Глава 43: Эскалации быть
26 ноября 2025 г., 13:36
ГЛАВА 43: «ЭСКАЛАЦИИ БЫТЬ»
– Однако, выглядит самая богатая столица самого богатого государства не очень богато, – сия фраза не была саркастичной – скорее, Соник иронизировал вслух, окидывая тоскливым взглядом расположившийся под ним некогда красивейший город из красивейших с точки зрения пост-модерна. Шан-Му пострадал не то чтобы сильно, однако его прежняя блистательность сошла на нет, явив синему ежу потускневший во всех смыслах мегаполис, окраины которого лежали в руинах. Под удар попали и магистральные пути, и железные, и даже наводные, но, впрочем, сама же центральная часть города сохранилась в относительной целостности. Именно отсюда, а точнее, с балкона одного из небоскрёбов Соник и наблюдал за Шан-Му, прокручивая в голове мысли разной разности. Одна из них – Лайлак с Эггманом, которые, к огромному удивлению ежа, не были причастными к произошедшему. – Говоришь, Шан-Му ударил по территории Шуигана «Разящим Небосводом», что Дейл расценил как нападение на его государство и ответил ответной мерой? Убирающая со стола посуду Эми кивнула. Взгляд её был очень грустен. – Зао обещал не объявлять Шуигану войну и доверить разбирательство с Дейлом нам, но… – ежиха прикусила нижнюю губу, не договорив. Оно и не нужно было, поскольку суть была ясна, как Божий день: ставленник некогда мудрого правителя, что называется, «переобулся», перечеркнув все заключённые с троицей наёмников соглашения. В настоящее время Соник находился в квартире, в которой последнее время жила команда «Трефа». Мужской её состав отсутствовал, зато ежу посчастливилось встретиться с женской, точнее, одной единственной девушкой в отряде, которая пригласила его на трапезу. Именно она и ввела мобианца в курс всех дел, развенчав миф о жажде Эггмана разрушить Шан-Му. «Что ж, я в какой-то степени даже рад, что этот усатый хрыч не причастен ко всем этим политическим штучкам. Хотя бы могу в эту всю грязь не вмешиваться и продолжать идти дальше», – вот только оптимизма это добавляло мало, поскольку Эггман действовал в паре с Лайлак – с той, с которой ещё совсем недавно Соник обещался спасти Авалис. И то, что оная парочка двигалась в сторону Шан-Му, при этом этот самый Шан-Му не посетив, ежа сильно смущало: что им могло понадобиться здесь, если они уже заполучили Королевский Камень? Соник тяжело вздохнул. Сие ему очень не нравилось. – Ты выглядишь подавленной, – заметил ёж, бросая взгляд на розовую ежиху. Та грустно усмехнулась. – Наверное. И ведь действительно: нынешняя Эми и та, с которой Соник последний раз виделся в Драконьей Долине, – казались абсолютно разными. Тогдашняя Роуз казалась совсем ещё мелкой девчонкой, на глазах которой только–только рухнул её прежний мирок, а именно – герой Мобиуса холодно и безапелляционно отшил мобианку. Она была разбита, но в депрессию не впала. Просто переносила случившееся с пусть и наигранной, но весёлостью, дескать, жизнь не заканчивается на этом, и после каждой ночи обязательно наступает рассвет. Настоящая же Эми будто бы сошла со страниц послевоенной картины. Она всё так же юна и по-детски мила, но её глаза стали совсем тусклыми, лишёнными того былого огня, коим девушка пылала некогда. Эми была в депрессии. Казалось, дай ей нож и прикажи перерезать на руках вены – и она это сделает без раздумий. «Сколько же всего тебе пришлось вынести, пока ты была предоставлена воле судьбы», – это был не вопрос, а констатация факта, подчёркиваемая некоторым угрызением совести Соника. Он отшил её по большей части на эмоциях, но был рад, когда Эми, положа руку на сердце, заявила, что больше не будет преследовать его, особенно – строить романтические планы в отношении него. Вот только после этого Эми была вброшена в суровую реальность с руками и ногами, и та начала кромсать её незажившие раны ржавым ножом, заставляя ежиху мучиться от боли. И хотя Соник не спрашивал, какой путь прошла эта девушка, прежде чем встретиться с ним в своём обновлённым состоянии, он чувствовал: ей было плохо. Быть может, даже сильнее, чем остальным мобианцам.***
Соник не придавал значению слово «праздник» – а зря. Ибо поздно снизошедшее на него понимание ясно дало ему понять, почему Эми такая раздражённая в отношении Спейда и через что придётся пройти ежу, чтобы наладить контакт с ним. – Напомни, как часто он «празднует»? – поинтересовался Соник. Эми закатила глаза. – Почти каждый день. Спейда найти не представлялось сложным: в пивнушке он был единственным, кто сидел за барной стойкой с понуренной головой. Проходящая мимо панда попробовала пофлиртовать с ним, однако наёмник на неё даже не взглянул. Той пришлось уйти, обидчиво задрав нос. Соник решительно зашагал вперед. Эми нехотя последовала за ним, презрительно сморщившись: здешний запах был ей омерзителен. – Не думаю, что брат был бы доволен тобою нынешним. Спейд… нет, не вздрогнул. И не напрягся даже. Как будто не ему данная фраза предназначалась, а кому-то другому. Лишь с шумом оторвался от кружки, с глухим стуком ставя её на стол, после чего посмотрел туманным взглядом на Соника через плечо. Он его узнал. Об этом свидетельствовали мелькнувшее удивление