на вас всё своё время, будто вы — единственное, ради чего он живёт… жил, вернее. К всеобщему удивлению, Слит вдруг достал из кармана фиолетовый Изумруд Хаоса и бросил его в руки опешившему Сонику. Тот, ничего не понимая, поднял глаза — теперь уже зелёные — на волка. — История твоей подружки заключена в этом камне. С него, если Эггман не соврал, началось ваше знакомство. Хотя я понятия не имею, каким образом ты будешь добывать из него информацию, но это уже не моё дело. — С чего это ты вдруг таким щедрым стал? — хмуро вопросил Соник. Слит хохотнул. А после вкрадчиво промолвил: — Если тебя изменил всего один Изумруд Хаоса — во что же ты превратишься, если их количество резко увеличится, а-а? Соник насторожился, но развивать эту тему Слит не стал. Покрепче прижав к себе Ниру, он подмигнул ежам на прощание и растворился в зелёной энергии.***
— Теперь мне ясно, почему Магистр чувствовал себя неважно, когда вернулся, — с закрытыми глазами промолвил Гонг. — В его крови обнаружили яд. Не смертельный, но достаточный, чтобы ослабить на какое-то время. Гр-р… чёртов Зао! Они с самого начала всё спланировали: и встречу, и нападение. Соник был «не в теме», потому не знал, что к чему, а вот Мэник отчётливо понимал, во что могла вылиться болезнь Магистра. Шан-Ту временно лишился защиты могущественного правителя, и сегодняшнее нападение — лишь демонстрация того, что могло произойти в будущем. Троица стояла в коридоре городского госпиталя, что переполнен был раненными солдатами и простыми жителями, оказавшихся под обстрелом. Не обошлось и без убитых, чьи смерти оплакивались родственниками. Соник был потрясён до глубины души. В последний раз, когда он был ещё собой, подобного не было. Всё шло стабильно: Шан-Му процветал, Шан-Ту жил своей жизнью, а Шуиган медленно, но верно набирал обороты в милитаризме. Шесть дней — а столько всего произошло. Синий ёж не хотел думать о худшем. Он встретил Мэника, но не знал, где сейчас находятся остальные. Тейлз, Милла, Наклз, Кэрол — про них оставалось лишь строить догадки на тему: «Что сталось с ними после тех испытаний?». Эми была похищена вместе с Торком, а про Соню и вовсе заикаться не следовало, покуда она была единственной, о ком Соник не слышал со времён падения «Яйца Смерти». И снова это гнетущее чувство безысходности начало закрадываться в его душу, обжигая её холодным дыханием. Снова он ощущал себя одиноким и брошенным, как тогда, когда узнал новость об Алине. Эффект совместного купания с Лайлак, к сожалению, был недолговечен: Соник начинал терять связь с гармонией. Он это чувствовал. Он это понимал. — Солдат, нет! — строгий баритон Гонга вывел Соника из мрачных раздумий, и ёж перевёл взгляд на разговаривающих панду и Мэника. — А как же Нира? — злился мобианец. — Храм Гу — территория Шуигана! Если мы сунемся туда, Дейл может счесть это за вероломное нападение и ответить тем же. При нашем нынешнем положении это в корне опрометчивое решение. — Но Нира… — Да что ты заладил? — вдруг рявкнул генерал — зло, строго, басисто. — Нира, Нира. Думаешь, мне не хочется пойти спасать её? Очень хочется, ведь Нира — моя близкая подруга! Но если я пойду на поводу эмоций, Шан-Ту останется без защиты, и сотни тысяч невинных могут погибнуть. Мэник опустил голову. — Тогда… я больше не военный. С этими словами ёж снял со своего предплечья нашивку, на которой было написано: «Frozen», и положил её на стол. — Теперь я простой обыватель, прибывший в Шуиган в качестве туриста, — сказал зелёный ёж. — Меня не знают в лицо и не сочтут за солдата Шан-Му. — Солдат, я… — Я не солдат больше! — уже злее повторил свою фразу Мэник, заглушая протесты Гонга. — Я сам по себе. Можешь не