Глава 37: Воля чувств
12 декабря 2020 г., 19:49
ГЛАВА 37: «ВОЛЯ ЧУВСТВ»
Пожар. Багряный дым поднимается к затянутым чёрными тучами небесам, через которые неспособны пробиться даже самые узкие лучики солнца. Ветер разносит по окрестностям обжигающий ноздри запах крови. Под обломками горящих завалов находятся десятки погибших, от которых, в лучшем случае, остались только руки и ноги. Тейлз вздрагивает. Его уши улавливают собачий вой, полный тоски и безнадёжности. Он идёт к нему, как завороженный, переступая через груды убитых тел, оставляя на земле следы от пропитавшихся в крови подошв. Дышать становится всё сложнее и сложнее, в голову лезут замысловатые картины, выполненные исключительно в чёрно-алых тонах. Солоноватый вкус во рту напоминает ржавую монетку… — Аууууууу! Ауууууу! Тейлз приближается к большой горе из трупов. Затем поднимает голову — и видит сидящую спиной к нему Миллу, которая и издаёт протяжный вой. Её лапы полностью окрашены в багряный. В одной она держит металлический шприц с пустым тюбиком, в котором раньше находился вирус. — М… М-милла… — судорожно позвал девушку Тейлз. Она его услышала, покуда перестала выть. Опустила голову, будто попалась с поличным… А потом резко повернулась в его сторону, и Тейлз содрогнулся: её глаза, некогда сияющие изумрудным блеском, были кроваво-красными, а зрачки — ярко-жёлтыми. Бассет-хаунд хищно оскалилась. — Я убила всех! Теперь я убью тебя!***
— НЕТ! Тейлз тотчас подорвался, принимая сидячее положение. Он был мокрым от пота, дыхание было тяжёлым, а усиленное сердцебиение отдавало пульсом в виски. Но… ничего страшного не случилось. Всё та же скромная кровать с жёсткой подушкой под головой, всё тот же маленький домик с малым количеством интерьера, всё то же убранство, что и раньше. Тейлз, наконец, выровнял дыхание. Сердцебиение стабилизировалось. — Сон… п-просто сон, не более. Настолько реальный, будто это уже случалось. Лис содрогнулся. Отчаянно замотал головой, выкидывая из неё ненужные мысли, после чего обулся и зашагал к двери. Освежиться — самая лучшая идея после приснившегося кошмара. На улице был яркий солнечный день. Птички щебетали на веточках деревьев, ветерок был тёплым и ласковым, разнося по окрестностям приятный аромат чайных роз. Лагерь давно проснулся: рабочие отправились достраивать плотину, цветоводы ухаживали за садами, а охотники возвращались с вылазки не с пустыми руками. Дети, как и прежде, носились по лагерю с завидной гипер-активностью, то в прятки, то в догонялки играя. Всё хорошо. Ничего страшного не произошло. Тейлз вдоволь напился воды из бочонка, умылся и отправился на прогулку. В этот раз на него никто не смотрел косо, чему лис был искренне рад. Не любил он повышенного внимания ко своей персоне, будучи зажатым интровертом. Да и знали теперь его все, покуда лагерь был маленьким. Поскольку Тейлз был другом Миллы, а собачка очень тепло о нём отзывалась, претензий к чужаку не возникало. Его фактически с распростёртыми объятиями приняли. Что до Миллы, то её возвращению домой были рады все без исключения, ведь она — часть этого народа. Такая же пострадавшая от рук Шуиганга жертва, лишившаяся родителей, но не потерявшая тех, кто её помнил и знал. Одно было ясно: Милла нашла свой дом, это не могло не радовать, тем более Тейлза. Быть одиноким во всём мире — тот ещё камень тяжёлый на душе. Тейлз это очень хорошо знал. Ведь до встречи с Соником он тоже был таким. Лис не ностальгировал по прошлому, — по крайней мере, по тому, где не было синего ежа. Он отчётливо помнил, как над ним смеялись его сверстники, то хвосты высмеивая, то те вещи, в которые Тейлз вкладывал душу при их создании. Его заниженная самооценка — результат долгого нахождения в коллективе, который попросту не принимал парня таким, какой он есть. Конечно, ведь они, будучи подрастающим поколением, начинали интересоваться сигаретами, алкоголем, противоположным полом, — и любовь маленького лисёнка к наукам казалась им чем-то вычурным, из ряда вон выходящим. С таким часто сталкиваются те, кто на других-то и непохожим был. Очень больно и неприятно, когда тебя не то, что не понимают — понимать-то просто отказываются. Белая ворона — нежеланная, но, увы, единственная роль, которой таким изгоям приходилось довольствоваться. — О-о-о, лёгок на помине! Тейлз вздрогнул. Он так глубоко ушёл в себя, что не сразу заметил перед собой Шрама. Тот левой рукой придерживал на своём плече доски, а в правой нёс инструменты. – А, дядюшка Шрам. Здравствуйте, – кивнул лис. – Что-то случилось? – Ну, если не считать появившемуся смыслу мне жить, - не особо. Хэ-хэ-хэ! – и Шрам рассмеялся кашляющим смехом на манер старого вояки (кем в общем-то он и был). – А вот ты явно обеспокоен, это сразу в глаза бросается. – Я? Ну… нет… я… – Да ладно, не тушуйся ты так. На твоём месте я бы тоже беспокоился, пропади ни с того, ни с сего вдруг мой лучший друг. Тейлз, вздохнув, покачал головой. Однако, это не совсем то, что действительно беспокоило его на данный момент, но Шрам был прав: пропажа Соника также сказывалась на настроении двухвостого мобианца, как и приснившийся недавно сон. – Слушай… – Шрам поморщился. Судя по тому, как он держался, ему явно было некомфортно нести одновременно и ящик с инструментами, и доски. – Не подсобишь? А то я стар уже стал и вял. Не чета молодой крови вроде тебя. – Конечно, только с радостью! И вот они идут по узкой улице Хань Ци: Шрам и Тейлз. Ящик с инструментами оказался и правда увесистым, ввиду чего лис испытал трудности с их транспортировкой. А ведь тигр тащил их одной рукой, хотя в его случае это и неудивительно: бывший солдат Шуигана был физически выносливым и сильным даже в свои зрелые годы, и частое употребление алкоголя убавило её мощь лишь самую малость. При мысли о том, что в юном возрасте Шрам, вероятно, мог бы посоперничать в силе с Наклзом, Тейлзу становилось не по себе. – Вот тут бросай, ага, – сказал Шрам, когда они остановились возле одинокой опалубки. Лис с облегчением выпустил из рук инструменты, и те с грохотом опустились на землю, едва не вылетев из ящика. – Эх, ну что ж ты так? – Простите, - сконфуженно брякнул мобианец. – Выскользнули из рук. Тигр удручённо покачал головой, однако говорить