в мутных зелёных глазах и дрогнувшие брови. Однако пробыл в сём изумлении Спейд недолго и уже через секунду снова вернулся к своему прежнему образу апатичного пьяницы. – Плевать он на меня хотел, брат этот. Как и отец… и все остальные, – глухо ответил Спейд. Что примечательно – достаточно внятно, несмотря на заплетающийся язык. Соник хмыкнул – как–то злобно и одновременно тоскливо – и опустился на стульчик рядом с наёмником. На вопрос бармена, что тот будет пить, молча стрельнул глазами в первый попавшийся коктейль на столе. Он оказался достаточно крепким. – Во время нашей первой встречи ты выглядел иначе, приятель, – резюмировал Соник. – Времени свойственно менять таких, как мы. – Мы? – Не нужно делать вид, будто ты меня не понял. Напускная глупость тебя дешевит, – и Спейд снова приложился губами к бокалу, опустошая его одним залпом. Соник снова хмыкнул, но на сей раз без издёвки. Всё он понял прекрасно. Наёмник, несмотря на опьянение, разглядел в нём различия, на которые пока не обратила внимание Эми. А может, и обратила, но сочла нужным умолчать об этом. – Ну и каким я тебе больше нравлюсь: прошлым или нынешним? Спейд сделал ещё несколько глотков. – Мёртвым. – Саш на тебя наговаривала зря: ты, несмотря на своё недружелюбие, очень даже милый, – мрачно усмехнулся Соник. – Саш… – Спейд шумно выдохнул. На мгновение ёж было решил, что панда сейчас взбесится, как когда-то это сделала Кэрол, и набросится на него с кулаками в лучшем случае, а в худшем – с режущей картой. Однако наёмник отреагировал… спокойно. Лишь закатил глаза и фыркнув, продолжая пить. Соник отвёл взгляд от Спейда, устремляя его вперёд. – По идее, я прямо сейчас должен воткнуть тебя мордой в пол за то, что ты сделал с моей подругой, – тихо промолвил синий ёж. – Если тебе нужно моё разрешение, то валяй, – равнодушно ответил панда. – За последствия можешь не переживать: я сопротивляться не стану. Мобианец обнажил улыбчивый и одновременно яростный оскал. Он ничуть не лукавил, когда заявил про тумаки, поскольку возжелал этого в данный момент донельзя сильно. Вспоминая почти безжизненные глаза Эми, которая предпочла не участвовать в сём разговоре и за беседой понаблюдать издали, Соник чувствовал, как вскипает в его жилах кровь, как пылают гневом кулаки, жаждущие обрушиться на сгорбившегося картёжника. Не важно, в каком союзе они сейчас находятся с ежихой, главное – переломать ему все кости, втоптать в землю, как таракана. Но вместо этого Соник взял коктейль и сделал глоток. И тотчас зажмурился, чувствуя адское жжение, устремляющееся по его пищеводу прямиком в желудок. «Какая же это мерзкая хренотень – алкоголь», – кривясь, подумал ёж про себя, но в одном ему был благодарен: желание оторвать Спейду голову в нём несколько поутихло. – Скажи, панда, каково это – остаться в этом мире всеми преданным, ненужным никому? – Очаровательно. – Сомневаюсь, что ты так считаешь в самом деле. – Если это плавная подводка к тому, что ты заберёшь у меня свою подружку, то я тебе только спасибо скажу. – Эми в любом случае уйдёт со мной. Для неё ты ужасная компания. Но это будет потом, – Соник хмуро посмотрел на авалисянина. – А сейчас, приятель, я хочу, чтобы ты кое в чём мне подсобил. И сделал это без возражений, ибо времени у меня кот наплакал. Спейд презрительно фыркнул. – Мои услуги тебе не по карману, крошка. Посему можешь отваливать. ГРОХОТ! Эми вскрикнула. Другие тоже оторвались от своих дел, устремляясь взглядами к столу, который разлетелся в щепки из-за рухнувшего на него Спейда. Стоявшая на нём бутыль со спиртным разбрызгалась во все стороны и не оставила равнодушными тех, на кого жидкость попала. Спейду даже не пришлось скидывать с себя обломки – за него это сделал подошедший Соник. Ударом ноги. – Эми сказала, ты ас в выслеживании кого–то. Так вот, я хочу, чтобы ты нашёл для меня Лайлак. И сделал это как можно быстрее, – прорычал Соник прямо в лицо наёмнику, когда оторвал его от пола, вцепившись ему рукой в грудки. – Только не говори мне, что эта предательница кинула и тебя. Это будет слишком уродливая ирония, – съязвил Спейд. Ёж оскалился. И ударил панду под дых кулаком, заставляя того скрючиться от боли. – Ага, значит, я, кха–кха, прав оказался: эта ящерица бросила тебя так же, как когда-то меня. Смешно до колик в животе. – Повторяю ещё раз: мне нужно, чтобы ты вывел меня на неё. А иначе… Последовал ещё один удар. Такой же болезненный, как и первый. – Я превращу твою жизнь в муку, – холодно отчеканил Соник. Спейд откашлялся. И вдруг – тихо засмеялся. Как будто иронизировал не только над ежом, но и над судьбой в принципе. Он поднял голову, и в его глазах мобианец не увидел ничего, что отдалённо бы напоминало страх. Да хотя бы злость или что–то схожее с агрессией/волнением. Взгляд наёмника выражал лишь одно – равнодушие. Ко всему миру и к самому себе в частности. – Что ж, желаю тебе удачи сломать меня – если, конечно, найдёшь, что ломать. Соник был вне себя от злости. Его частично даже трясло. Он готов был бить Спейда снова и снова, пока тот не сдастся, не подчинится его воле, не попросит о пощаде. Однако Спейд не сделал ни того, ни другого, ни