бахвалиться полномочиями, ибо Магистр сам сказал: «Ты сможешь уйти в любой момент, когда этого захочешь». Или ты ослушаешься приказа своего правителя, арестовав иноземного гостя? Гонг скрипнул зубами едва ли не до хруста, но мобианец был прав: он волен был уйти когда угодно и куда угодно. Предъявлять ему теперь, как солдату, ничего нельзя было. Генерал отвернулся, понурив голову. — Мэник… спаси Ниру…! И ушёл, оставив братьев наедине. Быстро, без остановок, — но ёж отчётливо видел, как по щеке Гонга скатилась скупая мужская слеза. Мэник тяжело вздохнул, после чего посмотрел на Соника. — Прости, бро. Не получится нам выпить пива да обсудить сук-девок, — невесело рассмеялся вор. — Вообще-то я… — начал было Соник, как Мэник тотчас положил на его плечи ладони и отрицательно покачал головой. — Но почему? — Кто-то должен найти наших, бро. — Да, но… — Я справлюсь, не волнуйся за меня. Я, как-никак, твой родной брат. Значит, тоже на что-то да способен. Соник опустил голову. В этот момент разум и чувства разделились на два лагеря: одна сторона ежа считала слова Мэника истинно верными, другая настаивала пойти вместе с ним. Но какой бы вариант Соник ни выбрал, исход будет один: кого-то да придётся бросить, — чего парень искренне не хотел делать. Мэник это хорошо понимал, потому добавил: — Подумай о Соне, бро. Она единственная, чья судьба нам неизвестна. Сердце Соника болезненно сжалось. Найти её, обнять, убедиться, что ежиха жива, что с ней всё в порядке — это всё, чего желала душа парня. Ведь Соня — его единственная и горячо им любимая сестра! Такая же родная по крови, как Мэник. Такое же наследие Алины, брошенное на растерзание суровой реальности. Соник проглотил ком в горле, унял дрожь в голосе и, тяжело выдохнув, кивнул. Он просто поднял кулак, и Мэник, грустно улыбнувшись, стукнул по нему своим. После обошёл ежа, направляясь к выходу. — Мэник… — вдруг вымолвил Соник. Названный остановился, посмотрев на брата через плечо. — Что, бро? Сказать или промолчать — синий ёж не знал, как правильно поступить. Он сам радел за честность и лично вытряс из Оракула всю правду. Но недаром существует такое выражение: «Правда часто доставляет боль», и поспорить с ним Соник не мог. Теперь не мог. И хотя в услышанном было больше очевидного, чем неожиданного, это нельзя было проигнорировать ни морально, ни душевно. Но промолчать — всё равно, что пойти по стопам Лайлак. Соник всё рассказал Мэнику: о приключениях своих, о знакомстве с авалисянками, об испытаниях, об Оракуле. Лишь об одном умолчал и не знал, правильно ли поступил. Он не сказал этого — но лишь потому, что рядом стоял Гонг. Теперь их только двое. А ещё Соника пожирала до основания мысль, что с Мэником они, возможно, видятся в последний раз. Ёж глушил её в своей голове, как мог, но она раз за разом всплывала на поверхность и вонзала свои когти в его разум. Пойти за Мэником — значит, оставить Соню. Отправиться на поиски Сони — значит, оставить Мэника. Соник накрыл свои глаза ладонью. Безумно вдруг захотелось плакать. — М-мама… она… Ворвавшийся в коридоры ветер взмыл занавески. Наступила тишина, изредка нарушаемая солдатами, что находились снаружи госпиталя. Мэник молчал. Чёрная тень упала на его глаза. Соник не смотрел в его сторону. И так прекрасно понимал, какие сейчас чувства испытывает ёж, даже если натянет на лицо улыбку. Ведь они — братья! Это в их крови: делать вид, что всё хорошо. Даже если один — беззаботный герой, а другой — дитя маргинального общества. — Тогда… ты просто обязан найти Соню, бро, — Мэник улыбнулся, хотя его глаза вовсю блестели, кое-как сдерживая слёзы. — Ведь она — единственное, что у нас осталось от нашей семьи.