что-то в духе: «Мало каши ел» не стал. Просто взял доску и приставил её к стене, примеряя на длину/ширину. – Мы с Миллой, пока ты отдыхал, походили немного в окрестностях в поисках Соника. Никого, увы, не нашли, – со вздохом промолвил Шрам. – Вероятно, это покажется странным, но я предполагаю, что кто-то унёс его с собой за пределы деревни. – Почему Вы так думаете? – спросил Тейлз. – Не знаю. Опыт, наверное, армейский сказывается. Я, когда обходил озеро, заметил на южном берегу следы. Их, вероятно, оставил Соник. – Но он не умеет плавать. И вообще к воде относится с боязнью. – Хм, интересный случай, но… ладно. На глубине воды я тоже никого не нашёл. Северная часть берега изобиловала наличием нескольких следов, однако дальше берега они не уходили. – Вы хотите сказать…? – Вероятно, кто-то вытащил Соника из реки, а затем транспортировал его в неизвестное место по воздуху. – Вот как? Полученная информация, как ни странно, не огорошила Тейлза. Более того, он и сам подобное предполагал, к возникшему исчезновению добавляя наличие «Хаос Контроля». И хотя Соник им старался не злоупотреблять, прибегая к нему в случае крайней необходимости, оная, скорее всего, имелась. Вспоминая о некоем призраке, похожем на Лайлак, лис был уверен: ёж впал в ужас и использовал телепортацию, но вот куда перенёсся – неизвестно. «Соник не пропадёт. Кто угодно, только не он», – мысленно задокументировал Тейлз. – Технология четвёртого королевства… ха-х. Размышления лиса были прерваны смешком Шрама, в котором ирония смешалась с тоской. – Ах, не обращай внимания. Я так… о своём… о старческом, – отшутился тигр, поймав на себе вопросительный взгляд голубых очей. – Помоги лучше прибить эту доску. Я, боюсь, не осилю её одной рукой. – Да, конечно, – кивнул Тейлз. Физический труд – лучший способ упредить разбушевавшуюся в сердце тревогу. Недаром говорили в народе, что нет более спасительного средства от тоски, чем тяжёлый труд, занимаясь которым, просто не будет времени на эмоциональные сокрушения и самобичевания. Тейлз это хорошо понимал. Ведь именно так он спасался после обидных нападок со стороны окружающих в детстве, когда приходил после школы домой и вместо того, чтобы реветь в подушку, начинал что-то конструировать. В конечном счёте за одной доской последовала следующая, и последние полчаса лис и тигр молча оснащали опалубку досками, работая слаженно, не торопясь. – Ну ладно. Покрасить, думаю, я и сам смогу, хе-хе-хе, – и снова Шрам смеётся кашляющим смехом, напоминая о том, что когда-то он состоял в армии Акса и был почётным военным до наступления часа скорби. – Может, я ещё чем помогу Вам? Хвастать не хочу, но я много что могу, – предложил Тейлз. – …Да. Пожалуй, кое о чём я бы тебя попросил. – Мм? Тигр посмотрел на лиса и, закатив глаза, улыбнулся. – Сходи, проведай Миллу. Она, уверен, будет рада присутствию того, кто понимает её беспокойство.***
Узкая тропинка уводила куда-то в гору. Не то чтобы большую, но возвышающуюся над одинокой Хань Ци, будто бы древо мудрости. Согласно словам Шрама, именно в этом направлении отправилась гулять Милла после возвращения с поисков. Сюда же Тейлз и пошёл. «Будет рада присутствию того, кто понимает её беспокойство», – лоб Тейлза исказила глубокая морщина, а сам лиц понурил голову, не сводя глаз с носков своих кед. Шрам явно его переоценивал. По крайней мере, так считал сам мобианец, готовый признать способного эмпата даже в твердолобом Наклзе, но только не в самом себе. И не потому что пессимистическая точка зрения ему была ближе, нежели иная – хотя и это тоже накладывало свой отпечаток, - а ввиду некоторых нюансов, которые двухвостый механик уж точно не мог на себя примерить. Тейлз помнил своё прошлое – «от» и «до». Он, несмотря на гонения в детстве, чётко понимал, кем является, откуда произошёл и что способствовало его становлению тем, кем юноша в итоге стал. Милла – это другого поля ягода. Давным-давно её утвердили как хранительницу принцессы света Лайлак, с которой она должна была заключить союз в виде общего имени. Потом маленькая бассет-хаунд была похищена кем-то из людей Бревона, и энергетический разрыв привёл Лайлак к неспособности контролировать свою силу, от которой пострадали многие (в частности – родители самой Саш). После Дао Линь был признан террористическим государством за нежелание выдавать юную полукровку королю Аксу, и тот, злоупотребив полномочиями, навеки вечные похоронил будущее четвёртое королевство. Путь Миллы никак не пересекался с дорогой Тейлза: пока тот терпел насмешки окружающих, но продолжал жить обычной жизнью до встречи с Соником, она содержалась в плену Бревона, и в свой родной мир вернулась спустя несколько лет – позврослевшей, сильной, беспамятной. Сейчас лису лишь оставалось гадать, каким образом его милая подруга выживала все эти годы на дредноуте Бревона, в каких условиях содержалась, для каких целей использовалась. Одно ясно: она прошла через то, чему мобианец предпочёл бы прежние насмешки и унижения. Что угодно – только не адовое существование в окружении злобных завоевателей. С этими мыслями Тейлз поднялся на самый верх холма, где и увидел Миллу. Собачка стояла спиной к нему и смотрела куда-то вниз. Её длинные волосы, украшенные зелёными символами, развевались на ветру, будто завязанные в два хвоста по бокам головы волосы. Тейлз приоткрыл рот, дабы поздороваться, – и смолк. В этом не было необходимости: Милла, обладая острым обонянием, давно его почуяла. В такие моменты обычно она первая нарушала тишину и бросалась с объятиями на гостя, не позволяя тому почувствовать себя засевшим в засаде охотником. Но сейчас Милла молчала, и Тейлз прошёл вперёд, через пару секунд поравнявшись с ней на краю склона. Теперь они вместе смотрели на изобилующую зеленью долину, полную озёр и молодых деревьев. – Дядюшка Шрам чуть позже присоединится к нам. Сказал, что хочет докрасить опалубку, – отрапортовал Тейлз. – Угу, – кратко ответила Милла. Мобианец грустно посмотрел на неё краем глаза. Тигр верно заметил: бассет-хаунд была обеспокоена. И парень понимал, чем именно. …Вот только, открыв рот, дабы сказать что-то, он сразу же его закрыл, поймав себя на мысли, что даже не знает, как именно утешить Миллу. Казалось