третьего. Равнодушие в его глазах – как заключённый Господа с евреями Завет на двух скрижалях, непреклонная пред бурями гора; как насчитывающее более четырёх тысячелетий древо Мафусаил, отсылающее к библейскому долгожителю не только именем – непоколебимое, статичное, почти вечное. Он не боится. Ему всё равно. Это не маска, не один из психологических трюков. Такая же безжизненность, как у Эми. …Нет. Даже хуже. – Соник, стой! Не надо этого! Не нужно насилия! Ёж настолько оказался обескуражен, что на Эми обратил внимание лишь тогда, когда та протиснулась между ним и Спейдом, собой загородив последнего. Тот, освобождённый от цепких пальцев героя Мобиуса, шумно осел на обломки. – Эми… – тихо вымолвил Соник, то ли обращаясь к ней, то ли просто озвучивая имя розовой ежихи. – Да, он не очень хороший человек! Но пожалуйста, прошу тебя – не вреди ему! – Эми сложила руки в мольбе, а в её глазах отразились если не все оттенки зелёного, то большая его часть точно. – Несмотря на то, что из-за него я оказалась в неприятностях, именно он спас меня! Дважды! – … – Ему и так плохо, разве ты не видишь? На его глазах погибли его товарищи – все до единого. И всё из-за старшего брата, который хотел с ним покончить. Он… гм… получил уже своё. Не надо его больше мучить. Ненавидела ли Эми Спейда? В каком-то смысле да. Именно с его появлением в её жизни с нею начали происходить те жуткие кошмары, о которых она старалась забыть в шумном душе, вопя во всю глотку в истерике. Он убийца, проливший немало крови; враг как мобианцам, так и знакомым авалисянкам; потомок того самого государства, которое стёрло с лица земли славный городок с проживавшей в нём принцессой Лаймилией. Обыкновенный продажный наёмник, шевелящий пальцами лишь тогда, когда в его руки упадёт набитый доверху монетами толстый кошель. Но… это была Эми – вспыльчивая девушка с темпераментом холерика, обладающая поистине большим сердцем и безграничной эмпатией. Как бы Спейд не гневил и не раздражал её, интуитивно она чувствовала, как сильно ему плохо. Это снаружи он казался бесчувственным сухарём, однако внутри него кипели страсти, сопоставимые с мировыми катаклизмами. И чтобы окончательно не сойти с ума, ему приходилось глушить разрывающие его на части мысли алкоголем. Да, это не помогало. Но хотя бы позволяло отвлечься. Соник неожиданно испытал дежавю. И он понимал, что конкретно в нём его вызвало. Вернее – кто. «Словно бы вернулся в прошлое: я, она и тот робот Гамма за её спиной». Синий ёж больше ничего не сказал. Лишь развернулся и отправился прочь, ощущая неприятное жжение на груди. Он снова поддался влиянию негативной энергии Изумрудов, хотя полагал, что смог совладать со своим гневом.***
«Мама умерла. Её больше нет». Мэник поднёс ко рту зажжённую сигарету и сделал новую затяжку. Крепость табака уже давно перестала давить ему на мозг, как изрядная доза алкоголя. Лишь ощущение чего-то гадкого во рту напоминало ежу, что он курит, а не имитирует курение. Вредная привычка – она такая: сначала вызывает отторжение, потом становится частью организма. Мэник делает ещё затяжку. Тлеющий пепел сыпется вниз, как падающий с еловой ветки снег. Мелькающий в сумеречном свете уголёк то приглушается, то становится ярче. Мэник делает затяжку. После – тяжело вздыхает, упираясь согнутыми пальцами в свой лоб. Новость о смерти Алины была подобна грянувшему в середине ясного дня грому – такому же внезапному и нежеланному. Более того, она явила себя как раз в тот момент, когда Мэнику было не до самобичеваний и рефлексии. Магистр отравлен, Шан-Ту временно лишён былой защиты, а злобный Слит похитил Ниру, дабы предать её тело Бериллам Анархии – у ежа не было времени поплакать, как следует поностальгировать о славном прошлом, в котором трио ежей странствовало по миру в поисках бывшей королевы Моботрополиса. Но сейчас, когда Нира дома, а Гонг и другие от радости едва ли не тискают её, представленный самому себе Мэник наконец-то мог побыть наедине со своими чувствами. Их запереть в глубине сердца возможным не представлялось. Да и не хотел ёж этого – клятвенно заверять себя в том, что ему ничуть не больно. Больно. Ещё как. «Хе-х… я так и не узнал, как ты на самом деле выглядишь, мама. Как ведёшь себя в повседневной жизни. Как реагируешь на хорошее, на плохое. Какую еду любишь есть, какая музыка тебе нравится, фильмы. Как… гм…», – Мэник метает средним пальцем окурок, точно попадая в урну, и сразу же подкуривает новую сигарету. Сейчас он бы очень хотел, чтобы табак дал ему по мозгам как можно сильнее, прям до тошноты. Чтобы сознание несколько помутнело от умеренной дозы никотина, и дискомфорт физического тела отвлёк своего носителя от дождливых мыслей. Сейчас Мэнику, как никогда, не хватало присутствия Соника с Соней. Посидеть вместе с ними у костра, сыграть на музыкальных инструментах, поговорить… да хотя бы просто помолчать подле них – это бы значительно облегчило возникшую на его душе тяжесть. Но их нет: Соник отправился спасать мир, а о Соне Мэник ничего не слышал с тех пор, как «Яйцо Смерти» упало на Авалис. И это его угнетало так же, как и весть об Алине. Очень сильно. – Опять ты за своё, Мэник. Зелёный ёж моргнул. После обратил внимание на возникшую перед ним Ниру. Та смотрела на него несколько строго. – Сколько раз говорила тебе, чтобы ты здесь не курил, – панда нахмурила брови, однако журила мобианца не сказать чтобы жёстко. Её тон, скорее, был нравоучительным, нежели возмущённым, и частично мягким. Она явно не ставила перед собой цель обругивать Мэника, лишь напомнила о правилах, которые тот частенько нарушал. Когда специально, когда случайно – как сейчас. – А, извини, – Мэник не стал оправдываться. Просто затушил сигарету и выбросил её в урну. – Задумался просто. Со мной такое бывает. – Такое – это какое? Ёж поморщился. Изливать душу сейчас ему хотелось меньше всего. Но Нира и не собиралась до него докапываться. Помахав перед собой ладонью, чтобы развеять остатки табачного дыма, она прошла вперёд, после чего прислонилась к балкону, о который опирался мобианец. Отсюда им открывался вид на вечерний город Шан-Ту, который ввиду своей белоснежности сиял в сумерках. – Войне быть, – тихо промолвила девушка. Парень тоскливо посмотрел на неё. – Мир и так стоял на грани после похищения Королевского Камня, а Зао своим «Разящим Небосводом» спровоцировал Дейла на эскалацию. – Шан-Ту обязательно принимать участие в этой войне? – С точки зрения геополитики – нет. Хотя ранее Зао выкрал из нашего Святилища Королевский Камень, Магистр не счёл нужным решать этот вопрос военным способом. – А с негласной точки зрения? Нира печально вздохнула. – По нашей информации инопланетный захватчик, который находится на территории Шуигана, в обозримом будущем собирается распылить смертоносный для нашей планеты вирус по всему миру. Мы не сможем отсидеться в стороне, сохранив нейтралитет со всеми. Мэник скрипнул зубами. Наверное, слишком громко даже, потому что Нира сразу посмотрела на него краем глаза. Обычно собранная и решительная воительница, сейчас в её взгляде с лёгкостью считывались обеспокоенность вкупе с тревогой. Как и любой другой житель Авалиса, Нира понимала, какое будущее уготовано этому миру, если его жители будут бездействовать. Как и любой здравомыслящий человек, осознавала, что в данной ситуации у них есть лишь два сценария: первый – вмешаться, второй – покинуть планету. – Загеноцидить весь Авалис… гх… твою мать! – прорычал Мэник. Его кулак с глухим звуком обрушился на раму балкона. – Сейчас Шан-Ту мобилизует большую часть своих сил. По оценкам аналитиков, важное столкновение Шан-Му и Шуигана должно произойти в горах Лин Шао. Туда мы и направимся, – заявила Нира. – Полагаешь, нам удастся направить энергию двух враждующих друг с другом стран в нужное русло? – Это будет непросто, но мы попытаемся. Не можем не попытаться. – Понятно. План далёк от идеального, однако других вариантов нет. Каким бы всемогущим Магистр ни был, в одиночку ему не удастся сдержать одновременно и Шан-Му, и Шуиган, а с учётом наличия четвёртой негласной стороны конфликта бесполезна и армия Шан-Ту. Максимум, что они могут – сдерживать своих соседей с дальнейшей попыткой вразумить их. Получится или нет – неизвестно. – Мэник… ты можешь покинуть Авалис в любую минуту, – неожиданно вымолвила Нира – тихо и как–то обречённо. – Тебе не обязательно подвергать свою жизнь опасности ради моего мира. Ты и так многое для него сделал, разрушив Берилловую Цитадель. – Во-первых, не в любую. Даже если я сейчас сорвусь и со всех ног побегу искать космический корабль, не факт, что найду его. А если и найду – то не смогу вывести в космос, ибо не умею этой фигнёй управлять. А во-вторых… – Мэник осуждающе посмотрел на девушку. – Если я и покину Авалис – то только с тобой. Другого варианта нет. – Мэник… – Твой мир, Нира, – он и мой тоже. Теперь. В нём существуешь ты. Ледяная воительница не смогла сдержать вспыхнувшего на её щеках румянца. Собственно, она этого и не пыталась сделать. Её глаза лучились обильной теплотой и нежностью по отношению к тому, кто в них отражался, как в зеркале. Без всяких слов панда взяла ежа за руку, а после приложилась к его ладони своей щекой. И сомкнула веки, умиротворённо улыбаясь. У Мэника кольнуло сердце. Защипало глаза. Он поджал нижнюю губу. «Я только–только встретил тебя, моя любовь… только встретил… и теперь рискую потерять… как маму». Как брата. Как сестру. – Мэник… что тебя гложет? – спросила Нира. – … – Твоя ладонь дрожит. – Я… – Мэник помотал головой. Его рука безвольно повисла. – Если не хочешь, можешь не рассказывать. Просто… – девушка наклонилась верхней частью тела влево, а её обеспокоенный взгляд приковался к лицу возлюбленного. – Я вижу, что тебе плохо, и хочу тебя утешить. – Твоё существование уже есть великое для меня утешение, Нира. – И всё–таки? Мэник тяжело вздохнул, после чего отвёл глаза в сторону. Налетевший лёгкий ветерок всколыхнул его зелёный ирокез, и те, как еловые иглы, закачались. – Хотя страна готовится к войне, а мир вот-вот сотрясёт апокалипсис, сейчас у меня объективно всё хорошо. Я цел и невредим, сыт, в относительном достатке. Тебя спас. Я в порядке. А вот мои друзья… брат, сестра – они как? – на последних словах Мэник заиграл желваками, сжимая от напряжения кулаки. Захотелось вдруг вобрать в лёгкие