бы, просто скажи что-то ободряющее, улыбнись в привычной манере Соника, ляпни, как Наклз, глупость, – а нет, ничего на ум не приходило. Лишь бессмысленные формулы и уравнения, не имеющие никакого отношения к происходящему, чьё озвучивание только усугубило бы и без того пасмурную обстановку. – Тейлз… кто я есть? Неожиданный тихий вопрос Миллы застал парня врасплох, из-за чего тот едва воздухом не поперхнулся: настолько внезапным сие было. Чудом сумев не подавиться от изумления воздухом, он снова перевёл взгляд на бассет-хаунд, но та по-прежнему на него не смотрела. Её взгляд был направлен куда-то вниз. Туда, где, вероятно, причина существовала вне материального измерения. – Ну… – Тейлз сконфузился, зачесав лихорадочно затылок. По части задавания подобных вопросов другим он был мастак, но вот отвечать на них кому-то – не то же самое. – Ты Милла, мой друг и… – Нет. Я не об этом. – Гм… Бассет сделала глубокий вдох, а затем посмотрела на лиса. Её яркие зелёные глаза были полны печали. – Кто я для этого мира: своя или чужая? – Милла… - прошептал Тейлз. Та, едва не насупившись, снова отвернула взгляд на пропасть. Не то чтобы резко, но и не плавно. – Да, я родилась в этом мире. И у меня были папа с мамой. Но давно. Как будто бы в иной реальности. Не в этой. Это так… грустно… и тоскливо. – … – А ведь я их даже не помню. Своих родителей. Их лица, их имена – ничего не знаю о тех, благодаря кому живу… существую. Никто не знает. Будто никого и не было, а я – обыкновенный пришелец, по странной случайности повстречавшийся с тобой. – … – …Прости. Я болтаю ерунду. Ахахах, – грустно рассмеялась Милла. – Просто, узнав о своём существовании как пленница Бревона, я… не знаю… почувствовала, как у меня из-под ног уходит почва. Хотя и понимаю теперь, почему он так неоднозначно реагировал на моё присутствие во время нашей встречи. Тейлз был озадачен донельзя. Услышать столь глубокие речи от той, которая обычно всё возводила в абсолют позитивного и старалась упрощать на манер Соника, только более мягко, - это было очень удивительно. Тем более в их случае, где сетующим на всё и вся выступал лис, а бассет-хаунд его всячески утешала. Хотя бы вспомнить их первые объятия в канализации столицы Шуигана, где без поддержки милой авалисянки мобианец попросту бы сгинул. Но сейчас они поменялись местами. Теперь Милла сокрушалась пугающими вопросами, а Тейлз должен был каким-то образом её утешить. Но он не мог. Не знал, как правильно начать этот разговор. Самое главное – с чего. Толкать зажигательные речи – удел таких решительных и отважных героев, как Соник; отчаянных и пылких, как Эми; бесстрашных и смелых, как Наклз. Даже Крим – и та больше подходила на роль вселяющего в душу уверенность оратора, нежели Тейлз. А потому, снова открыв рот, он так же его и закрыл – не солоно хлебавши. – Ладно. Прости, что загрузила тебя своими проблемами. Ты и так изнемог от разработки антидота, плюс за Соника переживаешь. А тут я ещё. Извини меня, – грустно хихикнула Милла, виновато виляя хвостом. – … – Я пойду… пожалуй. Может, что учую из интересного, откопаю. Или закопаю. Как в старые-добрые, ахахах. – … – …В общем… я побежала. И Милла отправилась восвояси, запевая кажущееся беззаботным, на первый взгляд, «ля-ля-ля». Тейлз остался один, омываемый слабыми дуновениями ветерка. «Тряпка», – только и смог вымолвить он про себя, сие адресуя самому себе. Теперь, когда Миллы рядом не было, лис вновь обрёл способность вести себя, как прежде, не боясь опозориться в чьих-либо глазах. …хотя по факту он уже это сделал, о чём сам и думал. «Будь Соник на моём месте, он бы сразу придумал, как утешить Миллу. Не то что я – никчёмный трус, неспособный обнадёжить близкую мне подругу». Тейлз сел на камень и свесил голову на своих плечах. Хотя он страшно романтизировал храбрость Соника, в душе юноша понимал, что на самом деле ему досталась меньшая из имеющихся зол. Синий ёж вёл отчаянную борьбу с негативной энергией Изумрудов Хаоса, Мэник отправился сражаться с обретшим невиданную мощь Слитом, а исчезновение Лайлак говорило лишь о том, что избранный ею путь столь же тернист, как судьба Прометея. А что он? Какова дорога того, кого фактически оберегала более сильная и способная Милла? По сути, он всегда оставался в тылу, предоставляя своей боевой подруге возможность в очередной раз проявить себя как выдающаяся героиня с обилием ци. Она всегда его защищала, с самых первых минут их знакомства. Её боевое мастерство усиливалось магическим, с чем мобианец не мог состязаться на четверть. Говорят, взаимодействие парня и девушки первого выделяет как лидирующего, в то время как вторая занимает позицию поддержки. В случае же Тейлза и Миллы всё было с точностью да наоборот: сражалась собачка, а лис, как боевой саппорт, бездействовал. Всё, что от него требовалось, – просто что-то изготовить, собрать, починить. Он – не воин, как Соник; не маг, как Мэник; не ловкач, как Соня. Самый что ни на есть обыкновенный механик. – Опять загоняешься по всякой ерунде, дружище. Тейлз вздрогнул. И не столько из-за знакомого голоса, сколько из-за его обладателя, который сидел рядом с ним на камне. Это был Соник. Только прозрачный, неосязаемый, фантомный. Но всё тот же улыбчивый и жизнерадостный, как прежде. – Соник… что мне делать? – сокрушённо причитал поникший Тейлз. – Мне не всё равно на то, что чувствует Милла, правда. Но… гм…не знаю даже, как это объяснить. – Она ведь тебе очень нравится, да? Лис тотчас покраснел от услышанного. И посмотрел на улыбчивого ежа в немом изумлении, чувствуя, как потеют от волнения его руки, а язык прилипает к нёбу. – Да брось, это настолько очевидно, что, мне кажется, даже Наклхэд догадался бы, – посмеялся фантомный Соник в кулак. – Хотя… ладно, насчёт этого пентюха я поспешил с заявлениями, ха-х. – Я… не знаю. Насчёт Миллы. Она… гм… – Небезразлична тебе. Двухвостый мобианец заалел ещё гуще, опуская взгляд вниз. Он знал, что рядом с ним сидит не Соник, а воображение самого Тейлза, заимевшее образ синего героя. И ведь это неспроста: из всех своих друзей, этот выделялся для лиса больше других. Что уж говорить, если именно на него Майлз всегда хотел равняться, но ввиду робости постоянно тушевался. – Соник… я