побольше воздуха и заорать так громко и сильно, чтоб голос сорвать. Но ёж сдержался. Земная стихия делала его более устойчивым к всплескам эмоций. Слова Слита касаемо странных изменений Соника – Мэник не понимал их смысл, но нутром чуял скрытый в них подтекст – мрачный, далёкий от оптимистичного. Дополняло сей ужас то, что волк самолично отдал синему ежу Изумруд Хаоса – то, что с точки зрения логики логичным в общем-то не казалось: это слишком могущественный артефакт, который в руках героя может порушить планы злодеев. В руках героя… Но точно ли Слит давал артефакт герою? Или в нём он видел нечто другое, то, чего не разглядел Мэник? Ежу оставалось только гадать да сокрушаться. Однако в момент, когда мобианец мыслями собрался переходить к остальным пропавшим без вести товарищам, он почувствовал на своих щеках тепло нежных ладоней. И перестал смотреть в сторону, фокусируя своё внимание на Нире. – Мэник, – девушка смотрела парню прямо в глаза. Голос её был мягок и нежен. – Ты обязательно встретишься со своими близкими и родными. – Нира… – Не переставай верить в них – в брата, в сестру, в друзей. Каким бы опасным сейчас ни был наш мир, я сильно сомневаюсь, что ему удастся изжить твоих товарищей со свету. – …Почему? – Потому что я уверена: если невозможное смог сделать ты – значит, смогут и они. – … – Просто верь в то, что у них всё получится. Верь, держи кулачки за них, молись. Не думай о том, что у них что-то может не получиться. Всё они смогут. Ибо одного вы поля ягода. Нира отняла ладони от лица Мэника – но лишь для того, чтобы подойти к нему ближе и заключить его в объятия. Они были нежными, успокаивающими, тёплыми. В них чувствовалась любовь, которую панда не могла выразить словами ввиду сдержанного характера, но пыталась это сделать через тактильный контакт, через физическую близость. И оттого сердце Мэника заколотилось. Обняв Ниру в ответ, он прижался щекой к её черным волосам и позволил одинокой слезинке скатиться по его щеке. Сейчас, здесь – это был единственный человек, коему ёж мог обнажиться душою и быть уверенным, что его услышат, что его поймут. И пускай он не все переживания излил панде, той было достаточного и услышанного, чтобы она сделала выводы, а после нашла оптимальный способ его утешить. – Смог я – смогут и они, – прошептал Мэник, как мантру. – И никак иначе, – с нежной улыбкой изрекла Нира.***
Шан-Му. Вечер. Номер команды «Трефа». Из душевой доносится шум воды, в котором растворяется еле слышимый звук включенных в доме ламп. Из открытых окон прекрасно виден дворец Зао, перед которым собралась армия рыжих воинов с несколькими танками. Мобилизация идёт полным ходом. Соник тяжело вздохнул. Прогноз Тейлза, озвученный ещё на Мобиусе, начинал набирать обороты. «Так мы не спасём эту планету, если перебьём друг друга. Нужен более весомый аргумент, чем политическая сила, чтобы остановить это всё», – и ёж опустил взгляд на красный Изумруд Хаоса в своей руке. Сейчас мир, как никогда прежде, нуждается в ком–то вроде Супер Соника. Он обливается слезами и кровью, изнывает под тяжестью грядущего апокалипсиса, стоит на коленях со сложенными в мольбе руками, умоляя Господа Бога снизойти с небес и спасти его. И чем больше Соник это понимал, тем сильнее его это угнетало. «Стать Супер Соником… ха-х. Когда-то это казалось простым и лёгким, а сейчас я с трудом контролирую свой гнев», – стоило ежу об этом только подумать, как Изумруд Хаоса в качестве подтверждения замерцал иссиня-чёрным сиянием. Сейчас на роль спасителя сего мира подошёл бы больше Шедоу с его возможностью трансформироваться в супер-форму и относительным порядком в своей душе. Но его нет. Как и Сони. И неясно, смогли они пережить встречу с Нео Метал Соником, или тот сокрушил их так же, как Омегу. Соник скрипнул зубами и постучал себя ладонью по лбу. Мысли о судьбе сестры были невыносимыми. Как и брата. – Бревон хочет распылить вирус, потому что Лайлак украла у него Королевский Камень, а самой же он нужен непонятно зачем. История, «достойная» мирового признания. Благодаря холодному душу Спейд значительно протрезвел. Одевшись в одни штаны и оставив голой верхнюю часть тела, он развалился на стуле, подперев под себя левую ногу, и закурил прямо на кухне, не обращая внимания на возмущённый взгляд Эми. Та, к слову, тоже была здесь. Сидела за столом специально так, чтобы находиться между Спейдом и Соником во избежание очередного рецидива с чьей-либо стороны. Стоявший у окна Соник отвлёкся от созерцания сумеречного города, устремляя через плечо взгляд на Спейда. – Ну, с другой стороны, она была лучшей среди «Красных Шарфов», так что удивляться её талантам незачем, – Спейд отпил немного пива из бутылки и шумно выдохнул. Головная боль начинала его отпускать. – Лайлак была на Мобиусе, – Эми поморщилась. Сия данность никак не укладывалась в её голове, поскольку походила больше на вымысел, чем реальность. Наёмник промолчал. Лишь прихлебнул ещё немного хмельного, чтобы оборвать возникшую паузу в разговоре звуком глотков. – Где Торк? – спросил Соник. – При дворце Зао находится, – объяснила Эми. – Сейчас, когда у государя дела идут плохо, ему катастрофически нужен