не смогу. Такие, как я, не могут понравиться таким, как Милла. И… – Тейлз грустно отвернул голову. – Мы из разных миров. Это будет роковая ошибка – совершать подобные действия с той, с которой рано или поздно придётся распрощаться. – Разве это обязательно делать – прощаться? Тейлз тоскливо посмотрел на улыбчивого Соника, чей оптимистичный взгляд был устремлён в небеса. – Не важно, какого мы происхождения. Не имеет значения, из одного мира мы или разных. Важно другое – то, что ты чувствуешь, хочешь, желаешь. Главное – следовать голосу своей души. После Соник посмотрел на лица и ободряюще подмигнул ему. – Следуй её зову, Тейлз. Она одна подскажет, как правильно нужно поступить. Тейлз моргнул. Он по-прежнему сидел один на камне. Никакого Соника рядом не было. Оный ему привиделся лишь на мгновение. …как спасительный маяк. Как, возможно, сигнал к действию, как триггер-провокатор. «Милла». Тейлз больше ничего не сказал. Поднявшись, он решительно сжал руку в кулак и поспешил в сторону, в которой несколькими минутами ранее исчезла Милла.***
— Да что эти недомерки из Шуигана себе позволяют? Я им, значит, простил нападение на мою страну, а они никак не угомонятся? Ну я их…! Зао был зол, как чёрт, когда узнал, что храм Гу стал точкой, с которого последует следующее нападение на Шан-Му. Но в этот раз мэр не собирался жертвовать своими людьми. Решил наплевать на все договорённости со Спейдом и одним махом покончить с приспешниками Дейла. — Увы, в мире так заведено, сэр: доброту принимают за слабость, — констатировал шедший рядом с ним Слит. — Зачастую приходится быть радикальными в своих поступках. — Гр-р! Не хотел я поступаться, как Акс, но Дейл мне выбора не оставил, — рявкнул Зао. Вместе они вышли в большую комнату, в центре которой был расположен огромный кристалл, переливающийся несколькими цветами. Также его окружали другие — огненный, водяной, земной, небесный, электрический реликты, благодаря которым он формировал всё Ци в одно целое. С увеличивающимся количеством энергии нарастал накал в атмосфере, и некоторое оборудование медленно выходило из строя. — «Разящий Небосвод» активируется с минуты на минуту, Ваше Величество! — сообщили военные. — Прекрасно! — фыркнул Зао. — И мокрого места не оставлю от этого храма. — Ваша страна может Вами гордиться, сэр, — мило улыбнулся Слит. А тем временем… — Кха-х! Чёрт! Я должен поспешить! Мэник не знал, сколько времени он пробыл без сознания. В чувства его привело внезапное свечение, которое лучами падало из разбитого окна. Ёж выглянул в него и обмер: над храмом навис магический круг, полыхающий жёлтой энергией. Он и был предвестником «Разящего Небосвода». Мэник бросился к лестнице. Подниматься наверх было тем ещё испытанием: ноги, руки, тело — всё болело нещадно. Короткий сон, увы, лишь ненамного восстановил потраченные на Динго силы. Учитывая своё нынешнее состояние и могущество Слита, Мэник не понимал, как ему сражаться с таким противником. Он и Динго-то победил только благодаря удачному стечению обстоятельств, а бой со Слитом и вовсе казался невозможным. Но отступать мобианец не собирался. С самого начала он знал, на что шёл. Эта битва для него станет ключевой, и именно она определит, каким будет дальнейшее его будущее. Нира — она там, наверху. Ждёт, когда ёж спасёт её. А может, и не ждёт вовсе. Может, не надеется даже, что кто-то отважился пойти за ней. Конечно, поступок Мэника был сродни абсурду: Слит никому не проигрывал, когда стал пользоваться Бериллом Анархии. Победить такого врага если и представлялось возможным — то только в своём сне. Но раз Мэник смог одолеть того, кому проиграл Шедоу — то, быть может, сразит и того, кому проиграл Соник? С этими мыслями Мэник наконец-то добрался до последнего этажа и от усталости упал на одно колено. — Мэник? Зелёный ёж повернул голову вправо и увидел Ниру, в чьих глазах плескались тревога вперемешку с удивлением. Находилась она, как и раньше, в кристалле, неспособная выбраться из него, лишённая сил. Мобианец поплёлся к кристаллу. — Что ты здесь делаешь? — вымолвила Нира. — Тебя спасать пришёл, как видишь, — улыбнулся Мэник. — Спасать?! Да на тебе живого места нет! Уходи отсюда, живо! — Ага, щас. Именно за этим я пришёл сюда, чтобы в любую секунду удрать. — Твой пресловутый героизм тебя же и погубит, старый враг, — раздался насмешливый голос. Мэник тотчас обернулся, устремляя взгляд голубых очей на Слита, что восседал на троне, положив ногу на ногу. — Чем бахвалиться пафосом, проще было бы добить меня, пока я был в отключке, — огрызнулся Мэник. — Хотя… о чём это я? Ты же теперь всемогущий! Можешь себе позволить любую оплошность. — Как верно ты подметил, Мэник: всемогущий, — осклабился Слит. Он медленно поднялся с трона и сделал несколько шагов по направлению к ребятам, чем насторожил их. — Я — Король! Моё дело — вынести тебе приговор, а трусливые добивания оставь кому-нибудь другому. — Приговор, я так полагаю, смертная казнь? — Именно. Волк с холодной улыбкой посмотрел на ежа. — Король велел тебе не вмешиваться в его дела, но ты не послушался. Король пощадил тебя, но ты наплевал на его доброту. Король дал тебе шанс убраться восвояси, но ты проигнорировал его. Ты достаточно испытывал терпение Короля, Мэник. Пришло время расплатиться за свою дерзость. «Разящий Небосвод» готов к активации! — Узри же, Мэник, сколь велика разница между Королём и Шутом. Узри — прежде чем я казню тебя на глазах твоей подружки. И яркий золотой луч ударил в храм. Нира кричала что-то, но крик её утоп в оглушительном грохоте дробящихся камней. Слепящий глаза свет погрузил в себя всё в радиусе двадцати метров, и волны разбушевавшегося моря раскидывались во все стороны, готовые перевернуть любой корабль. Магистр видел эту атаку с балкона Белого Дворца. Видел и удручённо вздыхал. Всё шло к тому, о сём говорилось в пророчестве. Видели сие и Дейл с Бревоном, причём последний был мрачен и озадачен одновременно. Теперь, когда Слит довёл свой эксперимент до финальной стадии, помешать ему представлялось мало возможным. Чтобы остановить такого врага, требовалось погубить половину своей армии, коей галактический узурпатор и так располагал по минимуму. Зао тоже это видел. Он смотрел на происходящее, в душе ощущая неприятный укол совести. Почти всё то же самое когда-то проделал Акс в отношении Дао Линя – а теперь этим занимается Мэр, в качестве цели избрав объект чужого государства. …в котором, вполне вероятно, были живые. «Ничего. Цель оправдывает средства. Я это всё делаю во благо Шан-Му», - утешал себя Зао. Вот только случилось то, чего не ожидал никто. В особенности сам правитель Шан-Му. — ЧТО? — оторопел Зао, чьи глаза округлились при виде места, по которому ударил «Разящий Небосвод». Стометровая высокая башня, светящаяся в ночи ярким зелёным блеском — вот, что увидели через эфирный монитор все, когда дым развеялся. Даже через экраны ощущалось могущество этого места, противопоставить что-то которому мог лишь Королевский Камень. Берилловая Цитадель – эпицентр скопления многочисленных энергий, суть которых – не столько питать планету, сколько держать её обитателей в вечном страхе дефицита ресурсов и шантажа со стороны того, кто этой башней руководит. Об этом знали все: Магистр, Акс, бывший правитель Шан-Му. Давным-давно он пришли к выводу, что использование подобной технологии ставит под угрозу существования сам Авалис, а потому поклялись никогда к ней не прибегать. Но сейчас Берилловая Цитадель пребывает в экзальтации. Её нефритовое сияние – как ознаменование скорой борьбы за жизненно-важные ресурсы, которая в отсутствие Королевского Камня окажется ещё более кровопролитной, чем ныне возникшая. И всё благодаря Зао, который собственноручно подтолкнул Авалис к грани гибели. — Что ты скажешь в своё оправдание, Слит? — зло вопросил Зао, но волк с триумфальной улыбкой растворился в воздухе, чем шокировал абсолютно всех. — Что? Эфирное тело? Тогда…? А что тут гадать? Уже и так было ясно, что Слит просто одурачил всех (особенно мэра). Втёрся к нему в доверие, стал якобы помогать, а сам в это время проворачивал свои коварные дела. А Зао, как дурак, доверился такому «благородному» и «честному» мобианцу, купившись в очередной раз на несметные богатства, подкрепляемые шансами прославиться на весь мир, как герой. Настолько купился, что, когда Королевский Камень пропал из казны, подумал на кого угодно, но только не на своего нового «друга». А оказалось, что Слит дружил одновременно с Шан-Му и Шуиганом, в это же время строя свою собственную империю. Зао сел на задницу и рассмеялся истерически. Хотел запомниться, как герой — а в итоге подвёл Авалис к уничтожению. — О нет… — тихо вымолвила Нира. — Он всё-таки не врал про Берилловую Цитадель. Стены, потолки, полы — всё обратилось в зелёный кристалл, что мерцал, как заряженная на максимум батарея. — О да! Восхитительно! ПОТРЯСАЮЩЕ! Слит поднял руку, и из кристаллов вырвалось немного зелёной энергии, что сформировалась в шар на волчьей ладони. Наёмник жадно осклабился и съел её, благодаря чему его красно-жёлтый доспех снова стал тёмно-зелёным. — Я и с одним-то камнем умудрялся побеждать целые отряды, а теперь в моём расположении целая Цитадель! АХАХАХА!!! — расхохотался Слит. — ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ, ЧЕМ ЭТО ГРОЗИТ МОЕМУ МИРУ? — закричала Нира, стуча по кристаллу — тоже зелёному — изнутри. — Разумеется. Отныне всё Ци Авалиса будет уходить в Моё Берилловое Королевство. — Что? — оторопел Мэник. — Эта планета будет опустошена досуха в отсутствие Королевского Камня, поскольку вся её энергия беспрепятственно потечёт сюда. Она уже это делает, ахахаха! Сей мир познает голод и разруху, и лишь те, кто пойдут мне на службу, получат шанс выжить и произвести потомство, которое восславит меня, своего Царя, Господина и Владыку, способного перекраивать правила этого мира по велению мысли. — Да ты… ты безумец, Слит! Что плохого тебе сделал этот мир, раз ты так его наказываешь? Волк с улыбкой закатил глаза. — Ничего. Мэник оскалился — от злости, от переполняющего его душу гнева. Даже на Эггмана он так никогда не злился, несмотря на то, что тот разлучил ежа навсегда с мамой. Как бы то ни было, у доктора хотя бы была какая-никакая, но причина: он — учёный до мозга костей, которого не столько захват мира интересовал, сколько наука. Его злость к миру отчасти оправдывалась поступком «G.U.N.», что убили Джеральда. Какая же причина была у Слита? А никакой. Он получил вещь, дающую ему абсолютную власть, и нарёк себя Королём. Его Берилловая Цитадель — как оазис, Новый Иерусалим в выжженном дотла пламенем мире. Все к нему придут, все будут ему подчиняться, все станут его боготворить, — потому что только в его владениях смогут жить, а не выживать. Слит знал это. Шах и мат поставил этому миру задолго до начала действий Бревона и павшего Эггмана. Гений? Тиран-разрушитель, коварный, хитрый, не любящий никого и ничего, окромя себя самого. — Мэник… уходи. Ёж вздрогнул, когда его ушей внезапно коснулся тихий, дрожащий голос той, за которой он проделал весь этот путь. Мобианец обернулся через плечо, встречаясь взглядами с Нирой. В её глазах, кроме безнадёжности, не было ничего. — Ну уж нет, так просто я не уйду отсюда, — сказал Мэник. — Я пообещал командиру, что верну тебя в Шан-Ту, чего бы мне это ни стоило. А раз уж Авалису грозит опасность, то я непременно должен его спасти. — Ты погибнешь, если останешься здесь. Пожалуйста, уходи! Чем думать обо мне или моём мире, подумай лучше о себе. Тебя ждут друзья, Мобиус, брат и сестра. — Нира… — Прошу тебя… умоляю… уходи…! «Сломленная духовно, униженная, измученная, обессиленная — именно такой встретил я Ниру, когда она вернулась в Шан-Ту. С большим трудом мне удалось вытащить её из темноты на свет, вернуть ей желание жить дальше, не накладывать на себя руки. Я просил Магистра принять её на службу, и он дал своё согласие. Не сразу, но Нира постепенно восстановилась и вернулась в строй уже собранной», — вспомнились вдруг Мэнику слова Гонга, когда тот рассказывал ему историю Ниры. Ту историю, которая и сделала бывшую жрицу Храма Гу той, кем она была в настоящем времени — ледяным рыцарем и правой рукой Королевского Магистра. Почему он её вспомнил? «Но с тех пор в её глазах я вижу тоску. Она тщательно скрывает свои эмоции за маской холода, но меня не обманешь». Потому что сейчас Мэник видел искренние эмоции Ниры, что лились из её красивых фиолетовых глазок слезами? Или потому, что в них крылась та боль, с которой девушка всё это время жила в груди? А может, потому, что ёж ни разу не видел, как панда плачет? На его глаза упала тень. Он отвернулся, на несколько секунд опустив голову. — Нира… — тихо промолвил ёж. — Я люблю твой мир! Ли вздрогнула от услышанного, а Мэник поднял взгляд, полный решительности, и устремил его на Слита. — А раз я люблю его, то и защищать буду так же, как свой собственный! — прорычал мобианец. — Я спасу его, а тебя верну обратно в Шан-Ту! Даже если это будет стоить мне жизни!!!***