хороший советник с прекрасной базой знаний. – У него сильный дефицит аналитиков? – Скажем так, Зао отказался от них в угоду твоего знакомого Слита, под указкой которого, собственно, и решился на «Разящий Небосвод». После случившегося «особенный советник» пропал без вести. «Мэник… брат… надеюсь, ты в порядке», – грустно подумал синий ёж. – Ну так что, поможешь мне выследить свою старую знакомую? – спросил герой Мобиуса у Спейда. Тот флегматично закатил глаза. – От этого зависит судьба всего Авалиса, если что, – эмоционально добавила Эми. – Я знаю, – глухо брякнул наёмник. – И? Панда снова приложился к бутылке губами. – Когда найдёшь Лайлак – что с ней будешь делать? – Зачем спрашиваешь? – нахмурился Соник. – Ты не ответил на мой вопрос. – А должен? – Только в том случае, если рассчитываешь на мою помощь, – Спейд холодно посмотрел на ежа краем глаза. – А если рассчитываешь – скажи, какие планы относительно этой предательницы строишь, мобианец? – Я хочу остановить Эггмана. – И только? Соник сжал кулаки, уводя взгляд в сторону. Каким бы раздражающим Спейд ни был, в наблюдательности он мог посоперничать с самыми глазастыми аналитиками. Сразу видно – бывалый наёмник. – Я хочу узнать правду, – сказав это, Соник отвернулся к окну, опираясь на подоконник руками. – Хочу понять, какое отношение к моему прошлому имеет Лайлак, и попробовать спасти ваш мир. – Сейчас первостепенной угрозой Авалису рассматривается Бревон с его вирусом, – напомнил Спейд. – Куда логичнее было бы выступить против него, чем преследовать какого-то психа с волшебным камнем в руках и девчонку из своего прошлого. – Но Королевский… – начала было Эми. – Всего лишь изобилующий огромным количеством энергии камень, раскрыть потенциал которого смогут не каждые руки. А даже если и сможет этот ваш Эггман это сделать – что дальше? Армии у него нет, союзников, кроме Лайлак, тоже, вернуться на Мобиус без космического корабля он не сможет. – То, что его цели неизвестны, не значит, что их нет. – И тем не менее… – Я чувствую, что должен их найти, – реплика Соника прервала спор Спейда и Эми, заставляя ребят посмотреть на мобианца. – Каким бы Бревон опасным ни был, он – угроза внешняя. Эми верно подчеркнула: его планы нам известны, а потому мы знаем или хотя бы понимаем, как с ним бороться. Тейлз об этом позаботился уже, придумав антидот. После ёж повернулся лицом к парочке и продолжил: – А вот Эггман – тайна, покрытая мраком. Чем больше я сопоставляю его нынешние действия с предыдущими, тем сильнее меня угнетает мысль, что, возможно, мы стоим на пороге куда большей катастрофы, чем когда-либо видели. – Что ты имеешь в виду? – вопросил Спейд. – Во время нашей последней встречи я вдруг осознал главное: Эггман не планировал захватывать Авалис. Об этом говорит нетронутый им Мастер Изумруд и полное отсутствие попыток продавить под себя одно из трёх государств Авалиса подобно Бревону, хотя он мог это проделать с тем же Зао, например. – Каким бы гадким Эггман ни был, он, мне кажется, меньшее зло, чем Бревон, – заявила Эми. – Я уверен, Эггман что–то ищет на Авалисе. Что – не скажу, не знаю. Зато может знать Лайлак, – с этими словами Соник сжал руку в кулак и обнажил оскал. – Именно поэтому я и ищу их – потому что железно уверен: если кто и располагает львиной частью правды грядущего – то только они. Ёж не сомневался в том, что ежиха ему поверит. Они хорошо друг друга знали, были знакомы с Эггманом и прекрасно понимали, на что способен доктор, особенно с силой в руках подобной Королевскому Камню. Спейд же был иного поля ягода, потому на него мобианец в первую очередь и смотрел. От его согласия принять участие в выслеживании Лайлак зависело многое, если не всё. Спейд молчал. Услышанное… нет, не шокировало его, но заинтриговать смогло. Само наличие тёмного прошлого Лайлак, о котором он узнал внезапно и неожиданно, ясно давало понять, что за абстрактными предположениями стоит крайне весомая, очень тревожная конкретика. У неё не было имени, она не обладала внешностью, но наёмник понимал: это пока не имеет. А пока – понятие растяжимое. Потому наёмник вздохнул. – Я могу помочь тебе выйти на Лайлак, но разбираться с ней ты будешь сам, – озвучил своё решение Спейд. – Большего я и не прошу, – развёл руками Соник. – Хорошо. Отведи меня на место, где ты в последний раз с ней виделся. Там уже будет видно, что делать дальше. – Добро. Вылазка была запланирована на рассвете, потому Спейд, допив пиво, тотчас ретировался в опочивальню, дабы полностью привести себя в боевую готовность. Соник и Эми остались на кухне одни. – Ты не справишься один, Соник. Не в этот раз, – тихо промолвила ежиха. – У меня нет выбора, Эмс. Пан или пропал, – сухо отрапортовал ёж. – Я пойду с тобой. – Это исключено. Во время нашей последней встречи Эггман без особых усилий сокрушил нас с Наклзом и Кэрол. Он сейчас очень силён и может тебе сильно навредить. – Но… – Не переживай, мне есть, чем ему ответить, – мобианец щёлкнул пальцами, и над его головой возникли шесть Изумрудов Хаоса. Девушка округлила глаза. – Для полной красоты не хватает ещё одного Изумруда, конечно, но, думаю, и шести мне хватит. Когда-то