Безграничный запас энергии – не местное ци, коим авалисяне пользовались ежечасно. Милла это понимала. Наверное, с самого начала осознавала, что её способности далеки от обычного и давным-давно вышли за пределы возможного. Что Лайлак, что Кэрол – их запас энергии хоть и восполнялся после использования дао, тем не менее расходовался. Миллин же – нет. Бассет-хаунд шмыгнула носом. Несильно пнула босой ногой маленький камушек и побрела дальше, прокручивая в голове не самые радостные мысли. Она не знала, как оказалась в подземелье дворца Шуигана. Это произошло в одночасье и внезапно, словно так было всегда, а детское восприятие смягчило возможный шок донельзя, ввиду чего девушка просто приняла реальность такой, какая она есть, и особо не заморачивалась. Приняла – но не забыла. Чем больше Милла проводила время в компании своих новых друзей, тем чаще её беспокоил вопрос касаемо своего происхождения. Каждый раз, когда подворачивался момент, авалисянка перестала весело улыбаться и погружалась в размышления, подчас проводя в них полночи. Милла, несмотря на свой миролюбивый характер, владела боевым мастерством, и Лайлак сразу же обратила на это внимание. Она же первой и выдвинула теорию, что, возможно, кто-то этому Бассет обучил. Кто – неизвестно. Но точно опытный и сильный воин, на своём веку повидавший немало кровопролитных битв. И если раньше сие заявление воспринималось как что-то предполагаемое, не имеющее кого-то конкретно, то после сегодняшних слов Тейлза всё перевернулось с ног на голову. «Милла… тебя похитил Бревон». Похитил – но зачем? Для каких целей? А если она ему так сильно была нужна – почему же их встреча прошла так холодно? Всем своим видом Бревон показывал свою абсолютную незаинтересованность в Милле, о чём говорила его реакция, а также внимание, больше направленное на Лайлак с Кэрол. И, вероятно, это могло бы прозвучать странно, - но Милла почему-то испытывала сомнения насчёт виновности Бревона. Да, он сильный. Да, опытный и выдающийся воин. Но не биохимик, не вирусолог и даже на самую малость не учёный, который с удовольствием потратил бы часок-другой на изучение формул. Судя по тому, что о нём рассказывал Торк, Бревон интересовался больше роботехникой и околополитическими аспектами, а науку и всё с ней связанное возлагал на плечи других. Тот, кто её выкрал и превратил в некое подобие воина, имел отношение к Бревону, но самим им не являлся. Тогда… кто? – МИЛЛА! СТОЙ, ПОДОЖДИ! Милла прекратила размышлять о вышеуказанном и обернулась, после чего увидела Тейлза. Тот бежал за ней со стороны холма. Что забавно, он не использовал хвосты, как делал это обычно во время спринта. Видно, специально задерживался, чтобы, как следует, продумать свою дальнейшую речь. Однако, не добежав, Тейлз неожиданно споткнулся о выпирающий из земли камень и упал на землю пластом. – Ой! – Милла тотчас ахнула и поспешила к нему, чтобы помочь подняться. – Эй, ты как, не ушибся? – Милла! Моя дорогая подруга Милла! Моя драгоценная и неповторимая! – А? – Этот мир – твой, и ты здесь – своя! – Тейлз резко поднял голову и посмотрел на девушку так пылко, что та аж вздрогнула. Не столько от неожиданности, сколько от ощущения обдавшего её электрического тока. - Ты вернулась домой, Милла! Вернулась туда, где родилась, где начиналась твоя история, где ты… гм… – Тейлз… – начала было бассет-хаунд, но дальнейшая речь лиса окончательно сбила её с толку. – Милла, я хочу лишь сказать то, что не имеет никакого значения, что было раньше. Главное, что есть сейчас. То, кем ты являешься, кем хочешь быть, с кем жаждешь проводить время! Ты не одна – у тебя есть куча друзей! И их будет больше, клянусь тебе в этом, честно-честно! Ведь я обещал тебе, помнишь? Я говорил… обещал… гх… клялся, что познакомлю тебя со всеми нами! Ты ещё не знаешь Мэника и Соню, брата и сестру Соника! Они очень классные! Хоть я и сам с ними недавно познакомился, уверен, они очень хорошие и славные ребята! Вместе мы… ха-х… вместе… ха-х… ха-х… Милла резко ощутила усилившееся в её груди сердцебиение. То, как Тейлз вёл себя; то, как начал тяжело дышать в конце – сей разговор явно давался ему с большим трудом. Он буквально пересиливал самого себя, свою робость, стеснительность – и всё для того, чтобы максимально ободрить её. Пусть неумело – но искренне и от всей души. – Милла… пожалуйста, не думай о том, что ты никому не нужна. Это неправда! Бассет-хаунд сжала края своих шорт пальцами. От нахлынувших чувств у неё задрожали руки, а дыхание спёрло похлеще Тейлза, из-за чего пришлось дышать прерывисто. – Ты всем нужна, Милла: Лайлак, Кэрол, Сонику, Наклзу, Эми, Торку, дядюшке Шраму… м… м-м-мн-н-е… – на последних словах лис снова заволновался, отчего у него перехватило дыхание. Но он справился. Смог обуздать нахлынувшие на него чувства и добавить: – Что бы ни произошло… что бы ни случилось… я всегда буду твоим верным и преданным другом. И расстояние наших миров преградой для меня не станет. Тейлз поднялся на ноги окончательно и через разрывающее его изнутри стеснение посмотрел на Миллу. Та, будучи обескураженной, отошла от него на несколько шагов – робко, на цыпочках, почти бесшумно. И дышала ртом, ибо не хватало ей воздуха. В какой-то момент лис даже решил, что переборщил с поддержкой и вместо того, чтобы утешить, ещё больше усугубил и без того тоскливое положение бассет-хаунд. Но так он думал ровно до того момента, пока Милла не сжала руки в кулаки и не двинулась в его сторону, пряча глаза за чёлкой рыжих волос. Тук-тук! Волшебство – материально. Его магия – удивительна. Она чудотворна и окрыляет до экзальтированной эйфории, чьё присутствие ощущается в виде порхающих в животе бабочек. Дрожат колени, руки, сердце колотится подобно беспокойной птице в клетке, - но всё это чувствуется так приятно, волнительно и радостно, как будто сие и есть высшая ступень счастья. Объятия Миллы были крепкими, но не удушающими. И, находясь в них, Тейлз мог теперь действительно ощутить её беспокойство, с которым она жила долгое время. Именно этого ей не хватало – живого признания её значимости и важности для кого-то. А потому Тейлз, стиснув от эмоций зубы, вытянул руки и тоже её обнял. Эти объятия не были похожими на те, коими они скрепили свой дружественный союз в подземелье дворца Шуигана. Те зиждились на слезах тоски и грусти, тогда как нынешние подпитывались исключительно заботой и любовью к ближнему. А в данный миг не было у них никого более близкого, чем тот, кого они держали в руках как Святой Грааль, как желанный Философский Камень. Хотя даже их ценность никоим образом не могла сравниться с той, с которой друг друга воспринимали они сейчас. Тук-тук! «Она ведь нравится тебе, так же?». «…Да! Очень нравится! Очень-очень! Настолько сильно, что, мне кажется, моё сердце остановится, если с ней что-то случится!», – мысленно говорил про себя Тейлз, с невиданным прежде наслаждением прижимаясь к Милле. И пусть она была чуть выше него, а его сила в руках значительно уступала её – это никак не умаляло всеобщего очарования, коим изобиловала бассет-хаунд. Её женственная мягкость, детская непосредственность и полная воздержанность от агрессии – лишь малая часть тех достоинств, которые дополняли не менее прекрасные качества этой девушки. Но вот объятия подошли к концу, и Тейлз с Миллой отпрянули друг от друга. Теперь их взгляды, до сего момента не встречавшиеся, пересеклись. Зелёный, как нефрит… Голубой, как сапфир… Оба – покрасневшие, будто бы после первого поцелуя школьники, преисполненные волнительным восторгом. Как дети, смотрели друг другу в глаза, в сей час, в сей миг позволяя себе узреть не только внешнюю часть самих себя, но и внутреннюю, чувственную, ту, которая существовала вне пространства, но являлась, пожалуй, важной частью каждого живого разумного существа. – …Я… правда так… важна… для тебя? – еле слышно, спросила Милла. Лис аккуратно обхватил левой рукой маленький нежный кулачок и накрыл его правой. – Ты даже не представляешь – насколько, – прошептал Тейлз. Тук-тук! Это не было запланированным моментом. Что уж там, ни мобианец, ни авалисянка не были к такому готовы. Это был внезапный и сиюминутный порыв души. Тот самый, о котором говорил «Соник». Тук-тук! Тук-тук! Тук-тук! Время остановилось. Застыли на небе облака. Трава прекратила колыхаться от ветра, чьё дуновение было подобно гладящим нежным пальцам. …Всё для того, чтобы два сердца, две души, ни на что не отвлекаясь, могли скрепить узы пылких чувств соприкосновением губ, не ощутивших никаких преград. Неумело, робко, осторожно, - но в то же время нежно и очень чувственно. Когда Шрам просил Тейлза утешить Миллу – на подобный ли исход рассчитывал? Или он, как подобает старому чёрствому вояке, просто хотел, чтобы та, которая была для него, как дочка, не сокрушалась под гнётом дождливого настроения? А, впрочем, был ли смысл об этом думать, если получилось то, что получилось? Это было неожиданно и одновременно ожидаемо, ибо что Тейлз, что Милла – оба руководствовались наитием, не думая о том, как им дальше быть. Вероятно, опосля эмоции стихнут, а на смену разбушевавшимся чувствам придёт паническое рацио, предрекающее тысячу и одну преграду потенциальным отношениям… Но… это будет потом. Через какое-то время. А пока… Тейлз вздрогнул. Уж слишком живым получилось чувство эйфорического полёта, в котором он оказался… буквально физически. Ноги потеряли опору под ногами, мир резко стал шумным, а каверзное ощущение чего-то неприятного медленно, но верно возникло в его груди. И он открыл глаза, замечая пролетающий мимо них фиолетовый энергетический шар. ГРОХОТ! Снаряд явно летел в них с Миллой, но по итогу ударил в их прежнее местоположение. Сам же лис был спасён вовремя спохватившейся бассет-хаунд, которая быстро перешла в боевой режим и, заграбастав мобианца, совершила высокий прыжок. Таким образом парочка избежала внезапной атаки извне и на землю приземлились невредимыми. – Ч… что проис… ходит? – кое-как вымолвил Тейлз, всё ещё не отошедший от романтического волнения после их поцелуя, что был разорван нежданно-негаданно. – Знакомый запах, - а вот Милла была собранной и готовой к обороне, держа ухо востро. Её взгляд был устремлён в тёмную чащу. – Что? Кто? Не успел юноша подняться, как отважная девушка вышла вперёд и закрыла его собой, формируя в руке сгусток зелёной энергии. Она была очень настороженной. Её поведение говорило о том, что посмевший их побеспокоить враг был очень непростым. – Ирония, не так ли? Тот, на кого я спустил Симбионта, не только сумел выжить, но и выкрасть моё детище. Но зато это объясняет, каким образом ты продолжаешь существовать, когда давным-давно должен был сдохнуть. Всё благодаря ей. Тейлз тотчас похолодел от ужаса, почувствовав озноб. Округлившимися глазами он наблюдал, как из темноты неспешно показывался обладатель шипящего и грубого голоса, каждое движение которого сопровождалось звяканьем металла. Гость не шёл. У него не было ног. Лишь скользкий, но очень мощный хвост, благодаря которому он передвигался. – Н-нет… не может быть… – тихо прошептал Тейлз. А потом гость полностью вышел на свет, являя себя мобианцу и авалисянке. Его пышущие триумфом кровавые глаза сверкнули вертикальными зрачками, а пасть обнажила два острых клыка. – Ша-ха-ха-ха! Наконец-то я тебя нашёл, Пёс Войны! Теперь ты вернёшься к своему истинному предназначению – к покорной службе лорду Бревону! – пророкотал Серпентин.***