хватало, по крайней мере. …в далёком-далёком прошлом на Южном Острове, на базе Эггмана-Роботника, где тот пытался прихлопнуть ежа с помощью прессов. Конечно, Соник одолел доктора по большей части своими силами, однако наличие шести Изумрудов Хаоса в его руках сильно сказалось на дальнейших планах злодея по завоеванию всего острова, ввиду чего он был вынужден капитулировать. Эми шмыгнула носом. – В таком случае… вот. И положила перед ошеломлённым Соником седьмой Изумруд Хаоса серебряного цвета. Парень вопросительно посмотрел на ежиху. – Пока выполняли поручения Зао, нашли его. Торк нашёл, вернее, – объяснила Эми. – Пользы мне он всё равно не принесёт, ибо я не умею им пользоваться. Но тебе – ещё как. С этими словами Роуз посмотрела на героя Мобиуса и улыбнулась. – Спаси Авалис, Соник! Этот мир очень в тебе нуждается! Синий ёж молча взял артефакт, и тот воспарил вверх к остальным Изумрудам, медленно вращаясь над головой мобианца, как радужный нимб. – Все семь Изумрудов Хаоса у меня. Теперь я могу трансформироваться в свою супер–форму, – прошептал Соник. Сияние Изумрудов – цветастое, яркое, изобилующее красками. Такое красивое, как радуга после дождя.***
Тук-тук! Сколько себя помнил Шедоу, он всегда был сдержанным в плане эмоций. Многие из–за этого нередко величали его бесчувственным сухарём, роботом без сердца, камнем. Оно и неудивительно: пока другие демонстрировали свою абсолютную живость с помощью радости, грусти или гнева, чёрно-алый был статично хмур. Оттого многие его и боялись, видя в нём кого угодно, но только не живое существо, способное чувствовать. Впрочем, такая репутация Шедоу была даже на руку: он мог спокойно фокусироваться на своих размышлениях где бы то ни было, не переживая о нежелательных (не)знакомцах, заинтересованных в беседе с ним. Тук-тук! Тук-тук! Эмоциональная сдержанность во многом определила характер Шедоу. В том числе и его устойчивость к окружающему его кошмару, который по всем своим параметрам легко сходил за Ад. Кучи трупов, залитые багряными реками полы, мерцающие тусклые лампы, изобилие темноты и доносящиеся из неё хрипы вперемешку с шипением – да кто угодно бы триста тысяч раз поседел, пробудь в этом месте хотя бы минуту. Она же была здесь три дня с момента своего прыжка в портал. Тук-тук! Тук-тук! Тук-тук! Шедоу был сдержан, да. Но сейчас, остановившись в проёме и опустив вниз двустволку, он почувствовал, каково это – быть живым существом, способным сопереживать, ощущать лёгкую в теле дрожь, испытывать эмоции. Самое главное – чувствовать. Радость и тоску одновременно. Тук-тук-тук-тук-тук! Она сильно преобразилась с момента их последней встречи на Империал Башне: некогда сияющие блеском розовые волосы были слипшимися от крови и лохматыми, приятно пахнущая одежда превратилась в подобие рваных тряпок, и бросались в глаза многочисленные царапины и ссадины на пурпурной шерсти – на лице, плечах и бёдрах. Уже не та очаровательная красотка, коей была на Авалисе. Дэймос знатно сказался на её новом облике одной из выживших на АРК-Се, если не вовсе последней. Соня сидела на полу, облокотившись спиной о панели с компьютерами. В правой руке девушка держала золотой револьвер, вероятно, ставший её единственным неоспоримым аргументом выживания на АРК-Се. Сама же ежиха, судя по опущенным векам, находилась между явью и сном. «Спасла меня от смерти, но сама подвергла себя ещё большему ужасу». Больших трудов Шедоу стоило разжать пальцы руки, которые своим хватом едва не раздавили приклад двустволки. Слишком сильную ярость он испытал, осознавая, на что решилась ради него Соня, когда утаскивала Нео Метал Соника в портал. Шедоу злился. Но не на Соню. На себя. Омега пожертвовал собой ради спасения своих товарищей. Потом то же самое сделала ежиха, дабы ёж избежал смерти. ...А ведь это стоило им фактически всего. Чёрно–алый ёж скрипнул зубами от злости. Довольно громко. – Чт… Ах! Мгновение – и вот на Шедоу смотрит дуло револьвера, который на него наставила проснувшаяся Соня. В её ещё не совсем проснувшихся глазах отчётливо виден страх вкупе с отчаянием, и плавает на поверхности неверие. Девушка часто и прерывисто дышит, будто загнанная в угол осознающую свою участь дичь, но готовая сражаться за свою жизнь с хищником до последнего. Соня боится. Как тогда, на «Яйце Смерти», когда ёж шёл её убивать. Как на новой базе Эггмана, с которой ежиха хотела бежать вместе с украденными планами доктора, но по итоге попалась с поличным и была избита Шедоу. Соня боится, и её страх откликается в душе Совершенной Формы Жизни чем–то неприятным и болезненным, словно чья-то костлявая рука зацарапала его внутренности. – Спокойно, это я, – сказал Шедоу. И едва не словил пулю меж глаз, стоило ему только шагнуть вперёд. Благо, реакция оказалась отличной, благодаря чему ёж быстрее звука отклонил голову в сторону. Каким бы совершенным он ни был, а подобная атака смертельна и для него. – Н–не подходи ко мне! Убирайся отсюда! ПОШЁЛ ВОН!!! – хриплое сбитое дыхание, слышимая в голосе агония – и, конечно же, полные ужаса и агрессии глаза, которыми Соня неотрывно смотрела на Шедоу. «У неё истерика», – мысленно резюмировал ёж. Внешне