— Забавно, — ухмыльнулся Слит. — Покажи мне всю решимость, Мэник, прежде чем я поставлю на ней крест. Зелёный ёж прыгнул вперёд и попытался ударить волка в лицо коленом, но тот без труда отбил его удар. Тогда Мэник встал на руки и начал колотить Слита ногами. БАЦ-БАЦ-БАЦ! — в этот раз все атаки достигли противника, после чего мобианец обрушил на него ещё серию кулачных ударов, подкинул вверх апперкотом и «вертушкой» отфутболил в дальний кристалл, о который наёмник ударился спиной. — «Тряска»! — Мэник ударил ладонью по полу, и берилловые кристаллы обрушились на Слита. Послышался злорадный смех — и махнувший ладонью волк снёс все осколки в сторону. — И это всё? — с холодной улыбкой спросил Слит, на котором не было и царапины. — Знаешь, я ждал от тебя куда большей прыти, чем в схватке с Динго. Но, кажется, моих ожиданий ты не оправдаешь. — ЗАКРОЙ РОТ, СЛИТ! — с этими словами Мэник побежал на волка. — Ты посмел перечить Королю, наплевав на его повеления, и за это Король тебя покарает, — промолвил Палач, чьи глаза полыхнули зелёным. — «Полёт Инфинити»! Слит исчез в последнюю миллисекунду до того, как кулак Мэника достиг его. БАЦ! — ёж харкнул слюной, получив удар в живот. БАЦ! — в затылок. БАЦ! — в лицо. Шатаясь, он поплёлся вперёд и упал на одно колени, не понимая, откуда волк его атакует. Мэник поднялся и побежал вдоль стен, полностью концентрируясь на бое. «Он слишком быстр! На зрение и слух полагаться не стоит. Придётся подрубить чуйку на максималку», — Мэник закрыл глаза. Слит совсем рядом. Ещё немного. — «Ага»! Волк как появился перед ежом — так и исчез тотчас, избежав столкновения с атакой мобианца. «Ещё стал быстрее?», — оторопел Мэник. — Ты больше не коснёшься меня! — плотоядно осклабился Слит, появляясь за его спиной. Кулаки волка охватило изумрудное свечение. БАЦ-БАЦ-БАЦ! — в ту же секунду на ежа обрушилось сто кулачных ударов, что атаковали его подобно вылетающим из минигана пулям. Брызги крови из свежих ран полетели в разные стороны, после чего Слит со всей дури пнул Мэника в подбородок, отправляя его в нокдаун. — Тебе конец! — с этими словами Слит появился сверху и вобрал в руки ещё больше энергии, направляя их на падающего ежа. — Приговор: смертная казнь! И обрушил на Мэника пятьдесят берилловых метеоров, что создали мощный взрыв. Цитадель затряслась. — МЭНИК! — закричала Нира. Зелёный ёж шлёпнулся на землю и обмяк, уйдя в нокаут. На его теле, помимо старых ран, появились новые плюс добавились ожоги. Слит плавно опустился на пол и насмешливо покачал головой, прижимая к переносице два пальца. — Кажется, я переборщил, — покачал головой Слит, когда огляделся. — Нельзя наносить такой ущерб Цитадели. Мне она целой нужна. — Ну ты попал, Слит. Волк перевёл взгляд на ежа, что поднимался еле-еле. Избит, ослаб, подрагивающий от боли, — но всё равно преисполненный решимостью, как никогда раньше. И от того, как тяжело ему сейчас было, Нира просто не могла не сжимать от бессилия зубы, глядя, с каким трудом Мэник сейчас превозмогает боль. — Целой, говоришь, Цитадель тебе нужна, да? — азартно ухмыльнулся Мэник. Прежде чем до Слита дошёл смысл задуманного ежом, тот размахнулся и ударил по полу ладонью. — Тогда я тебе устрою райскую, мать его, жизнь! ТРЕСК! Большая трещина тотчас пересекла всю комнату, и из неё на свободу хлынула зелёно-жёлтая энергия, устремляясь в небо фонтаном. — ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ? СТОЙ, ПРЕКРАТИ! — прорычал озлобленный Слит. — Что, я за живое тебя задел, а, джентльмен хренов? — ухмыльнулся Мэник, утерев с губы кровь и поднявшись на ноги. Волк направил на ежа ладонь и выстрелил несколькими лучами, но мобианец увернулся от них. В полную силу атаковать его Слит боялся, ибо прекрасно понимал, что может случайно навредить Цитадели. Собственно, на это Мэник и делал упор. Но даже так бой был затруднительным. Попытавшись ударить Слита, Мэнику в итоге пришлось принять волну зелёной энергии на блок из рук и отъехать назад, когда волк его контратаковал. Сложно — но возможно. А Нира лишь могла наблюдать за происходящим, от бессилия стуча кулаками по кристаллу. Да, Мэник неплохой боец. Да, хорошо себя зарекомендовал в рядах солдат. Но Слит — это другого уровня противник. Он куда большую угрозу представлял, чем Динго, а ведь шакал тоже был одним из сильнейших врагов. Но если в битве с ним ежу помогло удачное стечение обстоятельств — то как быть с тем, против кого эти самые обстоятельства не действовали? Надеяться, что фортуна улыбнётся снова? Глупо. Слит всё просчитал, нигде не ошибся. Лишь в одном Мэник мог козырнуть — в разрушении Цитадели, чем он сейчас и руководствовался. Разорвав зелёную волну, ёж с ухмылкой бросился на волка. — Чего так слабенько бьёшь, а, Слит? — дразнил врага Мэник. — Башенку повредить боишься? Ха, ничо у тя не выйдет! — Не зазнавайся, Шут! — прорычал Слит, импульсной волной отшвыривая мобианца назад. Тот перекувыркнулся через спину и вложил все свои силы в ладони, ударяя ими по полу. В этот раз трещин было больше прежнего, и вылетевшая из них энергия устремилась в небеса, сжигая осколки зелёного в себе, как бумагу. Слит оскалился. Обычно он не позволял таким чувствам, как злость и ненависть, захватывать его разум, — но сейчас не мог их сдержать за маской радушия. Ведь Мэник уничтожал то, что Слиту было действительно дорого. Уничтожал то, над чем волк трудился с первых минут своего пребывания на Авалисе. Уничтожал его мечту — быть Королём! Мэник спрыгнул вниз и с наглой ухмылкой посмотрел на Слита, которого в буквальном смысле разрывало от ярости. Цитадель медленно, но верно начинала терять своё прежнее свечение. — А я говорил: каждый с изъянами. Даже ты, галантная псина, — хмыкнул Мэник. — Ты… гр-р… я ночей и дней не спал, все свои силы и время вкладывал в развитие этой Цитадели — а ты… — рычал от злости Слит. — Ну так, хе-хе… за что боролся, на то и напоролся. Да и король с тебя посредственный. Ты ведь Шут по жизни, куда тебе корону носить? «Мэник… да ты же на ногах-то еле стоишь», — мысленно вымолвила Нира, видя, с каким трудом ёж держится. Его пошатывало из стороны в сторону, а про раны и вовсе следовало молчать: ни одного живого места на мобианце. Слит вдруг припал к земле. Через пол в его руки начало поступать ещё больше энергии, чем раньше, из-за чего тёмно-зелёная броня стала яркой, пульсирующей светом. Глаза стали абсолютно пустыми, налившись чёрным. — Хватит с меня этой клоунады! ВЖУХ! — Слит резко появился перед Мэником, хватая его за горло и поднимая вверх. — МЭНИК! — закричала Нира. — Твоя история закончена! — процедил Слит. И вогнал объятую зелёным свечением ладонь в грудь ежа под крик панды.