он оставался по–прежнему холодным, но внутри него будто котёл с расплавленным металлом опрокинули. Болезненное жжение медленно от сердечной мышцы куда-то вниз. – Смотри, я не нападаю. Я не враждебен. Не враг, – Шедоу медленно опустился вниз, чтобы положить двустволку на пол. Затем так же плавно выпрямился, разведя руки в разные стороны. – Это я, ёж Шедоу, твой напарник. Ты, я и Омега искали твоего брата… – ЗАТКНИСЬ! Снова выстрел, пуля которого метила в чёрно-алый лоб, но в итоге срикошетила о металл и улетела в окно, где в итоге застряла. – Я могу доказать… – начал было Шедоу, но… – НЕ НУЖНЫ МНЕ ТВОИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА, ЧЁРТОВА КУКЛА! – агрессивно закричала Соня. – ВАС, ПОХОЖИХ НА ШЕДОУ АНДРОИДОВ, ЦЕЛАЯ ТОЛПА БРОДИТ ПО ЛАБОРАТОРИИ – ЧТО, ДУМАЕШЬ, Я НЕ ПОНИМАЮ, С ЧЕМ ИМЕЮ ДЕЛО? – Ежиха… – Я ВСЁ ПОНИМАЮ! ВЫ КОНТРОЛИРУЕТЕСЬ ЭТИМ РОБОТОМ И ПОЛЬЗУЕТЕСЬ УКРАДЕННЫМИ У ОМЕГИ ВОСПОМИНАНИЯМИ – КОНЕЧНО ЖЕ, ТЫ ЗНАЕШЬ ОБО МНЕ ЧТО-ТО! ОБО МНЕ, О ШЕДОУ, О НАШИХ ПЛАНАХ! – … – ТАК ЧТО ПОШЁЛ ПРОЧЬ ОТСЮДА, ПОКА Я НЕ ПРИСТРЕЛИЛА ТЕБЯ ТАК ЖЕ, КАК ОСТАЛЬНЫХ КУКОЛ! ВАША БАЙКА СО МНОЙ НЕ ПРОКАТИТ! Соня была мозгом команды «Тень». Тогда как Шедоу и Омега брали на себя роли штурмовика и пехотинца, девушка отвечала за распланировку их координаций, поглощала информацию любой сложности аки губка, но главное – запоминала всё «от и «до», чтобы в случае тупиковой ситуации выйти из неё, отталкиваясь от «до» до «от». И разумеется, её вывод касаемо Шедоу-андроида был вполне логичным – потому что Нео Метал Соник наверняка так бы и поступил, попытавшись подослать к девушке кого-то из кукол. И наверняка прецеденты с попыткой войти к Соне в доверие были, раз ежиха так яростно защищается. Но как же сильно Шедоу хотел бы, чтобы сейчас Соня на мгновение утратила свою остроумность, дабы он смог привести её в чувство. Ведь нынешний Шедоу – не андроид. Во всяком случае, не тот андроид, который подчиняется приказам железного Соника и пытается достать мобианку. – Как мне доказать тебе, что это настоящий я? – тихо спросил Шедоу. Руки Сони, удерживающие револьвер, дрожат. Девушка очень тяжело дышит. Она явно хочет, чтобы перед ней стоял истинный Шедоу, а не его подделка. Хочет – но не может. Боится. – Скажи… гх… скажи мне то… что можем знать только мы с Шедоу! – зло велела Соня, но уже без крика. Ёж поморщился. Несмотря на их плодотворное сотрудничество ранее, каких–то особенных моментов с его и её участием у них не было. Команда «Тень» в принципе функционировала благодаря общей цели найти Соника и беспрерывном путешествии от одной точки к другой, её отдельным участникам было не до создания индивидуальных воспоминаний, о которых можно бы было вспоминать если не с теплотой на душе, то хотя бы с улыбкой на устах точно. Потому Соня и сокрушалась, и впадала в истерику часто – ей до безумия не хватало того, что Шедоу всегда называл пустой тратой времени. Пустая трата времени… Шедоу осенило. – Когда я вёл тебя пьяную из клуба на базу, ты раздражала меня своими жалобами на своего бывшего мужа, которого, несмотря на ваш развод, продолжаешь считать хорошим человеком. – … – Утром… мы проснулись в одной постели. Всё потому, что я помогал тебе разуться, а ты неожиданно толкнула меня на кровать и навалилась сверху всем весом. После – уснула. Будить я тебя не решился. Не хотел слушать очередной твой пьяный бред. Это была истинная правда, о которой Шедоу умолчал ранее, дабы и Соню не стыдить, и самому не раздражаться. Знал бы он, что это воспоминание ему однажды пригодится – точно бы выпал в осадок. Шедоу заметил, что Соня несколько озадачилась, и сделал осторожный шажок вперёд. Потом ещё. И ещё один. Вот он протягивает руку к револьверу. Он трясётся в дрожащих руках Сони, вот-вот выстрелом громыхнёт, проделывая в Совершенной Форме Жизни сквозную дыру. Вот Шедоу кладёт на него ладонь сверху. После – аккуратно извлекает из аристократичных пальцев, отбрасывает в сторону… И тихо, совсем почти шёпотом говорит: – Всё хорошо, Соня. Это я. Шок. Удивление. Неверие. Облегчение. Радость. Невозможно одним словом описать те эмоции, заигравшие многочисленными оттенками синего в испуганных, наполняющихся солёной влагой глазах. Шмыганье носом, лёгкий всхлип – и вот Соня с криком бросается вперёд, цепляясь в Шедоу, как в единственное спасительное бревно на поверхности буйного бесконечного моря. Цепляется – и плачет. Очень громко. Навзрыд. Тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук! «Она такая маленькая. Такая слабая. Такая… беззащитная». Шедоу чувствовал, как закипает в его жилах кровь Блэк Дума. Он ощущал странное и доселе непонятное чувство, сила которого заставляла его руки дрожать, а тело едва ли не пылать от пожара. Это чувство было непонятным. Частично оно состояло из гнева, но больше – из природы, объяснить которую ёж не мог. Оно же спровоцировало Шедоу на то, чего он прежде никогда и ни с кем не делал – обнял Соню в ответ. И начал гладить ладонью по затылку, чтобы её успокоить. – Я защищу тебя, Соня. Любой ценой. Ты больше не останешься с этим кошмаром один на один. Я верну тебя Сонику, чего бы мне это ни стоило. Даю слово!
